Два монстра и отель

      Некоторые моменты в жизни всегда быстро утекают, порой даже с глубокой жалостью. Бывает, внутренняя утечка без чувств оставляет после себя пустоту… Но не в случае Сика и Фигуры, те наслаждались каждым моментом мирного единения друг с другом, пока… Пока Фигура не начала тонуть в жидком теле. Нет, это не произошло мгновенно и сразу, просто пасть начала постепенно опускаться, касаясь зубами черной консистенции и та попадала в глотку, при неправильном движении. И этот ужасный вкус жижи прервал всё то наслаждение с мурчанием, словно она мгновенно проснулась. Все приятные ощущения спали, уступая место желанию свободы. И она начала пытаться выбраться, чем немного задела Сика. Задела эмоционально. Просто немного обидела тем, что начала пытаться выбираться. Тем не менее Искатель её не стал удерживать, а спокойно и грустно отпустил.       Фигура села недалеко от Сика, чуть отодвигаясь от него, да так, что своим позвоночником стукнулась об закрытую часть стены, а затылком об верхнюю часть её проема. Зубастое существо издала тихий рокот, такая боль была ни почём, можно даже было назвать это касанием, просто… Просто… Просто она сама неуверена в том, что чувствует и чего желает… Она не знает… Она запуталась… Она не определяет боль, хотя она даже неважна… Важны… Чувства… Вроде всё было так необычно, странно, приятно, но это было так неестественно для неё… Она не знает… Она раньше такого не испытывала… Что-то внутри испугалось, потому и она освободилась, ушла от прикосновений, предварительно недалеко застыв в неподвижном положении.       Это было странное состояние. После отстранения, та словно окунулась в снежную бурю, всё вокруг похолодало, несмотря на приятные прошлые склизкие прикосновения и витающий теплый воздух. Всё ушло, оставляя только холод. Больше нет чувств, всё остыло. Остыла покалывающая ненависть к волшебному звуку, остыло и мягкое наслаждение с Сиком. А сейчас остывает страх и этого жидкого монстра словно не существует рядом. Ей всё равно на него. Ей холодно, не физически, нет, ей морально холодно. Непонимание живёт внутри, разъедая внутренности, и это очень больно. Больно от того, что все прошлые ощущения так легко смахнулись в никуда. Все те чувства были искусственными, а, возможно, ненастоящими. Они фальшивые, ведь даже после момента нескончаемой злобы та всё равно была под «антидепрессантом». Была под небольшим впечатлением, шоком, которым Искатель и воспользовался — расслабил, загладил и занежничал её. Только запутал.       Зубастое существо слышало, как другой монстр начал двигаться, скорее всего, начал вставать… И… Он громко ушел… Оставляя её совсем наедине, ну, как сказать, наедине с энергетическим воздухом и настенными органами. Но тем не менее он ушел, тело ушло, что теперь достаточно для Фигуры и разъедающего одиночества. Её инстинкты приглушены, она уже не так явно на всё реагирует, и вместо того, чтобы прислушиваться в глубину здания, слушать, что на том конце вытворяет Искатель, она… Она ничего не делает. Буквально. Она. Ничего. Не. Делает.       Фигура прижалась к поверхности позади, слушая подозрительную окружающую тишину. Или это она оглохла? Ведь раньше была целая палитра звуков: электричества, волшебства, теплых настенных штук, крыс, шепотов, дыхания, маленьких шагов, сердцебиений и, конце концов, дождя со стуками хрупких стен. Сейчас это всё словно исчезло, точнее, даже не так, ушло за подкорку мышления. И стало так пусто… Пустота… Она… Она чувствует в себе чьё-то слабое присутствие… Словно та образованная дыра пропустила через себя всю пустоту, пустоту, которая разрушает её изнутри. Это что-то словно обладало собственной жизнью. Страшно. Фигура внезапно дернулась, нет, она начала дёргаться в подобие конвульсий, она встала на четвереньки, хватаясь за грудину. Ей больно, внутри так больно, она не знает, что это такое, определённо надо освободить эту боль… Существо начало царапать место, где могло быть сердце, пытаясь насилием над собой вырвать всю ту боль, которая её внезапно окутала.       Всё было неважно и внутри разгорался пожар, и… Она испуганно дернулась, когда холодная склизкая рука коснулась её головы. Тем не менее её это отвлекло от самоповреждения, но и напугало. Хозяин знал, что та вытворяла с собой и стало… Не совсем плохо, но плохо? Фигура не может точно определить своё состояние, но она определённо точно не хотела делать это при нём… Она так забылась… Так неуютно и… неловко? Существо не назовёт это слово, поскольку только сейчас его для себя открыло, но оно точно определяло его состояние… Она не хотела подобное делать при нём…       Холодная жидкая конечность прошлась по голове, оставляя только холодный след касания. Он остановился, пока Фигура не уменьшила дрожь. И начал трогать по новой, и новой, и новой, пока монстр не перестанет трястись. Кожа головы успокоилась и расслабилась под чужим привычным поглаживанием. Его действия были весьма спокойными, даже приятными… Она непроизвольно начала мурчать, пытаясь издавать свои звуки в такт прикосновениям. Это очистило голову, отгоняло всё больное в далёкие углы, всё утихло. Ей определено стало немного лучше, прям точно лучше. Это «лучше» отчётливое.       