Зеркала и отражения

Многие комментаторы, читая его разгромные рецензии под огромным количеством веб-новелл, представляли Шэнь Юаня этаким аристократом: наследником или же владельцем невероятно богатой корпорации по производству... он сам не мог придумать чего. Ну, к примеру кондиционеров. Богатеньким мажором, что принялся комментировать интернетный шлак из праздного любопытства и врожденной язвительности. В реальности все было совсем не так радужно. Литературный критик, зарабатывающий себе на жизнь той самой литературной критикой (и фрилансом) по-мнению Шень Юаня, с такого можно было только горько посмеяться. Конечно, у него ни в коем случае не было недостатка в деньгах; в конце концов он толковый специалист, но проблема заключалась в другом. Шень Юань никогда не мог назвать себя социальным человеком и несмотря на то что часто он находился в большой компании в силу обстоятельств, будь то семья, одноклассники или университетские сокурсники, желание сбежать куда подальше, закрыть на замки все двери и, завернувшись в одеяло, тихонечко скулить не пропадало. После окончания учебы его интроветрская душа раскрыла себя на полную: очень быстро отпали все знакомства и так называемые дружеские связи, уступив место комфорту, приятной тишине и такому желанному одиночеству. Нет, Шень Юань ни в коем случае не стал затворником! Он стабильно выбирался куда-то на выходных, дважды в неделю ходил в магазин и даже подумывал завести собаку. Периодически ругался с шумными соседями, улыбался продавщице из кофейни напротив. Когда гулял в парке - провожал взглядом снующие туда-сюда парочки. Но он был один. Первые несколько лет он и вправду искренне наслаждался одиночеством - на самом деле, в этом чувстве заключалось слишком многое. Для начала - независимость. Ему никто ничего не должен и он никому ничего не должен тоже. Нет натянутых вежливых улыбок и попыток вывернуться так, чтобы получить оценку повыше. Нет напрягающих семейных ужинов, где он неизбежно чувствовал себя лишним. Нет какого-либо контроля со стороны. Он взрослый человек и сам правит бал своей жизни. Потом - ответственность. Во время учебы это чувство давило на плечи неподъемным горным хребтом - не посрамить ожиданий родителей. Когда, наконец, пришло осознание того что теперь не нужно взбираться выше, самому того не желая, Шень Юань понял что значит облегчение. Ему наконец-то было комфортно наедине с самим собой, не было нужды притворяться. И в течении нескольких лет, немного ошалевший от свободы, он разговаривал с людьми преступно мало. Но потом, даже когда разговаривать с кем-то хотелось, он не мог себя заставить. Непонятно откуда взявшийся, в душе зародился страх и в конце концов случилось так как случилось - одиночество начало тяготить. Он по-прежнему не любил большие сборища и шумные компании на больше чем пару человек, но чего-то все равно не хватало. Гуляющие в парке парочки начали восприниматься по другому и абсолютно не важно были то молодые родители, школьники или почтенные старцы возраста за семьдесят. У всех них был человек рядом, человек который относился к ним с теплотой и пониманием, человек на которого можно было опереться, человек которого хотелось оберегать. У него, у Шень Юаня, такого человека не было и от подобных мыслей на языке разливалась горечь. Раньше он думал, что не нуждается в людях, что это совсем не то, чего он хочет в своей жизни. В конце концов, все оказалось с точностью наоборот - люди не нуждались в Шень Юане. Вряд ли какой-нибудь девушке будет нужен тридцатидвухлетний худой очкарик, все еще мало понимающий, что делать с собственной жизнью, пусть и симпатичный - этого не отнять. Но характер хоронил под собой все преимущества. Вряд ли его кто-то стал бы терпеть по собственной воле. Не то что любить. Спасеньем в