Ставка в две короны

— Хён, левее, — парень забирается на обшитую красным бархатом скамейку и переступает ногами на узкий столик у стены, стараясь бесшумно перелезть через препятствие. Голова старшего тут же поворачивается на звук, но плотная повязка на глазах из белого шёлка не даёт увидеть картинку. Волосы волнами спадают поверх ткани по бокам, чёрные пряди переливаются в свете окон и так хорошо оттеняют кожу цвета топлёной карамели. Парень идёт на звук, выставив ладони перед собой, а юное лицо украшает коварная улыбка. — Я поймаю тебя, Гук-и, — и раздаётся стук каблуков о мраморный пол, создавая шумное эхо в большом зале. Четыре больших окна пропускают лучи, которые солнечными зайчиками отражаются от зеркал, хрусталя люстр и подсвечивают позолоченные вензеля и лепнину. Помещение считается проходным, кроме пары скамей по периметру, небольших столиков и камина в зале ничего нет. Именно поэтому юные принцы предпочитают проводить время здесь — в этом крыле их редко беспокоят, и они могут бегать, не мешая остальным. — Ты такой шумный, — старший делает пару шагов в сторону парня, пытаясь поймать его руками, но тот убегает от него. — А ты такой медленный, хён, — поддразнивает младший. Он видит, как парень замер, и подбегает ближе, чтобы лишний раз доказать себе и ему, что сможет незамеченным проскочить прямо у хёна под носом. Бесшумно пробирается ближе, встаёт напротив и со шкодной улыбкой смотрит на нахмурившегося парня в повязке. Его тело как всегда прикрывает белая свободная рубашка, подвязанная вшитыми лентами у запястий небольшой оборкой, пара пуговиц на груди расстёгнуты. На талии плотно сидит ремень чёрных брюк, которые дальше свободно спадают по ногам и собираются в кожаные сапоги. И младший выглядит точно так же. Возможно, за исключением пуговиц — ему их заботливо застегнул хён, который всё никак не может уследить за своими. Старший поджимает губы, концентрируясь на звуке и ощущениях тела в пространстве. Он знает своего донсена, тот слишком азартный и безрассудный, чтобы не рискнуть всем. Ему всегда хочется показать, какой он неуловимый и ловкий. И поддавшись этим самоощущениям, всегда проигрывает хёну, который уже давно раскусил его. Старший улавливает тихое дыхание напротив и специально отворачивается, чтобы запутать. А когда слышит приближающиеся справа шаги, быстро оборачивается и напористо прижимает попавшегося в ловушку парня к стенке. — Я снова выиграл, малыш Гук-и, — и жалобное хныканье слышится прямо у уха. — Ну, хён... Парень снимает с глаз повязку, второй рукой по-прежнему прижимая младшего за тазовую косточку к стене. Волосы легко выпутываются из шёлкового плена и так красиво отпружинивают обратно, ложась крупными волнами на лоб, что младший засматривается на ни с чем не сравнимую красоту. Старший наклоняется ближе к другу, оставляя лишь сантиметров десять до лица напротив, и с хитрым прищуром говорит: — Тебе меня не победить, — и проходится по спинке носа младшего кончиком своего, отчего тот жмурится, но не пытается уйти. Его хён всегда был очень тактильным. Он к этому привык... — Наследный принц Тэхён, — раздаётся глубокий голос женщины с намеренно заниженной гортанью, повидавшей, кажется, больше, чем стены этого замка. Парни откликаются на звук и тут же встают по стойке смирно рядом друг с другом. — Принц Чонгук, — здоровается женщина и кланяется обоим, получая кивок в ответ. — У вас класс по стрельбе через десять минут. Нужно подготовиться. Тэхён прикусывает губу, чтобы подавить свою улыбку. Его умиляет, как его скромный друг стоит рядом с розовым румянцем на щеках, и поэтому незаметно пробирается рукой ему за спину и накрывает тёплой ладонью мягкую ягодицу. — Принц не должен опаздывать, — продолжает придворная дама со спокойным выражением лица. Даже слишком спокойным. Тэхён не уверен, испытывала ли эта женщина хоть какие-то эмоции. Всегда строга, собрана. — Я вас услышал, миссис Со, — пальчики проворно и весьма естественно сжимают, стучат по ягодицам младшего, который уже привык к таким выходкам. Но всё равно каждый раз смущается, потому что "принцам стоит вести себя подобающе статусу", как говорит король Чон. Да, им уже стоит начать взрослеть и забыть свои шалости и игры. Всё-таки пошёл девятнадцатый год, а Тэхёну уже двадцать первый. Король Ким уже вовсю ищет ему невесту, но пока наследного принца это не останавливает. Пока её нет, младшему Киму удаётся временами сбегать от ответственности, чтобы подурачиться с любимым донсеном. — Учитель уже ждёт вас во дворе, принц Тэхён, — дама кланяется и выходит из зала, снова оставляя парней наедине. И старший поворачивается к своему другу с весёлой ухмылкой, параллельно заправляя выбившиеся края рубашки в брюки. — Ты же каждый раз проигрываешь, Гук-и, — самодовольно говорит Ким. — Ну, уж не преувеличивай. В прошлый раз я тебя точно так же поймал, хён, — прищурив глаза отвечает Чон. И старший наклоняется ближе к донсену, шепча практически на ухо: — Никому не позволяй прижимать тебя так к стене, малыш, — Чонгук лишь закатывает глаза от наглого тона. — Будущему королю это не к лицу, — уже кривляясь, продолжает Ким и получает лёгкий удар в плечо. — Твоя пародия на моего отца с каждым разом всё точнее, — он провожает Кима к выходу из зала. — Хорошей тренировки, хён. — Спасибо, Гук. Без тебя будет не так весело, — снова так беспечно и игриво подмигивает старший. — Ага, пуговицы не забудь застегнуть, воин, — кидает вслед Чон, и старший, махнув рукой, скрывается за дверью, а затем слышатся глухие удары каблуков по ковру лестницы. Чонгук усмехается себе под нос, подходит к окну, из которого открывается вид на сад дворца, и облокотившись ждёт, пока появится тёмная макушка хёна. Его хён — неисправимый ребёнок. Иногда Чон даже сам сомневается, что Тэхён его старше. Стройная и крепкая фигура спускается по широкой лестнице, и Чонгук провожает её взглядом. Хихикает, когда получает сдержанный поклон от хёна, который без посторонних глаз точно бы помахал и отправил воздушный поцелуй. Но при свидетелях наследный принц держит марку — далеко не всем стоит знать о его хаотичном и неугомонном характере. Когда макушка хёна скрывается за углом, Чон выпрямляется, тоже поправляет свою одежду и лениво бродит по пустому залу. Скоро должен освободиться отец, который ждёт его к себе на серьёзный разговор, и Чонгук немного нервничает. Отец обычно мягок с ним, несмотря на то, каким строгим и непоколебимым он предстаёт перед всеми остальными. И только Чонгук знает, какой король Чон бывает добрый, заботливый и любящий. Отец с самого детства старался уделять внимание сыну, делал всё во благо наследнику и всегда желал только лучшего. И не менее тёплое отношение было к сыну династии Ким, который был частым гостем с самого детства и, бывало, задерживался во дворце Чон по несколько недель в периоды интенсивных тренировок и учений. Король Ким и король Чон — старые друзья. Так как их королевства уже не одно поколение состоят в дружественных и взаимовыгодных отношениях, учитель у юных королей был один. Они вместе обучались, тренировались и ездили на совместные охоты, чтобы посредством близости членов королевских семей ещё сильнее сплотить народы, но, к сожалению, связать династии узами брака у них так и не получилось — в обеих семьях только сыновья. Но тем не менее, дети Ким и Чон проводили много времени вместе — доверительные отношения между королями, регулярные визиты и общие встречи по политическим и экономическим вопросам позволили мальчикам часто видеться с самого детства, привыкнуть друг к другу и даже привязаться на эмоциональном уровне. Тэхён и Чонгук тоже вместе обучались как точным и гуманитарным наукам, так и военному делу и стратегическим тонкостям ведения переговоров. И так же вместе они сбегали с особо скучных лекций, вместе попадали в неприятности, когда в очередной раз разбивали фарфоровую вазу или тратили все яблоки, предназначенные для лошадей, на стрельбу из лука. Лошади всё равно в конечном счёте получали своё лакомство, но уже немного побитое жизнью. Они вместе ездили на ежегодную королевскую охоту, так гармонично работая в паре. Понимали друг друга без слов, полностью сосредотачивались и выкладывались на все сто, когда дело касалось серьёзных вещей, но проблемой были их ребячества, которые стали занозой в королевской заднице обеих семей. Они совсем не замечали, как время утекало сквозь пальцы. Тэхёну уже вот-вот подберут невесту, и веселью придёт конец, потому что королевский брак несёт за собой массу ответственности и новые обязанности. Уже нельзя будет так просто сбежать в лес на лошадях и переночевать там вдвоём под ивой. И этого Чонгук боится больше всего. Что их жизнь изменится. Он стоит за массивными дверями отцовского кабинета. Слуги кланяются ему и извещают Его Величество о прибытии сына. Перед Чонгуком распахиваются двери, и он видит вдалеке большого зала стол, за которым сидит отец. Стены и окна украшены красным бархатом, лепниной, покрытой сусальным золотом, и фресками. У дубового стола резные ножки с массивным основанием, крупные завитки переходят в столешницу, на которой лежат бумаги. Чонгук делает глубокий вдох и выдох, и шагает вперёд, слыша, как двери с грохотом запираются за его спиной. — Ты хотел меня видеть, папа? — Чон младший медленно кланяется и снова поднимает взгляд на мужчину. — Да, Чонгук. Я хотел с тобой поговорить, — он указывает рукой на стул неподалёку от стола, и сын послушно садится. — Как ты знаешь, в последнее время наш торговый договор с королевством Линь трещит по швам. Эти наглецы встают в позу и требуют, чтобы мы пошли на уступки и подписали более выгодный для них договор. Так что нам необходима железная поддержка семьи Го. — Да, я знаю об этом. Чем я могу помочь? — нахмурив брови спрашивает Чонгук. — Король Го не вложится на большие суммы и не поддержит нас без веской на то причины. И, к сожалению, — мужчина отводит взгляд и тяжело выдыхает, потому что самому не хочется этого говорить, — нам нужно тебя женить, Чонгук. Срочно. Брови парня подлетают вверх, но он быстро реагирует и придаёт лицу невозмутимый вид. — Но мне же даже нет девятнадцати, отец, — и Чонгук прав, по закону их королевства, принц вступает в брак не раньше девятнадцати лет, но видимо, ситуация серьёзная. — Я знаю, сын. Но нам и королевству Ким грозит торговая война с соседними землями. Король Ким тоже уже нашёл для Тэхёна невесту, как раз из семьи Линь, чтобы укрепить союз наших земель. И взять под контроль этих скупердяев. — Но отец... — Прости, Чонгук. Никаких "но", — он снова шумно выдыхает, и сердце ноет за родного сына, которого он точно не планировал женить насильно по политическим причинам. Но, к сожалению, такова судьба большинства детей в королевских семьях. И с этим приходится мириться. — Мне самому тяжело это говорить, родной. Мы с отцом Тэхёна долго это обсуждали. И другого выхода мы не видим. Через три дня во дворце Кимов состоится приём в честь ваших помолвок. Придёт знать всех четырёх семей. Прошу... Попытайся нас понять, сын. Чонгук делает дрожащий вдох и старается как можно тише выдохнуть своё напряжение, прикрыв глаза. Снова впускает воздух в лёгкие и, обречённо склонив голову, кивает. Таков его долг. Такова его судьба.

***

— Ну, всё, Гуки. В следующем тренировочном бою тебе крышка, — самодовольно тянет старший, вальяжно поднимаясь по лестнице дворца, словно это его собственный. — Мне учитель такое показал за этот урок, что ты за годы тренировок не наверстаешь. Он оглядывает комнаты, но не находит принца нигде. Сталкивается с одной из придворных дам, которая указывает ему на кабинет Его Высочества. Ким чуть хмурится, но поднимается в нужном направлении и останавливается снаружи, ожидая, когда откроются двери. Тревожить их он точно не станет. Спустя пару минут из кабинета выходит секретарь короля и подзывает Тэхёна внутрь. Ким заходит в просторный зал, осматривается. Его не так часто зовут в кабинет короля Чона. Чаще они виделись в более неформальной обстановке. За ужином или во время конных прогулок. Поэтому внутри Тэхёна закрадывается лёгкое волнение, которое только подкрепляется серьёзным и поникшим видом младшего. Брови Чонгука слегка нахмурены будто в размышлениях, а взгляд лишь на мгновение касается старшего, а затем устремляется в пол и обратно на короля. — Проходи, Тэхён, — отец Чона указывает на место рядом со своим сыном и ждёт, пока парень преодолеет расстояние до его стола. Ким кланяется под сорок пять перед тем как сесть и получает кивок в ответ. — Рад Вас видеть, дядя, — с лёгкой повседневной улыбкой говорит Ким, но внутри чувствуется что-то неладное. — Я тоже рад, дорогой. Мы с твоим отцом обсуждали важные государственные дела и пришли к непростому решению. Твой экипаж уже подготовили, он ждёт тебя у главного входа. Отец желает видеть тебя немедленно. Тэхён тоже хмурится и переводит взгляд на Чонгука, который не поднимает головы — смотрит в край столешницы, чуя на себе внимание друга. — Отец в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ким, потому что так серьёзно король Чон ещё с ним не разговаривал. — Да, с вашим королевством и королём Кимом всё хорошо. Это дипломатические дела. И, к сожалению, они не требуют отлагательств. — Я Вас понял, — Тэхён снова кланяется, а у самого глаза беспорядочно бегают по полу. Голова всё пытается понять, что это могут быть за дела. — На этом можешь быть свободен. Чонгук проводит тебя, — парни встают со своих мест, синхронно кланяются королю и уходят. Глаза Кима снова переводятся на младшего, но тот даже не смотрит на него — сам потонул в мыслях. — Хорошей дороги тебе, хён, — говорит Чонгук, стоя рядом с каретой. — Ты знаешь, о чём говорил твой отец? — младший опускает глаза, сжимает губы и оглядывается по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии свидетелей. Наклоняется к уху Кима и, прикрыв ладонью рот, шепчет: — Это связано с браком. Тебе нашли невесту, — Чон почему-то решает упустить тот факт, что его самого скоро женят на неизвестной ему принцессе. Возможно, потому что от одной мысли тяжело тянет внутри — ответственность, неожиданность, давление. А может, потому что не хочется говорить об этом хёну. Не ему. Брови Тэхёна подлетают вверх, взгляд потерянный и непонимающий, но его уже утягивают в экипаж. Старший не успевает ничего сказать, когда дверь кареты закрывается, и он смотрит на Чона через маленькое окошко. Чонгук как-то неестественно и сдавленно улыбается ему в ответ и кланяется. "Даже не помашет?" — думает Ким, а потом замечает фигуру короля на верхних ступенях парадной лестницы. Что сейчас произошло?

