Книга I. Глава 2. В огне
6 марта 2025 г., 19:17
* * *
«Мы сбежим... Ты слышишь? Сбежим!.. Ведь тот Город Свободы из прочитанных тобой книг, о котором ты мне рассказала, – существует! Я верю! Ведь как я не могу верить тебе?..» «Он продолжает вредить тебе... Как ты можешь говорить, что нам нужно подождать? Мы сбежим завтра... нет, сегодня! Сегодня же ночью!..» «Я приду за тобой, и мы отправимся туда, как ты и хотела... Я обязательно приду! Ты ведь веришь мне, ягодка?..»* * *
Это слово никак не выходило из головы Герды; куда бы она ни пошла и что бы ни делала, она раз за разом с теплотой вспоминала это обращение. «Ягодка»... И почему при мыслях о нём у неё так сладко сжималось сердце?.. Кай действительно не стал покидать город, продолжая ночевать в том самом переулке. Герда, заинтересовавшись новым знакомым, по возможности наведывалась к нему каждый день, каждый раз принося какой-нибудь гостинец – с городского базара или из дома. Эльф упорно просил её не делать этого, но Герду было не остановить – уж очень сильно он ей понравился. Да и сам Кай, надо сказать, тоже проявлял к девушке некую привязанность, – и потому они довольно быстро сблизились. Кай мало распространялся о своём прошлом, в основном слушая истории из жизни Герды – и он вскоре понял, что их с ней судьбы действительно похожи... Герда. Герда Бьорк. Восемнадцатилетняя девочка родом из дворянской семьи: мать – Микаэлла Бьорк, светская леди, отец – Винсент Бьорк, потомственный госслужащий. Будучи единственным ребёнком в семье, Герда с детства проходила специальное обучение для того, чтобы по достижению совершеннолетия стать достойной наследницей состояния своих родителей. Несмотря на атмосферу официоза и закрытости от внешнего мира, Микаэлла и Винсент очень любили свою дочь; отец пусть и был временами строг, но всегда давал понять Герде, что он любит её не меньше её матери. Счастье семьи Бьорк было искренним и светлым, но, увы, недолговечным... Дело в том, что роды довольно сильно пошатнули и без того некрепкое здоровье Микаэллы: был даже риск, что мать и её дитя могут умереть вместе, но тем не менее – обе выжили. Благодаря усилиям врачей и уходу Винсента, здоровье женщины удавалось поддерживать в приемлемых условиях... но увы, однажды Микаэлла заболела – и врачам уже не удалось её вылечить. Микаэлла Бьорк умерла. Юная Герда была вне себя от горя, но не только она одна – отец тоже не выдерживал утраты той, которую он любил сильнее всего на свете. С уходом жены он начал пить, часто не появлялся на работе, и к тому же начал высказывать всё своё недовольство дочери: оказалось, он с самого начала хотел себе в наследники сына, но болезненное состояние Микаэллы не позволяло им завести ещё одного ребёнка. К тому же, видя, как его жена души не чает в маленькой Герде, он и сам проникался этой привязанностью... Но со смертью жены это ощущение исчезло, и прежние разочарования вернулись к Винсенту, вкупе с алкоголем выливаясь в пьяный дебош и даже избиения родной дочери. Увы, рассказать о выходках отца Герде было некому: тот запрещал ей покидать поместье без его ведома, а на светских приёмах и балах друзей она себе ни разу не заводила – банально не хватало времени как следует познакомиться. Так и вышло, что Герда Бьорк, наследница знатной, пусть и поредевшей семьи дворян, умная и образованная девушка, была вынуждена сбегать в город, в общество простолюдинов, подальше от непредсказуемо опасного отца. И именно там, в мире, от которого отец старался её оградить, она встретила того, кто стал для неё дороже всех...* * *
Герда ещё раз вспомнила слова Кая, и глубоко задумалась, сидя за столом в библиотеке поместья. Бежать, и бежать сегодня... Куда? Конечно же в порт! Ведь оттуда можно отправиться практически куда угодно, к тому же можно найти опытного моряка, который точно знает, где находится тот самый Город Свободы. Ведь не может же он быть простой легендой, раз о нём написано в книге?.. Решено! Вскочив, Герда побежала в свою комнату и стала собираться. Вытащив из-под кровати уже давно заготовленный саквояж, она принялась укладывать в него самое важное: пару запасных платьев, вещи потеплее на случай холодов, найденные в библиотеке карта