очередной (уже не сосчитать какой) раз стали книги. Включая одну потрясающе-абсурдную, незамутнённо-идиотскую историю. "Путь Гордого Бессмертного Демона" название настолько же глупое, насколько многообещающее. Прочитанная уже несколько раз книжонка никак не оставляла его в покое. Банальный гаремник с нераскрытыми персонажами (счет шел на двенадцатый десяток), неисчислимым количеством отвратительных по написанию постельных сцен и главным героем, что окончательно потерялся в себе. Ло Бинхэ, не смотря на демоническую природу был наполовину человеком. Со всеми человеческими чувствами, что большинство демонов понять не в состоянии. Он хотел справедливой мести и он ее осуществил. Вернул бумерангом, предварительно заострив края так, чтобы схватишему не то чтобы пальцы отпилило - голову. Многие читатели открыто его осуждали, говоря, что главный герой знатно перебарщивает с жестокостью ко всем вокруг и окончательно сошел с ума под влиянием Синьмо, но Шень Юань, каким бы конструктивным быть не пытался, по отношению к нему рождал в себе лишь сочувствие. Ло Бинхэ остался один: самолично сжёг пик Цинцзин, убив почти всех выступивших против него. В числе тех людей были и его соученики. Нин Инъин знала его ребенком, но Ло Бинхэ давно уже не был тем белым лотосом, что вызывал у юной девчушки желание заботиться. Он был взрослым мужчиной. Бесконечно страдавшим большую часть своей жизни человеком, и повидал столько, что называть это просто жизненным опытом равносильно плевку в лицо. Все его жены им восхищались, были одержимы его всесильным образом. Никто не хотел задуматься над тем, через что Ло Бинхэ пришлось пройти. Никто не пытался выведать больше, чем давал он сам от разговора к разговору. А Ло Бинхэ было некому рассказать, да и не смог бы он на самом деле. Желание пожалеться кому-то - не то чем можно гордиться. Шень Цинцю принимал на себя всю ненависть, что горела в Императоре Трех миров, но чувства Ло Бинхэ не ограничивались одной лишь ненавистью. И эти эмоции ему некому было отдать. А Юань... В какой-то мере он его понимал. Если тебе отвесили незаслуженного тумака, то почему ты не можешь отвесить тумака в ответ? Прервать этот порочный круг? Почему это должен делать ты, если соперник отказался?! Почему тебя лишают права ответить? Невольно Шень Юань чувствовал в нем что-то родственное. И чем осознаннее остановилось это ощущение, тем язвительнее были отзывы под каждой новой главой. Непревзойденный Огурец прослыл не менее языкастым, чем оригинальный Шень Цзю. Было бы чем гордиться, думал он. Преисполниться сочувствием к типичному Марти-Сью, покажите еще одного такого идиота! Со временем ничего не менялось: он продолжал вариться в котле одиночества, негодования и осознания собственной жалкости. А потом пришли сны. Кошмарные, ужасные сны, после которых Шэнь Юань просыпался в холодном поту, на развороченной постели и с бешено колотящимся сердцем. Сны, пропитанные горем и страшной завистью, гневом и осознанием собственных ошибок. В этих снах он видел в медном зеркале совсем другого человека. Из отражения на него смотрели в глаза с поволокой безумия, на лбу сияла страшным огненным светом алая демоническая метка. Его близнец из зеркала страшно скалился, показывая слишком длинные для человека клыки. По его щекам текли слезы, а Шень Юань задыхался от ужаса, потому что чувствовал, будто слезы текут по его собственной коже. И мысли. Эти мысли, его и не его одновременно, мысли пропитанные безысходностью и в то же время маниакальной надеждой. "Если у другого него есть, то у него тоже будет." "Он добьется, он постарается, зайдет еще и еще дальше, пойдет туда, куда только достанет и неважно сколько духовной энергии это от него потребует." "Пусть не получилось сегодня, но он снова попробует завтра." "У него получится, получится, не