***

Во дворце Тэхёна встречают, как всегда, с почестями, все слуги вышли, чтобы поприветствовать наследного принца. И как только он заходит внутрь, один из придворных сообщает, что король ожидает его у себя. Ким поправляет синий кафтан, украшенный золотыми нашивными узорами, стряхивает дорожную пыль, которая умудрилась попасть на ткань тёмных брюк, и, склонив голову, стучит несколько раз по тёмному дереву. "Входите", — звучит строгим и усталым голосом. — Здравствуйте, отец, — Тэхён кланяется, а внутри всё замирает. Сейчас он наконец узнает новость, которая не давала ему спокойно выдохнуть всю дорогу. — Садись, Тэхён, — мужчина тоже выглядит напряжённым, лицо застыло в хмурой гримасе, а пальцы стучат по столу. — Король Чон сказал, что возникли срочные дела... — Да, он прав. Это срочно, — старший кивает, поджав губы. — Ты же знаешь, что сейчас у нашего альянса трудности, и нам необходима поддержка других королевств, — Тэхён кивает. — Мы долго думали с Донсоком, как поступить. И пришли к выводу, что нужно вас женить. И тебя, и Чонгука. Парень прикусывает нижнюю губу и старается выдохнуть бесшумно, чтобы не выдать своего напряжения. Но взгляд всё равно ползёт в сторону, пока до головы доходят слова отца. — То есть... Вы уже выбрали для меня невесту? — робко спрашивает Тэхён, надеясь услышать "нет". Хорошо, что Чонгук ещё несовершеннолетний, значит, свадьба состоится не раньше его дня рождения. — Ты женишься на принцессе семьи Линь, — перед глазами всё плывёт, и Ким не понимает почему. Не понимает, почему так бурно реагирует, если изначально знал, что в конечном счёте всё равно придётся жениться. Придётся оставить беззаботную жизнь ради королевства. Но это всё казалось таким далёким. До этого момента. Тэхён делает глубокий вдох и покорно кланяется. — Я вас услышал, отец. Когда свадьба? — он не может поднять глаза на короля. Потому что в них явно считается боль и паника, которую Тэхён не сможет объяснить. А в голове всплывает Чонгук. Почему? Почему именно в этот момент проскакивают картинки их совместных тренировок, игр, прогулок? Почему это всё ощущается так, будто они никогда больше не увидятся? Никогда больше не смогут быть близки, как сейчас. Как до этого дня. — Через десять дней. Тэхён не сдерживается и поднимает свои удивлённые глаза на отца. — Так скоро? — Экономическая ситуация накаляется с каждым днём всё сильнее. Мы не можем ждать... — король смотрит на сына, не ломая серьёзную маску на лице. Держит эмоции внутри, чтобы сделать то, что необходимо, во благо королевства. — Завтра приедет семья Линь с принцессой на ужин, чтобы вы познакомились. На сегодня можешь быть свободен. — Хорошо, отец, — Тэхён встаёт, снова кланяется и выходит из зала. Взгляд то и дело падает в пол — скатывается по стенам снова к ковру от обречённости ситуации. Не хочется видеть эту принцессу, не хочется знакомиться, и Кима пугают собственные мысли, потому что раньше он за собой не замечал такого упорного отрицания брака. Никогда не думал, что новость о женитьбе так расстроит его. За окном уже темно. Принц уходит в свои покои и велит не беспокоить его до утра. Слуги лишь удивлённо смотрят на него, но слушаются. Тэхён скидывает с себя кафтан, обувь, снимает брюки и залезает в кровать в одной рубашке. Пальцы теребят ворот с широкими лентами под банты, спускаются вниз по краю с продолговатыми горизонтальными отверстиями под пуговицы, а затем переходят на противоположный край ткани. Тэхён фыркает в смешке. Вспомнилось, как Чонгук всё говорил ему застегнуться, не зная, что Ким потерял свою пуговицу во время их игры. Что Чонгук сам стянул её с него, когда чуть не поймал его с повязкой на глазах. Принц тянет за оставшуюся нитку на месте отсутствующей застёжки, и улыбка сама лезет на лицо. Ким вспоминает, как мило Чон морщил свой носик, когда попался в руки старшего. Как беспомощно рыпался, пытаясь вырваться из хватки. Кончики пальцев чуть покалывает, когда Тэхён вспоминает, как касался своего донсена. Жар пробегает по всему телу и оседает внизу живота, когда он вспоминает, как прижимал Чонгука к стене и как приятно ощущалось его тепло рядом. И щёки горят, когда Тэхён вдруг осознаёт, что снова не сдержался и коснулся носом лица младшего. Перед ним трудно устоять. Ким накрывается одеялом, смотрит на лунный свет из окна прямо напротив кровати и задумчиво прикусывает губы. Что сейчас делает Чонгук? Всё ещё тренируется на мечах? Иногда его просто не остановить. Или ужинает в одиночестве на кухне, пока слуги не видят... Они могли бы ужинать сегодня вместе, если бы не пришлось срочно уехать. Вечера с Чонгуком — любимое время Тэхёна. Когда на них никто не смотрит. Когда не нужно ни перед кем отчитываться и не надо ни от кого скрываться. Потому что именно так чувствовал себя Ким — будто им нужно скрываться. Объяснить он этого не мог, но что-то внутри подсказывало, что не должны они себя так вести. Они, бывало, сбегали по ночам в задний дворик, ложились за кустами на траву и смотрели на звёзды под светом луны. Тэхён однажды спросил, одинаковое ли количество звёзд они видят каждую ночь. На что Чонгук гордо ответил, что нет, потому что он в тайне от хёна собирает их по одной, чтобы потом подарить ему на день рождения звёздный дождь. Тэхён легонько ударил младшего в грудь и заливисто засмеялся, на что получил такой же удар в ответ и просьбу быть потише, иначе их найдут. Потом они бесшумно забрались по лепнине на стенах дворца обратно на балкончик того самого пустого зала, где они часто проводили время. Незаметно пробрались к своим покоям и на камень-ножницы-бумага выбрали, к кому пойдут сегодня. Забрались на одну кровать и ещё долго разговаривали лежа плечо к плечу. Строили планы на походы и прогулки, обсуждали боевые техники и стратегии, потом переходили к любимым блюдам за день и заканчивали идеей: когда мы станем королями, мы объединим наши земли и будем жить вместе. Звучало, как детские бредни, особенно из уст восемнадцатилетнего Чонгука и двадцатилетнего Тэхёна, которым уже нужно вовсю участвовать в делах своих королевств. И эта мысль удручала. Мысль о том, что они уже не смогут столько же времени проводить вместе. Быть рядом, сбегать по ночам во двор, болтать до рассвета, а с первыми лучами солнца, только разомкнув веки, разбегаться по своим комнатам, потому что они опять уснули в одной постели. Эта мысль давалась особо тяжело.

***

— Передайте, пожалуйста, соль, — скромно просит принцесса, пока все остальные за столом тихо едят свой ужин. Тэхён поднимает глаза от тарелки и смотрит на отца, который в ответ лишь строго кивает. — Как вам в наших краях, принцесса? — говорит младший Ким и получает улыбку от матери, которая в этот момент аккуратно прижимает платок к уголку рта. Девушка шестнадцати лет с собранными назад волосами переводит взгляд на Тэхёна и вежливо улыбается в ответ, пока остальные участники обеда наблюдают за их взаимодействием. — В вашем королевстве очень живописная природа. Я даже засмотрелась в пути и не заметила, как быстро мы приехали, — Тэхён улыбается в ответ, но внутри ничего. Эта девушка не вызывает в нём никаких эмоций. Она же ещё совсем ребёнок. Подрумяненные щёки, совсем детский блеск в глазах, кажется, она даже не общалась раньше с потенциальными женихами. Только вылупилась. Тэхён смотрит на неё, как на младшую сестру, и единственное желание, которое у него возникает рядом с ней, — это уложить её в кровать, подоткнуть одеяло под ноги и оставить отсыпаться, предварительно прочитав сказку на ночь. Ким никогда не понимал, почему девушек выдавали замуж раньше их совершеннолетия. Они же ещё совсем юны, пусть наслаждаются свободой. Хотя, возможно, эти мысли в нём вызваны собственным желанием оставаться беззаботным как можно дольше. — Рад, что Вам нравятся наши края, — отвечает Тэхён и подносит бокал с вином к губам, чтобы пригубить. — Принц может показать Вам окрестности, принцесса, после ужина. У нас за дворцом прекрасный сад, — продолжает король Ким, подталкивая молодых к более близкому знакомству. Всё-таки хочется, чтобы сын хоть немного чувствовал себя комфортно в сложившейся ситуации. Глаза Тэхёна на мгновение расширяются от неожиданности, но он быстро скрывает это за глотком алкоголя. И кивает: — Да, конечно. Буду рад показать вам королевский сад, — снова вежливая улыбка, но внутри Ким из всех сил держится, чтобы глубоко не вздохнуть от отчаяния. Ужин заканчивается спустя час, и обе королевские пары следуют в зал с музыкантами, чтобы за непринуждённой игрой струнного квартета обсудить бизнес, оставляя молодых наедине. Тэхён поклоном провожает гостей и родителей и ведёт принцессу в сад, как обещал ей его отец. — Понравился ли Вам десерт, принцесса? — Ким пытается сгладить неловкое молчание между ними, пока они вдвоём выходят на улицу. Девушка отвлекается от своих мыслей и переводит взгляд на Тэхёна. — А? Да. Да, конечно. Спасибо большое, было очень вкусно, — неловко улыбается в ответ. И Ким невольно выдыхает смешок через нос. — Да? А мне показалось, что лимонный торт не сильно пришёлся Вам по вкусу, — Тэхёну хочется завести какой-то настоящий разговор, уйти от формальностей, насколько это возможно. Принцесса слегка краснеет и опускает взгляд. — Нет, что Вы... Всё было замечательно, — видимо, девушка пытается убедить его улыбкой, которая стала ещё шире, и Тэхён оставляет попытки разговорить спутницу. Хотя он точно видел, как та поморщилась несколько раз перед тем, как взять в рот ложку. — Смотрите, вон там созвездие рыбы, — парень вытягивает руку, указывая ладонью на ночное небо. — А прямо под ним созвездие кита, — с лёгкой улыбкой на губах говорит Тэхён. Они с Чонгуком часто засматривались на небо и считали, сколько созвездий смогут увидеть без телескопа. У них были совместные уроки по астрономии, на которых учитель их всегда хвалил гораздо чаще, чем на остальных предметах. Знал бы он, что они проверяли свои знания почти каждую ночь. Чонгук всегда улыбался своей кроличьей улыбкой, когда раньше хёна замечал рисунок на небе. Как мило и невинно. Как ярко светились его глаза в тот момент... И Тэхён хмыкает, понимая, что проигрывал тому только из-за того, что засматривался совсем не туда, куда нужно. — Где? Я ничего не вижу, — принцесса прищуривается, пытаясь разглядеть в ночном небе хоть что-либо, но её глаза ещё не привыкли к темноте, чтобы так легко найти узоры в редких звёздах. — Присмотритесь повнимательнее, — отвечает Тэхён, не сводя глаз с неба. — Вон там, — снова указывает рукой, — звёзды выстроились дугой, а на конце пятиугольник. Видите? — с энтузиазмом говорит он, желая поделиться находкой. — О, кажется, вижу! — говорит девушка и тут же хмурится. — Но какая же это рыба? Ни плавников, ни хвоста, — и Тэхён беззлобно усмехается. — Вы правы... — он опускает взгляд, даже теряясь от такого ответа с непривычки. — Но на звездном небе свои законы, — мягким тоном продолжает он. — Да ну... Странности какие, — фыркает принцесса. — Совсем ничего же так не разберёшь, — она садится на скамейку в саду и перебирает между пальцев ленточку от собственного платья. Тэхён делает вдох и поджимает губы. Он тоже подходит к скамейке, но не садится. Стоит рядом, продолжая наблюдать за небом. Интересно, Чонгук тоже сегодня смотрит на звёзды? И мысль, что тот и правда сейчас наблюдает за тем же небом, той же луной и теми же созвездиями теплом растекается в груди. "Сегодня я был первый, Гук-а", — шёпотом себе под нос бормочет Ким, — "Но только потому, что тебя не было рядом..."

