И бегу в никуда, жаль, что завтра вся жизнь станет на день короче

Регулус моргает. И ещё раз. А потом ещё раз, абсолютно демонстративно, просто чтобы они поняли, насколько глупо звучат. — Пытал меня до смерти. — Ага. — И вломился в мой разум. — Именно это я и сказал. Эван, он что, идиот? — Идиот здесь только ты. — Извините? — Барти, ты не можешь драться с человеком с амнезией. — Дора, ты слышала его? Улыбка блондинки заставляет его резко вдохнуть. — Ты согласна с ним? Если это — загробная жизнь, он не хочет здесь находиться.

***

Регулус вздыхает, глядя в глаза девушки напротив него. — Да, — снова кивает Пандора, уже видя в его глазах тот же вопрос, что и несколько раз до этого, — ты не умер. Что-то не так с пространством вокруг тебя, оно колеблется и скачет. Два парня, что удивительно, молчат, не перебивая. — Я вижу будущее, — говорит она, — совсем немного, урывками и не всегда полезно. Но то, что я вижу с тобой, о Реджи. Она на мгновение закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Каждый раз это хуже и хуже. Это убивает меня. Вау, тут много чего нужно распаковать. — Мы, очевидно, сделаем всё возможное, чтобы ты не умер, Реджи! — решительно заявляет Барти, и Эван рядом с ним кивает. Регулус не помнит их. В его голове по-прежнему беспорядок, пытаясь разобрать который, он чувствует боль, но в груди появляется чувство, которое кажется ему давно утерянным. Надежда.

***

Сириус (брат, при мысли о котором, голова начинает болеть) смотрит на него насмешливо, взгляд грубо режет по сердцу подобно самому острому ножу. В другой вселенной Регулус бы переступил через свою гордость, рассказал бы о путанице в своей голове и эхе жестокого смеха в ушах. Он бы посмотрел в столь родные глаза и сделал бы шаг ближе, преодолевая пропасть между ними. В этой вселенной Регулус смотрит на парня, так похожего на него, окруженного друзьями и похожего на самую яркую звезду в ночном небе, и хмурится. Он не уверен в нём. Каждое воспоминание похоже на порвавшующуся паутину, которой остается лишь жалко качатся на ветру, без хозяина, без гостей. Регулус смотрит на брата, игнорируя колющую боль в сердце, и не понимает, как сделать к нему шаг, когда сам его разум сломан. Пандора подходит к нему и кладет нежную руку на спину. — Как ты? — тихо, но так заботливо спрашивает она. — Ничего не помню. Всё спутано, — звучит как в тумане. А Тёмный Лорд смеётся. Пандора крепче сжимает руку, словно чувствуя чужое присутствие там, где его быть не должно. Она успешно закрепляет Регулуса в реальности. — Мы разберёмся с этим. Регулус хочет верить ей.

***

Взгляд отца смотрит в саму его душу. Кажется, он знает, что произошло с его сыном. Хорошо одно: отцу абсолютно безразличная судьба младшего (после бегства брата, похоже, единственного) ребёнка. Так что он не говорит ни слова. Мать и вовсе не замечает перемен. Да, Регулус может ходить потерянный, вздрагивать чаще, чем обычно, оглядываться по сторонам, отчаянно ища в углах комнаты чужое присутствие, но дети растут. Должно быть, семейное сумасшествие всё же достало его (теперь это похоже на правду).

***

— Мастер Регулус должен вспомнить, — вновь шепчет эльф, умные глаза не отводят взгляд, пронзая само существо хозяина. — Я пытаюсь, Кричер, — бормочер он неуверенно, совсем затихая в конце, но поддерживающая улыбка существа помогает плечам расслабиться. — И Кричер гордится своим хозяином. Кричер поможет хозяину. Мастер Регулус — великий хозяин. Регулус ничего не может сделать с тем, что нежная улыбка расползается по лицу, а в груди теплеет от любви. — И ты лучший эльф, о котором я мог бы мечтать. Кричер весь светится.

***

Стучат столовые приборы — единственный звук в тихой столовой во время семейного ужина Блэков. Отец покидает стол, как только заканчивает с блюдами, не больше, не меньше. Он бросает один-единственный взгляд, полный презрения, на сына, и отворачивается. С его уходом в воздухе витает лишь большее напряжение. Однако, как это всегда бывает, его чувствует лишь сын. Мать безразлично продолжает наслаждаться трапезой, не отрывая взгляда от тарелки, но Регулус знает лучше: видит, как её глаза горят ярче, слышит, как каблук в нетерпении стучит по полу, чувствует, как магия матери, острая и колючая, клубится в воздухе. Он подозревает, в чем дело, и это подтверждается, когда, насытившись едой и детским ужасом, мать поднимает на Регулуса острые глаза, ухмылка, довольная, как у наевшегося сливок кота, расползается по бедному лицу. — Я знаю, как ты можешь принести гордость нашей семье. Сердце замирает и падает глубоко на дно желудка. Он тоже знает ответ.

