Город наших призрачных грёз

      

* * *

             Вайтлесс был небольшим, довольно старым городком вдали от столицы, с населением едва ли больше десятка тысяч человек, большую часть которых составляли зажиточные купцы, перекупавшие товары у проезжавших через город торговцев. Город стоял близ горы: среди лесов на её склонах разместилось несколько крупных поместий, в которых жили госслужащие, а в долине, спускавшейся к морю, расположились три небольших деревеньки, жители которых зарабатывали на жизнь, разводя скот и торгуя с городом.       Каких-то особых достопримечательностей в округе Вайтлесса не было, если не считать стоявших на северо-западе, в отдалении от города, развалин старой каменной церкви. Религия в королевстве сменилась около полувека назад, вместе с правящей династией; новую часовню возвели прямо в центре города, и старая церковь пришла в запустение, медленно разрушаясь от воздействия погоды и времени. Давно сгнил и провалился деревянный купол покосившейся колокольни, в сводах центрального зала тут и там виднелись дыры, толстые дубовые двери покрылись лишайником и намертво вросли в порог, более не открываясь, а стены поросли мхом и дикими лозами... Но всё же здание стояло крепко, внушая уважение своими размерами и монолитностью, и даже спустя столько лет то и дело находились те, кто приходил сюда, чтобы подумать о чём-то своём, тайно помолиться старым богам в дань уважения предкам, побыть в одиночестве, или наоборот – устроить тайную встречу вдали от глаз назойливых горожан, любивших плодить слухи.              И вот сегодня, тайком уйдя за черту города и преодолевая сугробы, в сторону развалин шагала молодая девушка, кутавшаяся в пуховик. Она спешила: похоже, что времени у неё было немного, и она торопилась как можно быстрее оказаться на месте. Наконец достигнув церкви, она пошла вдоль левой стены, и спустя несколько секунд проскользнула внутрь через пролом, скрытый за рухнувшим сверху обломком кладки.       Оказавшись внутри, девушка отряхнула капюшон от налетевшего снега и осмотрелась по сторонам: несколько длинных скамей, полусгнивших от времени, пустующий престол, на котором когда-то возвышался иконостас, небольшие кучки снега в тех местах, где была продырявлена крыша... Дальняя стена была почти целиком занята огромным витражом из цветного стекла, который, на удивление, сохранился практически нетронутым. Свет проникал в церковь через полупрозрачный узор, изображавший восходившее над миром солнце, и на его фоне – неизвестное девушке божество: большую светлую фигуру с множеством широко расправленных серых крыльев, лучистым нимбом над головой и яркими, будто светящимися жёлто-золотистыми глазами. Перед божеством виднелись двое детей – человек и эльф, в венках и белых одеяниях, поднимающие руки вверх и держащие в них распускающийся росток.       А под витражом, на старой скамье, сидел тот, кого она и хотела увидеть...       – Герда! Это ты, наконец-то! – ожидавший тоже заметил её, поднимаясь и сбрасывая капюшон: на его молодом лице играла улыбка. Девушка, тоже просияв, ринулась ему навстречу и уже через мгновение прижалась к его груди.       – Кай... я боялась, что ты не придёшь... – в её голосе ещё звучали отголоски тревоги, уже уступившей место радости от долгожданной встречи. Слегка опешив от такого тёплого приёма, эльф спустя пару секунд всё же расслабился, провёл рукой по кудрявым волосам девушки и, вздохнув, спросил:       – Тяжело было сбежать от него, да?       – Отец говорил, что у него «отпуск», две недели дома сидел...       – ...И снова пил?       – Да... И ругался постоянно, а ещё плакал, говорил, как ему мамы не хватает... Будто я по ней не скучаю!       – Тебе его жалко?       – Немного; если бы он ещё не говорил, что мне якобы совсем не жаль маму... Мы ведь оба её любили!       Эльф тяжело вздохнул, не зная, что ответить. Заметив его реакцию, девушка поспешила сменить тему:       – Кай, давай присядем! Хочу тебе кое-что показать!       – И что же это? – с интересом спросил он, садясь обратно на скамью. Герда, сев напротив, порылась во внутренностях пуховика и торжественно извлекла из-под него предмет – небольшую книгу в тёмно-зелёной, с узором из тонких золотистых прожилок, обложке. На одной из сторон причудливым, витиеватым шрифтом было выведено:       «Сказания о судьбах Семи Священных Земель»       С трудом, но всё же прочитав название, Кай удивлённо хмыкнул:       – И о чём эта книга?       – Я... тут... Я там такое прочитала! – на лице Герды читался неподдельный восторг, – Кай, там о таком написано!..       – Прочитай, пожалуйста! Буду рад послушать.       Девушка будто этого и ждала. Сев рядом с Каем, она раскрыла книгу, пробежалась по страницам, и, найдя нужный абзац, начала читать дрожащим от волнения голосом:              – «...С приходом Светлейшей Династии не стало на этих землях места людям Старой Веры. Суров был Светлейший Монарх, но милостив, и молвил он: «Коли не хотите головы пред Светлейшим Светом склонить, так ступайте вы в дальние земли – хоть за горы, хоть за море, и там своим богам молитесь и храмы воздвигайте, ибо нет вам здесь более хлеба и крова, а ежели ослушаетесь – храмы ваши мы с землёй сравняем, а вас самих насильно в нашу веру обратим».       «И снарядили люди Старой Веры корабли, и отправились они за северное море, в поисках новых земель. Долго они плыли, но вот наконец нашли берег заветный: и жили на том берегу другие люди, моряки и рыболовы без роду и племени, не слыхавшие ни о Старой Вере, ни о Светлейшем Свете. Приняли они путешественников радушно и приветливо, дали пищу и кров, и позволили им веру свою распространять, и сами же в неё обратились».       «Годы шли, и разросся с тех времён на месте том город-порт; и кличут его с тех пор Городом Свободы, ибо здесь люди Старой Веры раз и навсегда стали свободны, и не было им там помех от Светлейшего Света, ибо Светлейший Монарх сдержал слово своё, не стал на староверов гонений устраивать; и живут с той поры люди в Городе Свободы счастливо, кормясь морем и горя не зная. И будет так всегда».              – Ты понял, Кай? – воскликнула Герда, закончив читать и отдышавшись, – Город Свободы! Люди там по-настоящему свободны!       – Думаешь? – хмыкнул эльф задумчиво. Девушка быстро закивала:       – Да, здесь же написано! Раз те люди ушли отсюда – значит, там им живётся лучше! А значит, лучше там будет и нам!       – Уверена? Мне вряд ли есть место среди людей... – помрачнел Кай. Герда осторожно положила руку ему на плечо:       – Если твою деревню разграбили те же люди, что выгнали с этой земли староверов – значит, люди Старой Веры могли дружить с эльфами! Вдруг они примут тебя с радостью? А, Кай?..       Эльф лишь покачал головой. Ему до сих пор не верилось, что другие люди могут быть добры к нему так же, как Герда. Герда...       – Слушай... – заговорил он вдруг, – Ты ведь хочешь убежать от отца, верно? Чтобы тебя больше никто не мог посадить под замок, чтобы ты смогла жить своей жизнью... Да?       Девушка, вздохнув при упоминании отца, кивнула. Кай, внезапно вскинув вверх сжатый кулак, воскликнул:       – Значит, мы убежим! Точно говорю тебе, убежим! Чего бы это ни стоило, мы найдём этот Город Свободы!       – Но... – Герда опешила, – А как же ты? А если люди...       – Да что там я? Главное, чтобы ты смогла стать там счастливой! И если Город Свободы – то место, где ты обретёшь счастье и свободу, то я готов отправиться туда с тобой, пусть даже на край света! И если сможешь зажить там по-другому, то я... уж как-нибудь не пропаду! – улыбнулся эльф, глядя девушке в глаза. Герда, не выдержав, с тихим вскриком заключила Кая в объятия:       – Конечно... Конечно, ты не пропадёшь... – тихо, чуть не плача говорила она, уткнувшись лицом в его грудь. Кай приобнял девушку за плечи, и некоторое время они сидели так, обнявшись, ища друг в друге тепло и утешение.        – Герда... а почитай мне ещё истории из этой книги! – попросил Кай, когда девушка успокоилась. – Стыдно признать, но я почти ничего не знаю об этой стране, хотя путешествую уже столько лет... Тебе не будет сложно?       – Нет! Конечно, давай почитаю! – тут же оживилась Герда, радостно закивав. На лице эльфа отразилось беспокойство:       – У тебя точно есть на это время? А если он тебя потеряет?       – Его не будет дома весь день, расслабься! – улыбнулась девушка, успокаивающе потрепав Кая по плечу. Эльф кивнул, и Герда, раскрыв книгу, принялась рассказывать историю – о становлении того государства и тех земель, где им повезло встретиться.              