***

Чонгук сидит напротив отца в карете и теребит зубами нижнюю губу от волнения. Трясёт ногой неосознанно, а стук каблука об пол перекрывается шумом дороги. Король сосредоточенно смотрит в окно, брови сдвинуты вместе. — Тебе ещё нет девятнадцати, поэтому некоторые могут смотреть на тебя свысока, — начинает отец, не отрывая глаз от вида за окном. — Так что тебе нужно своим поведением показать, что ты уже взрослый, зрелый мужчина. Не отвлекайся на ребячества, держись стойко и гордо, — отец переводит взгляд на него. — Ты должен выглядеть достойно, сын. — Да, папа, — Чонгук склоняет голову в небольшом поклоне. — Для нас это не просто приём. Король Го будет присматриваться к тебе всё время, смотреть за тобой, прислушиваться к каждому слову. Поэтому будь сосредоточен, — отец заканчивает и оглядывается по сторонам, замечая в окнах стены дворца семьи Ким, пока Чонгук всё так же со склонённой головой крутит мысли. Принц слышит, как за спиной кучер объявляет о приезде, и через некоторое время карета останавливается. Кажется, этот приём куда больше, чем Чонгук себе представлял — перед главным входом стоит как минимум пятнадцать карет королевских семей и их приближённых. Внутри собирается волнение и невыносимо медленно утягивает за собой словно зыбучие пески. В голове мысли обо всём подряд: как бы не подвести отца и всё королевство, что сказать, как себя вести... Но помимо этого крутится ещё один образ. Образ Тэхёна. Ужасно хочется увидеть старшего. Узнать, как он, как справляется со всем. И хочется снова почувствовать эту лёгкость рядом с ним. Тепло. От этого уголки губ дёргаются в улыбке сквозь всю ту тревогу, которая держит молодого принца за горло. Но в то же время встреча со старшим пугает. Чонгуку нельзя расслабляться рядом с ним, потому что Ким, даже сам того не зная, может вытащить наружу те стороны Чона, которые ни в коем случае нельзя, чтобы проявились сегодня. Сегодня Чонгука оценивают. Присматривают для своей дочери. И от этой мысли становится тошно, потому что самому Чонгуку совсем не дали времени ни к кому присмотреться. Но это его долг. Долг как принца королевства Чон. И он обязан его выполнить. Поэтому сегодня даже рядом с Тэхёном придётся держать маску. Придётся играть, держать себя в узде, надеясь, что хён его поймёт. Чонгук выходит первым из кареты, подавая руку своему отцу. Осматривает округу и видит огни у главного входа такого родного дворца, который сейчас кажется минным полем. Один раз оступишься — и всё полетит к чертям. Вся свита семьи Чон сопровождает короля и принца к главному входу, где уже все расступились, пропуская вперёд внушительную делегацию. Первым во дворец заходит король Чон, по левую сторону от него сын, по правую — советник, приближенное лицо по всем вопросам, и по совместительству учитель Чона и Кима. — Как доехал, дружище? — улыбка короля Кима встречает их практически с порога. Мужчина протягивает свою руку отцу Чонгука и крепко жмёт. — Давно мы так не собирались на приёме. — Ты прав, — с улыбкой в ответ говорит старший Чон. — Хеджин, — он переводит взгляд на жену друга и наклоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на белоснежной перчатке. — Донсок, — с ответным поклоном головы отвечает женщина. — Как всегда галантен, — улыбается она, когда встречается со взглядом старого знакомого. Чонгук появляется из-за спины отца и на мгновение ловит на себе взгляд хёна, который со сдержанной улыбкой на губах подмигивает ему, пока никто не видит. Но младший лишь так же скромно кивает и смотрит вдаль. Не хочется обидеть хёна, но и дольше он смотреть на него не может. Иначе точно засмеётся с его нелепой причёски с зализанными назад волосами и прибавляющего в плечах нарядного кафтана. Чонгук чувствует взгляд Тэхёна на своём профиле, но лишь кланяется чете Ким, вежливо улыбаясь. — Ты совсем вырос, Чонгук-а, — с теплотой говорит король Ким, на что принц лишь кивает в благодарность. — Вы всегда так говорите, дядя. — А ты всё растёшь и растёшь, — и Чонгук на мгновение ловит вырывающуюся улыбку хёна, который когда пародирует своего отца, постоянно говорит эти же самые фразы донсену. — Вы правы, — усмехается принц и принимает лёгкие похлопывания по плечу от короля. — Тётушка, очень рад вас видеть, — Чонгук тоже тянется к её руке, чтобы оставить поцелуй, но та притягивает его к себе для объятий и гладит по затылку, нежно перебирая волосы. — Это взаимно, сын мой. Королева Ким всегда была добра к Чонгуку, особенно после трагичной смерти его матери. Они с королевой Чон были так же близки, потому что мужья часто собирались по абсолютно разным поводам: от официальных встреч до простых визитов. Их дети росли вместе, они стали хорошими подругами, но когда та скончалась, мать Тэхёна считала личным долгом восполнить материнскую любовь, которой Чонгуку так не хватало. Ему было всего тринадцать, когда мамы не стало, но с поддержкой людей вокруг него, ему удалось это пережить. Отец снова не стал жениться — никак не мог отпустить любимую жену из сердца, никто ему не был мил. А Чонгуку хватало любви отца и семьи Ким, которая всегда была ему рада. — Мальчики, проходите, а нам с Донсоком нужно обсудить дела, — говорит отец Тэхёна, и они вместе удаляются в непонятном направлении. Пока сыновья неловко стоят рядом друг с другом. — Привет... — отчего-то вдруг робко говорит Чонгук. — Привет, Гук-и, — тянет старший и поддевает ленту банта, затянутого на вороте на груди Чона. — Я соскучился. — Я тоже, хён, — младший чувствует, как длинные пальцы по привычке касаются его талии и притягивают ближе. — Как ты там без меня? — Тэхён чуть оглядывается и становится ближе к Чону, оставляя между ними жалкие двадцать сантиметров, но Чонгук отстраняется. — Справляюсь... Прости, хён. Мне надо идти, — он совсем не свойственно ему кланяется старшему и идёт по направлению к бальному залу, где собрались остальные гости. Тэхён стоит немного в замешательстве, смотрит по сторонам и видит учителя, который подзывает Чонгука к себе. Младший даже ни разу не улыбнулся ему, не ущипнул за запястье в ответ, как делал это обычно, да и в принципе особо не смотрел на него. Что-то здесь не так. Весь вечер учитель не отходит от Чонгука, как и гости этого приёма. То одни подойдут, то другие. Все хотят поговорить с ним, никто глаз не сводит с бедного Гук-и. Тэхён поджимает губы, подносит ближе бокал с шампанским и кивает время от времени, делая вид, что слушает беседу, а сам смотрит на младшего. С чего к нему такое внимание?.. Когда свет в зале приглушается, и начинает петь оперная певица, Тэхён незаметно пробирается через людей и, схватив младшего за рукав, утягивает его в соседний зал. — Хён, ты чего? — тихо шепчет Чонгук, чтобы их, не дай бог, не услышали. Сегодня он не может себе позволить так беспечно уйти, ничего не сказав. — Ты какой-то сегодня не такой, — говорит Тэхён так же шёпотом в пустом помещении. Но буквально за стенкой всё ещё самые влиятельные люди ближайших земель. Чонгук опускает глаза и прикусывает нижнюю губу, чтобы скрыться от пытливого взгляда старшего, но тот от этого подходит только ближе, приподнимая голову донсена за подбородок. — У тебя всё хорошо, малыш Гук-и? Хён как-то обидел тебя? — Хён, не в этом дело... — Чонгук отшатывается назад, стараясь увернуться. — Сейчас не самое лучшее время. Поговорим в следующий раз, хорошо? — он машет рукой, начиная удаляться. Доходит до двери, но старший подбегает и снова ловит его за кафтан. — Да куда ты всё бежишь? — он решительным движением притягивает Чонгука к себе и, не рассчитав свою силу, сталкивается с ним грудью. Они теряют равновесие и отшатываются назад, прижимаясь к закрытой створке массивной двери. — Ауч, хён... — Чонгук жмурит глаза и склоняет голову, пальцами нащупывая место удара где-то на затылке. — Осторожнее надо быть... Но когда он поднимает взгляд, то сталкивается с округлёнными, потерянными глазами, которые смотрят, не моргая. У самого брови медленно ползут вверх, ресницы вдруг начинают подрагивать, от того, что старший смотрит так внимательно и с теплом. Чонгук вдруг чувствует биение собственного сердца, слышит каждый вдох и рваный выдох и смотрит в ответ. На хёна невозможно не смотреть. Его красота плавит... Тэхён часто дышит, не может ослабить хватку на талии младшего. Кажется, лишь сильнее вжимается в кожу через ткань и ловит мурашки от тепла чужого тела. Его Гук-и такой прекрасный. Такой свежий, чистый и яркий в угнетающей темноте пустого зала, в котором у них точно не получится провести дольше десяти минут. Ким вдыхает ценность этого момента и не понимает, почему на душе так ноет от мысли, что придётся отпустить. Он бездумно поднимает руку и проводит пальцами по нежной щеке Чонгука, который слегка вздрагивает от такого жеста. — Хён... — блаженно тянет он, когда вся ладонь тепло накрывает щёку, и глаза прикрываются. Почему они прикрываются?.. Чонгук не понимает, что с ним происходит, но за весь вечер это прикосновение — единственное, что чувствуется правильно. Он слегка наклоняет голову, поддаваясь незатейливой ласке, и лениво открывает глаза, чтобы в этот момент посмотреть на старшего. И это точно того стоит: Тэхён завороженно смотрит на него, кадык дёргается от гулкого глотка и, когда подушечка большого пальца мягко надавливает на нижнюю губу, Чонгук невольно приоткрывает рот и горячо выдыхает. — Ты... Такой красивый, Чонгук, — тихо бормочет себе под нос старший, но Чон его слышит. Слышит каждую буковку и краснеет. — Что..? Он чувствует крепкую хватку руки Кима на своей талии и кладёт ладонь поверх старшего, который тут же сжимает его пальцы между своими. Мысль сомкнуть губы и оставить лёгкий поцелуй на пальце Тэхёна отчего-то проскакивает в голове, но приближающийся стук каблуков по мраморному полу отрезвляет раньше. Чонгук резко отворачивается, слегка отталкивает хёна и выбирается из такой мучительно приятной хватки, лишая себя этой близости. И сердце, кажется, наливается свинцом, тяжелея в груди. — Наследный принц, — начинает придворный, и Чон поворачивается на голос, стараясь выглядеть невозмутимо, пока по грудной клетке беспощадно бьёт непонятно откуда взявшееся возбуждение, спускаясь всё ниже. Чонгук отворачивается, переваривая свои ощущения, а Тэхён всё так и стоит лицом к двери словно в трансе. — Наследный принц, — повторяет мужчина, и старший поворачивает голову. — Невеста ожидает вас в главном зале. Чон замирает на месте, глаза в миг становятся шире. Кажется, он уже успел забыть, что его хён помолвлен. Что у него есть вполне реальная невеста, а потом будет вполне реальная семья. И он сильно прикусывает нижнюю губу, чтобы отвлечься на эту боль. Придворный уходит, как только получает кивок от принца, и Чонгук медленно поворачивается к Тэхёну. Делает глубокий вдох, стараясь принять ситуацию и убедить себя, что всё прекрасно, пока внутри шумит ураган. Почему? Почему эта мысль никак не уляжется в голове?.. — Хён... — холодно говорит он, уставившись в ноги старшему. — Тебе пора идти... Тебя ждёт.. невеста. С этими словами он на секунду поднимает взгляд на Кима и видит там такую же потерянность и грусть. Но тут же разворачивается и идёт обратно в направлении бального зала, пока всё тело тянет к земле от тяжести и невыносимости эмоций.

***

Оставшуюся часть вечера Чонгук старается не думать. Не думать, что хён в нескольких метрах от него мило беседует со своей будущей женой, не думать, что сам Чон сейчас на "смотринах", не думать, что совсем скоро его хён перестанет быть его... А был ли он когда-то его? Почему-то хочется сказать, что да. Чонгук точно чувствовал Тэхёна частью своей семьи. И даже если не озвучивал, всегда считал самым родным и близким человеком. Доверял ему все тайны, все переживания. Все радости и печали, все взлёты и падения — хён знал обо всём... Хотя, возможно, кроме одного. В этом Чонгук не признавался даже себе, отметал эти мысли как страшное наваждение, но те всё равно время от времени всплывали. Впервые "запретная" мысль проскочила в голове юного принца во время одного из походов, которые раз в сезон устраивали короли Ким и Чон. Они чисто мужской компанией, захватив своих сыновей, отправлялись в лес на несколько дней, охотились, исследовали территорию, летом даже купались в озере, если местность позволяла, укрепляя отцовские и дружеские узы. Но впервые в тот год всё пошло не по плану. Четверо разделились по парам, и Чонгук отказался идти без своего хёна, так что было решено поделиться на команду отцов и команду непослушных, как выразился в шутку король Ким, сыновей. Они на своих лошадях пошли исследовать округу, чтобы найти место, где можно было бы разбить лагерь. И Чонгук был отличным наездником — как в четыре года его впервые посадили на лощадь, так он, казалось, и не слезал. Для него это было естественным. Но именно в тот день он не справился с управлением. Прогремел гром, приводя с собой первые капли дождя, и юный жеребец от испуга начал прыгать, извиваться от громких раскатов, и, когда встал на дыбы, Чонгук не удержал в руках скользкие поводья и выпал из седла. Конь убежал и скрылся между деревьев, а Тэхён, увидев младшего, тут же поспешил к нему. Привязал свою лошадь к дереву, подошёл по грязи к Чонгуку, но, поскользнувшись, тоже потерял равновесие и упал прямо на друга. Они ударились лбами, бёдра старшего приземлились на бёдра Чона, Тэхён лишь успел выставить руку вперёд у головы донсена, предотвращая полный коллапс. И когда Чонгук открыл глаза, хён был так близко, смотрел округлёнными глазами так взволнованно, но Чон точно увидел в чёрных радужках звёзды. Те самые, которые раньше были только на небе. Губы старшего были приоткрыты, дождь уже успел покрыть всё лицо, и в тот момент, казалось, как назло капли так маняще переливались блеском на выставленной нижней губе. Чонгук помнит, как влага собралась в одну прозрачную капельку и упала вниз прямо ему на грудь. Это произошло за считанные секунды, но Чон видел это покадрово. Хён тогда почесал затылок, отшутился и начал осматриваться по сторонам, всё так же вжимаясь телом в младшего после удара. А у Чонгука в голове тогда проскочила мысль: "Интересно, какие губы хёна на вкус..." Когда ещё секундой ранее неуловимо бегающие мысли сложились в чёткую фразу, юный принц тут же зажмурился, чтобы избавиться от картинок, и не заметил, как Ким встал с него. Он достойно сражался с этой "дурной" идеей внутри себя, но когда хён протянул ему руку, отряхиваясь другой от грязи, и подмигнул в своей привычной манере, отчего-то щёки припекло. Лошадь Чонгука они нашли тоже не сразу, так что ему пришлось забраться к старшему и, прижавшись к нему сзади, ехать добрых минут пятнадцать, которые в тот момент казались вечностью, потому что "недобрые" мысли стали возникать ещё чаще, когда его руки были сцеплены в замок на талии хёна. С тех пор Чон старался не падать в подобные размышления. "Да, смешной был случай", — так он любил об этом вспоминать. Но лучше бы вообще не вспоминал, потому что после той поездки в любые моменты близости нет-нет да могла проскочить губительная идея. А губительная потому, что Чонгук после этого долго не мог выбраться из мыслей о хёне. Этот случай произошёл два года назад, и с тех пор в их отношениях ничего не изменилось, потому что Чон ничего и не делал для этого. Навязчивые мысли, с кем не бывает? Но сейчас. Именно сейчас, когда Тэхён стоит бок о бок со своей невестой, ведёт беседы с её родителями, а сам время от времени поглядывает на Чонгука, эти "наваждения" занимают если не сто, то девяносто процентов его мыслей точно. Не хочется отпускать хёна. Не хочется, чтобы он смотрел на кого-то так же. Чтобы кто-то ещё любовался звёздами в его глазах.

