Зеркала и отражения

Синьмо был... Слаб. У Бинхэ никогда раньше не возникало таких мыслей, в конце концов, его меч был самым сильным в мире. Веками напитываемый злобой и ненавистью, смертью, для каждого предыдущего владельца он был равен неправильно нарисованной огненной печати: когда рванет не представлялось возможным предугадать. Но с Бинхэ этот меч достиг небывалого величия, можно сказать, возвысился вместе с ним. Он был сильным, сильнее чем когда-либо прежде, но этого все равно не хватало. Он разрушался, и это не возможно было увидеть глазами, но Бинхэ это чувствовал. И так его страдания удваивались, наслаиваясь друг на друга. Он отомстил, он сделал это настолько жестоко насколько мог, он заставил этого человека, нет, тварь, страдать, унизил его, заставил почувствовать ту боль, что не раз и не два чувствовал Бинхэ по его указке. В довершение, Бинхэ лишил его жизни, а что ценнее чем жизнь существует в мире?! Но эта смерть принесла ему лишь пустоту внутри. Что-то, что до этого там теплилось, пытаясь выжить в кровавой бане, окончательно сгнило. Было противно осознавать, было противно это чувствовать. Это ощущение тревоги, непонятно откуда взявшийся страх. Страх перед чем? Он не брался гадать. Он многого боялся в жизни, хоть и презирал себя за это, но ставил свои желания выше страха, любой неуверенности и прочего, что было присуще слабым людям. Он решил, что будет получать все, чего только пожелает и не важно, кем нужно будет пожертвовать. Ведь желанию Императора должен поклоняться каждый до единого. Пожертвовать собой ради правителя - величайшая честь. Синьмо ради императора жертвовать жизнью не хотел. Ло Бинхэ определенно был давно и прочно сумасшедшим, но потом... Потом пришла одержимость. Желание, что шипящей кислотой разъедало его изнутри. Тоска, от которой хотелось выблевать собственные внутренности. Синьмо был мечом паразитом: он питался ненавистью и дарил сумасшествие, но Бинхэ был одержим, помешан на идее настолько, что становилось ясно как день - он не остановится ни перед чем. Он стремился туда, туда, куда звала его тоска в душе. Всем своим существом искал, искал и искал, сам не зная кого или что. Мужчину? Девушку? Живого вообще человека? Или могильный камень, у которого можно было бы грохнуться на колени, и завыть, как зверь, которым его всегда называли? Бинхэ не знал куда стремится все его существо, но послушно шел за путеводной звездой. По сути, у него не было выбора. Это было больно, впервые за многие годы и что-то внутри него дрожало в страхе перед будущим; он искал кого-то, чьего имени не мог вспомнить и истыканное гвоздями демоническое сердце обливалось кровью из раза в раз при осознании собственного ничтожества. Ло Бинхэ с каждым разом рвался зайти все дальше, тратя и своих, и сил Синьмо все больше. В конечном итоге, он стал слаб настолько, что не смог контролировать путь. Синьмо засветился, задрожал одновременно в страхе и будто пытаясь вырваться из оков чужого владения. На секунду у Ло Бинхэ мелькнула мысль, что помешательство и все чувства могли быть вызваны этим чертовым мечом. Что Синьмо решил: раз хозяина невозможно выпить, то необходимо избавиться иным способом. По руке прошлась резкая волна боли и Бинхэ не смог сдержать рвущийся наружу крик - всего секунда, но как же мучительно это было! Синьмо ходуном ходил в руке, пространство вокруг искажалось, ни на секунду не оставаясь постоянным; перед глазами, поминутно сменяясь, стояли звезды далекой вселенной и образ человека, выражения чьего лица Бинхэ никак не мог понять. Все расплывалось. Мужчина. С короткими, пушистыми волосами, что складывались в игривые завитки, его очки в тонкой оправе; похожие Бинхэ видел на ученых мужах, неспособных к заклинательству, либо (уже потом) артефактные в своей сокровищнице. Красивые четкие брови, почему-то хмурящиеся, кажется, в раздражении или усталости. Глаза с короткими темными ресницами, до дрожи прекрасные. Цвет потрясает воображение - зеленый, яркий и теплый. Как давно Бинхэ не видел такой красоты?! Родинка на шее одна, вторая. Как давно эти глаза ему снятся? Как давно его сердце сжимается в страдании при чувстве, названия которого он не знает? И ради Богов, почему это так больно?! Последнее, что видит Ло Бинхэ выпадающий из портала - эти глаза - удивительные и удивленные, испуганные, те, которые он искал все это время. Те, которых он так жаждал. Шэнь Цинцю. Шэнь Цзю. Шэнь Юань. Да он, именно он. Юань, Юань, Юань. Вплавить это имя в собственный мозг, отпечатать это лицо на сетчатке глаз. Юань, Юань, Юань, Юань... Шэнь... Кажется, он искал