Цветок Гардении.

Ноа выскочил из дома как ошпаренный, ловко обруливая все еще сонных людей, идущих на работу. Направляя свое внимание на телефон, он увидел там время 7:50, что было весьма паршиво, ведь такими темпами он опоздает в школу. Это было необычное учебное заведение, а Академия, считающаяся образцом и примером для подражания всех школ страны. Она была доступна лишь ученикам с самыми гибкими умами и гениальными талантами... Или же ребятам с богатыми родителями. Ноа относился ко второй категории. Не то чтобы он был недалеким или ни на что не способным, но едва ли его таланты хоть чем-то помогали ему в учебе. Пускай отметки в некоторых дисциплинах были выше среднего, а совсем уж плохих оценок он не получал, его регулярная посещаемость была похоронена как только зародилась. Сейчас был октябрь, но в общей сложности он пропустил уже около полноценного месяца. Все было списано на плохое здоровье юноши, но на деле он был просто невезучим лентяем, который либо не хотел приходить, либо просто по чистейшей случайности попадал в какую-нибудь передрягу, которая заставляла его пропустить учебный день. Его дом располагался всего лишь в пятнадцати минутах ходьбы от академии, но он даже так умудрялся опаздывать.... Однако был обычно один единственный день, который он посещал исправно и без всяких задержек.... Среда. Все дело было в его любимом предмете истории, который шел сразу первыми двумя уроками, от чего Ноа готов был в лепёшку разбиться, но прийти вовремя... Хотя, возможно, дело было не только в том, что он любил только историю... Вбегая в ворота академии, парень поспешил к кабинету истории, но перед ним он остановился отдышаться, потому что его легкие не привыкли к такой нагрузке. Пока он бежал, его волосы растрепались и красные локоны выбились из аккуратного хвоста, а темные круглые очки скосились на бок. Выровняв дыхание, он привел себя в порядок, заново собрав хвост и воспользовавшись очками как ободком, чтобы приложить отросшую до подбородка челку, которая была немного короче обычных его волос, от чего никогда нормально не помещалась в хвостик. Затем он глубоко вздохнул, выпрямился и посмотрел на часы в телефоне. 7:58. Данное время заставило его победоносно ухмыльнуться, однако сразу же прикрыть эту дьявольскую усмешку. Он вошел в аудиторию уже с невинной улыбкой, которую многие посчитали бы прообразом Джоконды, если бы не знали о характере той язвы, на лице которой эта улыбка красовалась. Стоило ему появиться в дверях, как где-то у окна поднялась рука, что помахала ему, подзывая к себе. Посмотрев на нее с секунду, Ноа проигнорировал этот жест и поставил сумку у первой парты, прямо напротив доски. Только после этого он подошел к человеку, что махал ему. — Доброго утречка. Ты хоть спал сегодня?— усмехнулся парниша с огненно-рыжими волосами и глазами, подобными серебру,— Мне кажется, ты тратишь абсолютно всю свою крохотную удачу на то, чтобы сохранять перед ним образ идеального ученика. Признаюсь честно, эта твоя улыбка наводит на меня жуть. У рыжего тоже были сравнительно длинные волосы, однако они уже едва ли доходили до плеч и были естественного цвета. На нем не было ни единого прокола, как и ни одного слоя макияжа. Его кожа была загорелой, а взгляд сверкал оптимизмом, в отличие от бледного, словно сама Смерть, Ноа, чьи глаза излучали тонны усталости от жизни, сарказма, желания поспать и закатывались при любой возможности, желая сделать полноценный оборот вокруг своей оси. — Утро бывает добрым только у тех, кто его просыпает.... Только у них.... У остальных это лишь самовнушение. Больше алоглазый ничего не успел сказать, потому что прозвенел звонок и он поспешил вернуться на свое место. Обычно он сидел вместе с Эмерисом, почти в самом конце аудитории, чтобы спать или уплетать сладости, пока слушает бубнешь некоторых особо скучных преподавателей, но на истории всегда садился вперед. Уже весь их класс знал, что Ноа Вуивр был несколько странноватым и даже сумасшедшим, однако он пользовался эпизодической популярностью, ведь ответы на контрольные всегда и везде находил именно он. Даже если он отсутствовал в тот день, он все равно отправлял их, потому что на самом деле, ему было нетрудно. Большинство теоретических наук ему давалось легко, от чего иногда он мог не только искать ответы, но и составлять их самостоятельно, благодаря чему никого из его класса пока ещё не уличили в списывании. Однако все попытки хоть кого-то с ним подружиться, были разбиты в дребезги его дурным характером. Единственный человек, который смог с ним управиться, был Эмерис Эванс, что благодаря своему общительному характеру и никогда не унывающему настрою был избран старостой класса, занимая этот пост без малого четыре года. Всё дело было в том, что эти двое знали друг друга еще до академии, потому что фирмы их отцов близко сотрудничали. Академия принимает у себя учеников после четвертого класса, а Ноа и Эмерис познакомились в первом. Возможно, тогда характер Уивра был не настолько отвратительным, но он уже с ранних лет проявлял признаки отстраненности от общего коллектива. Ему просто не нравились люди, только и всего. Но в начале прошлого учебного года в его мировоззрении произошел сбой..... Дверь в класс распахнулась и в класс элегантной походкой вошел высокий мужчина с алыми, точно сама кровь, вьющимися волосами и глазами подобными расплавленному золотую, что сияли ярче солнца. Его фиолетовый костюм ярко контрастировал с естественной, незабываемой и красивой внешностью, а хвост с голубой лентой, заплетенной в бант добавлял аристократизма. По крайней мере, именно так этого человека видел Ноа..... — Прошу прощения за задержку.