***

Ближе к концу вечера толпа начинает копошиться и вновь собирается вокруг Чонгука, а Ким хмурит брови, пытаясь понять, что происходит. Все кланяются, пожимают друг другу руки, особенно король Чон. Уж слишком радостно он хлопает своего сына по спине и слишком любезно общается с королём Го. — Что там происходит? — спрашивает Тэхён у советника своего отца, наконец вырвавшись из цепкой хватки будущего тестя. — Вы не знаете? Король Го только что принял решение выдать свою дочь за принца Чона. Я слышал лишь урывками, но как я понял, свадьба должна состояться уже в ближайшие недели, — Ким чувствует, как бокал выскальзывает из его рук и разбивается о мраморный пол. Но это не важно. Куда важнее, что его сердце сейчас лежит где-то там же среди осколков. — С-свадьба?.. — спрашивает принц, не отрывая взгляда от Чонгука в нескольких метрах от них. Младший смотрит на него. Как и все в этом зале, повернувшись на шум. — Наследный принц, с вами всё в порядке? — перепугано спрашивает советник, подхватывая его под локоть. Но Тэхён его не слышит, в голове белый шум, звон и пустота — всё вместе. Так громко, что все звуки сливаются в один большой высокочастотный писк. А глаза всё так же держатся за младшего, который обеспокоенно смотрит в ответ. Ким не замечает, как его приводят в собственные покои и укладывают в постель. Вокруг копошатся придворные, не понимая, почему принц не откликается и ни на кого не реагирует, даже вызвали врача. А Тэхён весь в себе... Чонгук не может сейчас жениться. Не может. Ему же нет девятнадцати?! И зачем ему жениться? Поэтому он так странно себя вёл? Старался понравиться отцу будущей невесты? Поэтому был так холоден? Бред какой. Не нужна ему так рано невеста... Ким накрывается одеялом, чтобы никого не видеть, и продолжает гадать. Так вот почему на Чонгуке лица не было после разговора с отцом в тот день во дворце? Ему сказали про его свадьбу?.. Мыслей куча. И ни одна не нравится Тэхёну. Единственное, что сейчас хочется сделать, это поговорить с младшим, увидеть его улыбку и спокойно выдохнуть. Тэхён понимает, что это ненормально — так противиться свадьбе, по сути, просто друга. Нужно радоваться за него. Поздравлять... Но только не хочется делать ничего из этого. Хочется вернуться в бальный зал, подкрасться сзади, схватить Чонгука и украсть его оттуда подальше. Взять коней и сбежать, куда глаза глядят, но только чтобы вместе. Только чтобы рядом. Он и Чонгук. Тэхён велит всем выйти, потому что собирается спать. И не замечает, сколько времени прошло, пока он смотрел в потолок, пока думал, что ему делать и нужно ли что-то делать. Думал, почему Чонгук не покидает мыслей, почему его хочется всего себе, и ни в коем случае не отдавать какой-то там принцессе. Она не знает его. Не знает так, как Тэхён. Не сможет заставить так же улыбаться, не сможет понять так, как он. Точно не сможет... За окном уже ночь. Ким точно слышал, как все гости постепенно расходились, видел отъезжающие кареты из окна. Он тяжело вздыхает, понимая, что без Чонгука ему этот вопрос точно не решить, а тот явно уже спит. Но как же хочется оказаться с ним. Прямо сейчас. И навсегда... Слышится тихий скрип двери. — Хён? Старший тут же переводит взгляд на привычный голос, который сейчас звучит так робко, и приподнимается на локтях, чтобы лучше разглядеть его обладателя. — Гук-и? — он садится на кровати, подминая под себя одеяло и, видя, что младший не собирается проходить, спешно встаёт. Он подходит к двери и наконец сердце перестаёт тревожно биться в груди, переходя на свой привычный размеренный темп. Уголки губ сами разъезжаются в стороны, когда Чонгук чуть опускает голову и мнётся на месте. Почему он так смущается? — Прости, хён... Что не сказал раньше, — младший виновато поднимает глаза на Кима и нервно грызёт нижнюю губу. — Я слышал от учителя, что ты... Что это случилось, когда советник рассказал тебе о моей помолвке. Тэхён слушает? Наверное, слушает, но точно не слышит. Ему так тепло от того, что младший наконец рядом, что никакие слова не доходят до мозга. Ким делает шаг к Чонгуку и заключает его в такие необходимые объятия, а тот замирает от неожиданности. Старший кладёт свой подбородок ему на плечо, одной рукой поглаживая затылок, а другой — крепко прижимая к себе за талию, и Чон расслабляется. Впервые за вечер чувствует спокойствие именно здесь, в руках хёна. Он прижимается щекой к голове старшего, и в глазах отчего-то собирается влага. — Я так скучал без тебя, Гук-и, — шёпотом еле слышно бормочет Ким. — Мы же весь вечер были вместе, — говорит Чонгук, но сам понимает, что то, что происходит сейчас, и их взгляды в течение вечера чувствуются кардинально разными. Сейчас Чонгук и Тэхён настоящие. Сейчас они живые. — Знаю... Но ты даже не смотрел на меня. — Я смотрел... — снова виновато тянет Чон, и Тэхён медленно отстраняется от него, но только лицом. Весь корпус по-прежнему прижат к телу младшего — его совсем не хочется отпускать. — Но не так, как сейчас, — говорит Ким, и Чонгук сам не знает почему, но не может оторваться от глаз напротив. Не может перестать смотреть на хёна, радужки которого слегка подрагивают. — А как.. сейчас? — бездумно спрашивает младший, падая взглядом к губам, и понимает, что залип. И все попытки выбраться с этой территории — гиблое дело. Чонгук знает. Чонгук тонет. Тэхён не думает, что он делает. Он просто подаётся вперёд. — Так, как умеешь только ты. С теплом, — он трётся щекой о щеку младшего, и глаза обоих сами прикрываются. — С нежностью, — кончик носа ведёт тонкую дорожку по скуле, пока пальцы гладят поясницу, и Чонгук чувствует дрожь. Повсеместную приятную дрожь. — Со смущением, — кончик касается носа Чона, гладит его ровную спинку, пока с губ срывается горячее дыхание и опаляет порозовевшую кожу. — С желанием, — Тэхён раскрывает глаза и смотрит в упор. Их носы соприкасаются лишь кончиками, словно вытянутые вперёд шпаги перекрещиваются перед началом поединка — стоит надеть маски, сделать первый шаг и начнётся бой. Но в их случае, если сделать шаг, на кону будет сразу две короны. Большая ставка для товарищеского поединка. Осмелятся ли они сыграть?.. Чонгук первый подаётся вперёд. Его тело горит, не выдерживает такого напряжения. Голова разрывается от мыслей из-за опасности такой близости. Но не хочется думать. Хочется чувствовать. Хочется жить. Он прижимается своими сухими губами к влажным губам старшего — сука, они всегда влажные — и неумело жмётся ближе. Совсем не знает, что делать, надеясь, что Тэхён возьмёт инициативу на себя. И он берёт. Ким нежно касается младшего за подбородок, сам не замечает, как быстро улыбается смелости Чонгука, и вжимается в его губы с поцелуем. Он осторожно мнёт их, стараясь запомнить каждое мгновение этой сладости. Выпускает язык, мажет им по губам Чона, а затем нетерпеливо врывается в тёплый рот, который тут же его принимает. Чонгук послушно следует за действиями старшего, и через некоторое время уже сам начинает несмело гладить язык хёна своим в ответ. Посасывает, тихо постанывает, когда Тэхён прикусывает и оттягивает его нижнюю губу, сразу же припадая снова. Чон обвивает шею старшего ещё крепче своими руками будто боится отпустить, жмётся, просит большего, пока Ким так умело вылизывает его рот, что колени подкашиваются, а под прикрытыми веками — вспышки. И когда хён отрывается, чтобы взять дыхание, хороший ученик Чонгук сам притягивает его обратно, со вкусом припечатываясь к чужим покрасневшим губам. С уст срываются тихие мычания, стоны, тяжёлое дыхание заполняет покои, и они отрываются друг от друга, только когда уже начинает мутить от нехватки кислорода. Чонгук чувствует, как щёки горят алым пламенем. Голова, кажется, включается, начинает нагонять панику и тревогу. Зачем он это сделал? Это точно было неправильно. Но ужасно приятно. Разве что-то плохое может чувствоваться.. так? Если это правда настолько неправильно, почему всё внутри кричит от счастья?.. Чон поднимает глаза на старшего, который всё это время смотрит на своего маленького донсена. У него на лице тоже смесь из страха и тревоги, но улыбка выдаёт старшего с потрохами, и Чонгук по привычке усмехается от его нелепого вида. — Что тебя насмешило? — улыбка становится ещё шире, и хмурое волнение с лица хёна куда-то испаряется. Ким перехватывает младшего обеими руками за талию, прижимая ближе. — Ты нелепо смотришься с зализанными волосами, — решает всё-таки сказать Чонгук и треплет старшего по голове, позволяя прядям волнами спадать по бокам. — Так-то лучше, — самодовольно говорит он, но румяные щёки всё ещё говорят громче него, полностью разрушая образ уверенного и крутого парня, каким Чон часто хотел казаться рядом с хёном. — Если я такой нелепый, почему же ты меня поцеловал? — ухмыляется старший, и Чон отпускает возмущённый смешок, отворачиваясь. — Кто кого тут поцеловал, — бубнит себе под нос младший, и Тэхён ловит надутые припухшие губы своими, оставляя невесомый поцелуй. На какое-то время повисает пауза. Потому что оба не знают, что делать дальше. Они по-прежнему помолвлены. И по-прежнему несут долг перед своим королевством. Но прямо сейчас судьба многих не кажется важнее их собственной. Хотя это не отменяет безвыходность их положения... — Думаю, мне пора, хён... Нельзя, чтобы кто-то увидел, как я гуляю по коридорам в такое время, — Тэхён отпускает его и делает шаг назад. — Ты прав, — задумчиво отвечает тот. — Мы... — голос младшего становится тише и начинает слегка дрожать. — Ты хочешь что-то с этим делать, хён? Ты не жалеешь?.. Он поднимает глаза полные страха на Кима и встречается с той же болью во взгляде старшего. Чонгука потряхивает, он боится даже давать имя тому, что между ними произошло. Вдруг старшему это не нужно. Вдруг он один в этом нуждается. Нуждается в нём. — Я... Я ни о чём не жалею, — выдаёт Тэхён и потирает большим пальцем тыльную сторону ладони младшего. — Мы что-нибудь придумаем. — То есть, — Чонгук кусает губу, обдумывая следующие слова, — я нужен тебе, хён? Не как друг, не как младший брат... Всё ещё нужен? Ким отпускает умилительный смешок. Как Чон мог подумать, что Тэхён не чувствует того же? После такого-то поцелуя. Ему самому это кажется таким громким — его потребность быть рядом с младшим. Он подходит ближе, тянется вверх и оставляет невесомый поцелуй на лбу Чонгука. — Больше, чем воздух.

***

Тэхён засыпает только под утро, когда мысли в голове окончательно запутываются, и, кажется, само подсознание утягивает его в сон. Но он не мог. Не мог не думать. Нужно срочно что-то решать. Потому что один поцелуй расставил всё на свои места. Это не просто дружба. Не просто грусть по утекающему сквозь пальцы юношеству, а что-то большее. Намного большее, чем он сам. Чувства захватили принца с головой, раскрылись перед ним как книга, слова вдруг начали складываться в строчки. Потому что этот поцелуй — именно то, чего ему не хватало всё это время. Кто мог подумать, что целовать Чонгука будет чувствоваться так правильно? Кто мог подумать, что его непоседливый донсен так нуждался в его прикосновении? Бутоны этого светлого чувства приятно лопают где-то в животе от одних воспоминаний. Как Чонгук тянулся, с каким голодом и желанием целовал в ответ. В нём была и робость, и сила. И нерешительность, и напористость. Как человек может сочетать в себе всё? Эти мысли не покидали голову Кима до самого утра. А за ними плелись и более тяжёлые размышления, кандалами скребя по полу: что делать с помолвкой? Нужно срочно что-то решать, потому что Тэхён не позволит женить Чонгука на какой-то там принцессе. Не согласится жениться сам, потому что если на его безымянном пальце и появится кольцо, то только с именем младшего на внутренней стороне. И эти мысли сейчас давались так легко, будто один поцелуй раскрыл глаза и показал, как же он был слеп всё это время. Как беспечно считал Чонгука безусловно своим, хотел быть ближе, но даже не осмеливался озвучить самому себе, что на самом деле чувствовал. Стоило догадаться по его постоянным предложениям сбежать и провести остаток жизни вместе. По чрезмерной тактильности рядом с младшим, по навязчивому желанию сжать руками щёки и коснуться кончика носа своим, в чём Тэхён себе никогда не отказывал. И после поцелуя наконец чувствовалось облегчение. Потому что вот оно — то, чего так не хватало. То, что может заменить кислород. Ким хоть и любил много веселиться и часто бегал от своих слуг, ученик из него был примерный. Их с Чонгуком обучали в строгости и дисциплине, давали все самые полезные знания, помогали разрабатывать необходимые навыки. Да и в свободное время, когда он был один в замке, Тэхён любил читать книги современных мыслителей, дневники и наставления королей прошлых лет и трактаты учёных. Так что сказать, что юный принц не разбирался в вопросах политики и экономики было бы как минимум неправильным. Он хорошо понимал, для чего нужны союзы их королевств с королевствами Линь и Го, но женитьба... единственный ли это выход? Хотелось верить, что нет. Поэтому с утра пораньше, быстро позавтракав, Тэхён запросил документы у советника короля, который только обрадовался заинтересованности сына в вопросе, и сел в библиотеку обдумывать альтернативные пути решения торгового конфликта. Не может же быть, что два насильных брака юных принцев — это единственное, что может спасти обширные земли от дефицита товаров и тысячи людей от голодной смерти.

