Knocking on Heaven’s Door

Knocking on Heaven's Door – Guns'N Rouses

* * * Всем известна знаменитая фраза: «Утро начинается не с кофе...». Вот и Чуя, стоя в ванной, согнувшись в три погибели над раковиной, тоже её вспоминал. Открыв глаза утром, первым, что он перед собой увидел, были тёмные встрёпанные волосы. Накахара мягко улыбнулся, откинув кудри со спящего лица напротив и обнимая его крепче. Дазай во сне что-то пробормотал, ластясь к прикосновениям. Чуе хотелось остановить время. Никогда не выпускать Осаму из своих рук... Слушать его ровное дыхание и тихое сопение... Накахара никогда не ощущал столько нежности и тепла к какому-либо человеку. Он даже не знал, что он на такое способен. Рыжий ласково поглаживал худые обнаженные плечи, разглядывал тёмные отметины, усыпающие длинную шею, касался их кончиками пальцев и никак не мог налюбоваться. Если выбросить из головы все лишнее и оставить только их с Осаму почти полностью обнаженными в мягкой кровати, в отеле Парижа... То это утро можно было бы назвать почти прекрасным. Если бы не одно «но». Чуя поморщился от резкой боли в груди. Дыхание затруднилось. Его непреодолимо тянуло закашляться, но очень не хотелось бы создавать лишнего шума. Потому он осторожно выбрался из-под одеяла и на подрагивающих ногах добрался до ванной. Закрыв дверь, он, наконец, позволил рвущемуся наружу кашлю продрать глотку. В груди, в ответ на хриплый лающий кашель отдалось очередной вспышкой боли. Внезапно к горлу подкатила словно бы тошнота. Он подумал, что сейчас его вырвет. Но не тут то было. Из груди вырвался очередной сильный и очень болезненный кашель, а отняв руку ото рта, он обнаружил на ладони сгусток крови. Опять. Он в последние дни и до этого периодически кашлял кровью... Чуя глубоко вздохнул, стараясь унять боль. Но она была просто ужасной, а кашель всё никак не хотел прекращаться. Но он искренне поблагодарил судьбу-суку за то, что этот приступ не начался у него во время сна. Возможно, он мог бы задохнуться, так и не проснувшись. Парень открыл кран в раковине и, опираясь о края обеими руками, склонился над ней, отплёвываясь от крови. Он захлёбывался ей, горло жгло, а грудь просто разрывало на части. Отвратительно. – Чуя..? – раздался тихий голос за спиной. Дазай замер в дверях ванной комнаты, испуганно распахнув глаза. Накахара хотел бы ответить, что всё в порядке, но нихуя оно не в порядке. Он сделал судорожный вдох в перерыве между кашлем и утёр губы тыльной стороной ладони, размазав кровь по лицу. – Я... – только и смог прохрипеть Накахара, но лёгкие вновь сдавило, и он отхаркнул кровь в раковину, лишив себя возможности договорить. Да, он всё ещё хотел сказать, что он в порядке. Но Осаму и так понимал, что это не так. Дазай быстро справился с паникой и подошёл к нему ближе, положив руку на спину и оказывая молчаливую поддержку, пока кашель не успокоится. Он же успокоится..? Потому что сейчас это всё, что в его силах. У них не было лекарств от этого... Не подойдет же сейчас Дазай к нему с пачкой обезбола: «Пей, Чуя, таблеточку. От неё и кровь остановится, и лёгкие новые отрастут. Ну а как иначе?»... – Тише... Тише... Всё хорошо... – потерянно шептал Осаму, гладя парня дрожащими руками по плечам. Тот вцепился рукой в его предплечье, что бы не упасть. Жуткая дрожь и хрипящий кашель пробирали все тело. На глаза наворачивались слёзы от боли и нехватки дыхания. Он захлёбывался своей кровью. Смерть дышала в затылок уже давно. Но только сейчас он почувствовал её костлявую руку на своем плече. Пожалуйста, только не сейчас, сука. Они ещё не успели... Море. – Чуя, прошу тебя, подожди... Подожди меня. – тихо шептал Дазай, сжимая его руку в своей и гладя по вздрагивающим плечам, в голосе звучали слёзы. – Ещё рано... Подожди ещё немного... Прошу тебя... Я люблю тебя... Чуя слушал его словно бы через тоннель. Горло сдавливало и словно резало раскалёнными ножами. У Накахары всё-таки подогнулись колени, но упасть ему не позволил Осаму, придерживая и помогая осторожно опуститься на кафельный пол. Парень кое-как дополз до унитаза и его вырвало. Но, кажется, вопреки всему, после этого ему стало легче, поскольку это помогло оставшейся крови выйти быстрее. Он больше не заливала горло. А кашель потихоньку затих. Тело всё еще била дрожь. Он был бледен, губы слегка посинели. Чуя, наконец, смог дрожаще вздохнуть. Он трясущейся рукой стер испарину со лба и выступившие на глазах слёзы. Что же... грудь все ещё сковывала боль... но он жив. Парень не удержался от хриплой усмешки. Хуй тебе смерть. Не торопись. Он ещё некоторое время просидел в молчании, всё ещё не уверенный в своей способности говорить. Дазай побелевшими пальцами крепко цеплялся за его руку, всё ещё что-то шепча, сидя рядом на полу. Накахара медленно повернул в его сторону голову, опираясь ей на руку, которая лежала на туалете. Нихуя не хрустальном, между прочим. Дазай встретился с ним покрасневшими распахнутыми глазами. – Как ты..? – очень тихо спросил он. Кажется, голос был на грани того, чтобы пропасть. – Нормально, – хрипло пробормотал Накахара. Всё ещё видя чужой испуг, он с немалым усилием приподнялся и боднул головой чужое плечо. – Не бойся. Я не оставляю тебя. Я же обещал тебе показать море... Дазай облегченно вздохнул, губы дёрнулись в слабой улыбке. Он обхватил лицо Чуи дрожащими ладонями и оставлял невесомые поцелуи на взмокшем лбе и веснушчатых бледных щеках. – Осаму, – шепнул Накахара, всё ещё не в состоянии говорить громче. – Попить не принесёшь? – Конечно, сейчас, – спохватился парень, подскочив с пола и вылетая из ванной. В проходе он пошатнулся и крепко зажмурился, схватившись за дверной косяк. Он так напугался, что почти не замечал собственной ужасной головной боли. Только координация немного подводила и в глазах туман... Чуя тяжело вздохнул, поморщившись от очередного сдавливания лёгких, и с кряхтением поднялся на ноги. Увидев себя в зеркале, он скривился. Нездорово бледный, встрёпанный, на