Я планировал красивый финал

— Стреляй, давай, Снежинка, это будет ахуенный конец! Не порти его. В итоге, ты, блять, обязан это сделать. Я был твоим хендлером, хуярил тебя шокером и отправлял на обнуление. Ты же ненавидишь меня! Не тормози, твою мать! На коленях знаешь не особо приятно долго стоять в моём возрасте. – Брок стоял перед солдатом в ожидании, надеясь, что Зимний всё-таки закончит всё.       Дрожь руки, держащей пистолет, была едва заметна, но для суперсолдата это совсем не было нормой. Он не мог. Просто не мог наконец нажать на спусковой крючок. Солдат стоял и смотрел, как Рамлоу кривит губы в усмешке и будто придвигается к дулу, смотрящему ему прямо в лоб. — Давай, детка! Чего ты яйца мнёшь? Уже давно пора меня пристрелить и отправиться к Капитану, чтобы он сделал из тебя своего дорогого Баки. – издевательский тон раздражал, но что-то было не так. Это не казалось бравадой обреченного. Скорее Командир ждал этого, как отпущения, заслуженного наказания за свои грехи. Вот только Солдат не помнил. Ничего не помнил об этом человеке.       Его память была ебучим паззлом, где половину деталей, а то и больше сожрала собака. И даже, когда у него получалось что-то собрать, эта псина могла прийти и перекусить уже готовым, поэтому из памяти могло исчезнуть что-то и без адского кресла. Поэтому он не помнил Брока. Знал о нём только из слитых в сеть материалов о Гидре. Но, несмотря на это он опустил руку. — Какого хуя, Солдат? – Командир был разочарован, это ясно виднелось в глазах. Но вот решимости в нём было достаточно, поэтому он просто схватил руку с пистолетом и поднял её обратно, направляя прямо себе в голову. — Может мне ещё и выстрелить за тебя? Или справишься сам? Не тупи, Снежинка, нужно просто нажать на курок и всё: злобный командир мёртв! Стреляй, блять, кому говорю! – Брок начинал злиться, а Актив всё сильнее понимал, что не сделает этого.       Несмотря на то, что желтоглазый держал руку, Зимний опустил её вниз. — Я тебя не убью. – одна фраза, сказанная хриплым от долгого молчания голосом, будто погасила весь запал в Рамлоу. Он словно стал меньше, когда опустил голову, но буквально через десять секунд поднял и уставился своему бывшему подопечному в глаза. — Неужели хочешь обратно, Сладкий? Мечтаешь снова служить идеалам Гидры? Нести порядок через боль? Или хочешь снова в своё чудесное кресло? А? Я ведь устрою, только скажи. Так что у тебя два варианта: либо пристрелить меня, либо вернуться. Что выбираешь? – Командир был убедителен, но Зимний смотрел и не мог. Словно что-то было не так. Возможно, не такими были глаза Брока, которые смотрели слишком отчаянно. В которых было слишком много надежды. — Нет. – немногословность живого оружия была поистине легендарной. Как, впрочем, и упрямство. Рамлоу знал это, пожалуй, лучше всех. Знал, что пытаться бессмысленно. Что Солдат уже всё решил, но попытка не пытка. — Что нет? Что, сука, нет? Я дал тебе только два варианта, третьего нет. Либо я остаюсь тут хладным трупом, либо мы с тобой дружно отправляемся обратно к обнулениям и крио. Это, блять, всё! Выбор за тобой. – как говорится, надежда умирает последней. А проще всего заставить кого-то убить тебя – это заставить ненавидеть или хотя бы разозлить. Вполне логично. Если это не Зимний. — Нет. – краткость сестра таланта, блять. Видимо, эту поговорку Актив в Союзе запомнил лучше всего.       Больше всего Брок хотел сейчас застонать. Не от удовольствия, а от обреченности, невозможности что-то изменить. Потому что в упрямстве с бывшим подопечным никто не сравнится. Разве что Роджерс, но тот вообще против убийств. — И что мы будем делать? – спрашивает Рамлоу, поднимаясь на ноги, пока Солдат убирает пистолет. В голове ни одной цензурной мысли. А ведь всё так хорошо и красиво заканчивалось: пуля в голову от того, кто по-настоящему дорог, но кого волею судьбы приходилось чуть ли не пытать перед начальством. — Ты идёшь со мной к Стиву. – и всё, никаких тебе объяснений, нахуя его тащить к Роджерсу. — И что? Будем плести друг другу косички, есть мороженое, смотреть ебаные мелодрамы, а потом хуи друг в друга вставлять? Или в планах закрыть меня в клетке, пока не сдохну там же? – от бьющей через край язвительности не осталось и следа. Брок спрашивал это уже уставшим голосом, как человек, которому нечего терять, который уже ни на что не надеется и ничего не ждёт.       Зимний ничего на это не отвечает. Он поворачивается и идёт, подсознательно зная, что Командир пойдёт за ним. Что он не попытается сбежать или ударить в спину. Потому что Солдат доверяет ему. Эта мысль поразила его, настолько, насколько его вообще может что-то поразить. Он остановился, не сделав и два десятка шагов, и развернулся к Рамлоу. — Почему я тебе доверяю? – Актив спросил это тихо, будто потеряно. Сам будучи не в силах понять причин.       Брок растерялся, ибо что он мог ответить на это? «Потому что я не такой, каким пытался себя выставить сейчас? Потому что я таскал тебе шоколад, нарушая все инструкции? Или потому что я просто не смогу причинить тебе боль, зная, сколько дерьма ты перенёс? В том числе и по моей вине». Он не собирался говорить ничего из этого. — Я твой хендлер, забыл? – он опять ядовито усмехается, выдавая фразу, которая словно обжигает язык.       Барнс просто кивает, разворачивается и продолжает свой путь. Но понимает, что ему не сказали всей правды.