***

Утро Чонгука тоже было насыщенным. Потому что отец активно решал вопрос со свадьбой и договорённостями, пока принц сидел рядом и думал, насколько непростительно с его стороны отказаться от брака в пользу... лучшего друга? Чон на нервах, Тэхёна он не видел с ночи, потому что ему ещё с самого утра сообщили, что наследный принц заперся в библиотеке по "важному вопросу", что бы это ни значило. Но вчерашний поцелуй, твёрдый и уверенный тон старшего, когда тот говорил, что обязательно что-то придумает, давал надежду. Хён тоже хочет этого. Хочет быть с ним не меньше. И на этой мысли держится его рассудок. Чонгук сидит и обдумывает альтернативные варианты решения проблемы. Да, его отец и король Ким явно пересмотрели много опций, но действительно ли кроме их брака ничего нельзя сделать? Пока король Чон и его советник решают необходимые вопросы, Чонгук отпрашивается выйти на свежий воздух, чтобы подумать, что он может сделать. Принц далеко не впервые во дворце семьи Ким, более того, он знает это место как свои пять пальцев. Пройдя по пустым коридорам, Чонгук выходит в сад на заднем дворе, чтобы наедине со своими мыслями прийти к какому-то решению. Он садится на скамейку, смотрит на аккуратно высаженные цветы, поднимает глаза выше, чуть прищуриваясь, и любуется плакучей ивой. И замечает в кустах, неподалёку от него, тёмную макушку. Лоб хмурится, принц встаёт с пригретой солнцем скамейки и тихо, осторожными шагами подходит к кустам. И чем ближе он становится, тем куда бóльшая картина открывается его взору. На траве разложены книги, свитки, а спиной к нему сидит и сосредоточенно грызёт карандаш самый что ни на есть наследный принц. И Чонгук не сдерживает тихого смешка. — Не потерялся, хён? Парень вздрагивает и спешно поворачивает голову. — Гук, — улыбка не заставляет себя ждать, но выражение лица всё же довольно быстро меняется на сосредоточенное. — Садись ко мне, будем думать вдвоём. Чонгук обходит куст, садится рядом со старшим на траву, осторожно отодвинув бумаги, и всматривается. Торговые соглашения, отчётные книги по разным статьям торговли королевского альянса Чон и Ким и требования, которые выдвинули близлежащие земли. Хён и правда ищет пути. Пути быть с ним... Отчего-то сердце в груди ёкает, пуская по всему телу тёплую волну мурашек. — Ты хоть спал, хён? — с лёгким волнением интересуется младший. — Не переживай, Гук-и, — Ким поворачивается и в привычной себе манере ласково щёлкает его по носу, заставляя недовольно поморщиться. — С твоим хёном всё хорошо, — он наклоняется чуть ближе, заглядывая прямо в глаза. — И с нами тоже будет. Как только я смогу разобраться во всём этом. "Твоим хёном"... Чонгук поджимает губы, но те всё равно расплываются в улыбке, и кивает. Почему сейчас это звучит иначе? — Я помогу. Тэхён кладёт перед ним одну из книг, открытую на последней прочтённой странице. — Посмотри здесь, я буду читать про сельское хозяйство. Король Линь запросил какие-то нереальные уступки, но думаю, мы найдём то, что сможем отдать без больших потерь с нашей стороны, — Чонгук кивает. — Но нам нельзя показывать свою слабость. Нужно запросить у них что-то в ответ. Чтобы те не отказали, но и чтобы для нас это было выгодной сделкой. Пусть предоставят ответные льготы по ввозу определённых статей на их земли, — старший одобрительно щёлкает пальцами и кивает. — Ты прав. Можно потребовать небольшие таможенные льготы по паре ключевых товаров, которые мы часто поставляем и которые составляют существенную часть казны. На большие уступки здесь они не пойдут — они чувствительнее к пошлине на крупные поставки. А по парочке менее важных статей накинем требования, возможно, даже по снятию торгового взноса в принципе, раз они хотят беспрепятственно торговать своими предметами роскоши у нас... — Чтобы надавить даже если не финансово, то морально. И это поможет в будущем легче продавливать подобного рода требования. Согласились здесь — дальше будет проще. — Именно. Мы не можем торговаться с ними за гроши. Если мы идём на уступки и удовлетворяем некоторые из их требований, то должны получить не меньше, а в идеале больше взамен. Я пока не сильно много откопал, но надежда есть. Мы точно что-то найдем, Гук-и, — Тэхён осматривается по сторонам, чтобы убедиться, что они всё ещё одни, и накрывает рукой пальцы младшего, слегка сжимая. Чонгук чуть вздрагивает и тут же переводит взгляд на их руки. Глаз не оторвать от этой картины, так приятно чувствовать его прикосновения. Да, и раньше они были, но сейчас от каждого словно маленькие заряды бегают по коже. Ощущаются по-другому. — Хён... — снова несмело начинает Чон. — Да, Гук-и? — пальцы старшего так приятно гладят его кожу. — Ты точно уверен в этом? Это не обойдётся строгим выговором, мы буквально рискуем всем... — глаза опускаются ниже, потому что Чонгук понимает, что если хён откажется, ему придётся смириться, но не спросить он не мог. Хочется убедиться, что Ким понимает в полной мере, что они собираются сделать. — Ты правда готов пойти против воли наших отцов ради... нас? На последней фразе принц всё же осмеливается взглянуть старшему в глаза. Хочет увидеть в них уверенность, ответ, привычное тепло. Потому что ему необходимо. Необходим его хён. Как же сильно он заглушал свои эмоции раньше. Как боялся думать о Тэхёне в этом ключе... Немыслимо. — Чонгук, — Ким кончиками пальцев аккуратно убирает выбившиеся прядки с лица младшего. — Я знаю, это всё происходит слишком быстро, и у нас даже не было особо времени всё обсудить, но я уверен в своём решении и никогда его не поменяю. Мы знаем друг друга восемнадцать лет, и, честно говоря, знали бы двадцать, если бы ты больше думал о своём хёне и родился на пару лет пораньше, но опустим, — Чонгук не сдерживает смешок и толкает старшего в грудь. — Дурак... — Мы знаем друг друга всю жизнь. Ты — мой самый близкий человек, и самое грустное время для меня — это долгие и мучительные дни, когда тебя нет рядом. Я думал, что это дружба такая. Сильная, крепкая. Но друга не хочется разлучить с его невестой, потому что "эти взгляды, прикосновения и эти губы предназначались мне", — брови Чонгука тянутся вверх, а сам он не может сказать и слова, внутри большой взрыв, и, кажется, зарождается новая жизнь. — Я долго думал, почему меня так выбила из колеи новость о твоей помолвке, и пришёл именно к такому выводу: я хочу быть тем, кто проведёт с тобой всю оставшуюся жизнь. И не как друг. А как партнёр. Как мужчина. Если ты не заметил за все эти годы, я не могу и дня прожить без твоих объятий... — Да, ты постоянно меня трогаешь... — с ухмылкой на губах ворчит Чон. — А ты постоянно так смотришь, — в ответ наигранно вспыльчиво машет рукой Ким, но тут же возвращает тёплую улыбку. — Прости, что сразу бросился в это, не поговорив. Надо было сначала вывалить тебе всё, что у меня в голове. — Спасибо, что сделал это сейчас, — так же искренне улыбаясь в ответ, говорит Чонгук. — А ты? Я так и не спросил тебя... Ты не пожалеешь, Чонгук? Пути назад не будет, — со своей юношеской ранимостью Чон возмущённо усмехается. Как в нём могли усомниться? — Стал бы я тебя целовать тогда... — и отворачивается к раскрытой книге, сразу вникая в написанное. Тэхён тоже отпускает смешок: — Мальчишка, — по-доброму закатывает глаза, игриво проводит кончиками пальцев по шее Чона от кадыка до подбородка и, когда получает улыбку, тоже возвращается к бумагам. Им предстоит много работы.

