Катара

      — Интересно, сколько это ещё может продолжаться? Я прихожу на это место уже в который раз, и всё ещё надеюсь, что он сдержит своё очередное обещание, — она выдохнула, наблюдая, как дыхание превращается в пар.       В это время года погода была непостоянной. Сегодня утром, выходя из квартиры, в которую временно заселилась, женщина оставила пальто на вешалке: солнце запустило свои лучи через оба окна, они хоть и небольшие, но помимо двери были единственной связью с внешним миром в этой скромной студии. Большее на данный период жизни она попросту не могла себе позволить.       А ведь ещё четыре года назад у них всё было хорошо: квартира в центре города с панорамными окнами, муж на престижной работе, да и сама она имела цели и стремления, была успешной журналисткой. Но в один момент всё просто рухнуло, развалилось, как карьеры людей, про которых она писала свои статьи.       Нет, будь всё как прежде, она бы никогда не признала, что хоть на десять процентов виновата в том, что личности, на которых она так профессионально и легко находила компромат, потеряли всё по её вине. Как можно было так подумать? Ведь она ни разу за всю карьеру не соврала и не приукрасила, а они сами предопределили свои судьбы, поступая подобным образом. Женщина гордилась своей работой и не жалела ни об одной статье.       Разве что тот материал про врача, который испытывал нездоровую тягу к наркотикам, теперь вызывал чувство досады. Он был талантлив, онколог, учился в достойном университете, всего себя отдавал этому делу, в общем, нашел своё предназначение. Однако работа с людьми выматывает, тем более если эти люди проходят через такие страдания. Он ежедневно видел, как организм человека уничтожает сам себя, конечно были и те, кому он помог и отсрочил смерть, и, нужно отдать должное, таких было много. Однако потухающие глаза, через которые уже нельзя было увидеть душу, врач запоминал намного четче, чем вновь загоравшиеся.       Сначала казалось, что забыть их возможно, что это пройдет, ведь каждый врач имеет «своё кладбище», и живут же как-то. Но годы шли, пациенты менялись, а глаза тех, кого исцелить не удавалось, отпечатывались в душе врача, оставались глубокими шрамами на сердце. Алкоголь не помогал стереть их. Травка, которую курил его знакомый психиатр тоже оказалась бесполезной. Ох уж этот знакомый психиатр, он сыграл важную роль в жизни врача-онколога. Они встретились, когда казалось, что ничего хорошего в жизни уже не будет. Но на одной из посиделок с друзьями-медиками его познакомили с психиатром. Эта личность обросла слухами о наркотической зависимости и странных методах лечения своих пациенток, но это уже другая история.       Новоиспеченный друг оказал помощь измученному смертью онкологу, открыв ему дорогу в мир психотропных веществ. Наш герой не вдавался в подробности о том, как именно психиатр «подворовывал», да это и не было так важно: он ведь наконец-то смог забыть Их глаза. Несмотря на нарастающую зависимость, он чудом оставался хорошим врачом, нельзя сказать, что вещества влияли на его пациентов. Этот человек отнесся ответственно даже к принятию наркотика, составил расписание. Удивительно.       Собственно, эта история и стала темой статьи. Женщина получила анонимную информацию о двух врачах и их досуге и начала свое расследование, а затем выложила очень громкую публикацию. Она прогремела на всю страну, а может и распространилась дальше (врач он был действительно известный и востребованный). Ну а в конце всё было как и привыкла журналистка: она получает славу и хорошее вознаграждение от работодателя, а объект её новой истории… что же с ним стало… женщина не помнила. Может, уехал куда-то, подальше от своей теперь уже дурной репутации, а может — продолжает работать в какой-нибудь поликлинике. Единственное, о чем она точно знала, так это о его увольнении с прежнего места работы.       На тот момент её не волновала ни судьба самого врача, ни судьба его пациентов, которых он мог бы спасать ещё какое-то время. Он сам совершил ошибку, когда связался с тем психиатром, которого, кстати, после этой истории и след простыл. Наверное тоже не выдержал огласки его грязных делишек. И во всем виноваты наркотики. Женщина сколько себя помнит относилась к ним с особой осторожностью, по какой-то причине даже большей, чем остальные люди.       — Мам… мааам? — женщину словно током ударило от этого голоса. Погрузившись в размышления о прошлом она даже и не заметила, как к ней подошел исхудавший парень, которого она когда-то называла своим сыном.       — Надо же, на этот раз ты пришел, — процедила она, съежившись от того, что парень держал её за руку. Она не то чтобы испытывала к нему отвращение, нет, она очень любила и сожалела о том, что с ним произошло, но не могла простить.       Когда сын связался с наркотиками, журналистка с мужем пытались вытащить его из этой пропасти, но все их старания привели к тому, что отец мальчика, в попытке забрать его из компании дружков-наркоманов, был убит. Те, кто когда-то звались людьми, вооружившись осколками, кирпичами и подобным мусором, просто забили мужчину на глазах его собственного сына, который на тот момент уже получил желанную дозу и мало понимал происходящее вокруг.       С того случая прошло много времени, трагедия конечно отразилась на их жизнях: сын на время избавился от зависимости, женщина заглушила свои боль и обиду на сына — их отношения, насколько это возможно, пришли в норму, они продали большую квартиру, переехали в местечко подешевле. Без мужа было тяжело во всех планах: она очень любила мужчину, он был самым близким ей человеком, всегда был рядом, дарил заботу, когда сын попал в дурную компанию, очень старался помочь ему справиться с этим. С его смертью умерла и частичка её души. Дела в работе тоже не шли в гору — информация о сыне наркомане и его причастности к смерти собственного отца попала в руки к журналисту из другого издания, который выпустил об этом статью, что не лучшим образом отразилось на её репутации. С издания настоятельно порекомендовали уйти, она нашла работу в журнале поменьше, но это уже не приносило такого удовольствия.       Следующей проблемой вновь стала зависимость сына. Оказывается, он вернулся к употреблению, начал с малого: стащил сбережения матери, заметила она это только когда он пропал на несколько дней. Уехал к своим новым друзьям, оставив записку:

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

«Мама я не хочу так жить я знаю что ты никогда не простишь меня за смерть отца я и сам блять не смогу

этого сделать. Он снится мне почти каждую ночь как он смотрит на меня своими мертвыми глазами я не могу больше, ПОНИМАЕШЬ? Я всех ненавижу Я уеду, не ищи связи со мной я не

хочу

чтобы с тобой случилось то же, что с папой. И прости, что забрал деньги,

но пойми,

они мне очень нужны чтобы избавиться от боли я просто не могу сам избавиться от себя».

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

      И вот, он стоит перед ней, неосознанно шевелит иссохшими губами и судорожно оглядывается, будто испуганный первоклассник, которого заставили выйти к доске, чтобы прочитать стих.       — Мам… — он повторял это слово в который раз, а она всё молча смотрела в его стеклянные глаза. В чужом, казалось бы, теле, материнская душа всё ещё видела своего сына, которого укачивала на руках и обнимала, когда тот приходил в её с мужем спальню, потому что боялся темноты. Сын вырос, ему уже 20 лет, когда-то он был красивым крепким шестнадцатилетним мальчишкой. Конечно, за таким объемом работы они с мужем не заметили, как в какой-то момент в подростке стало что-то меняться, что он нашел ненормальную замену родительским объятиям в объятиях наркотической эйфории.       — Почему ты решил прийти? Не хватает денег на дозу? — в ней говорили страх и обида за сына, это не та жизнь, которой она хотела для своего ребенка.       — Мам… мамочка, — парень, заливаясь слезами, которые ещё остались в нем, упал в ноги к матери, хватаясь за ткань её брюк. — Помоги мне, я устал, помоги.       Она не смогла сдержаться, сама начала плакать, обнимать сына, будто вновь спасая от страха темноты.       — Ты правда веришь в то, что он достоин твоей помощи? Ты потеряла мужа из-за этого неблагодарного ребёнка! от услышанного она сильнее сжала почти безжизненное тело сына. — Какая дура, второй раз на те же грабли, ты разве не хотела жить нормальной жизнью? Его не спасти, если сейчас не уйдешь, он потянет тебя за собой в бездну. Избавься от этой помехи.       Голос, который звучал только у неё в голове, был настолько острым, что казалось вот-вот пойдет кровь из ушей. Она слышала его прежде, когда сын в первый раз решил завязать с наркотиками. Голос так же отговаривал её принимать дитя обратно. И ведь в тот раз он оказался прав, сын принёс новые беды, и что же изменится теперь?       — Ты же понимаешь, что на этот раз всё, что у тебя есть — это твоя жизнь? Всё, что он может забрать — это твоя жизнь, — голос звучал всё громче, он резал уши ещё сильнее и в какой-то момент показалось, что кровь из них действительно потекла, пачкая ворот белоснежного свитера.       Вперемешку со стихающими всхлипами сына слова силуэта, который формировался где-то рядом с ней, опустошали ещё сильнее.       Женщина представляла эту встречу, она постоянно вспоминала сына, а может даже надеялась на то, что он объявится. Даже репетировала что скажет ему, как отругает и будет долго кричать, или же бросится в объятия и они спокойно пойдут домой, будто разлуки и не было, или вовсе не захочет его видеть и откажется от родства?       Ситуация, в которой они оказались, получилась простой и какой-то неприлично обыденной: он связался с ней за несколько часов до этого, попросил приехать и сбросил трубку, даже не дав ответить. Все слова, которые она репетировала, растворились в волнах волнения, а мысль о том, чтобы не ехать даже не промелькнула: она сорвалась и отправилась в другой конец города, забыв, что ближе к ночи становится очень холодно, и даже тёплый свитер не спасёт от дрожи. Также забылись предупреждения властей о вновь поднявшейся волне того «вируса», который народ окрестил Проклятием, люди снова начали сходить с ума и совершать аморальные поступки, в последний раз на её памяти Проклятие проявилось когда она была ребенком.       Что делать теперь? Она не знала, кому, или, вернее сказать, чему принадлежит голос в голове. Возможно, просто сошла с ума после всего что с ней произошло, но она точно понимала, что он не принадлежал ей самой: было в нём что-то демоническое, что-то, от чего разило смертью и мучениями.       — Пошла вон отсюда. Или ты хочешь повторить судьбу своей матери? — эти слова отразились острой головной болью и тошнотой воспоминаний, теперь женщина поняла, что впервые демон проявился не после смерти мужа, а в момент, когда она, приоткрыв дверь комнаты, увидела, как её отец, навалившись на мать, сжимал той тонкую шею настолько сильно, что девочка смогла услышать хруст. Ломающиеся кости матери, её недолгие удары по словно одержимому мужчине, её хрипы, тяжелое дыхание нависшего над ней «животного» — всё это уже повзрослевшая Керес часто видит в кошмарах.