может не получиться!" "Если есть реальность, в которой этот человек перенесся к нему самому, то может и у Ло Бинхэ получится обрести свое счастье?" "Просто быть рядом с этим человеком и чувствовать как развеивается дурманящий туман Синьмо." "Смотреть, как медленно опускаются и поднимаются его ресницы, слушать дыхание живого человека так близко. Дыхание этого человека. Нужного ему человека." "Его зовут..." "Его зовут..." "Как же его зовут?" В этот момент Шень Юань всегда просыпался. Липкий пот стекал со лба, пеленой закрывая глаза, руки дрожали, на щеках оставались подозрительно солёные следы. За те несколько минут, что уходили на осознание самого себя и положения в пространстве, все воспоминания о кошмаре улетучивались, и сколько не старался, Шэнь Юань не мог вспомнить, что ему снилось. Не мог вспомнить, кто это был. Но чувства оставались с ним и, казалось, заимели способность накапливаться. Свое ухудшающееся с каждым днем состояние он не мог объяснить ничем другим. В конце концов, Юань просто стал бояться засыпать. Конечно, у него и раньше иногда случались навязчивые сны, но тогда было достаточно сильно устать и в результате ему не снилось вообще ничего. Но сейчас это не помогало. Ничто не помогало. Ни таблетки, ни успокоительный сироп, ни изматывание себя до предела. В довершение всего, Шэнь Юань лишь заработал себе километровые по глубине синяки под глазами и сочувствующие взгляды девушки-продавщицы из кофейни напротив. Он завалил себя работой по максимуму: записался к окулисту (давно пора было, зачем откладывать) и на курсы массажа (знал бы еще сам, для чего ему это) и (о Амитабха!) подал заявку на руководство литературным кружком у старшекласников в одной из недалеко находящихся школ. Все что угодно, лишь бы не задумываться, лишь бы не вспоминать, лишь бы не обращать внимания. Считал себя мастером игнорирования проблем? Ага не тут-то было! Конечно, он был взрослым, осознанным человеком. У него есть квартира (большая и удобная, да!), он платит налоги в конце-то концов. Но даже если человек повзрослел физически, это не всегда значит что он избавился от детского наивного верования, что монстры не достанут тебя под одеялом. Главный бич Шэнь Юаня - его же собственные мысли. А они будут похуже ночных тварей в тысячу тысяч раз. Они вездесущи, они постоянно рядом. Ты не можешь сбежать из собственной головы: неимеющая замка черепная коробка оставляет для мозга только один выход - летальный. Круги под глазами Шэнь Юаня разрастаются, сами глаза краснеют: он плачет во сне и всё больше не понимает происходящее. В довершение всего от мыслей перестает спасать даже работа. Он не в состоянии сконцентрироваться и просиживает тупо уставившись в монитор ноутбука всю ночь. За окном зверски бушует ветер, и к утру погода не становится ни на каплю лучше. Шень Юань давно не видел таких темных туч, создавалось впечатление, что они поглощают весь солнечный (да и вообще весь) свет. В тот день была сильнейшая на памяти Шэнь Юаня гроза. Погода редко влияла на него столь значительно: в то время как большая часть семьи морщилась от головной боли при внезапном дожде или снегопаде, Шэнь Юань лишь молча пожимал плечами - ему было всё нипочем. Он никогда не боялся ни грозы, ни грома; даже в глубоком детстве громкий, казалось бы, зловещий звук и резкий блеск молний в хмуром небе совершенно не вызывали паники. Но то, что творилось за окном сейчас... это было просто слишком даже для него. Шэнь Юань панически задёрнул все жалюзи и, подхватив плед, поплелся на кухню: там находилась аптечка с обезбаливающими, а в микроволновке его дожидалась так не съеденная со вчера пицца. Глаза нервно шарили по всем темным углам, от усталости болели веки, в груди металось панически сердце. Оно, казалось, в очередной раз решило