Два монстра и отель

      Фигура долго сидела в сокровищнице почти полулёжа, в углу, и прижимала лысого Скрича. Ей было совсем не интересно, что происходит снаружи, тем более не интересно выходить отсюда. Она опять погрузилась в размышления, которые ни к чему не приводили и невидимая дыра в груди словно стала только шире и вытекает из неё теперь не только злоба, но и все чувства; боль и желания… Она теперь не хочет охотиться, не хочет есть, не хочет драться, не хочет бежать, она хочет ни-че-го. Всё, что до этого имело значение, теперь… Теперь… Теперь этого значения просто нет… Это похоже на эмоциональную смерть, а это очень фатально для чувствительного существа. Пока всё внутри неё умирает, то снаружи дела обстояли чуть оптимистичнее. Чуть. Тело её совсем ослабло и раскисло, любые движения казались тяжелыми, впервые она так ощущала собственный вес конечностей. А движение когтей, которые прижимали добычу, словно успокоительную игрушку… Движения были такими скованными, словно туго связали каждый сустав… Фигура не хотела двигаться… К каждому движению теперь надо прилагать усилия… А она не хочет трудиться…       Но даже так та всё равно не понимает, что с ней, что с Сиком, что с её Скричами, хотя она о них вспоминает лишь на секунду… Но… Да, она всё ещё думает о том жидком монстре, пытается понять его, но упирается в одну и ту же мёртвую точку непонятности, с которой всё и началось… С которой всё продолжается… Она словно начинает гнить заживо… Хотя она не сказала бы, что это её сильно беспокоит… Хотя определённо должно беспокоить, определённо должно… Она сжала подарок на груди…       Она опустилась до лежачего на боку уровня, подгибая ноги и находясь в позе эмбриона, всё равно продолжала утыкаться в стену и дверь. Те небольшие деревянные штуки рядом мешали, делали больно своим присутствием, но монстр старался не обращать на них внимание… Точнее, вообще не обращал, а только испытывал неприятную боль. А ведь депрессия только начинала набирать обороты, но уже все отличительные её черты словно стёрты, все мышцы ослабли и не хотели напрягаться. Это… Какая-то беда… Фигура не знала, что с этим всем грузом делать, но понимала, что и нести его под ребрами неправильно. Вот именно, раньше такого не было, раньше всё было по-другому. Да и как-то всё равно… Нет… Не так… Голова просто не может вспомнить… Не может вспомнить что-то хорошее… А у неё было это что-то хорошее? Почему всё так смутно? Что с ней произошло? Это Сик виноват? Почему она не думает, что он виноват? Почему ей всё равно, даже если он и будет виноват? Голова… Болит…       Фигура издала тихий всхлип и попыталась перевернуться на другой бок, что у неё не вышло из-за узкости пространства и собственного роста. Она застыла на половине попытки подвигаться и улечься, быстро решив, что и в неудобном положении нормально. И дернулась, когда на ребра капнула холодная жидкость. Лапы зашевелились и вспомнили про прижатую в области грудины мертвечину. Существо даже про него забыла, когда крепко его прижимала. Мертвое тело издавало странный смешной булькающе-пищащий звук при сильном сжатии, существо расслабилась и снова надавила пальцами, стараясь не задевать когтями. Звук повторился, но чуть протяжнее. Зубастый монстр издал вялый довольный звук.       Этот Визг — причина её подавленного состояния. И из-за того, что он у неё появился, та от противоречий впала в депрессию. Она должна злиться из-за этого, но нет сил, да и не хочет. Вместо приготовления раздирающих злобных когтей на лапах, она просто продолжает его прижимать к себе, словно тот всё-таки является её последней ниточкой с прошлой собой. Но, увы, тот ею не являлся и она так и начинает утопать в апатии да лени. Это совсем не здорово — Фигура это понимает и хочет узнать, как всё исправить… Но мысли опять возвращают её к противоречиям, но уже не только к Сику, а ещё и к себе. Она вспоминает свои ошибки, хоть существо не настолько умное для чётких воспоминаний, но она помнит, как побаивалась Искателя, а этого было вполне достаточно для плохого состояния. Ей сейчас очень плохо… Неужели это… Болезнь? Болеют только слабые существа, те же пауки, Визги и… она..?       Монстр приподнялся и попытался сесть. Получалось не очень, ведь сразу же конечности с туловищем вдавились в сундуки, принося неприятную боль и обижая её только больше. Но всё же помучившись, у неё получилось сесть, только всё болело теперь и физически. А физическая боль для существа была редкостью. Тело так и оставалось вялым, а раны с открытыми костями начали впервые за всё время напоминать о себе. Они уже такие старые, а до сих пор открытые… Почему? Почему эти раны, которые оставил Сик, не заживают? Почему? В сокровищнице раздался плаксивый визг, существо себя не узнало и с замедленной реакцией через секунды дернулось от неожиданности. Не-не-не, её внутренняя частичка недовольна положением дел и начала пытаться что-то предпринять. Для начала встать.       