кого-то? *** Это место странное. Мир за окном странный, большой, пугающий. Так много людей одновременно Бинхэ не видел никогда в своей жизни, и все куда-то идут. Еще эти странные устройства, похожие на самодвижущиеся кареты - странно до невозможности. Место, которое можно было бы называть кухней, тоже удивляет: высокий стол, такие же высокие стулья, повсюду какие-то шкафчики. И ни одной ловушки! Как так можно! Во всех покоях следы проживания только одного человека: несколько пар ботинок одинакового размера, две куртки, один набор ключей и что-то похожее на очки, но без дужек и с магнитным камнем внутри. Может, как насадка работает? Но тоже странно. Синьмо, отсутствие которого в досягаемости руки поначалу сильно напрягло, был найден все там же - в стойке с зонтами. Сначала Бинхэ разозлился, потом посмеялся. Там этой злобной твари самое место; мало того что чуть его не угробила, так еще и закинула непонятно куда, ранив и выпив всю ци. Паразит, только и всего. От капли воды и то больше толку! Рука, забинтованная таинственным незнакомцем, спящим за закрытой дверью, все еще болела. И по ощущениям (очень болезненным) в ближайшие часы заживать не собиралась. Без чувства сильного тока ци в своем теле было тревожно и даже немного страшно. Будто у тебя на спине нарисовали мишень. О, Бинхэ хорошо знаком с этим ощущением, и пусть уже давно его не испытывал, все так же ненавидит. Сморгнув красную пелену и разжав кулаки, чтобы не навредить самому себе отрастающими в приступе ярости когтями, Ло Бинхэ громко протопал мимо закрытой двери, за которой прятался, наверняка, такой же странный как и все в этом месте человек. Очень хотелось, чтобы перестала болеть рука. Хотелось снова почувствовать себя хоть немного защищенным. Где он вообще оказался? Хотелось обратно. *** Он был смешным, этот странный, новый, смелый, но поразительно глупый человек. Пока Бинхэ был без сознания, ему можно было вполне успешно отчекрыжить голову одним из кухонных тесаков или хотя бы ткнуть острием в глаз. Но нет, этот странный человек забинтовал его руку и положил на голову холодный компресс. Покормил, даже не попытавшись отравить. Множество раз подставил спину, отвернувшись. Он смотрит, кривляется, спорит и умничает. Он не желает Бинхэ зла. Странный. Свались на Ло Бинхэ кто-нибудь посреди ночи, индивидуум бы в мгновение ока остался без жизненно важных органов. А этот! Поистине, глупость человеческая бесконечна. Странный человек по имени Шэнь Юань. Ло Бинхэ казалось, что это имя что-то для него значит. Что-то в его душе должно было всколыхнуться при звучании двух этих слов. Но нет, этого не случилось. Ничего не случилось. Ни фейерверков в глазах, ни вспышек воспоминаний, никаких ассоциаций. Вспомнился только Шэнь Цинцю - ублюдок с такой же фамилией и похожим лицом. Но этот странный человек - его зовут Шэнь Юань - совсем не был похож на главу пика Цинцзин. Более мягкие черты, решительный взгляд. Ни следа надменной ледяной маски. О, как сладостно было содрать с Шэнь Цзю в эту чертову маску вместе с ошметками кожи! Заставить его кричать, заставить его мучиться, заставить его желать смерти, как он заставлял желать ее Ло Бинхэ на протяжении многих лет. Это было жалким желанием, это было слабым желанием. Эгоистичным. Его маленькая старенькая мать просила его жить. Как ничтожный Бинхэ мог ослушаться наказа этой женщины?! Но чертов Шэнь Цзю сумел его расколоть, сумел заставить его захотеть обратного. Разве только лишь за это, его бывший учитель не был достоин всех тех мучений? Ло Бинхэ отдал все долги сполна. Это было приятно, это было так сладко. Бинхэ ощущает фантомный привкус крови на языке. Просто превосходно. Но этот человек - пора бы уже наконец запомнить его имя - ощущается абсолютно по-другому. Как что-то уютное, как что-то безопасное. Конечно, ведь он даже потенциально неспособен ему навредить! Они заключили договор; Шэнь Юань несмотря на всю свою напускную браваду, вежливость и приветливость хотел как можно быстрее отправить пришельца туда, откуда он пришел, а Ло Бинхэ, по-сути, хотел того же. Мир за окном откровенно пугал, но ему нужно было набраться большого количества сил. И напитать Синьмо. Но в первую очередь - заживить руку, что была пригодна к использованию, но болеть не переставала. Таким образом, Бинхэ застревал тут - где тут, он еще даже не понял - на неопределенный промежуток времени, а странный человек в добровольно-принудительном порядке обязывался ему в начинаниях помочь. Конечно, когда на кону стоит твоя жизнь и не на такое согласишься. Ну вот, Бинхэ тоже так подумал. *** Проблема