свести Шэнь Юаня с ума: то билось о клетку ребер туда-сюда, то начинало чувствоваться где-то в животе. Пальцы подрагивали, перед глазами периодически плыло. Шэнь Юань зло вздохнул - иногда хотелось просто отключится от жизни, просто взять и перестать ее жить от того, как все надоело. И вот такие выбрыки собственного тела тоже входили в раздел минусов. Среди плюсов все еще значились неплохие романы, вкусная еда и поездки на природу. Столбик минусов кстати был раз в пять больше и регулярно пополнялся. Всё-таки запихнув один кусок пепперони в рот, а второй взяв в ладонь, Шэнь Юань вернулся на диван в компанию к ноутбуку, подушкам и йогурту, ждавшему своей очереди на съедение уже третий день. Чтобы вокруг начала творится паранормальщина, оказалось достаточно удобно устроиться и открыть крышку ноутбука. Сначала Шень Юань обнаружил что пропал интернет. И нет, это не молния отбила электричество, потому-что настольная лампа спокойно себе светилась, все так же распространяя вокруг себя мягкий желтый свет. И роутер все так же работал, мигая зелеными огоньками и сообщая всем вокруг, что выполняет свою задачу. Экран с открытой вкладкой все того же романа замигал и погас. Шэнь Юань торопливо отдёрнул руки от заискрившегося устройства и настороженно замер, снова шаря глазами по комнате. К счастью, техники он здесь почти не держал, а телефон со всей остальной электроникой остался на кухне. Шэнь Юань уж было расслабился, как за спиной послышался зловещий треск. Он обернулся и пораженно замер - увиденное не поддавалось никакой логике. Это было чем-то похоже на клубок шаровых молний: искрящий и пышущий жаром во все стороны шар света. Шень Юань вдохнул и не смог выдохнуть; спина в мгновение ока покрылась потом, но не от тепла, а от страха. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как это "нечто" расширяется и становится более плоским - по форме начиная напоминать те громоздкие древние зеркала, что так нравились его матери - на вид, большой вытянутый овал. Эта непонятная штуковина становилась все больше и больше, а Шэнь Юань отползал от нее все дальше и дальше, пока не уткнулся спиной в стену - коленки тряслись так, что он вряд ли смог бы встать, не то что сбежать куда-нибудь. Шень Юань глядел на этот кошмар наяву и не мог поверить. По всем канонам вселенной и второсортного голливудского кинематографа, сейчас из этой дыры должны горой высыпать инопланетяне и с боевым кличем начать захватывать Землю или (но это уже воспаленная фантазия испуганного Шэнь Юаня) должно вылезти какое-нибудь чудовище на подобии Чужого. Но ни к чему из вышеперечисленного Шэнь Юань не был готов. Ни морально, ни физически. Когда при виде подобного явления коленки ходят ходуном, а в голову приходит только молитва о безболезненной смерти и подобный бред, вряд ли это говорит о бесстрашии Шэнь Юаня как человека. Когда не смотря на все ожидания из этого "портала" показалась чья-то нога, Шэнь Юань от ужаса был готов проглотить собственный язык. Развития не получила ни одна из его теорий. Из светящегося зеркала (как он его окрестил) вывалилось тело. Судя по взметнувшимся пятипалым рукам - тело было вполне человеческим. Громом среди ясного неба прозвучал стук перевернувшейся табуретки, что не пожалела пришельца и без какого-либо сочувствия опрокинулась прямо ему на грудь. Послышался громкий металлический лязг, а после с таким же громким звуком, с каким появилось, зеркало с молниями схлопнулось в точку и рассеялось. Шэнь Юань продолжал очумело пялиться на тело человека лежащего на полу его квартиры, с его же опрокинувшейся табуреткой сверху. Все это напоминало снятый в двухтысячных идиотский фентезийный блокбастер. Он мог поклясться, что в этот момент его нелюбовь к подобным кинокартинам эволюционировала до уровня лютой ненависти.