Так прошло около полутора часов. Герда сидела, облокотившись на плечо Кая и неторопливо читая, а эльф внимательно слушал, глядя то на книгу, то на саму Герду, и невольно любовался её лицом. Время в компании девушки для него летело незаметно, но ему всё равно хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно...       История, которую рассказывала ему Герда, напротив, не произвела на эльфа хорошего впечатления: без конца повторяющиеся случаи, когда одни тираны приходили и свергали других, строя на их костях новое государство – а простые люди продолжали бедствовать, раз за разом поддерживая революционеров в надежде на изменения... Когда Герда дочитала последнюю строчку и закрыла книгу, он, вздохнув, произнёс:       – Люди... Неужели нет выхода из этого замкнутого круга?       – О чём ты? – удивилась Герда. Кай воскликнул:       – Люди ведь живут в вечных страданиях, в вечной бедности! Разве ты не понимаешь? Каждый, кто приходит к власти, не улучшает жизнь людей, или даже делает её хуже... Неужели никто этого не понимает?       Герда грустно вздохнула:       – Не знаю. Когда я беседовала с купцами в городе, большинство из них говорили, что торговать становится всё сложнее и сложнее с каждым годом, а людям в деревнях приходится и того хуже... Но почему тогда наши короли так плохо обходятся со своими подданными?       – Герда, люди корыстны. Я никогда не видел тех, кто стоит у власти, но если верить этой книге – они корыстны втройне. Я долго скитался между поселений людей, много слушал их разговоры, и хоть тогда и не придавал этому значения – сейчас понял всё.       – И что же ты понял?..       – Людям плевать друг на друга. Это раз. Они никогда не будут спасать тех, кто ниже них по рангу или положению. Это два. И чем выше человек поднимается, тем более жестоким и бездушным он становится, это три. Куда уж им до избавления от тирании, когда они даже друг с другом без заискивания и лжи говорить не могут... – произнёс Кай сквозь зубы, едва не трясясь от злости: похоже, ему очень хотелось припомнить людям все обиды, которые он на них затаил... Но при взгляде на Герду, смотревшую на него почти что со страхом, от тряхнул головой и, тяжело вздохнув, произнёс, отведя взгляд:       – Прости... Я, похоже, немного разошёлся. Трудно не начать припоминать всё это. Пойму, если ты на меня обидишься...        – Нет! Я совсем-совсем на тебя не сержусь, Кай! – воскликнула девушка, схватив Кая за руку. Эльф удивлённо, с недоверием, взглянул на неё:       – П-правда?       – Да! – кивнула Герда; затем она поникла, в её голосе вновь зазвучала грусть: – Я... понимаю, через что тебе пришлось пройти и с чем пришлось столкнуться. Это ужасная боль – терять родного человека, но то, что пережил ты... куда больнее, я уверена. И я не хочу, чтобы тебе однажды снова пришлось пережить такое...       Кай несколько секунд не двигался, не решаясь хоть на что-то, но затем вдруг поднялся, потянув Герду за собой: девушка в недоумении поднялась, и тут же едва слышно ахнула от удивления – эльф крепко обнял её, прижав к себе и слегка дрожащим от волнения голосом прошептал на ухо, зажмурившись:       – И я... Я тоже очень хочу, чтобы тебе никогда больше не было больно, Герда. Ты самый добрый человек, которого я встречал. Ты не хочешь, чтобы хоть кто-то испытывал боль. Ты чиста, ты не знаешь зла, корысти и предрассудков... И я ценю это в тебе больше всего на свете.       – Кай... – Герда всхлипнула. Эльф закончил:       – Знаешь, иногда я задаюсь вопросом – почему остальные люди не такие, как ты? Почему бы им не стать, как ты? А потом приходит мысль: если все будут как ты, ты просто перестанешь быть собой. Поэтому... – он слегка отстранил от себя девушку, и, пригнувшись, заглянул ей в глаза, – поэтому оставайся собой, хорошо? Потому что ты одна такая, ты – это ты, и мне это намного важнее, чем признание других людей...       Герда, не выдержав, расплакалась. Но и Кай, державший её за плечи, тоже чувствовал себя не в своей тарелке: ему не верилось, что он только что сказал нечто настолько откровенное, и тем более – человеку...       «Нет... Всё же пора это признать», – подумал он, крепче прижимая девушку к себе, – «Я не могу воспринимать её так же, как других людей. Люди может и останутся для меня навсегда такими, какими я их запомнил, но Герда... Герда – это Герда, она особенная. Я счастлив быть рядом с ней – и больше я ничего не хочу знать».              

