Red Cat

Смех, радость, улыбки, потом страх, переживание, боязнь, и уже под конец идёт удивление, восхищение, и много аплодисментов с громкими голосами, что так греют душу каждому из них. Это их работа, их задача, которая заключается в том, чтобы остальные выплеснули эмоции от представлений, чтобы не скрывали в себе больше. Чтобы раскрылись здесь так же как и те, кто показывает свои таланты, навыки, опыт и труды, которые сделаны со всей душой, лишь бы понравиться людям. Чтобы зрители поверили в ложь которую видят. А они попросту не могут не верить глазам. Они даже не понимают, насколько верят. Даже не деньги важны, они то их получат, а главное эти поднятые уголки губ на лице, которые показывают уж точный восторг происходящему. Единственное, что не нравилось как у них получается делать, это драматические сцены. Не особо хорошие у них дела с музыкантами, и вообще с музыкой. Многие попросту уходили, а акцент у них идёт на мелодию, которая так и отдаёт атмосферу вместе с освещением. Так что хоть и бурные удары ладонями получаешь, но не радость от того, что на самом деле всё хорошо на сцене, и все в порядке. Понятное дело представлением можно управлять как хочешь, чтобы не видели подвоха в правде, но все же. Так что приходится лишь надеяться, что этот не хватающий лепесток в цветке представления вырастет, появиться, и тогда все будет шикарно. Он так думал. Только он. Можно подумать, что идёт речь про какой-то спектакль, в какой-то опере. Может что-то связанное с балеринами? Или какое-то актёрское выступление с каким-то сюжетом? Нет. "Red Cat" - это название видно в разных баннерах, плакатов, и на билетов в цирк. Название сделано в честь одного уличного кота (ну теперь домашнего), которого так и называли - рыжий. Он всегда сидел и смотрел на выступление, мог даже поспать, но там ему всегда была роднее. И "там", это вместе с участниками, которые и играют на сцене. Николаю Гоголю очень нравился их рыжий кот. Все считали его главнее чем они, что именно этот пушистый комочек помог создать такой цирк. Для него "Red Cat" стал домом, так как у многих не было где жить, и они часто путешествовали, не останавливаясь на одном месте надолго. Но давайте не об этом. Начался трудный год, когда Советский Союз распался. На данный момент блондин не был в своей родной стране, где ситуация была чуть похуже. Главное, что он в окружении своих ребят - вот его дом. А для всех, Николай был одним из клоунов, Арлекин, который смешил всех вместе со своим напарником, который хоть и не хотел им быть, но пришлось, чтобы как-то выжить в этом потихоньку гниющем мире. В мире, в котором никого не жалеют. -Сигмааа! Ты видел какие на этот раз сделали билеты? Ну просто ужасные! Где наш рыжик то, а? - как и клоун, он сделал грустное и наигранное лицо, смотря на юношу. -Да видел-видел! Неважно какие они. Как ни как, нужно не по обложке ценить. - парень часто сердился, или бесился на Гоголя за его манеры речи даже за кулисами. Его бесило то, что именно из за него, все начали называть его малышом, что ему якобы 3 года. А всё потому, что как раз три года назад, на одной репетиции, он сильно ударился головой, и потерял хорошенько память. Конечно блондин тогда тоже свое получил, и сейчас перед всеми представляется с шрамом на глазу, специально закрывая чем-то другой глаз. Та даже не просто из за этого, есть и другие причины. Его глаз постоянно чем-то закрыт, и чаще всего его любимой маской. Вообще всем все равно, так что и Николаю тоже. Они шли на простенькой улицы Польши. Солнца не было. Лишь серые тучи окутали город, и все стало ещё более серым. Слава Богу здесь менее задела архитектура из хрущёвок, которые выглядели как пустые коробки, поэтому как-то было поприятнее. Сигма смотрел за напарником, чтобы тот в никого не врезался, так как тот попросту рассматривал бумажку с рекламой об их цирке, представлении, которое скоро будет. Та и вообще еще из за маски видит он на один глаз. Гоголь никогда не переживал за выступления. На сцене тот свой, показывает всего себя, и как можно переживать здесь? Ну видимо блондин