лбу испарина, губы в крови. Отвратительно... Он умылся, смачивая шею и затылок ледяной водой, смывая кровь, прополоскав рот. На языке осел металлический привкус. Дазай в это время принёс стакан холодной воды, который Чуя с благодарным кивком принял из его рук и залпом осушил. Забросив в рот и несколько таблеток сильного обезболивающего, которые также принёс Осаму. Чуть легче. Дазай начисто отказался слушать все протесты Чуи, подхватил его под бёдра на руки и донёс до кровати. Осаму не славился своей спортивной подготовкой, а рыжий был достаточно тяжёлым, но нести было не далеко, а помочь хотелось неимоверно. Хоть чем-нибудь. – Сколько времени? – развалившись на кровати, поинтересовался Чуя, повернув голову к окну, рукой растирая грудь. Небо было совсем серое, поэтому с уверенностью сказать время он точно не берется. – Одиннадцать утра, – отозвался Дазай, присев рядом и ласково гладя его по голове. Чуя глубоко вздохнул, прикрывая глаза. – Дай мне двадцать минут. Нужно сваливать отсюда. Я договаривался, что после двенадцати ноги нашей здесь не будет, – пробормотал он, чуть морщась. – Как скажешь. Тебе точно лучше? – обеспокоенно спросил брюнет. Чуя фыркнул. – Мы умираем, Дазай. Нам обоим становится лишь хуже. Если ты будешь так волноваться каждый раз, это ничего не изменит... Я живой, на том спасибо. Остальное не важно. Ты-то сам как? – внезапно спросил Накахара, внимательно поглядев на него из-под опущенных ресниц и немного нахмурившись. – Нормально, – соврал Дазай. У него почти плыло перед глазами от боли в голове, но это пустяки в сравнении с тем, что Чуя только что чуть не умер... Пару таблеток противосудорожных, и все будет нормально. К тому же Накахара прав, ничего уже не должно их волновать. Пора выдвигаться дальше. В дорогу. Осталось ещё немного. Часы стремительно тикали. Нужно торопиться. Время утекало сквозь пальцы. * * * – Повторите-ка, кто вы? – угрожающе спокойно произнёс мягкий голос на другом конце телефона. – Придурки, – вздохнул Тэттё. Дзёно выглядел так, словно сейчас его убьёт. Хотя пошёл он. Они оба виноваты, между прочим, а не один Суэхиро. Хотя Сайгику, как и всегда, с этим бы поспорил. – А ещё? – протянул босс. Тэттё ясно представил, как тот сейчас натянуто улыбается и укладывает подбородок на сцепленные в замок руки. – Идиоты? – предположил брюнет, приподнимая бровь. – Это слишком мягко сказано. Вы просто полнейшие недоумки! – рявкнул мужчина. – И суть даже не в том, что вы, болваны, проебали автомобиль с деньгами и наркотой... А в том, что вы пытались скрыть это от меня! Тэтте скривился, слегка отодвинув телефон от уха. Дзёно потёр переносицу. Как же он ненавидел такие «ковры» от начальства. Даже на расстоянии. В некотором роде все претензии сейчас оправданы, но всё равно... Неприятно. Всё-таки все лестные выражения босса реально применимы к ним. Как они могли не подумать о том, что все машины организации отслеживаются... Нужно было сразу признаваться в своей тупости боссу, что бы не выглядеть ещё тупее. Дзёно терпеть не мог свои ошибки... Ладно, Тэтте! Но он-то как мог так сглупить? – И где вы сейчас? – устало вздохнул мужчина, немного успокаиваясь. Он уже смирился с потерянным товаром. Не критично, так уж и быть. Уволить бы их за такое... Если бы они не были такими полезными исполнителями, несомненно, уволил бы! Но... Хрен с ними, пусть выкручиваются, как хотят. – Париж, – подал голос Дзёно, выкидывая бычок от скуренной сигареты и складывая руки на груди. – Будете перехватывать воришек? – поинтересовался босс, прокручиваясь на кресле вокруг своей оси и откидывая со лба тёмные волосы. – Так точно, – кивнул Сайгику, забирая телефон из рук напарника. – Будут какие-то приказания? – Ой, а нужны ли они вам, дубиноголовым? Все равно по-своему все сделаете, – добродушно фыркнул мужчина. – Делайте, что хотите. Как вернётесь, я одному из вас копчик выломаю и позвоночник через горло вытащу, а второго венчиком проткну и кишки на него намотаю. Выбирайте, кому что, – он пожал плечами и сбросил вызов. Тэттё вздохнул, вытерев испарину со лба, и поглядел на напарника. Тот недовольно сморщил нос. Оба знали, что мучительная смерть им не грозит, но унизительный выговор и лишение каких-нибудь привилегий точно обеспечены. – Пошли? – устало поинтересовался Суэхиро, положив руку на плечо блондина. Тот недовольно скинул его ладонь. – Идём. Не терпится пришить этих ублюдков, – прошипел он, направляясь к машине. Они только что вышли из кафе, как следует напившись кофе. За эти пару дней они вздремнули в автомобиле лишь пару часов. Тэттё не чувствовал сильной злости к угонщикам, скорее его подогревала надежда, что всё лежащее в багажнике все ещё на месте. Впрочем, поняв, что машина замерла в одном из самых дорогих районов Парижа, рядом с Plaza Athénée... Вряд ли осталась хотя бы половина денег. Они решили перехватить своих воришек в пути, когда они отъедут чуть дальше от города, где будет меньше шансов затеряться в толпе и переулках. А сейчас им нужно было потихоньку выдвигаться к отелю, что бы, наконец, взглянуть на тех, кто спёр их машину, нарушил все планы и заставил знатно побегать. Ну, то есть как. Взглянет только один из них. И обязательно передаст второму. Дзёно отлично помнил, как звучат шаги угонщиков из больницы, помнил, что их было двое, отдаленно даже слышал их голоса. Но ему было весьма интересно узнать, кто они такие? Прежде чем убить их, конечно же. * * * На улице было свежо и пасмурно. Выйдя из помещения, Чуя, наконец, вздохнул полной грудью. Больновато, но уже неплохо. Он поправил шляпу на голове и поплотнее запахнул пиджак. Дазай легко улыбнулся, переплетая их пальцы. Да, он абсолютно не намеревался отпускать его руку в ближайшее время. Может и до самой смерти. В отеле они оставили больше половины суммы украденных денег. Узнав цену за всё, что они съели и выпили вчера, у Осаму глаза на лоб полезли. Кажется, это всё обошлось дороже, чем номер (переплаченный к тому