* * *

      

      Минуло ещё несколько дней. Пользуясь частым отсутствием отца Герды, девушка и эльф встречались почти каждый день, по нескольку часов сидя в пустой церкви и болтая обо всём на свете. Кай, знавший о этом мире не так уж много, в основном слушал рассказы Герды о том, что она прочитала в книгах и узнала от учителей в прошлом; но иногда, когда девушка просила его, он тоже начинал рассказывать о своих путешествиях, жизни на улицах, и о тех немногих аспектах эльфийского быта, которые ему ещё удавалось помнить. Когда становилось холодно или просто нечем заняться, Кай и Герда выходили на улицу, и там веселились от души: играли в снежки, гонялись друг за дружкой, лепили снеговиков или строили иглу – маленькие домики-укрытия из снега, которые девушку научил делать Кай. «Порой метель заставала меня вдали от городов, поэтому пришлось учиться выживать и в таких условиях тоже...» – рассказывал он, усмехаясь.       Делиться приходилось не только счастьем, но и печалью: Герда рассказывала эльфу о своей матери, о том, какая печальная судьба её постигла, и об отце, после смерти жены будто потерявшем рассудок, а Кай вспоминал последние дни жизни со своей семьёй и то, что ему довелось видеть за годы скитаний по королевству. Его ненависть к людям не угасала, казалось, ни на час, но в присутствии Герды он всё же несколько смягчался, проникаясь её добротой: девушка видела в нём не слабого отщепенца, а мужественного, сурового, прошедшего все невзгоды жизни человека, пусть и немного несчастного. Так и вышло, что эти двое стали настоящим спасением друг для друга: Герда – добрая, бескорыстная, заботливая, но доверчивая и почти ничего не знающая о мире за пределами родительского особняка, и Кай – проживший долгие годы в одиночестве и бессмысленных скитаниях, обозлённый на весь свет, упрямый и недоверчивый, но в то же время заботливый и чуткий.              

* * *

      

      – Слушай, Герда... А какой была «древняя вера», которой поклонялись люди в этой церкви? – спросил однажды девушку Кай, когда они отдыхали после игр на улице. Взгляд эльфа тогда случайно упал на витраж, изображавший древнего бога: лучи клонившегося к закату солнца проникли сквозь цветное стекло, и казалось, что божество обретает объём, будто светясь изнутри.       Герда, которую вопрос застал врасплох, сперва удивлённо посмотрела на эльфа, но затем собралась с мыслями и произнесла:       – Ну... В тех книгах, которые я читала, про неё говорилось очень мало. Всё что я знаю – это то, что люди поклонялись солнцу, а их божество было... кем-то вроде посланника солнца? Трудно сказать.       – Посланник солнца, значит?.. – хмыкнул Кай задумчиво. Девушка добавила:       – Имени этого божества тоже почему-то нигде не сохранилось, даже в очень-очень старых книгах. Будто кто-то специально хотел, чтобы люди его забыли...       – Так ты же сама мне об этом читала, в той старой энциклопедии! – воскликнул эльф. – Когда к власти пришла новая династия, Старую Веру запретили! Поэтому и в твоих книгах нет ничего ни про веру, ни про её бога!       – Ой, а ведь правда! – охнула девушка, – А я и не вспомнила даже... Но тогда... зачем они это сделали? Неужели в нашем государстве нет места двум религиям?       – Ты хотела сказать «Зачем он это сделал», да? Светлейший Монарх, Герда... Это он во всём виноват! – в голосе Кая внезапно зазвучала жестокость. Герда непонимающе спросила:       – О чем ты, Кай?..       – Сама посуди: в твоих книгах говорилось, что он буквально объявил себя богом, когда вошёл на престол! А раз ты – бог и правитель в одном лице, то кто посмеет оспорить твою волю, не так ли? Любой, на кого ты укажешь рукой, может стать в глазах твоих подданных героем, или же... еретиком.       – Откуда ты... знаешь это слово? – ещё больше удивилась Герда, – Даже я слышала его очень редко...       – Я увидел его в твоей книге, когда ты заканчивала читать, пару дней назад. И я вспомнил... – эльф сжал кулаки; его глаза потемнели, – Именно это слово кричали люди, сжигавшие и грабившие нашу деревню. Еретики... Как же это просто – быть правителем и богом одновременно! – саркастично усмехнулся Кай, глядя в пол, – Назови тех, кто тебе не по душе, «еретиками», и тебе даже делать ничего не придётся: твои подданные сами растерзают «еретиков» в клочья! Ведь если ты не веришь в бога-правителя – значит, ты против него, и уже не важно, обычный человек ты, старовер или эльф. Пронесут эту ненависть сквозь года... Как же это просто! И до чего глупо! – хлопнул себя по лбу эльф, удручённо покачивая головой.       После этого Кай ненадолго замолчал. Герда смотрела на него едва ли не с ужасом: немудрено, давно она не видела его в такой злобе... Девушка осторожно коснулась плеча эльфа, но прежде, чем она успела что-либо сказать, тот вдруг заговорил вновь:       – Знаешь, не бери в голову. Я всегда злился на тех, кто бил меня и кого я не мог ударить в ответ... Это злоба бессилия. Я считал, что если буду хорошо прятаться и не показываться никому на глаза, то мне не придётся драться, но похоже, что это так не работает... Что я делаю не так?       – Кай, не переживай так... Ты обязательно станешь сильнее! – Герда придвинулась ближе. – Ты всегда рассказывал мне о том, как тяжела жизнь, и если ты выжил, пережил всё это – разве ты не сильный?       – ...Вот именно, «выжил»... Я не справился ни с чем из того, что со мной было... – прошептал эльф едва слышно – так, что девушка его не услышала. Решившись поднять голову, он взглянул на девушку и поразился: столько теплоты было во встретившем его взгляде... Грустно усмехнувшись, он спросил, но уже громче:       – Почему... ты так в этом уверена? А если мне просто не суждено стать сильнее, чем я есть?       – Потому что любой может стать сильнее, если захочет! Даже, наверное, я... – почему-то покраснела при этих словах Герда; но затем, встрепенувшись и сжав кулачки, она с жаром продолжила: – А ты – тем более! Ты куда сильнее чем ты думаешь, Кай, я верю в это! И верю в то, что для тебя это не предел...       Слова девушки тронули Кая, но он с трудом поборол рвавшийся наружу грустный вздох: не хотелось говорит Герде, что веру в себя он уже давно утратил, как и надежду на светлое будущее. Но почти в тот же миг у него наконец родилась идея... Запрокинув голову, он произнёс задумчиво:       – Знаешь... Я уже давно не верю, что могу стать сильнее. После гибели всех, кого я любил, и стольких лет в одиночестве это стало почти невозможно. Но всё же, теперь... – прежде, чем девушка успела расстроиться, он вдруг повернулся к ней и, взяв её за руку, с энергией продолжил: – Теперь я точно знаю, что я должен стать сильнее! Ради того, чтобы найти Город Свободы вместе с тобой, чтобы защитить тебя, Герда. Иначе... заслуживаю ли я твоей улыбки, если и дальше планирую быть слабаком? – улыбнулся эльф, глядя ей в глаза.       По щеке Герды скатилась слезинка. Прильнув к эльфу, она шутливо ткнула его в плечо и, счастливо смеясь, ответила:       – Тебе не нужно «заслуживать» моей улыбки, глупенький... Я ценю тебя и таким, какой ты есть, Кай. Но если ты веришь, что можешь стать лучше – это сделает меня ещё счастливее... И вовсе не потому, что ты так решил из-за меня! – притворно надулась девушка. С секундной задержкой Кай рассмеялся, и привлёк девушку к себе, сквозь смех произнеся:       – Да-да, конечно, ягодка...              – Ой, Кай, точно! – воскликнула вдруг Герда, высвобождаясь из его объятий и что-то ища в лежавшем рядом пуховике, – Я же хотела кое-что тебе показать!       – И что же? – спросил Кай, усмехнувшись. Но как только девушка извлекли предмет из пуховика, его усмешка сменилась удивлением: это оказалась небольшая желто-золотистая шкатулка, расписанная серебряными узорами. Герда открыла шкатулку, и эльф удивился вновь: на внутренней стороне крышки был изображён тот же древний бог, что и на витраж церкви!       – Что это... за шкатулка? – спросил эльф наконец. Герда хитро улыбнулась:       – Это необычная шкатулка, Кай! Я давно хотела тебе её показать. Слушай внимательно...       – Хорошо-... Погоди, «слушай»?..       Кай не успел сказать что-то ещё, так как Герда несколько раз повернула торчавший из стенки шкатулки ключик, и в тот же миг из неё заиграла музыка – тихая, звонкая, мелодичная, равномерными порывами то ускоряющаяся, то замедляющаяся, но такая успокаивающая... Завороженно вслушиваясь в незнакомые звуки, Кай тихо спросил:       – Герда... Что это за музыка?       – Не знаю. Но эта шкатулка досталась мне от мамы, и когда она играет – всегда хочется танцевать...       И правда: поднявшись со скамьи, девушка начала пританцовывать, легко кружась в проходе между рядами скамей в такт мелодии. Кай завороженно следил за ней, пока та, остановившись, не сделала приглашающий жест рукой:       – Давай, Кай! Потанцуем!       – Но я не умею... – запоздало пробормотал эльф, но было уже поздно: его ноги уже сами шагнули вперёд, прямо в объятия девушки.       Положив его руку себе на талию, а свою – на его плечо, Герда стала не спеша обучать Кая вальсу. Эльф нервничал – всё-таки такой близкий контакт с девушкой был для него в новинку, – и постоянно спотыкался, то и дело наступал девушке на ноги, сбивчиво извинялся и краснел... Герда хихикала, но продолжала показывать движения, видя, с каким усердием и вниманием её слушает партнёр.       Уже спустя десяток-другой минут они неспешно кружились по церкви, в сводах которой, впервые за долгие годы, играла неспешная музыка. Кай осторожно вёл, стараясь не пропустить ни одного движения, а Герда лишь следовала за ним, внутренне пребывая на седьмом небе от счастья: она смогла! Она научила Кая танцевать!       Когда завод в шкатулке кончился и музыка плавно остановилась, эльф и девушка как раз оказались возле престола, под витражом. Остановившись, они несколько секунд заворожённо смотрели друг на друга: оба тяжело дышали, и у обоих на лицах было написано счастье. Вдруг Герда, поднявшись на носках и дотянувшись до плеча партнёра, быстро и с жаром прошептала Каю на ухо:       – Мне... понравилось, когда ты назвал меня «ягодка». Делай так почаще... если захочешь.       Эльф не успел даже удивиться, как девушка тут же опустилась обратно, пряча лицо у него на груди. Только после это уши эльфа дёрнулись, покраснев вслед за лицом, а его сердце забилось ещё быстрее... Опомнившись, Кай заглянул в лицо девушки краем глаза – Герда тоже густо покраснела, всеми силами пытаясь это скрыть...       «И впрямь ягодка...» – подумал он с теплотой, обнимая девушку в ответ. Сердце его не унималось, стуча с утроенной силой, и немудрено: ему хотелось, чтобы их танец длился без конца...       Перед тем, как счастливо зажмуриться, он на мгновение бросил взгляд на церковный витраж: солнце на улице наполовину скрылось за облаком, и казалось, что древний солнечный бог сквозь года подмигивает эльфу, благословляя их с Гердой на взаимное счастье.       «Спасибо тебе, небесный посланник...»              