просто такой единственный в цирке... или нет? Их малыш считал цирк домом, так за чем переживать? Он дорожит своим домом, и знает почти каждого хорошо. Лишь бы со всеми дружить, без негатива. Хоть сам бывает слишком строгий. "Будто моя балалайка на голову ему упала" - так описывает Коля про Сигму, когда тот в не настроении. Они были только друзьями, и напарниками. Двумя клоунами (один белый, другой фиолетовый), /один серый, другой белый, два веселых гуся.../ где была видна разница между ними. Наверное, их цирк был также одной из редкостью, потому что несмотря на все законы, есть несколько парочек не с "нормальной ориентацией". Ну, к этому уже все привыкли. Блондин всегда был за свободу, так что ему было все равно на правила. Гоголь быстренько понюхал бумажку. Ещё раз убедившись, что эта реклама вышла неудачная, он дал в руки напарнику, чтобы тот куда-то положил. Понятное дело на вопрос "куда положить" он не ответил, зачем? Да и внимание его теперь ушло на кое-что другое. Возле скамейки было два парня. Один имел длинные прямые волосы до пояса, за что Николай сразу поставил на него "хорош". У него были узкие глаза, но не скажешь что китаец. По внешности больше напоминал из такого же рода, или из похожей страны, как и наш клоун. Так ещё и выглядел слишком знакомо, будто бы где-то уже увидел. И ему кажется, что так и есть. Но с такого расстояние мало что можно сказать точно. Он так задумался, что даже не спросил себя, почему другая персона ему понравилась по внешности больше, и даже не только. Чёрные волосы были меньше длины другого, однако чёлка была длинная, которая прикрывала лоб и переносицу. А глаза.. как какой-то сверкающий, драгоценный бриллиант. Но другая часть разума ассоциировала цвет с вином. Как же захотелось этой сладкой жидкости в бокале, хоть и пьет парень редко. И то, его заставляют. В частом случае все уже думают, что он нетрезвый. Два юноши имели музыкальный инструмент. Человек с серыми волосами играл на небольшом синтезаторе, что заменяло обычное пианино. Такое можно носить куда угодно. Это не рояль, но тоже красиво звучало, пусть может и чутка фальшиво. Вот если глаза и плохо видят, то слух хороший. Как свободно тот играл пальцами, поднимая своё запястье. Каждый слышал, какое в музыке было движение, она дышала будто бы, и этой мелодией и дышать можно было так же. Гоголь заметил хитрость у него. Когда тот не убирал палец с клавиши, он свой палец слегка шатал, не убирая кончик с места. Как делал это парень в шапке-ушанке со своим смычком. Хитрость, а такая прекрасная. Вот как раз виолончель.. она играла великолепно так же. Даже лучше. Как брюнет ловко, будто сильно, но гладил по струнам смычком. Даже этот скрип имел свое место в этом искусстве. Николай стоял на месте и просто смотрел на них. Он так почувствовал... свободу. Как звучание лилось по ушам, так было приятно в душе, внутри, та везде. Он просто в ней растворялся - что можно и назвать наслаждением. Ему аж захотелось плясать, танцевать хуже любого клоуна. Просто течь по течению этой мелодии и не уходить с этой волны. Тот уже не помнит, когда последний раз так влюбился в классику. Так, теперь казалось ему, что раньше тот глотал лишь какую-то пустоту, что "ложно" насыщало его. А сейчас уже именно свежий воздух, который заставляет встать с омута скучной жизни. Но странно, его жизнь никак не скучная. Много путешествий, прохождение времени с друзьями и его работа - смешить людей. Может тогда не в скуке дело? А в чем? Именно эти мысли звучали в голове, когда Гоголь смотрел на лицо брюнета. Эта жуска конечно иногда бесит, но... видно, как те вливали свою частичку души. Видно, как он влюбляется. -Ого, играют, а ни гроша не просят. - вдруг чужой голос сказал ему, поворачиваясь. Блондин же не убирал взгляд, поставив напарника опять в недоразумение. Резко, быстро, неожиданно и нежеланно, Коля вышел с транса музыки, с такими же удивлёнными глазами посмотрел на Сигму. Сердце так сильно билось от того, что сногсшибательная идея тут же пришла на ум, та и просто от атмосферы и ситуации. Теперь в его