же)... Услышав цену за бутылку Шато-Петрюс, Дазай знатно охуел. И решил даже не думать о том, что кто-то может позволить себе пить такое вино просто когда захочется, а не когда знаешь, что вот-вот умрёшь. Этот напиток словно создан для того, что бы выпить его и сразу же умереть. Они переглянулись. Взгляд обоих был полон решимости. Чуя с усмешкой протянул полупустую пачку сигарет. Дазай хмыкнул в ответ, вытянул одну и чиркнул зажигалкой. Рыжий последовал его примеру, наблюдая за едким дымом, рассеивающимся в небе. Вообще, курить в случае Чуи вообще идея дерьмовая. Но почему нет? Хуже-то уже точно не станет. Он взглянул на пачку в руке. – Курение убивает, – прочитал он вслух. И оба парня громко расхохотались. Прохожие неодобрительно на них покосились. Но была ли им разница? Не в коем случае. – Ну что, в путь? – ухмыльнулся он, глядя на спутника. Оба понимали, что он будет последним. Говорят, что умирающие всегда ощущают присутствие Смерти. Это действительно так. Они чувствовали, как она дышала им в спины. Наступала на пятки. Совсем скоро она до них доберется и сожмёт хладные руки у них на шеях. Оба знали, что до завтра не доживут. Единственное, что было решено взять в дорогу – вода. Для этого они заскочили в первый попавшийся супермаркет. Ну, то есть Чуя зашёл, а Дазай, как и всегда, решил подождать снаружи. От яркого белёсого освещения ламп в магазинах и гудения холодильников усиливалась головная боль. Когда Накахара вышел с двумя бутылками воды в руках, он приподнял брови, глядя на Дазая, присевшего на корточки перед уличной кошкой и почёсывающего её за ухом. Рыжий по-доброму усмехнулся, подходя ближе. Брюнет светящимися глазами смотрел на пушистую животинку и прислушивался к громкому мурчанию, запуская пальцы в шерсть. Он поглаживал ластящуюся кошку по спине и улыбался, когда та тыкалась мокрым носом ему в ладонь. Заметив Накахару, он весело помахал ему. – Смотри! Красотка, правда? – поинтересовался он, кивая на кошку. Та, словно понимая, что говорят о ней, мяукнула. Она явно была полностью согласна с таким мнением. Чуя тихо засмеялся. Дазай был словно счастливый маленький ребёнок. Возникало ощущение, что сейчас он схватит животное на руки и убежит, не желая отпускать. Очаровательный. Но кошка действительно красивая. Яркие жёлтые глаза, шерсть в тёмных и светлых пятнах. – Просто красавица, – согласился рыжий, присаживаясь рядом и тоже потрепав кошку по загривку. – Такая ласковая и хорошая... Я бы очень хотел её забрать... Каждый раз думаю об этом, когда встречаю котов на улице, – грустно улыбнулся Дазай. – И каждый раз понимаю, что не смогу выходить такого потеряшку. Я даже за собой толком-то не могу углядеть... А ей явно стоит найти хозяина по-лучше... С более длинным сроком годности. Чуя вздохнул. И не поспоришь. – Не грусти, она обязательно найдет дом. Здесь многолюдно. Кому-нибудь она точно приглянется. Поехали, – позвал он, звонко чмокнул брюнета в щёку, встал и потянул его за собой. Тот расстроено вздохнул, потрепал кошку по голове и тоже поднялся на ноги. Чуя опять не удержался от мысленного сравнения Осаму с ребёнком. Он выглядел таким расстроенным, совсем как малыш, которому погрозили пальцем и сказали, что ему не купят приглянувшуюся игрушку, и теперь он нехотя расстаётся с ней. При этом обязательно вздыхая так жалостливо и громко, как бы предпринимая последнюю попытку уговорить строгого родителя. От резкой смены положения у Дазая в глазах сразу потемнело, и он чуть не упал. Но Накахара придержал его за локоть, молча дал прийти в себя и направился к автомобилю, припаркованному в переулке неподалёку. Усевшись в машину, Чуя снял с головы шляпу, уложив на панель. Бросил вопросительный взгляд на спутника, словно интересуясь: «Ну что? Готов?» Ещё бы спросил, ничего ли они не забыли. Словно было что забывать. Впрочем, кое-что Дазаю нужно было сделать. Он хитро сверкнул тёмными глазами, внезапно перегнулся через коробку передач и поцеловал парня. Мягко и игриво, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как чужая ладонь легла на его шею. – Ну и что это было? – шепнул Чуя, вопросительно приподнимая бровь, когда брюнет плавно разорвал поцелуй, облизывая влажные губы. – Я знаю, что мне захочется это сделать позже, но ты будешь занят. Поэтому я поцеловал тебя, пока ты ещё можешь отвлечься, не рискуя въехать автомобилем в столб... – объяснил Дазай, вызывая у рыжего тихий смешок. – А ты против? – наигранно обиженно поинтересовался он. – Ой, заткнись, – закатил глаза Накахара, притягивая Осаму к себе для ещё одного поцелуя. «Нет. Не против». Тот успел тихо хихикнуть, прежде чем их губы соприкоснулись. Точно такой же поцелуй, как и ночью. Тот, от которого хочется задохнуться от нахлынувших чувств... Языки сталкивались и переплетались, с губ срывались тихие вздохи. Но… как то чересчур быстро это закончилось... Чуя мягко отстранился, заставляя Дазая рефлекторно потянуться за его губами, напоследок легко поцеловал его в раскрасневшуюся щеку. – И не делай такое лицо, – фыркнул он, когда Дазай немного расстроенно нахмурился. – Если мы продолжим, то никуда сейчас не уедем, а время, как ты знаешь, у нас ограниченно, – напомнил он. – Ты прав, – вздохнул Дазай, печально улыбнувшись. Ему сложно рационально думать, когда Чуя его целует. Но он прав. А Осаму, как и вчера, испытал ужасную грусть от того, что у них совсем не осталось времени на любовь. На касания. Поцелуи. На разговоры. На доверие. У них не осталось времени ни на что... Но, тем не менее, на душе было тепло. Сколько бы времени не осталось, Дазай готов был провести его как можно лучше. Он проживал каждое прикосновение, как самое последнее. Готов был дарить столько любви и ласки, сколько успевал. Дазай не боялся умирать. Потому что за Чуей он последует куда угодно. С ним он хотел бы жить, но если выбора не было, то с ним он готов и умереть. Сжимая его руку в своей. Чувствуя на губах его поцелуй. Дазай перевёл взгляд на