* * *

      

      В один из дней Кай, сидя в церкви, начал нервничать: прошло уже больше часа с намеченного срока, восходящей солнце уже начинало проглядывать сквозь витраж на стене – а Герды всё не было! Устав сидеть на месте, Кай встал и начал ходить из одного конца помещения в другой, глядя себе под ноги и нервно пощёлкивая пальцами: девушка никогда не опаздывала на их тайные встречи, иногда, конечно, говоря, что ей нужно куда-то зайти, но в этот раз ничего подобного не предвиделось... Помимо этого, в голове Кая крутилась ещё одна мысль. Мысль, в которой он сам себе не хотел признаваться и не хотел находить подтверждения, но понимал, что день ото дня она становится всё явственней, и правда вот-вот вскроется...       Эльф строил одну теорию за другой, пока наконец не услышал шум со стороны пролома в стене. Спохватившись, он повернулся туда, собираясь встретить девушку радостным возгласом... и остановился, озадаченный.       Да, вошедшей действительно оказалась Герда. Но вид у неё был на удивление потерянный: она стояла возле стены, не решаясь шагнуть дальше, и опустила голову, будто боясь встретиться с эльфом взглядом.       – Герда? Что-то случилось? В чём дело? Тебя так долго не было... – настороженно начал Кай, двинувшись к девушке. Герда вдруг рванулась, но не к нему, а назад; к эльфу мгновенно пришло понимание – сейчас убежит! Рывком настигнув девушку и осторожно поймав её за плечи, он спросил с тревогой:       – Почему ты... убегаешь от меня? Я что-то сделал не так?..       Герда несколько секунд не решалась пошевелиться, но затем всё же повернулась, и Кай не поверил глазам: лицо девушки было мокрым от слёз! Он собирался ещё раз спросить, что произошло, но затем заметил ещё одну деталь: на правой скуле девушки виднелся синяк. Можно было подумать, что Герда просто ушиблась, но Кай сразу понял, что, а точнее кто мог оставить этот синяк.       – Неужели... Герда, неужели он снова поднял на тебя руку? – в голосе эльфа зазвучало напряжение. Герда не ответила, не кивнула, – только зажмурилась, снова попытавшись отвернуться и убежать; но пересилить себя она не смогла, и из ещё глаз покатились бессильные слёзы: девушка всхлипнула...       «Ч-чёрт... Неужели? Неужели опять?!» – Кай чуть не скрипел зубами от злости, – «Это неправильно, так не должно больше продолжаться... Но что делать? Что же делать?! Ну же, Кай, соберись!» – мучительно думал эльф, пытаясь придумать хоть какой-то выход. Внезапно он что-то вспомнил: его осенило...       – Герда... ты помнишь свою-... нет, нашу мечту? Убежать отсюда, переплыть море, и найти Город Свободы – место, где мы оба будем счастливы? Ты помнишь, ягодка?.. – спросил Кай, приложив руку к щеке девушки, вытерев слёзы и осторожно погладив ушибленное место. Герда, сдержав ещё один всхлип, судорожно кивнула...       – Так давай исполним её! Я чувствую, нет, – я вижу, что ждать больше нельзя... Давай сбежим, ты и я! – в дрожавшем от волнения голосе эльфа звучала небывалая решимость. – Ты согласна пойти со мной, ягодка? Мы столько к этому готовились, нельзя повернуть назад и от всего отказаться!       Говоря это, он довёл Герду до ближайшей скамьи и осторожно усадил напротив себя. Девушка, услышав о побеге, снова вздохнула и отвела лицо:       – Но... удастся ли нам? Мы ведь почти дети... Да и вдруг его вовсе нет на свете...       – Как же «нет»? – изумился Кай. – Города Свободы? Города твоей мечты, о котором ты сама мне прочитала?! Он существует, он просто не может не существовать, ведь я поверил тебе, Герда! А как я мог не поверить тебе?       Герда вдруг нервно, неискренне засмеялась. Было в этом смехе что-то страшное, нездоровое – будто она делала это через ужасную боль. Не успел Кай удивиться, как она прекратила смеяться и произнесла:       – Я... рассказала отцу о Городе Свободы на днях. Спросила, существует ли он. А отец... – не выдержав, Герда уронила голову и спрятала лицо в ладонях, – Отец сказал, что я рехнулась, а такого города он в помине не знает, и что мне лучше завязывать с моими фантазиями и повзрослеть. Да, он был пьян, но всё же... – из-под ладоней вновь послышался всхлип, – Кай, может нам стоит подождать? Я выросту, отец отпустит меня из дома, и мы отправимся на поиски Города обычным способом, нам не придётся ни от кого сбегать-...       – Но это неправильно, Герда! – воскликнул Кай, едва не вскочив со скамьи; в его голосе звучало негодование, – Он продолжает вредить тебе... Как ты можешь говорить, что нужно подождать? Мы должны бежать! Завтра… Нет, сегодня же! Сегодня же ночью мы покинем этот город, слышишь?       