Багровые лапы неосознанно начали царапать напольные доски, однако в этом жесте не было злобы. Это было знаком не раздражения, а наслаждения. Тело, забывшее, что до этого делало, начало медленно переходить в сидячее положение. Она перестала мурчать. В месте грудины сразу же раздалась небольшая пульсирующая боль, из-за которой бóльшая пасть издала тихое шипение. В этот раз боль была не внутренняя, не надуманная, а реальная, от собственных когтей. Ох, теперь она чувствует последствия, и они чертовски неприятные, но… Они не так важны… Небольшая холодная рука продолжает гладить её, отвлекает от всего плохого и… Она протянула свою кисть, для ответа, для изучения чужой доброй конечности. Эта часть Сика росла из пола, была небольшой и очень слабой, словно была создана только для того, чтобы немного прикоснуться к другому существу. Фигура не может накидать версий, зачем ему это нужно, зачем Сику нужно пытаться её успокоить. Она прожила всю жизнь в охоте, как, скорее всего, и он, но… Они вдвоём открывают что-то новое, неизвестное ранее для себя и других существ отеля. Они перестали драться, перестали слепо ненавидеть всё живое, перестали жить своим прошлым опытом. И, издавая мурчащие звуки, аккуратно, насколько может позволить себе Фигура, начала гладить эту небольшую руку, под конец переплетая свои и жидкие фаланги пальцев, образуя замок. Искатель совсем не был против её действий. Это касание, как союз. Они словно вместе, как те надоедливые социальные существа в стенах. Союз. Подобный семье, но состоящий только из них двоих. Это значит, что у них перемирие?.. И… Весь внутренний туман рассеялся, оставляя чистую гладь озера, где зеркально все понятно. Искатель поэтому не хотел драться… Он хотел семьи? Один жидкий большой палец, начал гладить гладкую кожу кисти, Фигура не переставала мурчать.       Вся жизнь прошла в охоте, вся жизнь прошла в одиночестве, всю жизнь, она изучала отель по собственному опыту и сейчас, когда всё в её жизни перевернулось, начиная от положения и заканчивая настроением, и сейчас, когда та потеряла прошлую себя окончательно… Для неё открылся новый дивный мир — мир неопознанных возможностей. Мир, которого она боится, но и мир, где не начинается всё с плохого… Мир, где она продолжит меняться и мир… Где есть шанс сделать что-то новое… Сделать семью… Семью, с существом, который принимает её, который делится с ней едой, который не причиняет боль… Который её спасает от неизвестного звука… Семья… Определённо и точно семья.       Вскоре когда та начала обращать внимание на своё окружение, то начала слышать эхо далёких приближающихся шагов, чувствовать, как подтряскиваются доски, и настенные штуки, как комната готовится и накаляется для пришествия хозяина. Но Фигура не боится, продолжая аккуратно держать замок рук и мурчать. Весь этот энергетический теплый воздух, всё это звучание тока, инстинкты, которые говорят о чужом присутствии, давно привычны и… почти родны…       Слепое существо хоть и начинало улавливать изменения, однако не уследило того момента, когда до неё начали нежно касаться холодные склизкие конечности. Сик каждый раз действовал так осторожно, словно она являлась главной ценностью этого мира. Фигура начала мурчать ещё громче, показывая этим свое удовольствие уже не только себе, но и Искателю. Это был внутренний прорыв, особенно для такого монстра, как Фигура. Монстру, который был так одинок…       Вскоре поглаживания головы прекратились и единой линией руки начали спускаться к рёбрам, плечам, кататься по локтю и снова переплетали сильные пальцы. Это было так… Необычно… Далее её начали мягко просить подняться, медленно отдаляясь, пока она сидит и тот держит её за руки. Она неохотно встала, чтобы не лечь и не начать кататься по полу, да так же медленно шагала за хозяином.       Сик ходил спиной вперед, их руки образовывали замóк, и он так хорошо видел другое существо в данный момент. Завораживающее зрелище… Она так доверяла ему, она спокойно следовала за ним. Так мирно. Совершенно чиста от злобы. В такой момент… Упс, он слишком засмотрелся, что даже не сразу понял того, что водил кругом их хоровод по перекрестку… И даже не сразу понял, что слишком сфокусировался на одном глазе, что был на теле, забывая про настенные глаза… Он краем сознания и с любованием смотрел это со стороны… Чуть было похоже на танец… Он никогда не танцевал… Кхм-кхм, не столь важно сейчас…       Опомнившись, тот отвернулся (больше для себя) и всё же начал вести существо, куда хотел — в специальную комнату-сюрприз. Ему идея с сюрпризом пришла спонтанно, когда тот лежал с Фигурой и ради неё ему пришлось отойти… Но… Когда он её привел на место, когда открыл дверь и завел, то она… Издала испуганный и удивленный крик… Комната мало того что была той самой с камином и огромным окном, так ещё и была забита разными видами матрасов с подушками, которые плохо передавали вибрации пола, приглушали звуки и… Это путало и пугало слепое существо… Но, продолжая держаться за руки, тот её повалил прямо в это мягкое сборище, где она попробовала новый вкус перьев и синтепона. У существа случайно получалось всё выворачивать и разрушать, ведь… Она чувствовала себя утопающей в этом скоплении мягких вещей, у неё ещё не было в жизни такой мягкой комнаты. Ей странно и страшно тут находится, но… Когда её начали гладить по голове, то все проблемы словно отошли на второй план, словно это совсем не было плохим жестом, словно всё было хорошо…       Приятно… Если расслабиться и просто лежать, наслаждаться чужими объятьями, то всё очень даже ничего… Милый сюрприз…