встала там, где ее не ждали. Нет, Шэнь Юань не воспринимал угрозы лишить его жизни близко к сердцу - он здраво оценивал ситуацию. Будь новоприбывший император демонов хоть немного сведущ в реалиях окружающего мира, он бы непременно устрашился, но то, как Бинхэ берег руку и опасливо косился в сторону открытого окна, придавало уверенности в собственной сохранности. Кто бы что ни говорил, а Ло Бинхэ был знатным мизантропом. Запереться раз в пол года в пещерах "для повышения уровня силы" было для него обычной практикой после убийства учителя, и Шэнь Юань даже понимал почему. Судя по тому, что творилось в последних главах романа, на своих многочисленных жен главный герой наплевал с самого высокого пика, а после того, как ненавистный Шэнь Цинцю наконец издох - малость потёк крышей. Ну, оно и не мудрено. Проще говоря, сейчас он был похож на попавшего в капкан зверя, но никак не на матерого альфу. Судя по полученной информации, Бинхэ требовалось время, чтобы восстановить силы и вернуться туда, откуда он вывалился. Плюсом шел тот факт, что он и сам хотел вернуться обратно. От невозможности исполнения своего желания главный герой знатно раздражался и Шэнь Юань от греха подальше убрал руки со стола, чтобы не быть заколотым вилкой в порыве чужой ярости. Скорее всего, это было ужасно глупо, но Шэнь Юань никак не мог перестать ассоциировать сидящего перед ним человека (демона) с бешеной собакой. Мндаааа, и у кого тут еще мозги набекрень !? Но вернемся к проблемам, что встали перед Шэнь Юанем в полный рост и заполонили собой всю не слишком просторную кухню. У Бинхэ не было документов. И пусть для древнекитайского воина это не было даже малейшей проблемой, но на дворе был все-таки двадцать первый век и с отсутствием банального паспорта надо было что-то делать. Цитируя маму Шэнь Юаня: "Без бумажки ты букашка, а с бумажкой - ты с бумажкой". Людьми заслуживали называться далеко не все. И пусть этот камень на душе Шэнь Юаня был вполне подъемным, но требовал определенных усилий. Таких усилий, как звонок старшему брату например. Что тоже не добавляло в и так не радужный мир Шэнь Юаня ярких красок. Хотелось завыть. И еще, добавлялось все остальное: Бинхэ не знал абсолютно ничего о современных реалиях, был неподготовлен к социальному взаимодействию (его вообще в мир выпускать нельзя!!!) а еще мог ему, бедному уставшему литературному критику что-то сломать. В целях профилактики естественно! Чуточку успокаивало только то, что Шэнь Юаневский перформанс с Синьмо и стойкой для зонтов, похоже, одобрили. Потом, в список непредвиденых ситуаций вписалась статья расходов на еще одного человека. Телефон весело протилинькал о предстоящем походе к окулисту. Шэнь Юаню захотелось вздернуться и заорать. Возможно наоборот. Возможно нет. Но конечно Шэнь Юань был взрослым, кое-как состоявшимся человеком, и был привычен решать проблемы взрослой жизни. Такие как: прорвавшая труба, плохие соседи, подростки, устроившие шумную вечеринку под окном или противный несговорчивый заказчик. Внезапно свалившаяся на голову опека над другим человеком (не слишком адекватным), конечно, довольно сильно выбивалась из этой череды домашней рутины, но Шэнь Юань решил воспринимать это философски. Может судьба будет к нему настолько благосклонна, что удастся попробовать легендарную стряпню Главного Героя (если Самолет не наврал). От мыслей разнылась голова и Шэнь Юань, зажмурившись, потер виски. Сколько всего, сколько дел, сколько предстоящих и наверняка неприятных социальных взаимодействий! Ну закачаешься! Жаль не на люстре. В порыве поиска успокоения, Шэнь Юань потянулся за кружкой с "напитком богов" и обнаружил ее у наглого захватчика в руках. В издевающихся глазах Ло Бинхэ отражался он сам. Кошмар. Что он такого сделал чтобы заслужить все это? - Подай, пожалуйста, блокнот и ручку, позади тебя на подоконнике лежат. - Шэнь Юань указал пальцем Бинхэ за спину и тот отклонившись на стуле назад передал ему тетрадь на кольцах. - И ручку, - поднятые вопросительно брови заставили спохватиться, - синяя такая продолговатая штука. - Уточняй. - Да, прости. Постараюсь, - Шэнь Юань пожал плечами, - и не ломай мне мебель. - Бинхэ все еще опирающийся только на задние ножки многострадального стула только закатил глаза и сделал как сказали. Ну что ж, по крайней мере, Шэнь Юань все еще может ворчать, не получая за это затрещины. Уже достижение. Нужно было составить список первостепенных бытовых дел, раз в этой холостяцкой квартире прибавилось постояльцев. Шэнь Юань окинул все еще полуголого Бинхэ взглядом. Пункт номер один: одежда.