И бегу в никуда, жаль, что завтра вся жизнь станет на день короче

Регулус лежит на полу, уткнувшись лицом в ткань штанов Пандоры. Он тяжело дышит, глаза зажмурены так сильно, что причиняет боль. — Я не могу сделать это, Дора, — прерывисто шепчет он, — из-за меня его убьют. Пандора гладит его волосы, слабо чешет кожу головы и напевает нежную мелодию. — Позволь себе немного счастья, маленькая звездочка, — также тихо отвечает она, — ты достаточно скрытен, чтобы суметь сохранить мальчика в тайне. — Он ребёнок, Дора, он просто ребёнок, — его голос снова ломается, хриплый, на грани слез. — Иди и поиграй с ним, Реджи, — подталкивает его Дора. — Но… Она зажимает ему рот рукой. — Иди, звёздочка. Дора нежно целует его лоб, потом щеку, вторую, нос. Она смотрит ему в глаза нежно-нежно и улыбается так мягко. Регулус кивает, обнимает её, мягко треплет волосы, вызывая нежную улыбку. Он уходит и не слышит, как Пандора сочувственно говорит: «Кто знает, как долго это продлится.»

***

Ребёнок загорается, когда видит его, как маленькое солнце. — Ты пришел, мистер, ты пришел! — он вскакивает на ноги и оббегает Регулуса, едва не прыгая, — это отлично! Мне как раз нужен был кто-то, чтобы помочь мне построить замок! Регулус не хочет признавать, что его сердце, совсем немного, теплеет. Он хмыкает и послушно идёт за ребёнком, когда тот тащит его за рукав. Солнце мягко освещает их, когда они сидят на песке, зарывшись в него ладонями и бережно собирают большой, достойный короля, замок. Мальчика многое не устраивает, так что они часто исправляют башни и стены, но в конце концов, после долгих мучений, он тяжело отходит от замка и пищит, совершенно довольный результатом. — Спасибо, мистер, мне было очень весело! — улыбаясь так ярко, что появляются ямочки на щеках, мальчик обнимает его за ноги, всего на секунду, а потом поднимает на него щенячьи глаза, — вы придете завтра? Метка на его запястье горит адским огнём. — Возможно, не завтра, — шепчет Регулус. Пожалуйста, брось его, он не может сделать это сам. Посмотри в глаза убийцы, посмотри на руки, залитые кровью, наполни свои глаза животным ужасом и убегай с криком. Убегай, пока не поздно. Убегай, пока он не убил тебя. Мальчик с надеждой смотрит на него, хлопая глазами. — Послезавтра? Пожалуйста… — Пожалуйста-а? — скулит мальчик. — Конечно, как скажешь, — слова пеплом лежат у него на языке. Он уходит и оставляет за собой следы из трупов.

***

Он смотрит в умоляющие глаза, пока человек, едва ли старше него, корчится на полу. — Пожалуйста… Да, он тоже хочет умолять. — Круцио, — холодно произносит он и слушает пронзительные крики. Не то чтобы он мог.

***

Однажды, всего один раз за все это время, Сириус пытается подойти к нему. Его брат выглядит до ужаса неловко, топчась на месте и запинаясь, но Регулус не может заставить себя волноваться. Руки в его карманах дрожат от утренней пытки. — Сириус, — шепчет он, не глядя в глаза брату, — уходи. Он не может этого сделать. Он не хочет видеть, как его брат умирает от его рук. Сириус фыркает и уходит. Это больно. (Почему ты не сражаешься за меня?)

***

Он думает, что это бесполезно. Ничто не работает. Крестраж остается целым.

***

Беллатрикс подходит к нему, как хищница на охоте, опасно мурлыча. — Реджи, Реджи, Реджи… — она ходит вокруг него, — глупый, глупый кузен… Он выгибает бровь. В этот раз игровой сеанс пыток Беллы наступил раньше. Пальцы на его руках дрожат. — Неужели ты думал, что предашь Тёмного Лорда, а я не замечу? Блять.

***

Он бежит. Он чертов идиот. Белла смеется позади него, взрывая стены вокруг, стремясь убить его, стремясь задержать его. Тупица — вот кто он. Регулус не знает, когда его заметили, но он знает, что был слишком самонадеян. Глупо, глупо, глупо. Величайшая тайна Темного Лорда и он не спрятал её под тремя замками. Его нога подгибается под тяжестью проклятия, он сглатывает ругательства и продолжает бежать, превозмогая боль.

***

Его ловят. Конечно, это, блять, так. Он сидит перед Темным Лордом на коленях, жалкий и отчаянный. (он не хочет умирать, не хочет, не хочет, не хочет, господи…) Холодные глаза смотрят прямо ему в душу. — Юный Блэк… — шипяще обводят его имя, — такой… такой разочаровывающий. Почти нежно говорит: «Круцио». И за глазами вспыхивает боль, знакомая, как близкая родственница. От Темного Лорда, могущественного волшебника, она только сильнее. Регулус корчится на полу, скребет по нему ногтями, пытаясь зацепиться хоть за что-то, пытаясь закрепиться в реальности, но всё тщетно. Он понимает, что кричит, только когда боль в горле становится невозможно игнорировать. Он чувствует слезы на своих щеках. Он не может ясно мыслить. Всё, что он знает — боль, всепоглощающая и бесконечная, охватывающая каждую частичку его тела. Он лишь смутно слышит голос Темного Лорда, прежде чем все его внутренности вскипают. Забудьте всё, что он говорил ранее, это невозможно описать. Крики даже не могут покинуть его горла, задушенные. Всё, что ему остается — отчаянно хватать воздух, но даже так он задыхается. Он чувствует, как ломаются ногти, когда он скребет по холодному полу. Его внутренности горят, он чувствует, как кровь заливает пол вокруг него. Просто позвольте ему умереть. Темный Лорд хватает его за подбородок, заставляя поднять голову. Полные веселья глаза смотрят на него, когда он грубо проникает в его разум, ломая то, что и без того трещит по швам. Он не может выдавить из себя ни звука. Все его воспоминания перемешиваются, сплетаются между собой и снова ломаются, оставляя в его голове лишь пепел. Темный Лорд смеется. Темный Лорд смеется.