глазах не было удивление, а на лице была улыбка. Нет, ухмылка. Хитрая ухмылка, как у Чеширского кота, которого Арлекин больше всего любил в детстве, читая кое-кому книгу. -А теперь слушай, напарник-помощник. - подойдя ближе к уху малышу, Гоголь не особо шепотом начал рассказывать свою идею. Все равно мало кто слышит. Музыка почти заканчивалась, так что нужно было сделать все быстро. По лице Сигмы сразу было видно, что ему не нравилась эта задумка, но уже было поздно. И при этом, так всегда происходит. Точнее, часто. Блондин привык, что его идеи всегда какие-то безумные, да и сам он тоже. И кстати вообще, тот мог и сам все сделать. К сожалению, напарник не мог его оставить, так девиз "мы никогда не одни, мы всегда рядом" у них существует, которому они почти всегда следуют. Так что как только уличный концерт закончился и аплодисменты тоже, Николай остался ещё рядом с этими музыкантами, подбирая слова. Он экстраверт, так что мямлить не в его репертуаре. -Хей, вы! - сразу крикнул им парень, махая своей рукой. Резко он к ним подошёл, рассматривая реакцию. Та и пока не важно, в любом случае именно наш клоун будет в выигрыше, а как другие.. как судьба решит. Конечно неожиданно что вот кто-то к ним подходит, ну ничего страшного. - Вы так чудесно сыграли! И что, даже деньги не нужны за такое? Как удивляете, юноши. Ой.. а вы разговариваете же на английском? - вспомнил. Все в цирке разговаривали на японском языке, так как много кто был с той страны. И только те, у кого другая одинаковая национальность, разговаривали на их родном. Например на английском. Блондин от того, что все время говорит не на своём, потихоньку даже родной начал забывать. Так как и думает на одном, разговаривает на другом. Фёдор Достоевский и Иван Гончаров - музыкальный дуэт, который побывал в многих концертах, играя на инструментах. Задерживаться они не могли, так как или мало платили, или это в них самих была проблема. В любом случае, брюнету это было неважно. А если неважно ему, то серебряному парню тоже. Вообще виолончелист всегда был ко всем холоден, даже если имел какие-то дружеские отношения, например с пианистом. Только хоть и забавляло то, что Иван в частом случае считал его не другом или напарником, а каким-то господином. Тем, кто выше его, но и выше других. Как будто какой-то бог с самих небес, но из за хладнокровности больше дьявол. Но все равно это было не то. Многие его уважали, а если нет, и делали что-то плохое ему, то уже давным давно были отомщены. Гончаров прекрасно ему помогал, и наверное Фёдор нередко просто использовал "напарника" в своих целях. При этом, много денег они так и не накапливали, так что только путешествия ещё как-то помогают, но скоро нет, если они соизволили уже выступать на публику просто так. Не взяв ни одного гроша. Сегодня они решили сыграть на улице, позабавить поляков скажем так. Достоевский сразу заметил то, что наверное скоро будет дождь, а именно тогда, когда они доиграют композиции, поэтому попросил напарника взять их зонтики. --Что сегодня будем играть? - голос Ивана заставил брюнета отойти от жуски, пока они шли по обычной улице. Парень искал подходящую скамейку, одновременно и говоря. В принципе Фёдору было совсем без разницы, так что лишь и вспомнив то, что они вчера играли, решил предложить. Времени на раздумья не так уж и много, и утруждаться не хочется честно говоря. Конечно для друга это будет как какой-то приказ, что заставляло ещё больше думать, что это не его напарник, а подчинённый. -Как вчера. - слова такие же холодные, как и его руки, которые через пару минут будут держать смычок. Достоевский задуматься не успел, как приятель уже резко сказал, что нашёл место. Так что не спеша подойдя, они начали обустраиваться. Многие люди уже их заметили и лишь ждали, пока особо не обращая внимания. Потом уж именно от них аплодисменты будут. Музыканты это точно знали. Гончаров собирался играть стоя, а Фёдор конечно же сел на твердую скамейку со спинкой, пусть и не пользовался такими удобствами. Честно, на таких местах ягодицы слегка немеют, что точно