А вставать так не хотелось, просто… не хотелось? Но надо, ведь что она будет ещё делать? Зачем ей лежать и не двигаться? Да она же так сгниет! И, и… Ей всё равно. Это неправильно и то, что это неправильно и нечего поделать — ещё больше утягивает в глубины апатии. Такое ощущение, что… Лучше уже не станет, до этого момента было так нормально?.. Не хорошо, нет, именно что нормально… А сейчас у неё плохое состояние. Ну… Это очевидно даже для Фигуры… Даже для Фигуры… Очевидно… Монстр издал вяло-грустный звук и попытался игнорировать все приходящие мысли да встать, наконец, на свои конечности. Получалась стойка не с первого раза, но тем не менее, касаясь головой гнилого потолка, она её сделала, встала, ура, правда… Правда, из-за неаккуратности она уронила лысого Скрича и тот упал, сливаясь с полом и сундуками для невидящего существа. Она впала в небольшой ступор, как-никак на рёбрах больше нет мягкого холодного тела и это было так непривычно, словно она потеряла часть себя…       Фигура нагнулась, чтобы найти мёртвого монстрёнка, но первым делом зубастая пасть стукнулась о стену. Она, как слепая, должна была понимать, что может столкнуться со стеной, но потеря подарка её так встревожила, что та совсем забыла про все узкости пространства. И хоть удар был несильным, но он испугал существо внезапной несильной и неслабой болью… Хах, она уже плохо понимала происходящее, а ведь та просто снова хотела обнять Скрича. Ведь Визг оказался единственным, что давал ей капельку успокоения, без него она как без сердца… Хотя она не знает, есть оно ли у неё (а если и есть, то явно нерабочее)… Но не суть, её начал окутывать страх… У неё был свой антистресс, который она потеряла и теперь не может поднять всего лишь из-за слепоты, узкого пространства и большого роста. И каждый раз она выворачивались, чтобы лапами найти на полу нужную вещь. Она всё время что-то поднимала, но вечно это было не то! Это что-то холодное, маленькое и… Твердое… Совсем не то! Она в очередной раз выкидывала сломанную дверную ручку!       Она долго его искала в небольшой комнате, на полу, где только тяжёлые полные сундуки и сломанная вещь, но в итоге… Не нашла… Она с грустным рокотом, уткнулась позвоночником в заднюю стену… Пусто… Внутри так пусто… Нет тех навязчивых мыслей… Только умирающее желание «найти»…       Она совсем не хочет тут находится…       Фигура легко и опытно нашла хрупкую, отличающуюся часть стены да сразу же начала её выбивать. В первом ударе было не так уж и много силы, во втором нелучше, в последующих то же самое… Существо отчётливо почувствовала слабость по сравнению с прошлой собой… От этого внутреннего примечания следующие удары стали только слабее. Но тем не менее в реальности что-то маленькое с знакомым звонким звуком отлетело и упало на пол. Это дало небольшое воодушевление, но оно так же быстро пропадало с последующим неудачным ударом… Словно всё оборачивалось против неё… Но…       Фигура издала самый громкий хрипящий и грустный крик, на который была способна в своём состоянии да разломала дверь, что щепки улетели в далёкие углы коридора. От такой внезапности и замедленной реакции монстр не смог удержаться на сломанной двери и выпал в коридор вместе со всеми деревянными обломками.       Она… Свободна… И не знала, что теперь делать дальше… Но она свободна… А зачем надо было освобождаться?..       Но её мышление прервал Сик, который успел распространиться и в последние комнаты. Все стены были в его энергетических органах, весь воздух был наэлектризован, вся комната была такой теплой… Тепло было приятное… Приятнее той холодной узкой комнаты… Одна температура успокаивает зубы и когти… Фигура чувствует… Что не хочет больше драться… Хоть она пока и не принимает его поведение, но та не будет больше пытаться его спровоцировать на драку…       Незаметные органы слуха начали улавливать тяжёлые, трясущие пол шаги, которые, естественно, начали подходить к ней. Но лежачее существо всё равно было незаинтересовано в движениях: ни в своих, ни в чужих. Всё равно. Она просто пыталась продолжать наслаждаться сменой обстановки. Ей было так нормально, нехорошо — нормально. Хоть ей и спокойно, это не должно означать облегчение… Она не чувствует себя легко, особенно с Сиком… Хотя… Даже интерес тяжело умирает, совсем уже не ожидая атаки от хозяина, когда тот подошёл…       Искатель, словно прочитав чужую голову, словно прочитав все её переживания, внезапно положил на место отсутствующей грудины другой подарок, при этом начиная гладить кожу зубастой головы. Ей было всё равно на чужие прикосновение, хоть это и было похоже на холодного ползающего слизняка. Но спустя секунду, она поняла, что у неё на рёбрах что-то лежит… Более свежий лысый Скрич…       Фигура, лёжа на деревянных обломках двери, принимая касания жидкого монстра, не стесняясь, крепко сжала подарок, и на весь коридор раздался смешной звук. Существо ещё никогда и ничего так крепко не прижимало к себе…