***

Они работают над решением проблемы до ранних сумерек. Да и прервались они только потому, что стало темнеть и буквы уже не везде были различимы. Оба принца сосредоточенно изучали отчётные книги, искали лазейки, но Тэхён не мог с собой ничего поделать — постоянно касался младшего, сам того не замечая. То положит руку на колено, задумчиво постучит пальцами по чашечке и потом ещё долго рисует узоры на ткани брюк, пока глаза бегают по строкам. То положит голову тому на плечо и, сосредоточенно прикусив карандаш, приподнимет книгу, чтобы буквы были видны лучше — вариант сесть прямо его подсознанием явно не рассматривался. То вовсе ляжет к тому на колени головой, занеся документы вверх перед лицом, и продолжит как ни в чем не бывало читать. И Чонгук по большей мере даже уже не отвлекался на подобные выходки. Его хён всегда был таким. Ему нужно быть рядом, касаться, показать незатейливыми ласками свою заботу и привязанность. Но сейчас это всё чувствовалось по-новому. Мурашки то и дело покрывали кожу от очередного сжатия пальцев на бедре, в голове то и дело возникала идея чмокнуть старшего в нос, в губы... И Чонгук её не отметал. Смаковал в голове, покусывал губы, визуализируя всё даже слишком ярко. — Король обеспокоен Вашим состоянием, наследный принц. Поэтому предлагает Вам и принцу Чонгуку, если Вы пожелаете, терапевтические банные процедуры, — Тэхён переводит глаза на младшего, который тоже в полном шоке смотрит в ответ. Так их встречает придворный, как только парни возвращаются во дворец. Процедуры? Интересная попытка сгладить всё происходящее. — Звучит замечательно. Но, думаю, нам хватит ванны с аромамаслами, — глаза Чонгука, кажется, и вовсе лезут на лоб. Он еле заметно ударяет старшего по бедру тыльной стороной ладони. Сейчас точно не время для совместных ванн. Не сейчас. Не когда они только открыли свои чувства друг к другу. Так говорит разум. Но не сердце и уж точно не тело. От одной мысли жар спускается от щёк к паху, заставляя всё нутро сжаться. Время наедине с хёном. Только он, Тэхён и тёплая ванна. Раньше такое сочетание вселяло ужас, но не сейчас. Сейчас — заставляет в нетерпении облизать губы и отвести взгляд, чтобы скрыть нарастающую тьму в глазах. — Я Вас понял, наследный принц. Сейчас там делают процедуры Его Высочеству и королю Чону. Передам, чтобы начали набирать Вам ванну, — придворный кланяется и уходит, снова оставляя парней одних. — Мы заслужили отдых, Гук-и, — говорит Тэхён, пока они идут к своим покоям. — Жду тебя в левом крыле через полчаса. Надень что-нибудь красивое, — шутит хён и подмигивает. — Хё-ён! — возмущается младший. Он ещё не привык к этому. Если раньше такое можно было счесть просто за шутку, то сейчас Чонгук чувствует приятное волнение внутри от каждого неосторожно брошенного слова. Потому что сейчас в каждой шутке, в каждом ласковом обращении и комплименте Чон видит новое значение. — Ты прав, — продолжает добивать его хён, — тебе необязательно стараться. Я всё равно не смогу отвести от тебя глаз, — так легко говорит Тэхён и с квадратной улыбкой скрывается за дверью своих покоев, пока сердце Чонгука, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди и станет жалобно стучать в дверь старшего, пока не пробьёт прочный дуб. Чонгук сидит на кровати в покоях, которые ему всегда выделяли, когда он приезжал погостить. Только сейчас всё его тело сковывает волнение и, что уж скрывать, предвкушение. Да, они и раньше ходили на подобного рода процедуры, точно не раз видели друг друга без одежды, но сейчас всё по-другому. Сейчас от одной мысли, что Тэхён будет смотреть своим пронзительным взглядом на его обнажённое тело, сводит живот в тянущем возбуждении. Чон никогда не позволял своим мыслям о хёне зайти так далеко. Если его всё же настигало желание, он старался глубоко дышать и отбивался от коварных затей, подкидываемых порочным воображением. Но сегодня Чонгук чувствует, что может себя отпустить. Может больше не пресекать мысли на корню, может позволить себе пофантазировать. И сейчас эти самые фантазии уже сводят его с ума. Принц надевает шёлковый халат, который ему любезно принёс один из придворных, крепко завязывает его на талии, заранее смущаясь реакции хёна на его внешний вид. Тот точно не оставит это без внимания... Чонгук встаёт, подходит к зеркалу и оглядывает себя с ног до головы. Чёрный шёлк выгодно обтекает тело, длинные рукава смоляной лавой точно повторяют изгибы рук и свободно струятся при движении. Крепкие ноги прикрыты только по колено, ниже — видны накачанные икры. Чон держит своё тело всегда в тонусе, тренируется каждый день, как и Тэхён... И мысли неизбежно начинают крутиться вокруг накачанного тела хёна. — Вас ожидают, принц Чонгук. Как будете готовы, я отведу Вас, — говорит придворный после привычного стука в дверь. — Этого не потребуется, я дойду сам. Отдыхайте, — с улыбкой на губах говорит Чонгук и кивком провожает мужчину. Уже позднее время, за девять часов точно перевалило, да и нет необходимости вести его за ручку. Это чистые формальности. Чонгук в последний раз смотрится в зеркало, поправляет волосы, чувствуя незатихающее волнение, и выходит из своих покоев. Вокруг темно, и только свет от свечей на стенах коридора помогает ориентироваться. Когда Чон доходит до двери банной, удары собственного сердца отчего-то бьют прямо по барабанным перепонкам, оглушают и без того дезориентированное сознание. Но он находит в себе силы и толкает дверь, чувствуя, как мурашки пробегаются по всему позвоночнику и собираются где-то в районе копчика. На лицо сразу падает приглушённый свет бесчисленных свечей в конце недлинного коридора, в глаза сразу бросаются очертания мраморного бортика ванны. Шум открывающейся двери привлекает внимание: — Чонгук? Его глаза вмиг расширяются, а тело замирает на месте. Это не тот голос, который он сейчас хочет слышать. — Чонгук, это ты? — слышится неподалёку за одной из арок по пути к дальней комнате с ванной. — Эм.. Да, папа. Это я... — они всё ещё здесь? Чон делает нерешительные шаги, пытаясь найти, откуда идёт голос. — Отдохни, родной. У тебя были тяжёлые дни, — принц заглядывает во все комнаты по очереди, пока не натыкается на нужную. Его отец и, видимо, король Ким лежат на животе, прикрытые по пояс тканью, и двое других мужчин мнут им спины. Кажется, процедуры ещё не окончены. — Да... — говорит Чонгук куда-то в затылок отца, который даже не видит его. — Спасибо, папа. И Вам, дядя. — Расслабься, мальчик мой, — откликается король Ким. Чонгук неловко кивает, сам не знает кому, и двигается дальше по коридору к ванне. Как-то убивает настрой... Нахождение здесь отца. Он невольно ещё сильнее запахивает халат, прикрывая открытую кожу груди, и, сложив руки в замок, идёт до конца коридора, где открывается огромное помещение с большой ванной практически на всю комнату. Это выглядит как углубление в полу и выпирающие бортики, на которых стоит множество свечей, подтекающих по мрамору расплавившимся воском. Чон переступает порог комнаты, и кажется, здесь даже воздух другой. Что-то в груди начинает трепетать от предвкушения, и Чонгук бесшумно вздрагивает, когда слышит сначала шаги босых ног по мраморному полу, а затем и краем глаза видит то, от чего дух спирает. Тэхён подходит к нему сбоку, держа в руках какие-то баночки и бутыльки. А Чон боится повернуться и увидеть то, о чём так долго запрещал себе мечтать. — Ты всё-таки надел красивое, — шепчет на ухо старший и поддевает игриво ворот шёлкового халата. — То, что мне принесли, — Чонгук старается контролировать своё дыхание, но кажется, воздуха в лёгких так много, что после каждого слова хочется отдышаться. — Тебе очень идёт, — низким голосом говорит Ким и подходит ещё ближе, обдавая кожу щеки младшего горячим воздухом. — Может, повернёшься? — Я... Не привык ещё к такому общению между нами, хён, — в его голосе есть лёгкое смущение, но всё же он переводит взгляд на старшего. — Я всё жду какого-то подкола или слов, что это была шутка. Так быстро всё произошло... Кажется, вчера мы бегали по замку друг за другом и играли в прятки, а сейчас мы уже собираемся раздеться и вместе принять ванну... — Я тоже ещё не привык, — признаётся Тэхён и делает шаг вперёд, оставляя баночки с маслами на бортике. — Но я обещаю тебе, — взгляд снова на младшего, а теплые и немного влажные руки берут Чонгука за ладони и заботливо растирают кожу, — никаких шуток и подколов не будет. Особенно когда мы будем без одежды. Это и без того уязвимое состояние, поэтому даю тебе слово, что свою несерьёзную сторону я оставил за порогом, — Чонгук делает глубокий вдох, когда Ким подходит ещё ближе. — Мы были друзьями всю жизнь, и я понимаю твоё смятение и переживания. Но сейчас перед тобой не твой друг, а мужчина, который хочет быть с тобой рядом, — Тэхён оглаживает подушечками пальцев края халата на груди младшего. — Который хочет узнать тебя с новой стороны, если ты позволишь, — рука поднимается к шее и нежно массирует загривок, и ресницы Чонгука начинают подрагивать. От этих слов по коже Чона проходится жар. Они вселяют спокойствие и в то же время ужасно заводят, потому что как только с него и Кима спадут одеяния, обстановка сразу изменится. Потому что Чонгук сам точно не сможет уже смотреть на хёна, как прежде. — Я тоже хочу, хён... — тихо, хриплым голосом отвечает младший. — Тоже хочу узнать тебя другого. Чон поднимает руку и легонько касается обнажённой груди Кима. Халат того держится на честном слове — хлипкая повязка на бёдрах то и дело норовит вот-вот полностью слететь. Младший чувствует жар чужой кожи под подушечками пальцев и видит, как Тэхён опускает взгляд на его руку, невесомо поглаживающую его грудь. Старший сосредоточенно наблюдает, как Чонгук слегка подрагивающей рукой ведёт по крепкой груди, смелеет и кладёт всю ладонь на кожу, чуть надавливая, отчего дыхание старшего становится глубже. Чон облизывает губы, и Ким поднимает свой взгляд именно в тот момент, когда кончик языка младшего скрывается во рту. Тэхён кладёт ладонь поверх руки донсена и ещё сильнее прижимает её к своей груди. — Чувствуешь? Как часто бьётся, — глаза старшего не сулят ничего хорошего — в них темнота, всепоглощающая и затягивающая в бездну темнота. Но Чонгука она не пугает. Скорее наоборот — манит. — Это всё ты. Оно бьётся для тебя. Чон шумно выдыхает. — Не знал, что ты такой романтик, хён, — он позволяет лёгкой улыбке проскочить на лице, горящем от эмоций и желаний под таким внимательным взглядом. И эта улыбка — единственное, что его сейчас спасает от полного падения. Его единственная связь с реальностью. — Малыш Гук-и... — Тэхён как-то коварно ухмыляется и наклоняется ближе, шепча на ухо. — Ты далеко не всё обо мне знаешь, — Чонгук смотрит в пустоту перед собой, брови медленно ползут вверх от догадок, и обжигающая волна проходит по всему телу, когда он чувствует горячий язык на своей мочке. Ким оставляет влажный след по краю уха, легко проходится по хрящикам и с тяжёлым выдохом припадает к мочке, сразу посасывая с тихими причмоками. Пальцы младшего рефлекторно собираются в кулак, он чувствует, как возбуждение начинает давить в паху и прикрывает глаза от мурашек. — Мы не одни, хён, — так же шёпотом отвечает Чон и выставляет руку вперёд, слегка отталкивая. Ким неохотно отстраняется, оттягивая мочку зубами, и отпускает смешок. — Ты прав, — разворачивается, легонько шлёпает Чона по попе в игривой манере и подходит к бортику ванны. Чонгук подрагивает внутри, он чувствует, как член твердеет под тонкой тканью, и от этого всё лицо горит в смущении. От мысли, что хён увидит его таким. Разгорячённым и нуждающимся... Но тусклый свет комнаты, к счастью, скрывает часть его эмоций. Младший смотрит на широкую спину хёна, глаза невольно скользят ниже и цепляются за округлый зад. Хочется прикоснуться. Прижаться. Хочется почувствовать его упругость и жар под ладонью... И в этот момент Чонгук замирает, потому что его хён лёгким движением сбрасывает с себя ткань и аккуратно ступает в воду. Крепкие мышцы соблазнительно переливаются под карамельной кожей, поблёскивающей испариной. Взгляд Чона скользит между лопаток, вниз по позвоночнику, обрисовывает еле заметные ямочки, и, когда падает в ложбинку между половинок, младший глухо сглатывает комом вставшую слюну и с силой прикусывает губу изнутри. Чёртов Аполлон. — Чего ты там застыл? — Ким полностью заходит в воду и разворачивается лицом к Чонгуку, который, кажется, потерял дар речи. Думать о хёне — это одно. А видеть его... Таким открытым и уверенным — совершенно другое. Хочется скулить. — И..Иду, — заикается Чон и снимает тапки. Делает шаг по холодному мрамору, который немного приводит в чувство. Но какое чувство тут может быть, когда его хён — тот самый хён, касание губ которого окрыляет, чей взгляд пробирает до костей, а руки так хорошо знают его тело — сидит перед ним в ванне по грудь и увлечённо втирает масло в свои плечи. Чувство бессилия. Самого приятного бессилия перед этим мужчиной. Чонгук теребит завязки халата, а Ким не отводит от него взгляд. Смотрит. Внимательно смотрит за каждым движением. Хён всегда умел одним взглядом пригвоздить к месту. Одним взглядом заставить почувствовать себя одновременно крошечным и самым-самым. Самым сильным, самым красивым, самым желанным. Только раньше Чон видел в этом лишь дружескую поддержку. Ничего дружеского в этом не осталось. — Хочешь, чтобы я отвернулся? — они говорят вполголоса, чтобы их ненароком не услышали из соседней комнаты. И эта скрытность добавляет остроты. — Если можно, — начинает Чонгук. — Я видел только твою спину. Так что будет честно, если ты отвернёшься. Чон никогда не был из робких. Но хён заставляет его краснеть. Заставляет чувствовать излишнюю уязвимость там, где раньше её не было. И это ощущается как-то.. по-особенному. Сейчас хён будет смотреть на него, на его обнажённое тело, по-другому. И это расшатывает былую уверенность. Потому что сейчас хён будет оценивать. Будет оценивать его тело, примерять, представлять. — Нельзя, Гук-и, — хитро говорит старший и расплывается в улыбке. Он и не собирался отворачиваться. — Я очень хочу тебя видеть. Мне это необходимо... — Тэхён стреляет глазами вниз, под воду, и Чонгук отслеживает его взгляд. Прозрачная гладь совершенно не скрывает очертаний тела. Чон сглатывает, когда находит взглядом стоящий член и руку Кима, крепко обхватывающую его у основания. Старший бесшумно усмехается, замечая, как глаза юного принца слегка расширяются, но продолжают смотреть. Как-то слишком внимательно. — Я тебя ни к чему не принуждаю, Гук-и. Но дай хёну хотя бы взглянуть на тебя... На твоё прекрасное тело, — Тэхён расправляет руки и кладёт их на бортик позади себя. Смотрит так жадно. И эта ухмылка, которую безумно хочется заткнуть поцелуем... — Ты же знаешь, что я ни с кем не был, хён? — говорит Чонгук, но на его лице больше нет смущения. Он выдерживает этот взгляд — годами учился быть достойным соперником хёну. Руки тянут завязку, и полы халата разлетаются в стороны. — Я.. Именно поэтому я это и говорю. Я ничего от тебя не жду, Гук-и. Я просто хочу, чтобы мы провели время вместе и расслабились, — продолжает Тэхён, слегка споткнувшись. Глаза невольно падают вниз и быстро возвращаются вверх, чтобы не смущать младшего. Но даже одного быстрого взгляда на желанное тело достаточно, чтобы по коже пошёл ток. — А я жду, — Чонгук цепляет края халата и скидывает его с плеч. — Научи меня, хён, — перешагивает бортик. — Покажи... Младший ступает в тёплую воду и садится напротив Кима под голодный взгляд. Коротко ухмыляется с приоткрытого рта и частых морганий, когда нижняя часть тела скрывается под водой, ограничивая вид. — Как вы там, мальчики? — раздаётся за спиной, и Чон оборачивается, но мужчины, видимо, всё ещё не закончили, потому что никто не показывается в проёме. — Кхм.. Всё отлично, отец, — отвечает Тэхён, прочистив спершее горло. — Это то, что было нужно. Я чувствую себя гораздо лучше, — взгляд старшего держится за Чона, который не уступает — выжидающе смотрит в ответ, а в тёмных омутах искринки. "Научи меня, хён. Покажи". Набатом гудит в голове. Как мантра крутится по кругу. — Чонгук, поговорите друг с другом. Может, Тэхён даст тебе дельные советы, — слышится уже голос короля Чона, и младший толкает щёку языком, чтобы сдержать улыбку. — Да, отец, — отвечает он и вновь скользит взглядом по всему телу старшего, задерживаясь на той части, что скрыта под водой. А затем снова глаза в глаза. — Дай совет, хён, — Чонгук тоже откидывается спиной на бортик, съезжает сильнее в воду и продолжает, но уже тише: — как вести себя в постели? Ким отворачивается со смешком, вместе с которым пытается отпустить часть напряжения внизу живота. Да, был за ним грешок. Тэхён, бывало, вступал пару раз в связи с молодыми придворными дамами, которые сверлили его глазами. Не принуждал, те сами вешались. А юному принцу было до жути интересно. Но то, что происходит сейчас... Это чувствуется в разы ярче. Человек напротив него в разы ярче. — Что мне делать, чтобы понравиться? — бесстыдно шепчет Чон, и Тэхён принимает правила игры. Он привстаёт и подплывает ближе. — Смотри в глаза, — начинает старший и останавливается в полуметре от Чона, который невольно задерживает дыхание от такой близости. — Смотри в глаза, когда доставляешь кому-то удовольствие и когда получаешь его сам, — рука Кима ложится на бедро младшего под водой, и мышцы сразу напрягаются под крепкой хваткой. — Не жадничай, — пальцы ползут выше, а Ким подплывает, и их разделяет уже сантиметров двадцать. — Не скупись на стоны и просьбы. Как представлю твои хныканья и умоляющий взгляд, — тянет он и шипит, отворачиваясь, но продолжить фразу сил не находит, потому что ноющий член сводит до боли. — И говори, Гук-и. Говори как можно больше, — рука старшего подбирается критически близко и одним движением накрывает мошонку, отчего мышцы живота Чонгука туго сжимаются в возбуждении. — Говори всё, что придёт в голову, — Ким полностью сокращает между ними расстояние и уже буквально дышит в губы младшего. — Я хочу слышать, как тебе хорошо. Рука нежно массирует мошонку, и Чонгук отпускает еле слышный стон, прикрывая глаза. Тянется губами вперёд, а Ким продолжает смотреть на его сокрушённое лицо. Облизывается, проводит пальцами по шовчику и поднимается выше. Касается губами губ младшего, ловит его спёртые, тяжёлые выдохи, дразняще проходится языком. И, когда рука плотным кольцом обхватывает член, Тэхён жадно впивается в раскрытые губы, заглушая стон чувствительного донсена. Он бесцеремонно пихает язык в рот Чона, так глубоко, как может. Мнёт мягкие губы, лижет нёбо, проходится кончиком по клыкам и снова припадает с остервенением. Чонгук не замечает, как теряет опору, просто бездумно цепляется за плечи старшего, притягивает ближе, а внизу всё пульсирует от одних прикосновений. Но очередное мычание вырывается, когда рука хёна начинает водить вниз и вверх по члену младшего, бесцеремонно надрачивая Чону под водой. Так хорошо. Так безумно хорошо хён касается его. Пальцы второй руки сжимают бедро Чонгука от невыносимости собственного возбуждения. Младший так неконтролируемо стонет. Такой он живой. И искренний... — У тебя чудо-мастера, Канхо, — вдруг слышится голос короля Чона, а за ним и шаги. Глаза Чонгука в миг распахиваются, и он не придумывает ничего лучше, как за голову окунуть хёна под воду. Слышится бурление воды, младший Чон с ужасом смотрит перед собой и боится повернуть голову назад. — Опять вы дурачитесь, — цокает король Чон, и Тэхён выплывает из-под воды с потерянным выражением лица и громкими всплесками. — Уже взрослые парни, а по-прежнему ведёте себя как дети. Чонгук так и не рискует посмотреть отцу в глаза. Видит лишь дурацкую улыбку на лице старшего, который одним лицом отдувается сейчас за двоих. Короли лишь охают и, как понял Чон, направляются к выходу из банной. И когда хлопает дверь, взгляд хёна тут же падает на него, прожигая до костей. — Иди сюда, засранец, — он тут же оказывается рядом с младшим, хватает его под бёдра, усаживает на свои и крепко прижимает к себе. — Последние слова? — Я люблю тебя, хён..? — с виноватой улыбкой тянет Чон, надеясь задобрить старшего, но его тут же утягивают вместе с собой под воду, не успевает он сообразить. Когда они выныривают, Чонгук откашливается и не сдерживает смех. Ким смотрит на него с ответной улыбкой, и мягкие поглаживания на спине дарят чувство спокойствия. Чон держится за торс старшего ногами, руками упирается в плечи, пока пальцы теребят влажные волосы на затылке. Взгляд Тэхёна скользит по лицу младшего и задерживается на губах. Чонгук это замечает и невольно облизывается, снова чувствуя это тянущее напряжение в паху. Хочется. Ужасно хочется с хёном. — Хён, — начинает он, и глаза старшего поднимаются к его, — покажи мне, как может быть хорошо. Я хочу, чтобы ты снова ко мне прикоснулся. Ким тепло улыбается и оставляет влажный поцелуй на сгибе шеи донсена. — Хочу... — с придыханием. — Хочу почувствовать тебя, хён, — дорожка поцелуев поднимается выше и уходит за ушко, — так близко, как только возможно... — Гук-и... — Ким прижимает его ближе к своему телу и чувствует, как член младшего упирается ему в живот. — Ты хоть знаешь, о чём просишь? Голова кружится от слов Чонгука. Руки старшего мнут его бёдра, поцелуи на шее становятся всё менее сдержанными, оставляют красноватые следы. — Прошу.. Прошу всю твою любовь, — говорит младший. Глаза в глаза. Не дрогнув в голосе. И Тэхёна кроет. Он впивается поцелуем в губы Чона и подплывает к ступенькам, усаживая младшего на одну из них. Нависает сверху, придерживая за спину, и, чмокнув в последний раз, отрывается. — Встань на четвереньки, — спешно говорит старший, пока сам тянется за ближайшим бутыльком. Чонгук слушается и поворачивается задом, упираясь руками в бортик, пока колени омывает тёплая вода. Внутри всё трепещет в предвкушении, прохладный воздух касается влажной кожи бёдер, и