неприятно. Потом идёшь как не знаешь кто. -Только денег просить не будем. - смотря на свой инструмент, холодно промолвил виолончелист. Его интересовало, будут ли люди здесь щедрее или нет? Конечно это очень глупо, вообще не в его репертуаре, но один раз можно и так. Иногда даже жалко выглядит, когда они что-то просят. Поэтому быть такими.. бомжами.. точно не хочется. -Конечно как хотите, но по-моему нам было выгоднее.. -Я всё сказал. - пианист конечно же покорно послушался, как обычно. И вот, первый играть начал Иван. Лишь 10 секунд, и уже присоединился брюнет, мягко опуская смычок по струнам. Начиналось выступление, которое своей музыкой опленило кое-кого больше всего. Планировалось посидеть тут полчаса и уйти с чужим восхищением позади. Они хорошо знали ноты, так что даже и смотрели на остальных. Реакция была у всех одинакова, а и люди как-то не отличались от друг-друга. Но, где-то посередине их нахождения здесь, под их произведения разных композиций, Достоевский заметил одного юношу. Нет, двух. Но первый больше был.. привлекательным. В нормальном смысле конечно, хотя... У каждого были длинные волосы, и необычный цвет. У одного на половину белые и фиолетовые, а у другого чисто белоснежные, заделанные в косичку. Именно тот так смотрел на них. Видимо музыка понравилась, что ещё. Но заинтересовала его мимика, особенно когда он что-то говорил другому. Это ухмылка.. интересно, что-то с ними связанное? Ну наверное да, если они стоят здесь и слушают, Фёдору вообще всегда было плевать на чужое внимание, но этот парень.. просто было интересно. Глупое любопытство, которое он хорошо заметил. На вид хоть тот и был простым вместе с другом наверное, однако только маска есть. Уже что-то скрывает. Слеп что-ли? "Неважно, просто доиграем и побыстрее уйдём домой. Не хочу торчать здесь долго." Время будто покорилось его желанию, и он вместе с напарником быстро доиграли. Но чёрт, их задержали. На небольшое удивление (наверное все таки большое), это был тот самый блондин, который заинтересовал брюнета немного. Точнее... "немного". Его голос был звонкий, что хоть и было непривычно, из за того, что они с пианистом всегда спокойные, но эта непривычность и заставила более слух Достоевского почувствовать что-то новое, настроить слух именно на него. Ответить решил его друг, не заставляя "тратить силы" на таких... "легкомысленных". Хоть на самом деле, у его приятеля было такое же ощущение. Что где-то уже его видел. Будто бы именно с ним его детство было таким, именно с ним,

он полюбил пианино.

-Хах, благодарю. Мы лишь сыграли то, что умеем, так ещё и с лёгкостью, зачем какие-то деньги? - улыбка появилась на лице Гончарова, подыгрывая желанию виолончелиста, которого он всё таки ещё не особо понял. Тот так же промолвил на английском, замечая, что у того вовсе и не польский акцент, как и у самого серебряного тоже. - И да, на английском разговариваем. - Вдруг, всё таки напарник решил промолвить: -Хм, в любом случае, деньги всегда будут нужны, особенно за старания. - Федор посмотрел на "друга", все таки понимая, что лучше всего они б взяли какую-то коробку, где было б просьба хоть об одной копейке. Свою шапку-ушанку он точно не будет использовать, слишком её любит, слишком она ценная. -Вы правы. Все таки свое место мы так не нашли, если играем на улице. - только для Николая в этих устах было какое-то разочарование. Так, слушая чужую манеру речи, Арлекин точно кое-что понял. Да походу не только он. Конечно это может опять поставить в Сигму в недоразумение, но тот скрывать свое предположение не собирается точно. Ну, попробовать нужно. А вдруг. Все таки акцент подвёл конечно. -Хм... так вы меня понимаете? - улыбка была та же, но более хитрее, говоря на таком языке, как русский. Видимо, улыбаться это его работа от части, или делать разную гримасу. Точно уж, клоун. Честно, никто не предполагал такой исход событий. Чтоб случайно встретить человека, который умеет говорить на этом языке, точнее, как на родном, ну редкость. Брюнет только и смотрел на чужие уголки губ, пусть и глаза чуть расширились.