рыжего. Скользнул глазами по его расслабленному безмятежному лицу, остановился глазами на шее, которую покрывали алые следы. Он улыбнулся. Брюнет знал, что на его собственной шее и на теле их было еще больше. Он чувствовал их. Они словно полыхали и пульсировали, напоминая о себе каждую секунду. Но за воротником их было не видно. – Знаешь, – подал голос Осаму, когда машина, наконец, тронулась. – Я вот что забыл спросить... – Чуя заинтересованно наклонил голову. – Откуда, чёрт побери, у тебя смазка? Накахара удивленно хлопнул глазами и громко рассмеялся. – Я уж думал, не спросишь... – сквозь смех протянул он. – Ну, слушай... Дазай легко рассмеялся в ответ, опустив подбородок на свою руку и слушая рассказ. В карих глазах плескалась нежность, веселье и любовь пополам с тоской – их вечной спутницей. Впрочем, последние пару дней чувства сменялись с такой бешенной скоростью, словно стараясь вместить весь спектр человеческих эмоций за всю жизнь в такой короткий срок. Всё такое противоречивое... Такое всепоглощающее счастье и опустошающая тоска... Жуткая ненависть к судьбе и благодарность к ней же... Удовольствие от поцелуев и прикосновений и постоянная боль... Времени с той встречи в больнице прошло так мало, но по ощущениям изменилось так много... Хотя прошёл лишь миг. Пару дней из всей жизни, которую они могли бы прожить. Вместе. * * * – Ну? Что там? – нетерпеливо прошипел Дзёно. Они уже какое-то время наблюдали за своей машиной издалека, (Тэтте наблюдал, ладно), и лишь сейчас раздались смутно знакомые шаги двух людей. – Идут, – подтвердил Суэхиро. – Двое молодых парней. Точно не выглядят какими-то криминальными авторитетами или уголовниками. Я так и думал, что они не знали содержимого автомобиля, который угоняли. Зачем им вообще эта машина понадобилась..? – Не пытайся их выгородить, – фыркнул блондин. – Даже если и не знали, ты посмотри, как прекрасно они это выяснили! – Я-то посмотрю, а вот ты... – пробормотал Тэтте, получая прибольной подзатыльник. – Шутник херов, – сквозь зубы проворчал Дзёно. – Садись за руль и поехали за ними. Тэтте кашлянул, предпочитая больше ничего не говорить. Про зрение он действительно зря заикнулся – тема больная. Он исподлобья глянул на напарника. Его веки всегда были опущены, хотя надобности в этом не было никакой. Суэхиро всегда было интересно, какого цвета его глаза. Наверное, серые. Или светло-голубые. – Прости, – пробормотал Тэтте за свою неудачную шутку. Дзёно недовольно сморщил нос. Сколько бы он не ругался, не исходился сарказмом и ядом, он не был злым и особенно не мог по-настоящему злиться на напарника. – Пойдём, придурок, – фыркнул он, потянув темноволосого парня за руку. Если уж он снизошёл до того, что бы взять Тэтте за руку, то он уже совсем не был зол. Суэхиро вздохнул, хлопая дверью машины и заводя мотор. Их угнанная ауди уже как пять минут отъехала из переулка. Нужно было поторапливаться. * * * Городской пейзаж вскоре вновь сменился сельским. Небольшие домики, холмы и рощи. Они уезжали дальше от Парижа. Погода не менялась и была всё такой же серой. Чем ближе к побережью, тем ветреней и холодней становилось. Но окна они упорно не закрывали, наслаждаясь завываниями ветра и тем, как он, веселясь, треплет волосы. Середина осени, явно не то время, что бы отдыхать у моря во Франции. Впрочем, на юге, возможно, ещё было не так холодно. Просто добираться туда от Парижа куда дольше. У них не было на это времени. Какая им разница на погоду? Чай не курорт себе устроить собираются. А море прекрасно и бескрайне, будучи как лазурным и тёплым, так и серым, величественным и ледяным. Дазая трясло от легкого волнения и предвкушения. Ему уже чудились соленые брызги на лице... Так ли прекрасно море, как он ожидает? Как рассказывала мама? Даже если на самом деле и нет, то оно покажется гораздо и гораздо прекраснее, чем есть. Поскольку на его берегу, вероятно, им и суждено остаться на вечно. А всё, увиденное в последний раз, кажется краше. А мысли всё ещё возвращались к бездомной кошке. Чуя, очевидно, тоже о ней думал. Но мысли вышли в несколько иное направление, потому что спустя какое-то время молчания он сказал: – Я кое-что вспомнил, – губы тронула улыбка. Дазай с интересом глянул на него. – Помнишь, я говорил о том, что люблю собак? Хочешь, расскажу, с чего это началось? Брюнет молча кивнул. – Как-то в детстве до меня докопалась парочка пьяниц, пока я шёл со школы. Отвратные типы, – он криво усмехнулся, хотя и натянуто. Осаму чуть нахмурился, но Чуя легко поддернул плечом, мол, не бери в голову. – Всё обошлось. Их прогнал бездомный пёс. Кого-то из мужиков даже за ногу потрепал... А потом до самого дома он провожал меня, не подпуская никого... Отважный, умный и добрый мальчик... Я хотел его забрать к себе, но отец, конечно же, запретил, – Чуя вздохнул. – Каждый день я встречал его на улице, подкармливал, играл с ним, словно со своим... Я даже дал ему имя, как сейчас помню. Я звал его Томайо. – Хранитель?* – мягко улыбнувшись, поинтересовался Дазай. – Самый настоящий, – уверенно кивнул Накахара. Идея клички пришла тогда мгновенно. Пёс был не самым крупным, но таким смелым, что, кажется, не задумываясь бы заслонил хозяина собой. У него в глазах всегда читалась преданность и верность. – И что же стало с Томайо? – осторожно поинтересовался брюнет, внимательно глядя на парня. – Ничего, – с непонятной досадой отозвался Накахара. – В один из дней он перестал находить меня на улицах, совсем куда-то пропал. Но спустя какое-то время я встретил его с другим человеком. Кто-то его забрал к себе, и у Томайо появились другие хозяева и другое имя. Он поймал мой взгляд, словно виновато вильнул хвостом, и опустил голову. Так наши пути и разошлись. Такие дела, – вздохнул он. Дазай помолчал, в кои-то веки не находя нужных слов. Это же хорошо, что собака не осталась на улице? Но… что чувствовал одинокий ребёнок, когда даже собаку, единственного друга, у него забрали? Осаму не придумал