мурашки бегут по спине. Неужели они это сделают? — Умница, Гук-и, — с довольной ухмылкой тянет Ким, осматривая сочные ягодицы перед собой. Он капает ароматическим маслом на руку, ставит баночку на бортик и растирает жидкость между ладоней. Чонгук нетерпеливо оглядывается назад, ерзая на месте, но когда тёплые руки ложатся на ягодицы, розоватые губы раскрываются и бесшумно выпускают воздух. Тэхён увлечённо растирает масло по ягодицам, наслаждаясь блеском кожи в свете огней, и наклоняется ближе. — Хён, я... — говорит младший, а затем продолжает уже тише: — Я помылся. Ким слегка хмурит брови, пытаясь уловить. — О чём ты? — Я помылся перед тем, как прийти сюда... — Чонгук рад, что не видит сейчас лица хёна. Потому что сказать ему в глаза, что он надеялся на такой исход.. На это вряд ли хватило бы смелости. Тэхён ухмыляется, сильнее сжимая одну из половинок. — Хочешь сказать, ты помылся перед походом в ванну? — дразнит его старший, но тут же добавляет: — Хотел быть чистым для своего хёна? — и тут же без предупреждений кусает Чона за ягодицу, заставляя того дёрнуться. — Да... Хотел быть готовым для тебя, хён, — отвечает младший, подаваясь назад. Кажется, ему понравилось. И Ким невольно жмурит глаза, прикусив губу, от этих слов. Боже, что Чонгук с ним делает... — Какой ты умница, Гук-и. И поверь, я умею хорошо благодарить, — Тэхён наклоняется к промежности младшего и, не желая больше медлить, щедро проводит языком по сжатому колечку мышц, вызывая удивлённое "ах". И потом тут же целует. — Хён, что ты..? — Чонгук совсем не ждал, что старший коснётся его там своими губами. Что проведёт языком снова и снова, заставляя коленки дрожать. Что так жадно присосётся к анусу и будет продавливать кончиком края, постепенно погружаясь внутрь. — Хё-ён, — хнычет Чон, но сам же подаётся назад. Сгорает от смущения, когда руки старшего сильнее раздвигают его ягодицы, а губы с чмоком отрываются, только чтобы снова присосаться и уже на дольше. Тэхён чувствует, как слюна стекает у него по подбородку. Как дрожит младший в его руках, и это подстёгивает ещё сильнее. Ударяет в голову быстрее игристого и сводит с ума. Он толкается языком глубже, растягивая тугой вход, и, когда стенки уже легче поддаются натяжению, отрывается от нежной кожи. — Ты так извиваешься, Гук-и, — ухмыляется Ким, легко шлёпая Чонгука по ягодице, и снова капает маслом на пальцы. — Это льстит мне. А Чон лишь хнычет в ответ от осознания, как бесстыдно Тэхён вылизывал его изнутри ещё минуту назад, а сейчас так легко говорит такие вещи. — Нужно будет немного потерпеть, — говорит Ким и ждёт, пока младший посмотрит на него, чтобы увидеть уверенность в его глазах. — Потерпишь немного, чтобы хорошенько принять в себя хёна? И опять. Так легко слова срываются с его языка. Чонгук смотрит вниз, на увитый венками член старшего, и облизывается. Как он блестит от влаги, а пунцовая головка так и манит прикоснуться. Но получив кивок от Чона, Тэхён снова встаёт позади него и кладёт руки на ягодицы. Первый палец, обильно смоченный в масле, приставляется к входу, и Ким нажимает подушечкой, продавливая края. Чон чувствует, как фаланги постепенно заполняют его одна за другой, и глубоко дышит, чтобы справиться с дискомфортом. — Всё хорошо? — спрашивает старший, когда палец уже полностью внутри, и оставляет поцелуй на пояснице. Ждёт одобрения и осторожно начинает двигать, давая младшему привыкнуть. Капелька масла стекает из ануса вниз при движении пальца, и Тэхён ловит её языком, проходясь кончиком по аккуратному шовчику. Кокос. Теперь его донсен на вкус как кокос. Когда Чонгук уже хорошо справляется с одним пальцем, Ким аккуратно вводит второй. Тело младшего напрягается, это чувствуется. И Тэхён снова целует поясницу, а свободной рукой обхватывает член Чона, начиная размеренно ласкать. — Ты такой умница, Гук-и, — он осыпает спину младшего невесомыми поцелуями. — Так стараешься для своего хёна. Пальцы крепко обхватывают влажный член, размазывают предэякулят и масло, оставшееся на ладони. И Чонгук стонет. Стонет, уже свободно принимая в себя два пальца. Удовольствие, которое старший ему доставляет, помогает пройти через дискомфорт и почувствовать приятную сторону этого растяжения. Настолько приятную, что хочется больше... — Готов принять третий, малыш? И протяжное мычание от двойной стимуляции подталкивает старшего протолкнуть ещё один палец. У самого Кима уже до боли тянет в паху. Хочется прикоснуться к себе тоже. Но удовольствие его мальчика всегда будет на первом месте. Когда третий палец тоже свободно двигается внутри Чона, Тэхён вынимает их и снова тянется за бутыльком, наслаждаясь тяжёлым дыханием младшего. А Чонгука потряхивает. Пару раз его хён ударил по чему-то очень чувствительному там внутри, что ноги пошатнулись и захотелось скулить. И хочется так снова. — Хён, — младший оборачивается, и картина перед его глазами стоит всех денег мира. Ким смотрит на него исподлобья, его длинные пальцы покрыты маслом и медленно, мучительно медленно скользят по члену. Чонгук не замечает, как увлечённо высовывает кончик языка — он всегда так делает, когда очень сосредоточен — и следит глазами за размеренной подготовкой старшего, которая больше похожа на представление. Пресс Тэхёна поблёскивает от влаги на коже, мышцы напряжены, пока руки продолжают распределять масло по члену, а голодный взгляд устремлён прямо на Чона, и тот готов поклясться, что смотрел бы на это вечно. — Нравится то, что видишь? — с ухмылкой говорит Ким, и младший кивает раньше, чем мысли формируются в слова. — А тебе? Понравилось растягивать меня для себя, хён? — подначивает Чонгук. Хочет услышать, что Тэхёну нравится. Что он его заводит не меньше. — Безумно, — губы старшего растягиваются в улыбке. — Твоя дырочка так хорошо обтягивала мои пальцы... Готов принять теперь мой член, Гук-и? У Чона по спине пробегает жар, когда старший снова становится позади него и кладёт одну руку на ягодицу. Колечко мышц пульсирует словно в ожидании, а член так и просит разрядки. И Чонгук кивает. — Да, хён, — Ким придерживает член снизу и подносит к сжатой дырочке, дразняще размазывая по ней масло головкой. — Хочу почувствовать тебя внутри... — и Чонгук сжимает губы, забвенно подаваясь назад за необходимыми прикосновениями, пока старший продолжает водить головкой вверх и вниз по сжатому входу. Чон представляет, как это выглядит со стороны, и собственный член ноет, тянет в паху. Тэхён ставит одну ногу на ступеньку, опираясь на неё, проталкивает головку внутрь и крепко берётся за бёдра, натягивая своего любимого донсена на свой член. Они враз шумно выдыхают, когда бёдра старшего соприкасаются с ягодицами Чона, и Ким прикусывает губу, привыкая к узости. Чонгук ездит руками по бортику, пытаясь найти опору, когда стенки принимают в себя всю длину хёна. Распирающее чувство заставляет прикусить губу, но спустя некоторое время удаётся привыкнуть. И язык хёна, так нежно слизывающий влагу со спины, помогает отвлечься от неприятных ощущений. Тэхён выпрямляется, опускает глаза вниз и обрисовывает взглядом место, где его член туго обтягивают края растянутого входа. — Видел бы ты сейчас себя, Гук-и, — он осторожно выходит на полдлины и снова заполняет младшего, который отзывается жалобным мычанием. — Как хорошо ты принимаешь мой член. Во всём самый лучший мальчик... Чонгук тихо постанывает от похвалы, от низкого голоса хёна, отдающего хрипотцой на начале каждой фразы. Он чувствует, как движения постепенно становятся увереннее и резче, Ким сосредоточенно вводит в него свой член сантиметр за сантиметром, и младший готов поспорить, что лоб старшего скривился в хмурой гримасе. Хён всегда сводит брови, когда сильно старается. Дискомфорт исчезает и сменяется на нарастающее удовольствие довольно быстро. С каждым размеренным движением бёдер старшего стенки принимают его член всё легче, а удары становятся всё точнее. Тэхён перехватывается и кладёт руки на талию младшего, с силой тянет его на себя. Входит, кажется, до предела, а потом как назло чуть шевелит бёдрами из стороны в сторону, проталкивает член ещё глубже, старательно натягивая податливое тело. И Чонгук стонет. Стонет, когда головка попадает точно по чувствительной железе. — Хён! Боже... — он держится за бортик и сам толкается назад. — Сделай так ещё, хён, — жалобно тянет Чон, и старший ухмыляется. — Как? — снова сильный удар, и Чонгук не сдерживает стон, рвущийся откуда-то из глубины, из самой груди. — Так? Глаза младшего вмиг становятся шире, а ноги подрагивают, разъезжаясь. — Да! Хён... Прошу, ещё, — гласные переходят на стаккато, потому что хён его слышит. Ким тут же набирает скорость и, поудобнее выставив ногу, начинает вбиваться пахом в звонко откликающиеся ягодицы. Чонгук стонет, переходит на крики и прикрывает свой рот кулаком, потому что не может остановить вырывающиеся звуки. Слишком хорошо. Хён трахает его слишком хорошо, чтобы думать сейчас об остальном мире. — Придержи свои ягодицы для хёна, — доносится сзади сквозь глухие шлепки тел, и Чон часто моргает, пытаясь услышать, что ему сказали. — Что..? — как в тумане говорит младший и оборачивается. Ким смотрит на профиль Чонгука, тёплый смешок слетает с губ, и он наклоняется ближе к нему, нависая над ним, чтобы повторить на ухо: — Придержи свои шикарные ягодицы, чтобы я мог трахать тебя ещё глубже, Гук-и, — горячее дыхание на коже шеи плавит. Чонгук уже не замечает жар на своих щеках — это стало естественным состоянием. Но всё же не может сдержать тихое хныканье. Почему его хён такой?.. Чон ложится плечами, а затем и щекой на холодный широкий бортик и заводит руки за спину, тут же раздвигая свои половинки. Пальцы крепко, до белых пятен на коже, сжимают ягодицы, и младший чувствует себя таким раскрытым перед хёном. Таким уязвимым. И Чонгук никогда не знал, что это чувство ему понравится. — Какой умница, — Тэхён выпрямляется и, снова положив ладони на талию младшего, возобновляет резкие движения под мелодичные и сбивчивые стоны. — Так стараешься для хёна... Ах.. Ким чувствует, как контроль уходит из его рук. Бёдра вбиваются в послушно выставленный зад с силой, с долей агрессии, потому что это тело, этого мальчика хочется любить. Любить до беспамятства и болей в мышцах. Любить всем сердцем и изо всех сил. — Хён! — звонко вскрикивает Чон. — Ещё! Ещё-ещё-ещё... — крики переходят в плач, бёдра младшего отчаянно толкаются назад в попытке получить больше. Получить всё. — Так хорошо, хё-ён, — голос младшего ломается и сменяется всхлипами. — Я не могу... Чонгук отпускает одну руку и тянется к своему члену, начиная мелко и быстро дрочить. От каждого удара по простате тело прошибает всё новой волной удовольствия, и он чувствует, что вот-вот сорвётся. — Я х-хочу кончить, хён, — Ким чувствует, как стенки туже сжимаются вокруг его члена, смотрит на покрытую потом спину младшего, и очередная капля падает в котёл возбуждения где-то в паху. — Давай, Гук-и... Кончи для меня, — Чонгук стонет от строгого тона, плавится от удовольствия, от таких приятных шлепков бёдер о его ягодицы. Движения руки ускоряются, он судорожно сжимает её ещё сильнее и водит по члену, доводя себя до крайней точки. И кончает. — Да-а, хён... Ким чувствует, как младший сжимает его внутри себя, и продолжает вбиваться в его дырочку, испытывая какое-то неописуемое наслаждение. Чонгук словно выжимает из него все соки, продолжает кричать даже после оргазма от слишком острой стимуляции, плачет, дрожит, еле стоя на ногах. Сам Тэхён держится из последних сил, но младшего так ломает, так кроет от невыносимого удовольствия, что хочется смотреть на это вечность. Делать своему мальчику ещё лучше, ещё приятнее, чтобы связь с реальностью полностью была утеряна. Тэхён шлёпает его по ягодице снизу и продолжает трахать, второй рукой помогая младшему устоять на ногах. И доносится новый вскрик. Он плачет. Натурально плачет, но сам уже держит хёна одной рукой за бедро и всё равно тянет на себя. Ким довольно усмехается и решает сжалиться — выходит из растраханного тела, доводя себя до оргазма рукой. Чонгук хнычет, потому что начал уже снова заводиться, ещё недавно обмякший член уже потихоньку оживает, но собственные ноги не держат. Он кладёт руки под голову и чувствует, как горячая струя ударяет в ложбинку между ягодиц. Чувствует, как первые капли стекают к мошонке. — Гук-и... Ты в порядке? — спрашивает Тэхён, как только приходит в себя. Младший сидит на ступеньках, вода омывает его промежность, а лицо застыло в полуживой маске. И только приоткрытый рот и частые глубокие дыхания напоминают, что в этом теле ещё остались силы. — Мгм, — тянет Чон и открывает глаза, приподнимаясь на локтях. — Пойдём ляжем, — вяло говорит старший, но довольная улыбка с лица так и не сходит. Она ему неподвластна. Они приземляются на диван для отдыха, который с лёгкостью вмещает их в полный рост. Устраиваются на боку лицом друг к другу, Тэхён закидывает ногу на младшего, и они дают себе время перевести дыхание. Чонгук смотрит в глаза своему хёну. Им идёт темнота. В ней ярче видны его звёзды. Старший такой измученный, но до ужаса довольный. Лежит и смотрит с таким же теплом в ответ. — Я люблю тебя, хён, — шепчет Чонгук. Так бережно и осторожно. Боится, что слишком спешит с такими громкими словами. — Кажется, я всегда любил тебя... как друга. И сейчас, когда мы стали чем-то большим, я не могу назвать это никаким другим словом. Мои чувства к тебе только усилились. И пока слова больше, чем "любовь", я не нашёл, но буду искать. Обязательно буду искать, хён... И сердце Кима трепещет. Готово вот-вот выпорхнуть из груди, потому что в каждом слове его Гук-и слышится эта любовь. Тэхён чувствует её. Кажется, чувствовал всегда, хоть и не осознавал. Ким кладёт руку на щёку младшего и ласково поглаживает. — Я тоже люблю тебя, Чонгук. Всем сердцем, — он тянется вперёд и соединяется с Чоном в нежном поцелуе. Позволяет всем своим чувствам выразиться в такой незамысловатой ласке. И Чон отвечает. Он охотно отвечает на слабые покусывания, лижет язык хёна в ответ, посасывает сладкие губы. Его рука ложится на талию старшего, переходит на спину и гладит влажную кожу, передавая с каждым прикосновением всю свою любовь. Ким отрывается и снова прижимается к губам, вбирая их вкус. Поцелуй постепенно теряет сдержанность, а в паху Чонгука снова начинает тянуть. Он трётся твёрдым членом о бедро старшего и сам начинает напористее мять чужие губы, жадно вылизывает рот, толкает язык глубже. Рука со спины спускается к ягодицам Тэхёна и, пройдясь пальцем по ложбинке, оттягивает одну половинку. — Гук-и, — смешок слетает с губ Кима. — Что ты делаешь? Чон беспорядочно целует старшего в раскрытые губы, в уголок рта, в щёку, покусывает острую линию челюсти и спускается на шею, пока его пальцы мнут ягодицу хёна и время от времени обрисовывают края сжатого входа, чуть надавливая. — Я хочу доставить тебе такое же удовольствие, хён, — запыхавшись говорит он. Ким теряет дар речи. Лёгкая дрожь пробегается по позвоночнику, когда Чонгук прикусывает его ключицу и давит пальцами на сжатую дырочку. Тэхён чувствует, как что-то разгорается внутри, от одной фразы младшего хочется до боли прикусить губу. Какой его Гук-и благодарный. И Тэхён очень хорошо знает, каким он может быть старательным... — Ты.. Ты хочешь..? — он потерянно смотрит в горящие глаза, которые ещё несколько минут назад глядели с мольбой. А сейчас в них пожар. — Ты позволишь мне сделать тебе так же хорошо? Я очень хочу, хён... Хочу тоже войти в тебя, — Ким запрокидывает голову назад и закатывает глаза от невыносимости этих слов. Возбуждение молотом ударяет по яйцам и сводит низ живота в предвкушении. Тэхён открывает глаза и хрипит: — Масло на тумбочке... Покажи хёну, чему научился. Я знаю, какой ты способный, — от своих же слов и тут же возникающих картинок хочется стонать. Что-то в этом есть. В этом искреннем желании младшего сделать своему любимому хёну приятно. А Тэхён уже с ума сходит, представляя себя под ним. Под своим напарником по охоте. Под своим соперником в стрельбе. Под своим любимым донсеном, который всегда из кожи вон лез, лишь бы не отставать от хёна и быть достойным рядом с ним. Быть достойным его. Чон тут же тянется за первым попавшимся бутыльком, снова устраивается на боку рядом с хёном и капает себе на пальцы. Ким внимательно за ним наблюдает, а у самого ураган внутри. Не терпится узнать, каково это — быть максимально открытым в руках любимого мужчины. Пальцы обводят вход, размазывают масло по туго сжатым мышцам, и Чонгук пододвигается близко-близко к старшему, не оставляя между ними никакого расстояния. Он смотрит Киму в глаза, отслеживая каждую эмоцию, а пальцами начинает растягивать его. Чон подаётся вперёд и увлекает старшего в поцелуй, постепенно проталкивая палец глубже, и улыбается, чувствуя, как тот подаётся назад, раскрывается для него. Чонгук мнёт его губы, жадно покусывает и быстрым движением закидывает его ногу себе на талию, раздвигая ягодицы. Палец снова возвращается к дырочке, водит по краям, и к нему присоединяется второй. Чон осторожно вводит их, прокручивая в разные стороны, выходит и снова толкает поглубже, ловя губами тихие стоны — старший начинает откликаться, привыкая к дискомфорту. Чонгук вводит в него третий палец, даёт время привыкнуть, пока губы оставляют бледные засосы на шее наследного принца, которые потом расцветут бутонами. Ким дрожит, извивается в его руках, когда движения руки переходят на быстрые и кончики пальцев упираются в чувствительную точку. — Мм.. Гук-и, — тихо-тихо и жалобно тянет старший. — Давай... Чон кивает и вынимает пальцы, снова хватаясь за бутылёк. Он распределяет масло по стоящему члену, который уже болезненно тянет без внимания. Хочется хёна. Безумно хочется. Чонгук никогда и ни в чём не уступал старшему. И Тэхён с обожанием смотрит на младшего, который сосредоточенно смазывает свой член и поднимает на него свои оленьи глаза. — Ты такой красивый, хён... — вдруг выпаливает Чон с влюблённым взглядом. — Тебе хочется подарить мир, — и Ким не сдерживает тёплой улыбки. Он чмокает младшего в губы и переворачивается на другой бок, выставляя колено вперёд для опоры. — Сможешь на боку? — ухмыляется через плечо тот. — Я хоть раз тебя разочаровывал, хён? — самодовольно отвечает Чон и пристраивается позади него. Сползает чуть ниже для удобства и приставляет головку к входу. Перекидывает руку через талию старшего и заглядывает тому в глаза. — Такой невероятный... И весь мой, — напоследок говорит Чонгук и медленно входит сразу на всю длину, прижимаясь к Киму сзади. Тэхён шипит, привыкая к заполненности, пока Чонгук бездумно усыпает его плечо и шею кусачими поцелуями, зализывает оставленные красные пятнышки. На карамельной коже хёна они смотрятся по-особенному красочно. Но в голове у младшего хаос. Первозданный хаос, сносящий все мысли подчистую. Есть только чувства, ощущения. Крышесносные ощущения, которые он никогда не испытывал раньше. — В тебе так хорошо, хён, — выдыхает он с прикрытыми глазами. — Ты так хорошо меня сжимаешь, — Чонгук делает первые движения бёдрами. Сначала медленные и осторожные, но это слишком приятно. Слишком приятно, чтобы сдерживаться. — Ты такой нежный для меня... Он бормочет в бреду всё, что всплывает в голове, пока резко вбивается в старшего, отвечающего лишь нечленораздельными стонами и глубинным мычанием. Его растягивает изнутри, разрывает от эмоций, и по всему телу бежит крупная дрожь. Чонгук прижимает старшего к себе за талию, прислоняется к его спине, пока бёдра инстинктивно подаются вперёд, в манящую узость чужого тела. Удар. Ещё удар. Чон слегка меняет угол проникновения и начинает входить глубже и быстрее. А у Тэхёна с уст срывается крик, который сходит на хрипящее мычание. — Да! Вот так, — прерывисто бормочет старший. — Только не останавливайся, Гуки. Ты так хорошо справляешься-я, — и снова протяжный стон. Ким кладёт руку на свою выставленную вверх ягодицу и тянет кожу на себя, сильнее раскрываясь для младшего. — Хён, — запыхаясь, начинает Чон. — Тебе нравится чувствовать мой член внутри? Бёдра отбивают все сто девяносто, звонко шлёпаются о ягодицы, и Тэхён сжимает губы, чтобы хоть немного заглушить себя, но сдавленное мычание всё равно вырывается при каждом ударе. — Безумно, Гуки... — каждый толчок, каждое попадание по простате заставляет закатить глаза. — Сильнее.. Прошу, сильнее. И Чонгук даёт ему "сильнее". Каждый удар становится резче и сопровождается небольшой остановкой, когда член полностью заполняет старшего. Чон поднимает взгляд на лицо хёна, смотрит на него из-за спины и плывёт от гримасы наслаждения и отчаяния. Он спускается рукой к члену старшего и начинает дрочить ему в такт своим толчкам. — Ах!.. Гук-и... — коленки Кима начинают дрожать. — Да.. Быстрее, я сейчас... Чонгук ускоряет движения руки и снова переходит на плотные толчки бёдрами. Мышцы в ногах сводит, но он не может остановиться. Тело делает всё за него. — Мне нужен весь ты, хён, — с агрессией в голосе рычит Чон, неконтролируемо вбиваясь в старшего. — Хочу, чтобы ты принял меня всего, без остатка... — Да-а... Тэхёна кроет. Он плавится в руках младшего, хочет чувствовать его ещё ближе, слиться в одно целое. Пальцы Чонгука сильнее сжимают его член в кулаке и начинают часто-часто водить вниз-вверх, выдаивая из Кима остатки жизненных сил. И он стонет. Так надрывно стонет, когда кончает второй раз за вечер, но уже с членом своего Гук-и внутри. Чонгук смотрит на него так завороженно, впитывает все эмоции и не успевает сделать ничего перед тем, как излиться в разрушительном оргазме. Он кончает в своего хёна, крепко вжавшись бёдрами в его ягодицы. Задерживается на какое-то время, приходя в себя, и осторожно выходит, обмякая рядом со старшим. — Ты... — тяжелый выдох. Вдох и выдох. — Монстр, Чонгук... Тэхён заваливается на спину, и им требуется минут десять, чтобы полностью прийти в себя. Чтобы найти силы пошевелиться.