"Удивляет"

-Конечно! ээ... - тоже подхватил свой родной язык Гончаров с огромным удивлением, но только имя не знал. Точнее может быть знал, и если сейчас услышит, то точно кое-что поймет. Тот озадаченно посмотрел на блондина, а потом и на его приятеля. Их цвет волос, ну... -Хах, Николай Гоголь собственной персоны! - руки на бока, и вот перед ними гордый 23-летний юноша, который ловко переключившись на понятный язык для "второго клоуна" попросил услугу. - Сигма, прошу подать лист, который я тебе дал 5 минут назад на хранение для мусора. -Хватит мною руководить! - малыш все таки достал бумажку и так же резко дал своему приятелю, потом сложивши руки накрест. -Ну чего ты, я уж всегда знаю что делать, поэтому всегда беру всю ответственность на себя! - взявши лист, Николай быстренько пересмотрел эту рекламу, и вот хотел дать музыкантам, но этот недовольный голос опять прозвучал, заставляя ответить на него. -Ага, только вот теперь я еще и для всех ребёнком стал. --Для всех ты имеешь ввиду только для наших друзей? Нас по-моему не так уж и много.. -Ну Коля, емае -Нужно поменьше придираться ко всему. А теперь, дай я расскажу им наконец-то, ну пожалуйста. - щенячий взгляд так и пилил клоуна, который уже хотел побыстрее упасть в пропасть, под землю, или просто исчезнуть. С помощью фокусника. Вот если бы Арлекин был бы фокусником, а ему бы подошло, то вообще было б отлично, особенно если б он слушался его. Сигма аж представил, как белый клоун на коленях стоит и просит прощение, как шут у короля. За то, что шуткой обидел его величество. Ох уж этот малыш. -Конечно. - но только эти два слова парень и успел сказать, так как Арлекин закрыл его лицо своей рукой, стоя впереди него. Он смотрел на их собеседников, и протянул им листок. -Мы - работаем в этом цирке, который завтра вечером в 19:00 будет выступать перед всеми. Я уж опытный в своём деле, и вижу, что нам не хватает.. интриги! - он начал размахивать руками для грандиозности, убрав с лица напарника ладонь. По чужому лицу сразу было видно непонимание того, что тот говорит. Но доверие и есть доверие. - А ваша музыка всем так нравится, что именно вы можете нам помочь! И вы, видимо, ищите заработок, так что путешествие по странам вместе с нами будет лишь вам на пользу. Я вас уверяю, вам понравится! Цирк.. это было неожиданно. Совсем неожиданно. Достоевский уж точно не предполагал, что будет какая-то вакансия прям такое место. Лист взял Достоевский, и начал читать та разглядывать эту рекламу в виде небольшого кусочка бумаги. Он там бывал лишь один раз, и то вроде в детстве. Там по-моему единственный раз и было так смешно за всю свою юность. Точнее, забавно со всех. И с актеров, и с зрителей. Видимо, цирк и вправду умеет веселить. Сзади Фёдора стоял его приятель, поэтому брюнет специально немного отошел, чтобы напарник лучше посмотрел. Понятное дело первым что-то сказал опять Иван. Так всегда. -Ого, заманчивое предложение. - он посмотрел на собеседников, а те опять что-то говорили на японском, который тот примерно понимает, имея оттуда одного... связи. Да, просто связи. Так вот. Было видно, что они хорошие приятели, хоть наверное часто друг-друга не понимают. -Коль, сейчас дождь начнётся, а у нас зонта нет! -Ничего страшного, побежим под весенним дождем расставив руки горизонтально и будем наслаждаться новому сезону года! - Гоголь расставив руки засмеялся. Их диалогом они как раз дали время обсудить наедине музыкантам, хоть времени много не было. Пусть те и слегка мешали, но если не концентрировать внимание то нормально вроде. -А вы как думаете, Фёдор? - для того, кому обращались казалось, что у него будто разрешения просят. - Не