ничего лучше, чем в молчаливой поддержке легонько сжать чужое колено и улыбнуться уголком губ, ловя взгляд голубых глаз. Некоторое время снова ехали в молчании. Разглядывая очертания какого-то французского городка вдали, Дазай внезапно подумал... – А почему мы не заехали в город, в котором ты вырос? Нам было не по пути? – спросил Осаму, переводя взгляд от видов за окном на водителя и ёжась от холодного ветра. – Мне было бы интересно... – Не совсем по пути. Мы его объехали по трассе. Я в любом случае не хочу туда возвращаться, – честно ответил Чуя, постукивая пальцами по рулю. – Я не хочу появляться вблизи родительского дома. Даже если они там уже не живут. Мне неинтересно, где они сейчас. А особенно не хочу тащить туда тебя. Будь время, я бы нашёл для тебя места куда прекраснее. Дазай слегка тоскливо улыбнулся и перевел задумчивый взгляд на рыжего. Так ли это было? Или Накхара врал самому себе? Насколько Осаму может судить... Отец Чуи был человеком... не самым хорошим, мягко говоря. Но... Он многое значил для него. Хочет он это признавать или нет. – Напиши ему? Я Одасаку. А ты ему. Отцу, – неуверенно предложил Осаму. – Я думаю... он должен знать? Чуя поморщился, как от зубной боли (или боли в ребрах?). Он тоже об этом думал. Но... стоило ли? Нужно ли отцу вообще знать, что тот, кого он когда-то называл сыном, мёртв? Уже много лет он наверняка даже не вспоминал о его существовании... Так стоит ли напоминать о себе? – Хорошо. Мы напишем, – скрепя сердце согласился Накахара. Это будет непросто, – Только телефонов у нас нет... – Купим бумагу и ручку? – пожал плечами брюнет. – Почувствуйте себя в средневековье... – фыркнул рыжий, бросив насмешливый взгляд на Осаму. – А у нас есть выбор? – парень закатил глаза, расслаблено закинув ногу на ногу. Чуя молча пожал плечами, соглашаясь. Еще бы знать, как отправить эти чертовы письма..? У них как-то не предусмотрено лишнего времени на поимку и обучение голубя... Впрочем, так и так, даже если письма останутся при них, потом их передадут кому следует. Скорее всего. Или нет. Но им самим уже не будет никакой разницы. Так что стоит ли об этом беспокоиться? Хоть реально с голубем отправляй... Авось и прилетит. – Слушай, Чуя... – в только установившейся мягкой тишине, прерываемой негромким гудением автомобиля, голос Осаму звучал как-то чересчур напряженно. Чуя бросил на него настороженный взгляд. Дазай смотрел в окно. – Да? – Посмотри в зеркало. Видишь ту машину? – он слегка кивнул головой в противоположную движению сторону. Чуя поймал взглядом тёмный автомобиль в боковом зеркале и утвердительно что-то промычал. – Она едет за нами с самого города. Не обгоняет, не сворачивает. – Думаешь..? – Думаю. Может наши знакомые владельцы объявились? – Дазай слегка хмурился, обкусывая корочку на обветренных губах. – Может и так, – согласился Накахара, фыркнув. Он достал сигарету и закурил, глубоко затянувшись и закашлявшись. Дазай опасливо покосился на рыжего. Тот махнул на него рукой. Утер капли крови с губ и невозмутимо поднёс сигарету обратно ко рту. – В таком случае дождёмся наших "друзей". Пистолет снова в бардачке, так ведь? – Там, – качнул головой Осаму. – Планируешь устроить перестрелку? – Как пойдёт, – неопределённо хмыкнул Накахара. Как Чуя и предсказал, на следующем свободном участке трассы машина ушла на обгон, а после резко затормозила. Накахара матернулся и вынужденно дёрнул по тормозам. – Лихачи хуевы..! Надо было вам бампер расхуярить, что б не повадно было. И я даже не уточняю, какой из двух. Ведь обе машины ваши... – проворчал он, зажав сигарету в зубах и надев шляпу на голову. Дазай скривился от сильной вспышки головной боли из-за резкого торможения. Из машины впереди вышли двое мужчин в костюмах. Здравствуйте, приехали. Какие серьёзные кадры. Костюмы. Они после съёмок новой части «Людей в черном» заплутали или как? Хотя, судя по их обгонным манёврам, может и «Форсажа»... Один из них был светловолосым с красноватыми кончиками. Второй – брюнет с до безумия спокойным в такой ситуации выражением лица. Парни переглянулись. Дазай молча передал Накахаре пистолет. Тот кивнул, сунув его во внутренний карман пиджака, и оба тоже вышли из машины. – Другие водители, которым придётся объезжать нашу «баррикаду» будут крайне недовольны, – предупредил Дазай с ухмылкой, как только они с преследователями остановились на расстоянии метров двух друг от друга. – Объедут, – недовольно фыркнул блондин, который почему-то держал глаза закрытыми. – Ваше право, – наигранно поклонился Чуя, вызывая у брюнета лёгкий смешок. – Вот забавно, у нас точно такую же машину на днях угнали... – сахарно улыбнулся блондин, складывая руки за спиной. Чуя и Дазай нарочито поражённо переглянулись. По ним явно плакало театральное училище. – Да что вы?! – воскликнул Чуя, весело усмехаясь, и, сделав последнюю затяжку, выкинул бычок от сигареты на асфальт. – Дело раскрыто, – серьёзно закивал Дазай. Они вновь расхохотались. На что у блондина напротив дёрнулось веко. Его недолгое терпение, кажется, лопнуло. Он выхватил пистолет из кобуры на поясе и направил на Осаму, как на самого громкого и раздражающего субъекта. Молчаливый напарник последовал его примеру и прицелился в Чую. – Воу, воу, я крайне напуган, – вздохнул Накахара, наигранно зевая и поднимая руки. – А ты? – он слегка пихнул Дазая плечом. – О да, просто в ужасе, – с энтузиазмом согласился брюнет, тоже подняв руки. – Вы заставили нас знатно побегать, ублюдки, – выплюнул блондин. – Наконец-то смогу вас прикончить. – Ох, как же так? – притворно расстроенно протянул Дазай. – Ты только поторопись, а то, боюсь, не успеешь. Нас в последние дни слишком уж многое хочет убить, так ведь, Чуя? – Полностью согласен, – серьёзно кивнул рыжий. – Я вот думаю, не кажется ли тебе, что смерть от пули будет быстрее и приятнее? – Приятнее? – с сомнением протянул Осаму, морщась. – Ну, может, не приятнее, хорошо, – фыркнул Чуя. – Но явно без особой боли? – Может