***

Пандора смотрит на него взглядом, отражающим всю глубину её боли. — Это случилось опять… — шепчет она надрывно. Глаза Регулуса затуманены, эхо электрической боли проходится сквозь его тело. — Давай сбежим. Искра пробегает, зажигая вгляд обоих. Они наклоняются друг к другу так близко, что разделяют между собой воздух, в котором клубится отчаянным вихрем жестокая надежда, кажущаяся почти невозможной. — Мы сбежим. Плевать, что произойдёт с остальными — я хочу, чтобы ты жил, — шепчет она совсем тихо. — Оставляешь нас позади, Дорочка? — насмешливый голос Барти раздаётся над их головами. Глаза парня сияют, широкая ухмылка отражается в них. — Никогда.

***

Они бегут. Отчаянные и дикие, в жалкой попытке спасти жизнь их звезды. Регулус собирает вещи, которые ему могут пригодиться. Смотрит на потрепанную временем фотографию его и брата, где они такие молодые и счастливые, и не может удержаться: бросает в сумку. Встречает Пандору, Барти и Эвана. Они укутаны в тёплые вещи, держат сумки в руках и выглядят решительными, как никогда прежде. — Веди нас, маленький принц, — говорят они, словно чувствуя, как его душа пульсирует необходимостью идти, как магия вырывается из тела. И он ведёт. Первую часть пути они бегут, стремятся как можно быстрее покинуть Хогвартс, пока их не поймали. Как раз тогда, когда они собираются покинуть территорию Хогсмида, опасливо оглядываясь по сторонам, душа Регулуса начинает бушевать, а голова трещит от хруста воспоминаний, как ломающегося под ногами льда. — Редж? — родной голос удивленно восклицает. Четверо резко оборачиваются, палочки направлены, и искры магии трещат на их кончиках, на языке танцует проклятие. — Воу-воу, спокойнее! — поднимает руки умиротворяюще, но помогает слабо. Рядом с братом стоят его друзья, все задумчивые и напряжённые. — Куда вы собрались в таком виде? — спрашивает он опасливо. — Ебать тебя не должно, — рычит Барти, весь ощетинившись, — идите своей дорогой. Из них всех Барти больше всего защищает. Он стоит перед Регулусом, упорно пытаясь закрыть его своим телом, палочка прямая, рука не дрожит. Голос особенно опасный, вот-вот готовый произнести проклятие, независимо от того, кто перед ним. Регулус, с разрывающейся головой, дрожащей рукой держит край его рубашки, сердце слабо трепещет, пока он пытается пробраться сквозь волны боли и эхо злобного, хриплого смеха. Насмешка над попыткой обмануть судьбу. — Да ладно, малыш Блэк, даже не поговоришь с нами? — парень с непослушными волосами и скошенными очками весело улыбается. Ямочки появляются на загорелых щеках, когда теплые глаза обращаются на Регулуса. В тот же момент он хмурится, кажется, что на него наложили особенно жестокое проклятие, длящееся вечно. — Мы уходим. Голос Пандоры звучит прямо и решительно. Она стоит рядом с Эваном, спины прямые, как игла, глаза горят праведным гневом. — Куда? — мягко спрашивает парень в вязанном свитере, — мы переживаем. — Не ври так нагло, Люпин. Вы нас только задерживаете. — Бросаешь мамочку, Реджи? — едко спрашивает Сириус, и его брат не может сдержать вздрагивание. Его друзья мгновенно рычат, самые ярые защитники. Эван хватает Пандору за запястье, удерживая от проклятия, и тянет за собой, к двум другим. — Уходим, — поспешно шепчет он, указывая наклоном головы на спешащих к ним людей, — мы привлекли внимание. Барти разочарованно рычит, но обнимает Регулуса за плечо, лишь немного закрепляя в реальности, тот лишь слабо скулит. — Блять. Блять, блять, блять… Время после этого тянется для Регулуса веками. В глазах пляшут темные пятна, очень напоминающие черные мантии, чей шорох наполняет уши. Громче всего звучит постоянно танцующий за спиной смех, жестокие нотки пробиваются на поверхность, безжалостно и остро. Ноги едва держат — приходится прикладывать усилия, чтобы ставить их друг перед другом. Через каждые пару шагов колени слабеют, почти опуская на землю, но нежные руки хватают его, упорно поднимая. Звучит хор проклятий и ругательств, едва способные пробиться сквозь пелену, застилавшую разум. — Давай же, глупый упрямец, — грубый шепот раздается совсем рядом с ухом, — осталось немного, и мы отдохнем. — Давай, звездочка. Его крепко держат, но даже так приходится постараться, сознание так и утекает сквозь щели разума. Мягкий щипок возвращает в реальность ровно для того, чтобы Регулус сумел сделать ещё пару шагов. Затем его голова падает обратно. — Ну же, ещё немного… — Реджи… Редж. — Регулус! — гремит в ухе, но он не может поднять головы, совсем обмякая. — Блять, он наверняка назло мне это сделал… — Неужели? — Чтобы я его нес, конечно! — Ты такой идиот. — Самый лучший в вашей жизни.