хочу навязывать своё мнение, но по-моему Николай... Гоголь.. прав, и каждому будет выгодно. По крайней мере, если опираться на слова с его уст. - тот забыл, честно. -Забавные они. - вдруг брюнет заметил, что он только что хотел сказать не они, а он. А кто "он" всем и так понятно. Конечно задумываться сейчас не хотелось, но всё равно странно. "Много странностей, Фёдор" - Посмотрим на их выступление да и скажем. Ты ж вроде в цирке вообще не был, а я лишь в детстве. -Как скажите. - их слова были одного темпа, одной тональности. Вроде эта "дружба" и была та, которую и искал Достоевский, но именно его не считали прям настоящим другом. Видимо, слишком хладнокровный, чтобы иметь друзей. И так ему казалось всю жизнь. Что он вообще ничего не заслуживает хорошего, особенно после того, что делал в ранние года. За такие грехи бог его не простит. -Мы может быть завтра придём к вам и посмотрим на выступление. Можете не переживать, мы сами заплатим. Никто не даёт гарантий, что мы сразу захотим. - - Пока он говорил, почувствовалось, как первые капли воды били по земле, а так же по открытым зонтиком. Честно, как надежда для белого клоуна. Дождь будто бы быстро набирал скорость, и становился сильнее. Пианист ещё не собрался, но уже в своей руке держал свой зонтик, дав виолончелисту его. Тот медленно открыл эту вещь, смотря на то, как юноша по имени Сигма замечает прилив дождя и ждёт, когда его приятель договорит, и тогда сможет его повести к одному магазину, где можно будет спрятаться на какое-то время. Парень в шапке-ушанке честно полноценный плювиофил, и петрикор одна из вещей которая ему нравится. Так что честно, ему хотелось бы стоять здесь вечность. Жаль, что наверное его напарник не хотел бы, а если и стоял, то по какому-то там "приказу". Вот видимо тому белому клоуну наоборот дождь нравится, и если постоять вместе с ним, то может и получится. Хотя о чем он думает -Оооо, ну как скажите, э.... -Федор Достоевский. -Федор Достоевский, тогда до завтра! - Николай помахал музыкантам, но это все что он успел. Его друг, накрывшись своей курткой, уже повёл его куда-то, взявшись за чужое запястье, скрытое рукавом кофты. Сейчас такое называют худи. Дождь был и вправду противен, холодный, сырой, так ещё и в начале весны. Но Арлекин всегда был на позитиве, даже когда его все бесит. Он же клоун, что ещё можно ждать от клоуна, кроме идиотского для всех поведение, и забавного для многих детей? Сигма.. ему ж не особо нравится им быть, поэтому уж точно ведет себя нормально при окружении. Поэтому никто блондина не понимает и вправду. Поэтому другой "клоун" и сейчас не понимал, почему ему нравится весенний дождь, если даже апреля ещё нет. -Подождите. - вроде бы крикнул, а вроде просто громко сказал брюнет. Быстро подойдя к юношам, которые как бедолаги ищут место, чтобы скрыться от дождя. - Берите зонт, а то домой так не попадёте. - он говорил на английском, чтобы уже и малыш понял. Его голос был спокойным, пусть первые слова пытались впитать в себе эмоциональность, которая по всегда сонному лицу может и не идет. Хотя Гоголь честно, был бы не против увидеть того с улыбкой, или прям ухмылкой.. Все таки белый клоун просто очень обрадовался, что есть кто-то, кто его ещё понимает кроме одного человека в цирке. Точнее, кто понимает язык, который хоть и не родной, но им и размышляет в чудной голове. -Ой спасибо вам, но не надо утруждаться. - теперь на себя взял Сигма, который только и делал, что молчал все время. Блондин просто стоял в ступоре, и смотрел на Достоевского. Он молчал, но хотел бы сказать, или даже просто охнуть что-то на подобии "Ого". Хотя, тот не знал его, а вдруг это у него в норме?