быть... – драматично вздохнул Дазай. – Но выстрелы такие громкие, боль в голове будет адск... – Заткнитесь нахрен! – рыкнул блондин, всё это время крутящий головой от одного к другому. – Мне осточертела ваша болтовня! А ещё больше его раздражал тот факт, что в сердцебиении пойманных беглецов он не слышал страха. Они были чертовски спокойны! Их пульс был только слегка ускорен, что выдавало легкое волнение, но не более. – Ох, простите, – закатил глаза Чуя, выхватив пистолет из кармана и также направив на противника. Правда, пришлось выбрать кого-то одного. Больше всего ему не понравился именно этот язвительный блондин, да и целился тот в Осаму. В общем, выбор очевиден. – И оружие тоже не ваше, – наконец подал голос второй преследователь. – Да? – удивлённо переспросил Чуя, покрутив пистолет в руке и разглядывая. – Прошу покорнейше простить, случайно спутал. То-то, думаю, как-то маловат. У меня-то был огнемёт. Дазай прыснул со смеху, опустив руки в карманы и покачнувшись на пятках. – По-вашему это смешно?! – рыкнул блондин, крепче сжав оружие. Его напарник настороженно скосил глаза в его сторону, слегка нервно сглатывая. – Не раздражай меня и ты, Тэттё, – сквозь зубы предостерёг первый. – Ты слишком громко дышишь. И успокой своё сердце. Колотится так, что в пору и оглохнуть. Пульс Суэхиро действительно ускорился, хотя тот и предпочитал сохранять молчание до сего момента и выражением лица никак не показывал эмоций... И с чего это он так обеспокоен..? – Вот это претензии! Не везёт тебе с коллегой, тебе не кажется? – хмыкнул Дазай, обращаясь к тёмноволосому. – Вон аж глаза прикрыл... Чтобы не смотреть на тебя лишний раз? Впервые за всю встречу тот, к кому обратились как Тэттё, кажется, разозлился. Брови сошлись у переносицы, а костяшки пальцев побелели на рукояти пистолета. – Закрой рот, – ледяным тоном произнес он. Глаза опасно сверкнули. – Ещё хоть слово в сторону Дзёно, и я, не церемонясь, прострелю головы обоим. Осаму и Чуя переглянулись, слегка подёрнув плечами. Оба уже догадались, что с глазами светловолосого, которого звали Дзёно, явно что-то не так. Острая реакция его напарника это только подтвердила. Он был слеп. – Вот оно как... – протянул Чуя. – А я только заготовил шутку из разряда «хороший коп, плохой коп»... – И по классике жанра, лучше не доводить до греха «хорошего» копа, не так ли? – подхватил Дазай. – Вы двое меня достали, – прошипел Дзёно. Звук возводимого курка заставил всех слегка напрячься. Ситуация накалялась. Сколь бы Дазай и Чуя не готовились к смерти, им обоим не очень хотелось умирать прямо сейчас... А от чьих-то рук тем более. Мимо промчалась машина, обгоняя их и сигналя. Осаму поморщился. Боль в голове становилась невозможная. Хотелось осесть на землю, вцепиться руками в волосы и крепко зажмуриться. – Мне доставит огромное удовольствие пристрелить к чёрту вас обоих, но у вас есть еще немного времени, что бы рассказать мне, куда вы дели деньги и пакет с наркотиком, – фальшиво улыбаясь, поинтересовался Дзёно. – Ах, деньги. В машине. Но, боюсь, там не осталось и половины... Но зато наркотик почти полностью уцелел. Если кто спросит, куда пропало несколько грамм, то это не мы, – он заговорщицки подмигнул и приложил палец к губам. – А что касается нашей смерти... Нам-то уже всё равно... Но, что если и я кого-то из вас прихвачу с собой? – Чуя наклонил голову, изогнув бровь. – Попробуй? – Дзёно растянул губы в улыбке. – Но учти, я слышу каждый твой вздох и удар сердца. Когда ты захочешь выстрелить, я узнаю. Не пытайся выручить себя и своего дружка. Вам конец. – Да, нам конец в любом случае, – выплюнул Чуя, поморщившись. Краем глаза он заметил, как Дазай болезненно щурится, и шагнул к нему поближе. – Не двигайся! – рявкнул ему Дзёно. Тэттё тяжело вздохнул, покачав головой. – А то в него выстрелю первым, – блондин дёрнул головой в сторону Дазая. Подскочивший пульс собеседника сказал ему всё, что нужно. – Не хочется вас расстраивать, но у меня опухоль мозга, – внезапно подал голос сам Дазай, зашипев от боли и всё-таки схватившись за голову. Чуя дернулся в его сторону. Дуло пистолета дрогнуло в его руке. – Я так и так покойник. – Заткнись, Осаму! – рявкнул на него Накахара. – Ты умираешь? – тихо переспросил Тэттё. Его напарник поднял брови в удивлении от такого вопроса. Дазай бы сам удивился, если бы голова не трещала и лопалась по швам. Он только и смог, что кивнуть, а после колени подогнулись, и он рухнул на пол. – Осаму! – воскликнул Чуя, мгновенно забыв об обоих преследователях. – Не шевелись! – повторил Дзёно, злясь с каждой секундой больше и больше. Всё опять шло не по плану... – Да плевал я! Все равно мне не протянуть и суток! – рыкнул Накахара, падая на колени рядом с Дазаем и показывая собеседнику средний палец. – Ах, точно, ты же нихера не видишь. Озвучу: Иди ты нахуй! – Да ты..! – Дзёно наверняка хотел нажать на курок и прекратить уже этот чёртов спектакль, но Тэттё внезапно опустил руку ему на плечо, останавливая. Осаму дёргало в конвульсиях, конечности скручивало судорогой. От боли он еле-еле находился в сознании. Рыжий схватил его за плечи, попытавшись удержать и привести в себя. – Эй, эй, не отключайся, прошу тебя... – шептал Чуя, переложив чужую голову на свои колени, что бы тот не расшиб её об асфальт и перевернул парня на бок. Мысли хаотично метались в голове, пытаясь понять, что именно сейчас нужно делать. Он более чем понял всю панику Дазая сегодня утром, в тот момент, когда Чуя захлёбывался в крови, а сам он был беспомощен. Осаму словно пытался что-то сказать, но получался только булькающий хрип. В уголках рта собралась пена. И тут Накахара понял, какой он придурок. Он, нервно бормоча ругательства сквозь зубы, залез в карман брюк парня. Тот дергался, и поэтому отыскать заветный пузырёк с таблетками было непросто. В конце концов, Чуя нашел их в кармане плаща, высыпал на ладонь и насильно затолкал сразу горсть в рот брюнету. Тот с горем пополам их