***

Когда Регулус приходит в себя достаточно, чтобы открыть глаза и не чувствовать за этим действием боли, а смех в голове звучит лишь призрачным эхом, он понимает, что сидит на мягкой лесной подстилке, прислонившись спиной к дереву. Сверху на нем заботливо лежит куртка Барти, помятая от длительной носки, но всё ещё любимая. — Доброе утро, солнышко, — нежный голос убеждает его поднять взгляд и встретится с яркими глазами Пандоры, сияющими нежной любовью, — как ты? Регулусу требуется мгновение, чтобы прийти в себя и откашляться. — Сносно, — выдыхает он, уставший, хотя едва очнулся. Девушка мягко качает головой, отступая от разложенных у её ног сумок. Она подходит и садится рядом с Регулусом, нежно подталкивая его положить голову на своё плечо. — Барти и Эван ушли, чтобы проверить периметр. Мы убежали достаточно далеко, чтобы нас не сразу нашли, палочками пока не пользуемся, чтобы Министерство не выследило нас. — Думаешь, им есть до нас дело? — слабо шепчет Блэк, прикрывая глаза. Пандора пропускает его волосы через пальцы, чешет кожу головы, словно стремится убаюкать. — Не уверена, но лишним не будет. И, как назло, я вижу абсолютно бесполезные вещи. — Что насчет пространства вокруг меня, как ты говорила? Мгновение девушка ничего не говорит, а движения её руки замедляются, почти останавливаясь. — Все еще неспокойное, — заключает она недовольно, а затем продолжает с трепещущей надеждой, — но это нормально, мы уйдём ещё дальше, просто ждали, пока ты придешь в себя. Чувство вины плотным клубком оседает на дне живота, устраиваясь как дома. Его друзья, едва ли не семья, сбежали из чертового Хогвартса и были готовы нарушить закон ради него. Регулус не уверен, стоит ли это того. Стоит ли он того. Должно быть, Пандора знает его достаточно хорошо, чтобы щелкнуть по носу, хмурый взгляд пересекает её нежное лицо. — Не-а, дорогой, — решительно говорит она, — никакой твоей вины нет в этом. Мы выбрали тебя, мы сами идём за тобой, потому что знаешь что, Реджи? Он не уверен, хочет ли знать, что продолжит говорить Дора, но не может ничего сделать с тем, что неуверенно качает головой, глядя в её светлые, сверкающие яростью и такой сильной любовью, что болит грудь, глаза. — Ты — наша путеводная звезда. Я не говорю за Барти или Эвана, кто знает, о чем они думают, но ты важен для меня, как воздух, Регулус. Ты — мой воздух. У него перехватывает дыхание, но Пандора не думает останавливаться. Она смотрит на него, решительно держит его щеки в своих руках, бережно лаская. — Я умру и убью за тебя, неважно, кто встанет на моем пути, но я не буду смотреть, как ты умрёшь. Ты мой брат, моя душа и сердце, Регулус. Ты будешь жить, даже если это будет последним, что я сделаю. Прелестные глаза Пандоры наполняются слезами, но она не отводит взгляда и не позволяет сделать этого Регулусу. — Ты понимаешь меня, звездочка? Он чувствует ком в горле, от чувства вины не осталось и следа, лишь мягкая, сладкая, как вата, мед и тонны сахара, любовь, угрожающая утопить с головой, не оставив за собой ничего иного. — Понимаю, — шепчет он едва слышно, голос трескается от желания заплакать, потому что разве это не всё, чего Регулус когда-либо хотел? Так отчаянно желал? Они сидят, касаясь лбами друг друга, Пандора не отпускает его, лишь перемещает руки на плечи, крепко держа. — Мы что-то пропустили? — звонкий голос Эвана заставляет их повернуть головы в сторону друзей. — Нет, — начинает Регулус, но вместе с тем Пандора одновременно говорит: — Я говорила Регулусу, как ценю его, и что он стоит того, чтобы умереть и убить за него. Барти весело выгибает бровь, ухмыляясь. Регулус ждёт, что парень пошутит или скажет какую-то глупость, вернув им то подобие нормальности, но оказывается разочарован. — Чего стоят жалкие законы, когда на кону твоя жизнь? — Мы сделаем всё, что нужно, но ты не станешь умирать за какого-то ублюдка, — кивает Эван. Он действительно, действительно не хочет плакать прямо сейчас, но его друзья словно сговорились заставить его рыдать. — Разве вы не поддерживали его идеи? — выдыхает он неуверенно. Если они скажут, что на стороне Тёмного Лорда, он поймёт… Его сердце будет скулить и трещать, отчаянно желая спасти их от психопата, но он промолчит. — Какое нам дело до него, если ты, блять, умер от его рук? — рычит Барти, магия молниями трещит в воздухе вокруг него. — Он перестал быть для нас чем-то великим, когда Дора рассказала, что он сделал, — продолжает Эван, чья магия похожа на пламя костра, упрямо разгорающегося. Регулус кивает и опускает голову, чтобы они не заметили его слезящиеся глаза. Но, зная его семью, они, вероятно, всё равно всё поняли. Надежда на вкус как текучая карамель, любовь похожа на особенно мягкий шоколад, на печенье и зефир, согревает сердце так, как Регулус мечтал. Он улыбается и надеется.