Катара

      — Располагайся, — Асевис, проведя девушку мимо нескольких дверей, открыл последнюю. Вечерний полумрак окутал мебель: большая кровать на деревянной основе, выдержанное рабочее место с множеством полочек под книги и учебники, плетёное кресло-кокон с бежевыми подушками. — Если соберешься что-то поменять, сначала предупреди меня.       Девушка осмотрелась, открыла окно, запуская в помещение свежий воздух. Оно было угловым и таким же большим, как в гостиной, поэтому днём солнечные лучи озаряли всё пространство, и вид открывался на две стороны. Долли отметила, что комната была выдержана в том же стиле, что и другие помещения квартиры, в которых она побывала.       — У тебя есть вкус, — гостья оставила вещи у кровати и подошла обратно к мужчине, который стоял в дверном проёме. — Могу посмотреть другие комнаты?       — Разумеется. Идем, — мужчина показал рабочий кабинет, две гостевые и собственную спальни. У Асевиса и Долли были предусмотрены персональные ванные комнаты (для двух гостевых стояла отдельная). Все помещения были одинаково сдержанными и аккуратными, и одинаково бежево-коричневыми. Долорес нравился этот цвет: он не сильно бросался в глаза, не надоел бы со временем, был грамотно разбавлен другими подходящими оттенками.       — Уже поздно, пора ложиться. Если что, постельное бельё тебе постелили свежее, незадолго до нашего приезда, — мужчина легко улыбнулся, прислонившись плечом к стене. — Думаю, к тому моменту, как проснёшься, меня дома не будет. Встретимся вечером. Как встанешь, дай знать Саре, она сделает завтрак.       — Сара? Твоя жена? — девушку озадачила новость о женщине в доме: она не видела ничьих, кроме хозяина квартиры, вещей. — Или домработница?       — Не совсем домработница. Она повар, приходит по утрам, готовит на 3 приёма пищи и уходит. Поэтому если захочешь что-то конкретное, то лучше встать до 7 утра, иначе будешь есть то, что придумает сама Сара. Она очень хорошо готовит, так что я доверяю ей свой рацион, — мужчина отошел от стены и, подмигнув и пожелав приятных снов, пошел в сторону зала.       — Приятных, — тихо ответила девушка и направилась к себе.       Шкаф в комнате был очень вместительным, поэтому одежда и обувь, что были у Долли, заняли около половины его пространства. Собственных вещей у воспитанников детского дома было не очень много, верхнюю одежду им выдавали, поэтому у Долорес с собой были только джинсы, парочка юбок, шорт, кофточек и прочих не занимающих много места элементов. Смыв с себя тяжесть прошедшего дня и почистив зубы девушка нырнула под тяжелое мягкое одеяло. Из-за материала, из которого были изготовлены матрас, одеяло и подушки, создавалось ощущение, что она лежит в окружении плотных облачков. Но даже в такой расслабляющей обстановке долго не получалось уснуть: мешало нарастающее чувство голода. Её новый приёмный родитель даже не подумал о том, что она могла проголодаться.       Девушка вышла из комнаты, стараясь как можно тише пройти мимо спальни хозяина квартиры, однако сам Асевис оказался на диване в зале. Он, вытянув ноги, что-то внимательно читал в своем ноутбуке.       — Что-то случилось? — не отрывая взгляда от экрана произнёс мужчина, но Долорес всё равно чувствовала, будто он на неё смотрит.       — Нет, просто хочу есть.       Теперь он немного удивлённо повернул голову в сторону девушки. Запустив руку в постепенно седеющие волосы, отложил ноутбук и поднялся.       — Прошу прощения, я даже не подумал предложить тебе что-нибудь. Друзья говорили, что не отличаюсь гостеприимностью, но я не думал, что настолько, — слово «друзья» почему-то вызывало в Долорес какой-то диссонанс: даже зная его несколько часов, она была уверена, что его представления о дружбе несколько отличаются от общепринятых.       — А чтобы стать твоим другом они приносили жертвы? Отрезали фаланги пальцев в доказательство верности? — она осторожно покосилась на остановившегося у холодильника мужчины, прощупывая почву дозволенного. В детском доме, в кругу ребят, она могла говорить всё что хотела, и получала в ответ не меньше — никто не обижался. Однако если что-то подобное слышали воспитатели, или хуже того — директриса, обязательно последовало бы наказание в качестве лекции о должном поведении для девочки с последующим заточением в одиночной комнате.       — Я создаю настолько неприятное впечатление? — Асевис рассмеялся и открыл дверцу холодильника. — Есть яйца, бекон, разные фрукты и овощи, мясо в морозилке. Что хочешь? — Долли поняла, что первый его вопрос был скорее риторическим, ответ на него мужчина знал и сам.       — Яичницу с беконом, — девушка хотела было подойти ближе, чтобы взять продукты, но мужчина опередил её.       — Я приготовлю, — через мгновение добавил: "В качестве извинения за то, что оставил тебя голодной почти на весь день".       Долорес сидела за столом, следя за тем, как мужчина хозяйничает на кухне. Он был одет в домашние свободные футболку и брюки, из-за чего выглядел как-то расслабленно и уютно, что совершенно отличалось от того, что она видела днём.       — Ты же из-за меня не пошла на ужин? — не оборачиваясь произнёс Асевис.       — Ваш импровизированный ужин был слишком рано для ужина, но и слишком поздно для обеда, я была не голодна, — почему-то солгала Долли.       — Давай договоримся не врать друг другу, даже по мелочам? — выложив горячую яичницу и бекон на тарелку, он, захватив с собой приборы, положил блюдо на стол перед девушкой.       — А своим друзьям за враньё ты колени простреливаешь? — сильно проголодавшаяся, она сразу же приступила к запоздалому ужину. Поняв, что это конец разговора, вынужденный повар, усмехнувшись предположению, пожелал своей гостье приятного аппетита и вернулся к занятию, от которого она его отвлекла.       Пару недель прошли спокойно: новоиспеченный родитель, в редкие вечера, которые не проводил на работе, водил девушку по разным интересным местам города: она побывала в театрах, ресторанах и на выставках, о которых ранее и думать не могла. В какой-то момент Долли решила, что он не так уж и плох: они стали лучше понимать друг друга, прогуливаясь по парку после мероприятий делились воспоминаниями: в основном говорила Долорес, рассказывала о детском доме и занятиях балетом, мужчина задавал вопросы, не спешил раскрывать свои тайны и истории из жизни, она смогла выудить лишь несколько ситуаций из его детства и первых месяцах после выпуска из детского дома.       После завтраков Долли провожала Сару и пару часов читала книгу, которую в один из первых дней нашла в небольшой библиотеке в кабинете Асевиса. Мужчина сделал дубликат ключей для неё, поэтому днём девушка бродила по району. Она не любила гулять по городу в одиночестве: в отличие от рощи и поля с озером недалеко от детского дома, город давал ощущение сдавленности и незащищенности, в нём было полно подозрительных и злых взрослых. Но друзьями на новом месте она не обзавелась, а долго сидеть в квартире быстро надоедало. Рядом с домом был небольшой парк, в котором гуляли дети и собачники, в нём девушка и проводила большую часть своих вылазок. Тот день проходил так же как и предыдущие, вернулась с прогулки Долли ближе к вечеру.       Вспоминая события при их знакомстве, девушка подумала о странной сумке, содержимое которой мужчина предпочел оставить в тайне. В детском доме ребята ревностно относились к своим вещам, поэтому все понимали, что трогать чужое — плохо, и за нарушение негласного правила неприкосновенности имущества «преступник» получал жестокое наказание в виде бойкота, длительность которого определялась глубиной обиды и негодования «потерпевшего». Взвесив все за и против, проанализировав уровень любопытства и моральных устоев, решение приняла в пользу любопытства.       Неосознанно стараясь не издавать лишних звуков, будто в квартире был кто-то кроме неё самой, девушка сначала прошла в спальню мужчины, и, ничего не обнаружив, направилась в его кабинет. Обыскав шкаф и не увидев ничего необычного, девушка оглядела комнату в поиске тайника.       — Чем занимаешься? — голос мужчины прозвучал настолько резко, что Долорес, испугавшись, обернулась на звук.       Серые глаза «сверлили» её, встретившись с ними взглядом, девушка вновь почувствовала переворачивающуюся в животе тревогу, но в этот раз та извивалась словно бешенное животное, билась о рёбра, словно хотела вырваться из тела и сбежать подальше от мужчины, от которого снова разило угрозой. Долорес чувствовала, как начали дрожать пальцы, она молча стояла, опустив взгляд на его сложенные на груди руки, лишь бы не смотреть в глаза. Долли понимала, что он догадывается, почему дверца шкафа приоткрыта, однако не смогла признаться и соврала, как ребята всегда делали в детском доме, если воспитательницы ловили их на каких-то проступках.       — Помнишь, я взяла с твоей библиотеки книгу? Сейчас решила посмотреть, какую прочитать после того, как закончу первую… — она знала, что Асевис понимает, что она врёт, но ничего не могла с собой поделать, страх перед мужчиной не давал сказать правду.       — Что я тебе говорил про свое отношение к вранью, Долли? — голос обрёл фальшивую надрывистую ласку.       Мужчина прошел в комнату, ближе к девушке. Несмотря на то, что его движения были всё такими же плавными и четкими, теперь в них можно было почувствовать импульсивность и нервозность.       — Что ты искала? — ответа не последовало, поэтому мужчина повторил свой вопрос более настойчиво.       — Ничего, — она прозвучала очень тихо, девушке показалось, что вместо неё ответил кто-то другой.       — Ты в очередной раз врёшь мне.       Долорес лишь почувствовала резкую боль на коже головы: грубая рука натянула волосы на затылке, заставляя посмотреть в глаза. Немой диалог продолжался недолго, но эти секунды для Долорес будто застревали в вязком чувстве страха, он обездвиживал, будто яд, которым паук парализует свою жертву. В следующее мгновение мужчина развернулся, утягивая за собой девушку, всё так же держа за волосы. Долорес попыталась вырваться, но смогла лишь поцарапать мужское запястье, за что рука несколько раз дёрнула из стороны в сторону, словно щенка, доставив ещё больше боли, дав понять, что сопротивление не принесёт пользы, как и крики.       