проглотил, дёрнулся ещё несколько раз, постепенно затихнув, и, кажется, отключился. Рыжий дрожащими пальцами нащупал пульс на запястье. Жив. Накахара перевёл взгляд на преследователей, так и стоящих поодаль. Он совсем забыл о них А те вели себя на удивление тихо. Что не было необычным для брюнета, но являлось, по всей видимости, удивительным для слепого. – Ну, чего ждёте? – он обессиленно утер испарину со лба и уставился в бледное лицо Дазая. – Куда вы направляетесь? – подал голос Теттё, почему-то убирая пистолет в кобуру. Дзёно всё ещё держал Накахару под прицелом, но оружие слегка опустил. – К побережью, – тихо ответил тот. Все силы язвить и спорить куда-то испарились. Заебало всё. Пусть стреляют. – Зачем? – не понял темноволосый. – А вам есть дело? – закатил глаза Накахара, встречаясь взглядом с серьёзными глазами Тэттё. Тот молчал. Ждал ответа. – Он, – Чуя кивнул на Дазая, уложив ладони на его плечи. – всегда мечтал увидеть море. А кроме как сейчас, его мечта не сможет осуществиться. Понимаете? – А чем болен ты? Ты сказал, что тебе не протянуть и суток, – вновь негромко поинтересовался Тэттё. Его рука тоже лежала на плече у напарника, успокаивая. – Саркома рёбер, – пожал плечами Накахара. Темноволосый понимающе кивнул и вздохнул. Дзёно недовольно сморщил нос, поворачиваясь к напарнику. Он уже понял, что будет дальше, и его не сильно радовал этот факт... Но Теттё - это Теттё. И он слишком добр. – Отдайте оставшиеся деньги и товар и уходите, – наконец заключил брюнет. Чуя пораженно поднял на него глаза. Дзено проворчал какое-то ругательство, скинул руку напарника с плеча и убрал пистолет в кобуру. Накахара был несколько удивлен, что блондин не стал спорить, но не в его положении было что-то спрашивать. Похоже, они с Осаму у Судьбы на хорошем счету... Он осторожно переложил чужую голову на асфальт, встал, и покопавшись в машине, отыскал чемодан. Подошел к преследователям и протянул его Тэттё. Тоже самое сделал с пистолетом. – Всё там. – Хорошо, – кивнул тот. Дзёно сложил руки на груди и недовольно хмурился. – Эй, Осаму, – Чуя присел возле парня на корточки и легонько потряс за плечо. Тот поморщился, медленно приходя в себя. Когда на Накахару уставились карие глаза, а Дазай осторожно сел, держась за голову, рыжий мягко улыбнулся. – Всё хорошо, вставай. Поехали отсюда, осталось немного. – Но... – Осаму непонимающе переводил взгляд от Накахары к двоим, стоящим поодаль. – Я потом объясню, – Чуя протянул руку, помогая ему подняться на ноги, и обхватил за пояс, что бы тот увереннее стоял. – Спасибо, – он перевёл взгляд на преследователей. – Заберите ваш автомобиль завтра утром. Мы оставим его у побережья. Проедете вдоль, отыщете. – Хорошо, – повторил Тэттё. – Удачи вам. И прощайте. – Прощайте, – кивнул Чуя, отсалютовал и направился к машине, придерживая Осаму под локоть. Тот отмахнулся, просто взял его за руку и пошел сам. Дзено и Тэттё молча отправились в противоположном направлении. Их машина первая тихо скрипнула колёсами, развернулась и уехала в обратную сторону. Чуя и Осаму несколько минут сидели в машине, слушая свист ветра через открытые окна. – Что это всё-таки было? – наконец негромко поинтересовался Дазай. – Понятия не имею, – вздохнул Чуя. Машина вновь тронулась, продолжая свой путь. Морское побережье было уже близко. * * * Смеркалось. Они отложили, наконец, несколько листов бумаги, купленных по пути, подписав каждый для своего адресата. Один сложили в несколько раз, взяли с собой и вышли из автомобиля. Поплотнее сунули листок под дворник машины и, молча переглянувшись, пошли к пляжу. Побережье Атлантики встретило их пронизывающим до костей холодным ветром и запахом соли. Дазай прищурился и получше запахнулся в плащ. Чуя хмыкнул и снял с головы шляпу, зажав сигарету в зубах. Белёсый дым быстро подхватывался резвым ветром и уносился прочь. По пляжу ветром стелилась полупрозрачная дымка песка, образуя собой причудливые узоры. Серые большие волны с шумом разбивались о берег, пенясь и шипя. – Красиво, не правда ли? – спросил Накахара, встав с Дазаем плечом к плечу и смотря вдаль, на линию горизонта. – Очень, – полушепотом отвечал Осаму. Его голос почти потерялся в шуме прибоя. Они все так же в молчании, не торопясь пошли к берегу. Ботинки вязли в рассыпчатом мягком песке. Остановившись у самых волн, так, что они касались носков обуви, оба замерли. Мелкие солёные капли попадали на одежду и лицо. Над головами кружили крикливые чайки, время от времени пикируя к воде и задевая её лапками и крыльями. Осаму улыбнулся, вдыхая морской воздух полной грудью. Внезапно он пихнул Чую в плечо: – Догоняй! – позвал он и побежал от него вдоль берега по мокрому песку и холодной воде. Совершенно не обращая внимания на намокающие штанины и ткань кед, он, словно маленький счастливый ребёнок, прыгающий по лужам, поднимал ногами целый ворох холодных брызг, как только волна набегала на берег. Накахара усмехнулся и рванул следом. Они, словно дети, бегали вдоль берега, ловя потоки ветра, и звонко смеялись. Промочив все ботинки насквозь и перепачкавши штаны в мокром песке. За ними на оставались вереницы следов, тут же смываемые волнами. Когда оба выдохлись и достаточно промокли, они, не обращая внимания на холод, разулись и направились к сухому песку. Так, чтобы волны не доставали до них. Уселись бок о бок, продолжая устало и сбито дышать, разглядывая бушевавшее море. Дазай поёжился, зарываясь пальцами ног в холодный песок, и придвинулся ближе к Накахаре. Тот снова достал из кармана пачку сигарет и потряс. Почти ничего не осталось. Он вытянул оттуда две последних и протянул одну партнёру. Тот принял её, дожидаясь, когда Чуя щелкнет зажигалкой. Маленький огонек всколыхнулся на ветру и потух. Чуя недовольно ругнулся и ещё несколько раз чиркнул несчастным кремнём, стараясь ладонью заслонить огонек. С горем пополам они зажгли обе сигареты. Пустую пачку Чуя смял и сунул в карман пиджака. Поднял воротник повыше