Волчье сердце

Солнце зашло, но небо над вершинами елей еще оставалось светлым. Под ногами белела песчаная дорога, а справа и слева подступали тьма и жуть. Колдун Арво часто оглядывался, ему казалось, что главная опасность – за спиной. Пару раз он видел между деревьями желтые огни. Тогда он останавливался и пережидал, пока сердце перестанет колотиться и ноги окрепнут. Что ему грозит, он не знал, оттого и боялся. Слева от дороги дышал сыростью глубокий овраг. Справа лес поднимался на холм, и среди деревьев сквозило небо – казалось, в темном доме кто-то прорубил огромные узкие окна. На середине склона среди тьмы светились две белые фигуры, длинные, словно человека в белой рубахе схватили за шею и вытянули вверх. Колдуна они не испугали: он знал, что это остовы двух старых берез, засох, лишенных листвы. Он к ним и шел. Здесь ему назначили встречу – у двух мертвых берез, после заката. Арво огляделся. Ждать, значит, нужно здесь. И присесть-то негде… – Здравствуй, – выдохнула темнота за березами. – Здравствуй, Хеймо! – крикнул Арво. – Где ты? – Здесь, – откликнулись за спиной. Голос прозвучал так близко, что колдун подскочил. – Здесь, – добавил другой голос, уже издалека. – Здесь, – дохнуло в ухо. – Прекрати, – сказал Арво. – У меня голова кружится. – Ах, да! Забыл. Живых я видел немало, но забыл, как в них все крепится. Как тебе удобнее говорить? Голос снова звучал из-за берез, и в нем появилась добродушная усмешка. Силища у этого голоса была неимоверная, казалось, если бы Хеймо захотел, он смог бы общаться с людьми в Скраттафеле, а то и на Озере Ста Рукавов. Похоже было, что говорит крупный молодой мужчина, знающий себе цену. «Ему-то наверняка удобно», – со злостью подумал Арво. Он чувствовал себя мышью в лапах игривой кошки. – Выйди ко мне, я хочу тебя видеть! – крикнул он, не пытаясь скрыть раздражение. – Ты, живой, правда желаешь меня видеть? Знаешь ли ты, каков я на вид? Хочешь ли знать? – Должен же я понимать, к кому обращаться. И куда… – Да я везде! – гаркнуло вокруг, и далеко, и близко, так, словно на холме, и за холмом, и в овраге, и в темных дебрях за оврагом стояло войско и все вкричали как один человек. – Я везде! Я был Хеймо. Теперь же я – Скогар. Этот лес – я. И тот, что за озером. И озеро – тоже я. Я – Скогар! Просветы между деревьями на вершине холма стали исчезать одно за другим и снова появляться, как если бы стоглазый великан подмигивал то одним глазом, то другим. По верхам промчался ветер, и Арво оглушил лиственный шум, громкий, как голос весеннего ливня. – Я все же хочу увидеть тебя, – упрямо повторил Арво. – Покажись. – Хорошо, – вздохнул лес. – Ты сам этого хотел. Утро вступило в пределы леса, и вспыхнула огнями роса на траве, и засияли лужи в дорожных колеях. Солнце коснулось век Арво, лежащего навзничь поперек дороги, и он зажмурился, а потом распахнул глаза во всю ширь и с ужасом уставился в золотое небо. Он не помнил, что напугало его до обморока, до последней слабости, оцепенившей сном. Но внутри все еще дрожало, отзываясь на испуг. В кронах перекликались птицы, на дне оврага журчал ручей. Рядом не было ни души. – Что ж, можно считать, познакомились, – проворчал Арво, поднимаясь и стряхивая с себя мокрый песок.