и путеводитель, взятый из отцовского кабинета компас, сбережения за последние два месяца... Набив сумку и застегнув защёлки, Герда, с сожалением оглядев комнату, в которой она прожила всю свою жизнь, вышла в коридор. Когда она закрывала за собой дверь, до её ушей вдруг донёсся звук, заставивший замереть на месте: скрип ключей в замочной скважине входной двери, а затем шаги в прихожей. Отец. Внезапно вернулся, куда раньше чем ожидалось... – Г-герда! Эй, дочка... т-ты дома? – раздался его приближающийся голос. Голос пьяный, заикающийся и нетвёрдый. Опять перебрал в компании своих «друзей», подумала Герда с отвращением... Через мгновение Винсент Бьорк показался на краю коридора. Вид у него был соответствующий голосу: китель нараспашку, мятая рубашка с торчащим как попало воротником, развязавшийся галстук, покрытые какими-то пятнами брюки, растрепавшиеся волосы, синяки под глазами и мутные, без проблеска интеллекта, глаза. В надежде, что он не заметит ничего подозрительного, Герда ответила: – Здравствуй, папа... Ты что, снова пил? Это ведь вредно для твоего здоровья! – Эт-то я буду решать, что мне вредно, а чт-то не вредно... – всё ещё заикаясь, ответил Винсент; только сейчас Герда заметила в руке отца недопитую бутылку спиртного, – А вообще... К-куда это ты собралась? У н-нас сегодня никаких балов не предусмотрено... – тут его взгляд упал на чемодан, стоявший рядом с Гердой. Обратив внимание на наряд дочери, – та была одета в утеплённое уличное платье, – он произнёс с подозрением: – А куда это ты намылилась на ночь глядя, да ещё и с чемоданом? И в такой одежде... – заикание почему-то исчезло. Прежде чем Герда успела что-либо ответить, его лицо резко побагровело: похоже, его опьянённый мозг сумел сложить два и два, и он догадался, что дочь сбегает! – Т-ты что... от родного отца сбежать вздумала?! Решила старика одного оставить? Вот же чертовка! – вскинув бутыль со спиртным и отхлебнув прямо из горла, он с силой швырнул её в стену: та со звоном разлетелась на сотни осколков. Герда вскрикнула: – Папа! Стой! Прошу, хватит себя так вести! – «Так» – это как? Ну же, скажи мне это в лицо, юная леди! – с вызовом, почти с издёвкой ответил отец, надвигаясь на дочь, – Что, боишься? А вот я не боюсь, и знаешь, что я тебе скажу? Это всё ты... Ты... ТЫ виновата в том, что твоя мать умерла, чёрт тебя дери! – его голос уже сорвался на безумный вопль, а рука поднялась в воздух, готовая обрушиться на девочку. Сжавшись, Герда не выдержала и, крича, побежала прочь от отца, пытаясь тащить за собой саквояж. – К-куда?! А ну стоять! Я с тобой ещё не закончил, чертовка! – отец, с некоторым трудом держась на ногах, ринулся за ней. Герда, увидев это, швырнула саквояж отцу под ноги; тот споткнулся, взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, и задел крепившийся на стене подсвечник: тот упал на пол, и всё ещё горевшая свеча покатилась по ковру, но Винсент не обратил на это внимания, продолжив преследовать дочь. А ковёр, соприкоснувшись с огоньком свечи, сперва обуглился, а затем задымился... Дочь он нагнал только в гостиной на первом этаже, спустя десять минут беготни: та пыталась открыть с какой-то стати заевший замок на двери, ведущей в коридор правого крыла особняка. Всё это время Винсент продолжал бежать за дочерью, спотыкаясь и роняя на пол всё больше и больше свечей. Какие-то из них успевали затухать в полёте, но вскоре огонь от загоревшегося ранее ковра приобрёл стихийный характер, поползя по деревянным балкам уже на второй этаж. И Герда, и её отец уже учуяли запах дыма, но обоим было совсем не до этого... – С... стой, кому говорят!.. – запыхавшись, произнёс отец, стоя в дверном проёме; в его глазах по-прежнему пылала злоба. – Я заставлю тебя заплатить сполна – заплатить за всё! Ты! Ты виной всем моим страданиям, из-за тебя я потерял её – мою Мику, мою любимую! – Папа, но я... Я не... – И что теперь? Кого я должен любить ТЕПЕРЬ? – продолжил он, медленно двигаясь по комнате и не обращая на слова Герды никакого внимания, – Девчонку, которая должна унаследовать всё моё состояние? Да чёрта с два!!! – с этими словами он схватил со стола зажжённую масляную лампу и что было сил швырнул её на пол: брызгами разлетелись осколки стеклянного колпака, а затем, вылившись из сломавшегося корпуса, вспыхнуло масло. Герда отшатнулась к двери, панически пытаясь открыть замок, но отец даже не обернулся на вспыхнувшее пламя, продолжая швырять со стола предметы, приговаривая полубезумным голосом: – Вот тебе! Вот тебе, а не моё достояние! Это всё я, я, мне принадлежит этот дом! Мне, а не тебе, дрянная девчонка!.. В этот момент откуда-то сверху раздался скрежет, затем хруст... И потолок пробила огромная круглая люстра – та, что висела наверху, в зале! Вместе с ней вниз посыпались искры и горящие доски; Герда закричала от страха, но тут дверь наконец поддалась. Стремительно побежав вперёд по коридору, она уже не услышала, как люстра, окончательно проломив перекрытия, рухнула в гостиную – кажется, прямо на голову отцу... Добежав до конца коридора, она открыла дверь, но в лицо ей ударил горячий воздух с искрами: огонь уже перекинулся на правое крыло, поглощая дом целиком. В ужасе она отступила назад – путь наружу был отрезан, огонь окружил её со всех сторон. «Что делать?! Что делать?!» – лихорадочно думала она, мечась из стороны в сторону, – «Куда бежать?.. Окно! Точно, окно!» Герда с трудом распахнула ставни: снаружи выл холодный ветер, а под окном было почти полметра снега. Но ей было слишком страшно, чтобы думать о подобном: выпрыгнув из окна и выбравшись из глубокого сугроба, она побежала дальше, прочь от дома, не разбирая дороги. В её голове была лишь одна мысль: бежать, бежать, как можно дальше от обезумевшего отца...* * *
«Герда, надеюсь, ты поймёшь меня правильно...» – в волнении думал Кай, шагая по дороге, – «Надеюсь, ты поймёшь мои чувства...» Кай медленно шёл по заснеженной просёлочной дороге в направлении особняка Бьорков. Его истрёпанная одежда развевалась на ветру, борода покрылась инеем, а холод пробирал до костей – но Кай, кажется, совсем не ощущал этого. Что тут сказать, за годы скитаний ему приходилось выживать и при более суровых условиях... В левой руке он сжимал какой-то небольшой предмет; иногда он разжимал ладонь, смотрел на него и мечтательно улыбался. Это был кулон: красная нить, на которую был нанизаны красновато-серый камушек в форме половинки сердца и пара ягод – тех самых ягод, которые Герда когда-то подарила Каю, в первый день их знакомства. Кай успел доделать кулон за остаток дня, и теперь всё было готово. Теперь-то он не упустит своего шанса. Он и вправду не мог думать ни о чём другом, кроме её улыбки... Погодите... что это? Дым, там, над горизонтом? Почуяв недоброе, эльф устремился вперёд, увязая в снегу. Через несколько минут он достиг отворота на дорогу к поместью Бьорков, вышел из-за деревьев... «Ч... что?» «Нет... нет, я не верю!» «Герда!..» Пылающий особняк предстал перед взором Кая. Из лопнувших окон вырывались языки пламени, крыша, треща, обваливалась, извергая снопы искр, и даже неутихающий ледяной ветер со снегом не могли остановить пожар. Отблески пламени отражались в остекленевших глазах Кая, неспособного поверить в происходящее и недвижимо стоявшего, взирая на пожираемое огнём здание. В его голове, одна за другой, проносились мысли: «Герда! Нужно спасти Герду!..» «Нет... Если она внутри – у меня нет и шанса...» «Позвать на помощь? Но что я скажу людям?..» «И кто... кто, чёрт возьми, поджёг дом?!.» … Но постепенно сознание Кая опустело. Он не мог думать ни о чём, кроме того, что его подруги больше нет. Той, с кем он впервые за долгое время пошёл на контакт, той, кто впервые проявила к нему доброту и сострадание, той, которую он полюбил всем сердцем... Она погибла. Её. Больше. Нет. Опустошённый, Кай развернулся и медленно побрёл, сам не зная куда. Он, кажется, забыл обо всём: о городе, том, что надо бы купить еды, о том, что на дворе почти ночь и холодный ветер вот-вот перейдёт в метель... Он просто шёл вперёд, глядя в пустоту, второй раз за жизнь потеряв смысл существования. Но кулон, сделанный для любимой, он по-прежнему крепко сжимал в руке. Значит... надежда всё же не потеряна?.. Может и да – но сейчас сердце Кая вновь, как и многие годы назад, снова обратилось в лёд. Такой же холодный, как и ветер, увлекавший его куда-то в чащу леса.* * *