и шмыгнул носом. – Ради этого стоило жить, – тихо заключил Дазай. – Стоило, – кивнул Чуя. Море. Такое бескрайнее и прекрасное. Когда ты стоишь на одном его берегу, ты не можешь видеть другого, и кажется, его вовсе нет... Море, в отличие от человеческой жизни, так нескончаемо. Так необъятно... Этот пахнущий солью ветер и эти брызги видели тысячи и тысячи человеческих жизней. Много-много лет назад. И через столько же лет в будущем к этим берегам вновь будут приходить люди. Вновь смотреть вдаль, за горизонт. И их самих в этом мире уже не будет. Не будет уже так давно... И это, в общем-то, не так уж и плохо. – Слушай, Осаму, – позвал Накахара, не глядя в сторону брюнета. Тот слегка качнул головой, давая понять, что слышит. – Выходи за меня? Тот поперхнулся дымом, удивлённо вскинув брови. Чуя всё-таки перевёл на него взгляд, улыбаясь краем губ. – Я... Что? – кое-как вымолвил Дазай. – Выходи за меня, – твердо повторил Чуя. – Я хочу сказать это сейчас, пока ещё есть время. Потому что когда-нибудь в будущем я бы все равно сказал тебе эти слова. В другое время, в другом месте... Возможно тогда, когда мы бы были вместе уже много лет... – И я бы согласился, – тихо ответил Осаму, встречаясь с голубыми глазами взглядом и улыбаясь. – Я согласен, Чуя. Накахара хрипло рассмеялся, мягко обхватывая пальцами чужой подбородок, притягивая ближе к себе и целуя. Возможно, последний раз. Но это всё же уже не пугает так сильно. Они успели сделать всё что хотели. Именно сейчас, сидя на берегу моря, чувствуя под пальцами босых ног мягкий холодный песок, порывы ветра в лицо и обжигающий поцелуй на губах, ощущаешь себя таким реальным... И таким живым, как никогда. Но никто не вечен. Никто не способен продлить срок, дарованный ему судьбой. И видно, именно таков был план на них двоих у судьбы. Они должны были встретиться, и это должно было их привести сюда. К берегу Атлантики. Сжимающими руки друг друга и сливаясь в поцелуе. – Как ты? – прозвучал внезапно такой простой вопрос от Осаму, когда они отстранились друг от друга. Чуя негромко усмехнулся, погладив прохладную щёку брюнета большим пальцем и разглядывая, отпечатывая в памяти уже знакомые черты лица. Дазай прижался к удивительно тёплой ладони, чувствуя резкий запах табака от его пальцев. – Прекрасно, – ответил Накахара, всё же найдя в себе силы опустить руку. Обнял парня за талию, прижав к себе так, что Осаму удобно опустил голову на рыжую макушку. Чуя опустил глаза на песок по левую руку от себя. Там он положил свою шляпу. И сейчас её, конечно, уже не было на месте. Ветер уже подхватил её и унёс, теперь швыряя по берегу, подбрасывая в воздух, играясь. – А ты как? – тоже негромко поинтересовался Чуя после длинной паузы. Дазай долго не отвечал, пока, наконец, не подал голос, слабо отвечая: – Я счастлив. Лучшего ответа быть и не могло. Они сидели на берегу в полном одиночестве и слушали успокаивающий шум волн. Ветер словно бы слабел. Что не могло не радовать, потому что влажную одежду продувало чересчур сильно... По телу бегали мурашки, а губы пересохли и наверняка имели бледноватый оттенок. Они всё так же сидели и глядели в даль. Дазай чувствовал сильную, невообразимую усталость. Но он правда был счастлив, как никогда. Да, это не было похоже на то море, о котором ему в детстве говорила мама. Не было никаких бликов и огней. Не было глади. Но это море было куда прекраснее и величественнее. Оно было холодным и серым. Но невообразимо красивым. Тело Чуи служило приятным теплом под боком и надёжной опорой. С ним было так спокойно, так хорошо и так по-родному уютно... Дазай сделал последнюю затяжку, выпуская дым. Сигарета еще оставалась, разлетаясь белесым пеплом от каждого дуновения ветра, но Осаму больше к ней не притрагивался. – Эй, Осаму? – негромко позвал Чуя, спустя какое-то время, ощутив, что тело, облокачивающееся на него, стало словно мертвым грузом. Брюнет молчал. – Спишь? И снова ответа не последовало. Чуя отпустил чужую талию, осторожно отыскав его руку и приложив пальцы к запястью. Пульса не было. Кожа словно лёд. Накахара грустно улыбнулся. Сердце болезненно сжало, словно тисками. У Дазая всегда были холодные руки, но это явный рекорд. Накахара бережно придержал парня за плечи, опуская его голову на свои колени и сдвигая темные пряди с лица, хотя это и не особо помогало из-за сильного ветра. Тёмные глаза смотрели неподвижно, словно всё ещё видели перед собой линию горизонта и холодные волны. На обветренных губах застыла еле заметная улыбка. Чуя слегка дрогнувшими пальцами опустил Осаму веки. Он вынул из ослабевшей руки остатки от недокуренной сигареты и затушил об песок. Потушив и собственную, он уложил ладонь на худое плечо, поправляя бежевый плащ. Чуя поднял взгляд к небу, разглядывая серые низкие тучи. Внезапно сквозь них пробился тонкий луч оранжевого заходящего солнца. Он на долю секунды скользнул по лицу Накахары, словно нежно огладив по щеке, прежде чем пропасть. Тот не удержался от тихого смешка, сжимая чужие ледяные пальцы. – Тише ты, не стучи так сильно... Вон, аж тучи разогнал... – шепнул он. * * * Шумели волны. Чайки все так же кружили над водой. Рыжие волосы разметались по светлому песку, перебираемые ветром... Одна рука всё ещё лежала в другой. Обе были холодны и неподвижны. Печальная картина, скажете вы? Не стоит огорчаться ведь... Смерть неизбежна и неотвратима. Она всегда наблюдает за каждым человеком, приходя в свой час. Но главное, что нужно помнить, это то, что оказывается, бояться её не следует. Как странен этот страх смерти! Мы же никогда не боимся заката? Ведь бояться глупо. Уходить нужно счастливым, испив Жизнь до дна. Сделав то, что хочешь сделать, сказав то, что хочешь сказать. Ведь даже если завтра умирать... Помни, что у тебя есть ещё один день. И живи. А если это кажется Вам слишком непростой задачей, то иногда это может исправить и всего один человек. И поверьте, судьба – любительница сюрпризов и нежданных встреч. The end