Я планировал красивый финал

      Путешествие до квартиры Роджерса прошло в молчании. Брок просто следовал за своим несостоявшимся убийцей и думал.       Думал о том, что, возможно, только возможно, у него получится вывести Капитана из себя настолько, чтобы тот взял да и прибил по-тихому бывшего хендлера дорогого друга. Всё-таки, он хоть и был оплотом нравственности и морали в этом мире, но ради личного, а Баки это точно личное, иначе он бы не нагнул половину правительств мира, выходил из модуса Капитана Сосульки и становился абсолютно беспринципным. Поэтому есть небольшой шанс, что его убьют и тихо прикопают где-нибудь или ещё куда денут, всё же негоже, чтобы убийство гидровского ублюдка оставило такой неприглядный след на репутации национального символа.       Спустя, наверное, час они добрались до квартиры Кэпа. Зимний только ударил своей металлической хваталкой по двери, как она молниеносно открылась.       За дверью обнаружился несколько нервный Капитан Америка, который буквально сканировал Барнса взглядом, проверяя все ли с ним в порядке. Как будто кто-то может ему что-то сделать. Убедившись, что со столетним киборгом ничего не случилось, Роджерс немного расслабился, но ненадолго. Потому что взгляд тут же упал на Рамлоу, стоящего за спиной Актива.       Преображение произошло моментально. Только что в дверях стоял Стив Роджерс, волнующийся за своего друга, а вот уже Капитан Америка со своим осуждающим взглядом, в котором все равно читалось замешательство. Только вот, судя по виду Светочи Демократии, мешкал он только потому, что не мог решить: арестовать беглого предателя или сразу нарезать на ленточки и сплести из них себе фенечку. — Баки, что он здесь делает? – Стив всё-таки перевёл взгляд на своего друга, очень осуждающий взгляд. — Привет, Кэп! Как жизнь? Может впустишь? – Брок влез, не давая Солдату и рта раскрыть. При этом отодвигая киборга и протискиваясь в квартиру мимо охреневших от такой наглости суперсолдат. — Кстати, отвечая на твой вопрос, я и сам в душе не ебу, на кой хер Снежинка меня к тебе припёр. Я ведь предлагал ему просто пристрелить меня, но нет, упёрся мудила, потащил к тебе. Так что я спрашиваю тебя, о, Великий Символ Нации. Что дальше? - Рамлоу уже совсем не тонко старается нарваться. И сам чувствует, что перебарщивает. Хотя бы по тому, что он развалился на диване в гостиной под охуевшими взглядами столетних парней. — Рамлоу, не выражайтесь! – ну, Капитан Америка в своём стиле. — Детка, тебя только это смущает? То есть, то, что агент Гидры, который пытал твоего лучшего друга (или любовника? Я как-то не в курсе ваших взаимоотношений) сидит на твоём диване – это нормально. А вот то, что я, блять, матерюсь – это трагедия вселенского маштаба. Ёбаный ты в рот, Роджерс, а если я сейчас код скажу и прикажу Зимнему тебя грохнуть нахуй, а потом верну его в Гидру, ты тоже будешь против только того как я говорю? – наёмник уже начинал злиться. И не только из-за того, что, кажется, убивать его не планируют, а из-за гребаной беспечности этого Капитана Одуванчика, который так спокойно подпустил к своему Баки агента Гидры и не спешит ничего делать.       И вот это уже помогло. Роджерс кинулся к нему и, пока Барнс не успел его перехватить, заехал Броку в скулу. Но, вот незадача, даже выведенный из себя Кэп, по видимому, контролирует силу. Такая возможность пропала закончить всё быстро.       Актив же схватил разгневанного героя, который совсем не по-героически пытался вырваться и вмазать Командиру ещё пару раз. Надо признать, Стив старался, но, чтобы вырваться из железной, в буквальном смысле, хватки, пришлось бы навредить Солдату. А вот это для Капитана Сосульки уже подобно смертному греху, а посему Рамлоу опять обломался со смертью во искупление.       Спустя пару минут Капитан, вроде, успокоился, а потому получил свободу. Но Зимний вставший между другом и бывшим хендлером всё равно внимательно следил за ним, чтобы инцидентов больше не произошло. — Стив, ты не будешь его убивать. Или бить. – завел уже наскучившую шарманку киборг. — Что? Но... Баки… почему? Он же… - а вот тут Роджерс ахуел, нет он АХУЕЛ, аж заикаться начал, ибо это было первое желание, которое Барнс высказал после пребывания в Гидре. – Он же преступник. Он был твоим хендлером. – Кэп взъерошил волосы, будучи растерянным по самое не хочу. — Принцесса, ну, и хули ты меня защищаешь? Давно не наказывали? – Брок вложил в эти слова столько яда, что появилось ощущение, что он в нём просто закончился. Только вот после этого произошло то, чего желтоглазый явно не ожидал: Зимний Солдат опустился на колени, сцепил руки за спиной в замок и наклонил голову. — Я готов понести наказание. – тихо, обреченно, но достаточно уверенно произнёс Актив. На Роджерса было страшно смотреть. На его лице просто застыла гримаса ужаса и сожаления. Видимо, он вспомнил, что делали с его неразлучником, чтобы добиться такого эффекта. У Брока же в этот момент запал закончился окончательно. Он опустился перед Солдатом на колени и запустил одну руку ему в волосы, перебирая их и делая лёгкий массаж. Успокаивая. — Хей, Снежинка, никакого наказания, обещаю. Всё в порядке. – Рамлоу говорит мягко и достаточно тихо, чтобы было точно понятно, что никакого шокера или чего похуже не будет. И он, блять, жутко жалеет, что вообще ляпнул что-то про наказания, потому что видеть Агента таким выше его сил. — Давай, Милый, не пугай Кэпа, а то у него сейчас такое лицо, что аж мне страшно стало. Поднимайся. А потом найдём у твоего дружка что-нибудь сладкое, чтобы ты хотя бы ненадолго перестал хмуриться. Договорились, Принцесса? - Командир поднимает голову Баки за подбородок, заставляя его посмотреть в глаза, которыми пытается выразить всю нежность к парню, пережившему столько дерьма.       Они поднимаются на ноги одновременно. И только после этого наёмник обращает внимание на застывшего статуей Капитана, лицо которого застыло в выражении крайнего ахуя. Потому что хендлер Барнса возился с тем, как с маленьким ребёнком. Потому что он успокаивал его и гладил по волосам так, будто Солдат – это самое важное, что у него когда-либо было. — Роджерс, вот хули ты пялишься? У тебя шоколад есть где-нибудь или что-то сладкое? Принцесса у нас сладкоежка.