***

— Готов? — Тэхён подходит к младшему, по пути закидывая в рот последний кусочек утреннего пирожного. Его встречает светлая кроличья улыбка и смущённый взгляд, когда пальцы по привычке поднимаются к пуговицам на одежде Чонгука. Он застёгивает их, пережёвывая завтрак, стряхивает с груди младшего невидимую пыль, осматривает, чуть отдалившись, и подмигивает. — Идеально. Как всегда, — квадратная улыбка вмиг раскатывается по немного помятому лицу. Они легли поздно. Уже вторую ночь подряд они рылись в документах, договорах и отчётах — искали лазейки, необходимые для переговоров. Сначала с отцами, а затем и с торговыми партнёрами. И нашли. Они нашли способ выйти из нежелательных помолвок без большого ущерба для своих земель. Не зря они так усердно учились все эти годы. Чонгук кивает в ответ и вместе с хёном решительно шагает по коридору дворца, стуча толстыми каблуками по глянцевому полу. Да, они мало спали. Но энергии в них сейчас больше чем когда-либо. Потому что вот он — запах свободы. Окрыляет, придаёт сил на великие свершения и заметно так притупляет страх и тревогу, которые клубочком сворачиваются где-то в груди. Тянут, наседают и пускают неприятную дрожь по телу. Тэхён и Чонгук идут на серьёзный шаг. И им нужно показать свою уверенность, чтобы убедить всех остальных в том, что у них всё получится. А у них обязательно получится. Они останавливаются у дверей, переводят взгляд друг на друга, и Тэхён берёт младшего за руку, потому что видит, как тот волнуется. Смотрит по сторонам и подносит её к губам, чтобы оставить тёплый и успокаивающий поцелуй на тыльной стороне ладони. Сжатые губы Чонгука растягиваются в лёгкой улыбке, и он снова кивает, делая глубокий вдох. Тэхён стучит в дверь. — Мы с Чонгуком пришли поговорить с Вами, отец, и с Вами, дядя, — он держит спину ровно, смотрит уверенно, старается дышать спокойно. И то, что его любимый мальчик стоит сейчас рядом с ним, тоже борется за них, придаёт сил идти до конца. — Какие-то вы непривычно серьёзные, — отзывается король Чон. — Слушаем, — откликается старший Ким. — Мы знаем, как решить торговый вопрос. Без женитьбы, — мужчины настороженно переглядываются и, как по команде, нахмурив лбы, снова переводят всё внимание на сыновей. — И как же? Тэхён просит придворных внести нужные документы, и они вместе с Чонгуком рассказывают отцам всю схему, над которой они работали несколько ночей напролёт. Перечисляют все преимущества нового решения, говорят о возможных издержках, так же подчёркивая, что потери они постарались свести к минимуму. И их отсутствие в любом случае не могло быть гарантировано даже после заключения браков. Они пересказывают полный ход своих мыслей, говорят о потенциальном укреплении политического влияния и росте авторитета при избрании новой стратегии ведения торговой политики, так как простое заключение брака всё же выставило бы их королевства и их торговый союз как уязвимый. И, несмотря на опасения парней в том, что их отцы могут просто-напросто не выслушать их и сказать, что знают лучше, короли, наоборот, задают интересующие их вопросы, вникают в рассуждения и под конец искренне задумываются о предложенном решении. После долгой паузы, когда принцев попросили удалиться из кабинета, придворный сообщает им, что их снова хотят видеть. Руки дрожат, сердце бьётся о рёбра, и волнение вот-вот съест юных принцев с потрохами. Но всё того стоит, когда, выдержав драматичный взгляд со стороны обоих отцов, им дают добро. — Вы правда согласны? — радостно восклицает Чонгук, не сдержавшись. — А ты чего так удивляешься? Разве не вы тут убеждали нас на протяжении последних двух часов, что это лучший вариант, — с улыбкой говорит король Чон, подловив сына. — Вы молодцы. Проделали большую работу. Король Ким более сдержанно смотрит в ответ, но видно, что в его глазах плещется гордость. — Так вы умеете не только дурачиться, — поддевает он, отчего парни сами не сдерживают смешки. Они буквально на мгновение переводят взгляды друг на друга, и этого достаточно, чтобы прочитать громкое "Мы это сделали" и "Я люблю тебя", быстро пролетевшие бегущей строкой. — Но с чего вдруг вы так основательно взялись за это дело? Так сильно не хотелось жениться? — с прищуром продолжает отец Тэхёна. И парни снова смотрят друг на друга. Ким кивает. — Тут такое дело, папа, — Чонгук чувствует, как голос впервые с начала этого разговора начинает подрагивать, поэтому прикладывает все силы на то, чтобы звучать уверенно. — Мы с Тэхёном... Папа, я люблю его, — глаза, полные искренности и бегающих солнечных зайчиков, поднимаются на отца, а тот замирает. — Не только как друга, как мужчину люблю. Как того, с кем хочу провести остаток своей жизни... — И это полностью взаимно. Я тоже хочу провести остаток своих дней с Чонгуком, — подаёт голос Ким. Он берёт младшего за руку, чтобы ощутить его поддержку физически, почувствовать его рядом. — Мы любим друг друга, отец, — обращается он к своему. — Я знаю, что возможно, это тяжело понять и, тем более, принять, но это то, что мы чувствуем. Я не хочу и дня своей жизни проводить без Чонгука. Король Ким тяжело вздыхает, подавая первые признаки жизни среди них двоих. — Мальчики, — потирая лоб, начинает он, — вы, наверное, просто запутались... — Нет, отец, — твёрдо, но всё же без агрессии отвечает Тэхён. — Вы по-прежнему видите нас детьми. Мы для вас всё ещё взбалмошные мальчишки, но мы уже выросли. Мы осознаём свои чувства и отличаем дружбу от любви. — Хён прав, — подхватывает Чонгук. — Мы долго думали об этом и поняли, что уже давно смотрим друг на друга иначе... Вам не обязательно принимать это сейчас. Мы дадим вам время. Но оно не изменит наши чувства друг к другу. Только прошу, позвольте нам быть вместе. Не стойте между нами, — Чон смотрит в глаза своему отцу, ищет там поддержку, и, кажется, их с хёном слова задели струны его души. Даже если совсем немного, это уже приятно. Даёт надежду. Отец Тэхёна смотрит всё так же хмуро, но ничего больше не говорит. По его лицу тяжело что-то считать, но пока он не проявил никакой агрессии, и это тоже хорошо. Какое-то время они стоят так друг напротив друга, и ждут, пока хоть одна сторона что-то скажет. Да, новость шокирующая. Для её осознания точно нужно время. Король Ким поворачивается к другу, они переглядываются, и король Чон кивает. — Вот это новость вы на нас сбросили, — начинает Ким с тяжёлым выдохом и попутно собирается с мыслями. — Нам нечего сейчас сказать вам, нам правда нужно время... Но мы, — делает небольшую паузу, обдумывая слова, — мы не будем стоять между вами. И Чонгук зажигается. Как яркий светлячок в ночном лесу. Его улыбка бесстыдно лезет на лицо, а руки тут же тянутся к хёну. — Да, мы не встанем у вас на пути, — поддерживает король Чон, и видно, как им обоим тяжело это даётся, но их любовь перевешивает шок и непонимание. — Вы всё-таки наши дети. Тэхён тоже перестаёт сдерживать улыбку, поворачивается к младшему и на эмоциях крепко обнимает его, но потом они тут же собираются с мыслями и снова становятся ровно. Хотя улыбки всё так и ползут, тянут уголки губ до ушей. — Спасибо, — поклон. — Спасибо Вам, — вторит Чонгук и так же кланяется. И они не видят скромные улыбки на лицах своих отцов, которые всё равно примут их. Не смогут не. Слишком сильно любят.

***

— Хён, хён! Давай быстрее, всё пропустишь! — возмущается Чонгук, хлопая ладонью рядом с собой по постеленной на траве ткани. — Вот, ещё одна! Тэхён спешит к нему, балансируя между кустами, с игристым и бокалами в одной руке и тарелкой с фруктами в другой. Он приземляется рядом с младшим, быстро расставляет всё так, чтобы не мешало, и ложится поперёк, укладывая голову тому на грудь. — Вон там, падает! И ещё одна! Прохладный августовский ветер обдувает щёки, Чонгук увлечённо показывает пальцем на ночное небо и не может сдержать улыбку. Они свободны. Наконец-то действительно свободны. — Этот звездопад для тебя, хён, — шепчет он, зарываясь пальцами в волосы старшего. — Но сегодня же не мой день рождения, — дразнит Ким, припоминая тому данное обещание. — Ну, чуть-чуть перестарался, — хихикает Чон. — Всего-то погрешность в пару месяцев, — и старший тоже не сдерживает смешок. — Четыре, если быть точным. — Четыре, если быть точным, — передразнивает Чонгук комичным голосом, и старший тут же поворачивается к нему, начиная щекотать. — Вот ты как? — Тэхён нависает над ним, сжимая мягкие щёки между своих ладоней, и Чон повержено прикрывает глаза, сдаваясь хёну "на растерзание". — Дя, — сжатыми рыбкой губами отвечает Чон и не может сдержать вырывающиеся смешки. Тэхён наклоняется и чмокает выпяченные губы. И ещё раз. И ещё, заставляя младшего только сильнее хохотать. — Ну, хён, — тянет Чон, когда старший ослабляет хватку. — Мы так всё пропустим. — Это не первый мой звёздный дождь, Гук-и. Но моя первая ночь с тобой, когда мы можем наконец забыть обо всём вокруг. Звёзды нас поймут, — с ухмылкой на лице говорит Тэхён и утягивает Чонгука в нежный, сладкий поцелуй. Поцелуй со вкусом свободы и цветущей юности.