Он тащил её в сторону своей спальни. Внешне абсолютно спокойный - внутри него бушевала ярость. Асевис, до того будучи очень размеренным и милым ребёнком, в какой-то момент стал чрезмерно вспыльчивым: в детском доме, являясь маленьким мальчиком, не умеющим постоять за себя, он часто подвергался избиениям со стороны старших. Это безусловно отразилось на его психике, но также закалило. В какой-то момент он набрался сил и смелости, чтобы ответить истязателям. Одному задире маленький Асевис всадил карандаш в глаз, за что был поставлен на учет в полиции и сурово наказан воспитателями детского дома. С того момента нападки прекратились, потому что теперь он сам занял сторону обидчика: почувствовав собственную силу, стал применять её при малейшем поводе. Мальчика отдали на бокс, чтобы воспитать в нём дисциплину - он действительно стал более разумно распоряжаться своими физическими возможностями. После выпуска из детского дома молодой человек какое-то время зарабатывал на жизнь, участвуя в подпольных боях без правил. Маленький мальчик повзрослел, и теперь более резко относился к нарушению правил, которые он устанавливал для людей, с которыми взаимодействовал: будь то друг, с которым он общался несколько лет, или девушка, которую подцепил в баре и собирался забыть на следующий день.       Оказавшись в спальне, одной рукой удерживая девушку за предплечье, другой рукой мужчина нажал на какой-то выступ над книжным стеллажом. Услышав щелчок, сдвинул его, открыв перед Долорес маленькую комнатку, в которой могли бы вплотную поместиться максимум 6 человек. Она была заставлена вертикальными и горизонтальными металлическими шкафами разных размеров. Открыв один, мужчина достал пистолет, на дуло которого был накручен глушитель.       — Ты ведь это искала? — голос резал уши, а взгляд был таким же холодным и смертоносным, как оружие во власти его обладателя.       Теперь мужская рука больно сжимала челюсть и шею девушки, удерживая лицо, не давая возможности разорвать зрительный контакт. Она не смогла вымолвить и слова, когда почувствовала металлическое касание на виске.       — Что я тебе говорил про свое отношение к вранью, Долли? — раньше он произносил её имя с какой-то аккуратной мягкостью, сейчас же оно отзывалось как звук, который появлялся от настойчивого проведения ногтями по школьной доске — хотелось закрыть уши руками и зажмуриться, чтобы быстрее выгнать неприятные мурашки. — Ты спрашивала, что я делал с друзьями, которые мне врали. В своей последней догадке ты была почти права, только это были не колени.       Он произносил слова, сильнее надавливая оружием на голову девушки, Долорес не могла уловить ни одной эмоции на его лице, от того ей становилось ещё более жутко: с каждой секундой девушка всё больше убеждала себя, что он может нажать на курок. Увезёт её тело в лес и поедет за другим ребёнком, более послушным. Страх и ужас пролился из глаз слезами, мужчину будто удовлетворила такая реакция: он бережно положил оружие на место и выставил девушку за дверь спальни. За дрожащей спиной пронеслось:       — Иди в свою комнату, Долли, приведи себя в порядок, ужинать будем не дома. Советую больше не портить мне настроение, — мужчина закрыл дверь, после чего девушка услышала, как он задвинул стеллаж на место.       Словно загнанный зверёк, она ринулась в прихожую, открывая ящик, в котором оставила ключи, когда вернулась с прогулки. Напуганная, Долорес не заметила, как мужчина вышел из комнаты и оказался за спиной. Он опустил руки на комод, поймав её испуганный взгляд в отражении зеркала перед ними.       — Ты же понимаешь, что даже если сбежишь от меня, я смогу тебя найти? Поверь мне, Долли, у меня очень много знакомых, и некоторые из них могут быть не такими мягкими и терпеливыми, как я. Твой побег не закончится для тебя положительно, — мужчина говорил спокойно и вкрадчиво, нежным жестом проводя рукой по голове девушки, прочёсывая пальцами волосы, которые ещё недавно сжимал. — Ты же помнишь, как мы провели эти дни? Всё было бы так же спокойно, если бы ты не полезла без спроса туда, куда не должна была, и, что самое главное, не врала бы мне. Предлагаю тебе в последний раз: давай не будем врать друг другу.       Он не спрашивал: мужчину не интересовало мнение Долли. Тем не менее девушка нашла в себе силы, чтобы кивнуть. Движение получилось рваным и неловким. Асевис ещё раз провёл рукой по голове девушки, наблюдая за тем, как блестят черные волосы в ответ на касание.       — Беги умывайся, я купил тебе платье, надеюсь, подойдёт. Сегодня сходишь со мной на встречу с моими друзьями. Пора бы уже вас познакомить, — с этими словами Асевис направился обратно в спальню, оставив девушку наедине с заплаканным отражением.