— мягко произнёс мелодичный голос. Мужчина вошел в класс со стопкой бумаг и после того, как он с легким грохотом поставил громадную стопку на стол, он добавил,— Сегодня мы проведём работу над ошибками, после входного теста. Но для начала давайте проведём перекличку.— профессор сел за свой стол, что находился чуть левее от Ноа, и взял в руки ручку, с толикой озорства покручивая ее в своей руке. Он начал перечислять каждого пофамильно, что нагнало на юношу легкую скуку, потому что его фамилия обитала где-то ближе к концу списка. Около года назад их пожилой классный руководитель скоропостижно скончался, поэтому на его место поставили нового — бывшего выпускника этой же Академии — Сиджисвальда Фреэль. Он с самого первого своего появления зарекомендовал себя чудаком с эксцентричным и весьма забывчивым характером, чем сначала не понравился многим. Но в течение учебного года молодой профессор смог показать себя человеком, готовым стоять неприступной крепостью за своих учеников, справедливым и очень даже талантливым преподавателем, способным заинтересовать уроком любого ученика. Ко всеобщему удивлению, Ноа, который не очень любил резкие перемены и который также был крепко привязан к их бывшему учителю, сразу потянутся к профессору Фреэль. Меньше всех был удивлён Эмерис, который тоже отнёсся к новому учителю довольно радушно, пускай и с меньшим рвением, если сравнивать с Ноа. Каждый в классе знал, кто был любимым учителем Вуивра, но только юному Эвансу было известно, что у его друга произошел серьезный сдвиг по фазе, где он начал испытывать к профессору нечто большее, чем простую ученическую привязанность.... Перекличка подходила к концу и Ноа, наконец, услышал свою фамилию, на что ответил молчаливым кивком и любезной улыбкой, потому что профессор Фреэль смотрел прямо на него, не требуя ответа. — Хааа, Вы снова пропускаете, мой милый Вуивр.— приподнял мужчина устало свои алые брови. Однако в тоне его не было чего-то укоризненного. Очевидно, за год работы с ним он уже смирился с тем, что даже он не способен в этом вопросе хоть что-то сделать. Ноа был заядлым прогульщиком примерно с шестого класса, от чего он уже стал легендой всей академии, потому что еще ни разу не завалил внутришкольных экзаменов. По их результатам самых неуспевающих учеников исключали или оставляли на второй год, однако вот Ноа всегда находился среди первых тридцати по итогам именно экзаменов. Единственной причиной того, что его еще не выперли, являлись лишь эти результаты и его отец, который не хотел видеть его еще больше, чем учитель физической культуры, который смотрел, как парниша задыхается и почти валится с ног после простой тридцатиметровки. Его тонкое и гибкое тело не имело никакой пользы при слабых мышцах и ужасной выносливости. Да и выглядел он без макияжа весьма и весьма болезненно, что долгое время помогало ему уходить с уроков после простой проходки по лестнице. — Ну, ладно уж. Вернёмся к результатам тестов. Что ж, Вуивр, ваша работа как всегда не имеет никаких помарок, мне даже нечего было добавить. Также поспешу похвалить Эванса, его работа дословно повторяет работу предыдущего ученика. Поэтому я, естественно, также не могу к ней придраться. Очень похвально.— тон учителя был таким же, при каком он хвалил Уивра, но ирония исходила именно от второй его похвалы. По классу прошелся гул кратких смешков, пока улыбка Ноа слегка померкла и он перевёл свой снисходительный алый взор на Эмериса, беззвучно оскорбляя его этим с виду любезным выражением лица. Рыжий же на это просто пожал плечами, неловко улыбаясь. В тот день ему было очень плохо, потому что тест проходил сразу на следующий день после дня рождения их с Ноа общего приятеля, после которого Эмерис ночевал у Вуивра, боясь идти в своем состоянии к родителям. Алоглазый не переваривал алкоголь, потому, был трезвым водителем для Эванса, который только водить авто не умел. Далее профессор Фреэль начал разъяснять ученикам все ошибки, которые они допускали за работой, однако среди всего класса не нашлось ни одного завалившего. Частично и от того, что Ноа давал ответы, пускай они и были не такими развернутыми, какими их писал он. Ноа эта тема была не очень интересна, потому что он ее прекрасно знал. Однако даже так он с большим интересом слушал учителя, не сводя с него глаз. Голос профессора ласкал его слух. При Сиджисвальде он вел себя поистине идеально во всю меру своего характера.