Герда молчала; по её лицу было видно – она колеблется, что-то сдерживает её. Наконец она тихо проговорила:       – Но... как? Отца не будет дома, но если он вернётся? А если пойдёт искать меня, или снарядит погоню?.. – на лице девушки читался нешуточный страх. Кай, протянув руку, осторожно тронул Герду за подбородок, заставляя взглянуть на него, и произнёс убеждающим тоном:       – Мы сможем, Герда. Мы справимся. Я приду за тобой вечером, и мы вместе отправимся в порт. Отправимся на поиски, как ты и хотела... Я обязательно приду! Я поверил твоим словам, Герда – веришь ли ты моим? Веришь ли ты мне, ягодка?..       По щеке девушки, коснувшись пальцев Кая, скатилась одинокая слеза. Но, как показалось эльфу, то была уже не слеза горя...       – Ты... обещаешь, Кай? Ты правда обещаешь? – хриплым от подступивших к горлу слёз спросила Герда, прикладывая свою руку к руке Кая. Обняв девушку и спрятав её лицо у себя на груди, эльф прошептал:       – Обещаю. Верь мне, Герда – я приду. Приду, и мы вместе найдём Город Свободы. И ни ты, ни я не будем больше знать, что такое горе... Обещаю – или не жить мне на этом свете.       – Не говори так! Я... хочу, чтобы ты жил... – приглушённо пробормотала Герда, ещё сильнее сжимая Кая. Тот понял, что сказал лишнего, и притих.       Какое-то время – около десяти минут – они хранили молчание, после чего эльф произнёс:       – Хочешь... поговорить о чём-нибудь? Думаю, тебе надо немного отвлечься... Что скажешь?       – ...Да, хорошо, – ответила девушка после недолгих раздумий. – Но я не взяла с собой никаких книг...       – Не беда! – улыбнулся Кай. – Недавно ты читала мне стихи: хочешь, расскажу некоторые из них по памяти?       – Ух ты! Ты запомнил их? – удивилась и восхитилась Герда; её грусть будто ветром сдуло, – Давай, я с радостью послушаю!       – Отлично! Так, вот, кажется, первый из них...              Кай и Герда снова провели некоторое время в церкви. Эльф рассказывал стихи, но невпопад, путая фрагменты стихов друг с другом и добавляя что-то от себя, и эти перфомансы заставляли Герду смеяться до упаду, чуть ли не хватаясь за живот: кажется, от её плохого настроения не осталось и следа. Когда эльф закончил, девушка, отсмеявшись, предложила послушать поэму, отрывок из которой её когда-то заставили вызубрить учителя. Кай с радостью согласился, и Герда, встав в заученную позу, прочитала красивую историю в стихах, после которой эльф искренне ей аплодировал.       После импровизированного «конкурса стихов» Кай предложил Герде порезвиться на улице – но оказалось, что девушка почти полночи не спала! Эльф благоразумно заметил, что Герде необходим отдых (тем более что на носу побег!), на что девушка, хоть и неохотно, но согласилась. Расположившись на скамье и уложив голову на колени к Каю, Герда, вопреки собственным словам о том, что она якобы не устала, почти сразу заснула: эльф осторожно разбудил её только тогда, когда солнце за окнами церкви уже начало клониться к закату.       – Уже так поздно... Я пойду домой! Пора готовиться... – произнесла девушка задумчиво, глядя на витраж на стене: пришла мысль, что она, может быть, видит это место в последний раз. Кай, которого, похоже, посетила похожая мысль, взглянул в ту же сторону и вздохнул:       – Да... Пора. Подумать только, как незаметно пролетело время...       – Будто и не прошло почти двух недель! – вторила ему Герда; в её голосе вновь засквозила печаль: – Я буду скучать по этому месту. И по нашим встречам тоже буду скучать...       – Ну же, Герда, не унывай! – подбодрил её улыбкой Кай, – Впереди нас ждёт путешествие, которое тоже обещает быть интересным! Да и там, в Городе Свободы... вспомним ли мы об этой старой церквушке?       – Да... Я точно вспомню...              Так они просидели ещё несколько минут, пока Герда наконец не решила пойти домой: нужно было собраться и уйти из дома, не дав знать об этом отцу.       Кай тепло проводил её, после чего вернулся к скамье, на которой они сидели, порылся в трещине между рассохшимися досками и извлёк оттуда несколько предметов: пару камней – побольше и поменьше, несколько красных ягод, толстую красную нить, шило и долото.       Пора было приниматься за работу. Работу, что раскроет его чувства и даст окончательный ответ на вопрос, не дававший эльфу покоя последние две недели...       

      * * *