Точно нет.

-Нет, берите. - и вот, виолончелист говорит не то чтобы холодно, но каким-то указом. Хотя и холодно тоже. Если он сказал, значит так будет - всегда про себя думает Гончаров. Малыш аж реально немного дёрнулся, но брать зонт решил дать Николаю. А тот опять улыбнулся чеширской ухмылкой. Ого, кто-то им тут указывает, вот это поворот. Что же тогда делать? -Ну как скажите. Заберёте уже завтра. - выйдя с транса, он взял зонт. Но немного ладонь выше не поставил, и взялся за чужую руку. За руку самого Федора. Не увидел, так вышло. Каждый из них это хорошо заметил, кроме малыша конечно. Лишь за миг, парень почувствовал какая его рука холодная в отличии от его. Он всегда тёплый, горячий, ему даже в моржи можно идти. А этот.. аж от холода мурашки прошлись. Будто бы лёд с морозильника взял. Конечно лишь прошёл миг и брюнет убрал руку, но всё равно ладонь Арлекина уже была менее тёплая. Как-то аж хотелось его согреть, а то и физически и психологически холодный. Гоголь не особо разбирается, но лишь вспомнил сегодняшние слова своего приятеля: "Как никак, нужно не по обложке ценить." Может, тот все таки в глубине души такой же обычный человек, как и все? Или даже наоборот, он более лучше чем все. Может, если они все таки захотят, то поближе познакомятся. Познакомятся с тем, кто своей музыкой зачаровывает любого, и блондина в том числе. - До завтра! - Коля помахал рукой, и ближе подошёл к Сигме, чтобы и того укрыть от дождя. - Ой, кстати.. - он повернулся к уходящему к пианисту Фёдору, и крикнул ему, чтобы тот услышал через весь этот дождь, который так и бьёт. - Носите перчатки, а то руки холодные! - парень уже сказал на русском языке, опять оставив приятеля в недопонимании. Брюнет повернулся к клоуну, и быстро опять осмотрел его. Полу мокрые полусухие белоснежные волосы, которые заплетены в косичку. Обычная одежда, стиль которого совсем не совмещается с каждым. На одном глазу шрам, который видимо имел интересную историю, или нет? Хотя как нет, если вот есть удивительная маска. Мимика, черты характера, быстро разобрать сейчас он опять же не мог, однако ответить в силах. -Обязательно. - на его лице появилась все таки не большая улыбка. По ней было видно, что наверное Достоевский не будет носить. У него было плохое кровообращение, и поэтому как руки так и ноги чаще всего холодные. Хоть в перчатках, хоть в обуви. Но обувь это понятно и так, а перчатки это другое дело. - "Но, может быть и вправду лучше носить?" - задумался Достоевский, поворачиваясь к приятелю. Честно, его руки чуть чуть отдавали то тепло, который случайно предоставил тот белый клоун. Эта теплота.. если так немного погреться, то это будет лучше чая. Хотя о чем он думает, не будет же виолончелист сидеть рядом с ним, сжавши руки, лишь бы так согреться. Тьфу. Эта улыбка ой как дивила Арлекина. Вроде так же имеющая тайну в себе, но одновременно и тёплая. Почему-то именно Гоголь аж таял, но можно было понять лишь по глазам, которые только "другой клоун" мог разглядеть на данный момент. Уголки губ лишь ещё больше поднялись, и далее они уже пошли в сторону своего цирка. Своего дома. Блондин думал, что его заинтересовала музыка этих музыкантов, как они играли. За этим смотреть удивительно, а слушать ещё больше очаровательнее. Эта свобода в мелодии, в движении. Действия иногда кажутся такими неосознанными, будто руки сами по себе играют, а глаза лишь смотрят, следят. Но... Николай даже и не понял, что его интересовала и интересует не музыка, а сам Фёдор Достоевский.