Цветок Гардении.

Юноша не любил заплетать волосы так, как он их заплетает в школу, потому что они были раздражающе непослушными и рано или поздно все равно выбивались из прически, делая его вид менее опрятным. Потому Ноа предпочитал просто оставлять их распущенными или собирать в высокие прически, когда алая часть его волос естественным образом выплетается из прически, создавая весьма симпатичный небрежный образ. Решив взять с собой на прогулку что-нибудь съестное, парень полез в холодильник, однако взглянув туда, увидел лишь пустоту. «Я же совсем недавно выбирался за продуктами....»— задумался он, но вдруг его взгляд зацепила ярко-желтая бумажка на дверце. [Ты спал, поэтому я не стала тебя будить. У меня были важные дела неподалеку, поэтому я отобедала у тебя.] — Тц... Вот же ж бестия....— буркнул брюнет, заглядывая на стол,— Ну, спасибо хоть посуды после себя не оставила... У Ноа были хорошие подработки, поэтому он не особо нуждался в деньгах, однако квартира все же была не его. Судя по всему, ее хозяйка, что была его давним приятелем, в очередной раз заходила к нему без предупреждения, чем он был недоволен. Однако он не платил ни копейки за проживание здесь, от чего вслух не жаловался. Единственным условием его обитания здесь был порядок в доме, что он прилежно исполнял, когда не спешил куда-то и по неуклюжести не устраивал хаос везде, где только не наступит. Анархия же в комнате его основного пребывания была "творческим беспорядком", ведь он мог найти в ней любой предмет, о котором его спросят. Вздохнув, он взял кошелек и телефон, после чего нацепил на Шака поводок, также обмотав намордник вокруг своей руки. Так как было темно, он не ожидал встретить много людей на улице. Его любимому «Шак'ки» уделялось гораздо больше внимания, чем кому-либо еще. Ноа искренне и безвозмездно обожал своего добермана, потому не пропускал ни одного дня прогулок с ним, несмотря на то, что он искренне не любил выходить на улицу. Прогулки с Шаком для него были исключением, которое приходилось ему по душе. Пес был весьма крупным, мог быть даже немного больше некоторых своих собратьев, будучи Ноа чуть выше пояса. Выходя с доберманом за порог квартиры, что-то внутри него перемкнуло, и он все же решил сразу надеть на своего шерстяного приятеля намордник, несмотря на то, что обычно не делал это, когда гулял с ним в такой поздний час. Шак был очень послушным, умным и выдрессированным псом, в большинстве случаев понимая все душевные изречения своего человека, который не держал язык за зубами, возможно, только при нем. Ко всему прочему, Шак оказался гораздо добрее самого Ноа, который не обладал ярко выраженным эмоциональным диапазоном. Поэтому без действительно опасной и веской причины доберман бы никогда никого не укусил и даже не зарычал — чего уже нельзя сказать с точной уверенностью про Ноа. Но юноша был вынужден надевать на него намордник, как минимум, для формальности и как максимум — на всякий случай. Хотя глубокой ночью, когда обычные люди спят, а Ноа шастает по городу с собакой, он обычно не надевал намордника на Шака, наматывая его на руку, если вдруг все же напугает кого-то среди ночи только лишь собакой, потому что в свете фонарей сам Ноа мог бы сойти за неупокоенный дух... Осень вносила свои плоды в погоду. Было достаточно холодно. Юноша надел весьма привычные для себя насыщенно-красные кеды, черную майку и штаны, после чего накинул, не застегивая, такую же черную и объемную теплую мастерку с красной коймой в районе капюшона, молнии и у начала больших карманов с тканевыми ремешками. Выйдя из подъезда на улицу, Ноа, как и ожидал, никого не увидел. Он решил сначала погулять с Шаком и уже потом пойти за продуктами. Не так далеко от квартиры был расположен огромный парк, больше напоминающий лес с большим озером в середине. Его отличительной стороной были клены, сделавшие этот парк в осеннее время года практически полностью алых оттенков — прекрасный вид. Ноа любил там гулять, но исключительно с собакой, потому что иначе к нему подходили все, кому не лень: от старушек, причитающих об ужасном внешнем виде подрастающего поколения, до юных леди, видящих в нем "плохого парня". Брюнет, может и был "плохим", но исключительно за счет своего ядовитого характера — его пирсинги совершенно не относились к этому, они просто приносили юноше душевный покой и чувство некоторой собственной уникальности. Возможно, они даже несколько сбавляли его нелюбовь к людям, делая более терпимым. За последние три года, которые он жил отдельно от разведенных отца или матери, Ноа проколол себе пупок, губу, обе брови, нос и каждое ухо в четырех местах. Он был этим вполне себе доволен, но такой вид заставлял каждого пятого оборачиваться ему вслед. Зато сейчас, в темных и бордовых тонах парка, было безлюдно. Один только Ноа разгуливал под светом фонарей, пока довольный Шак гордо выхаживал по дороге, ощущая себя королем парка, где никто "не осмеливался" к ним подходить. Подобные действия четырехлапого друга вызвали в юноше смешок. Уже через пол часа это шерстяное чудо бегало по всем возможным кустам, таща за собой и своего человека. Каждый второй шаг парня сопровождался ворчанием и руганью от того, что он в очередной раз споткнулся о собственную ногу. Несмотря на то, что у него была энергичная собака бойцовской породы, Ноа был далеко не спортивным человеком. Про таких как он обычно говорят: "Бегает быстро, но недалеко". Он родился болезненным ребенком, от чего его выносливость по сей день была просто отвратительна, и со спортом он имел максимально неприятельские отношения. Если бы Ноа не обыгрывал своего учителя физкультуры в карты на оценки, он был бы, возможно, единственным двоечником академии, у которого стоит одна единственная двойка — по физической культуре. Вдруг, Шак резко остановился и начал двигать своими большими ушами. От такой нежданной остановки, юноша даже не успел остановиться и влетел на своей скорости прямо в бок доберману, чем, однако, даже не пошатнул его. Смотря на четвероногого друга, что уставился в одну точку, Ноа осознал для себя дурной факт — Шак вот-вот куда-то побежит, но уже за кем-то и если это будет кто-нибудь вроде белки, парень соберет на себе всю оставшуюся траву парка, ведь его пес побежит быстрее того, как бежал ранее. —.... Нет.... Только попробуй это сделать....— в ошеломленном неверии выдавил брюнет, но было поздно. Доберман сорвался с места и с агрессивным лаем побежал куда-то, потащив за собой Ноа, который теперь катился по земле, держась за поводок. — Нет!... Пхе.!... Стоять! Фу!— пытался вразумить парень своего дорогого приятеля, но все без толку. Это было даже странно. Шак иногда, конечно мог ненароком протащить его пару метров по земле из-за того, что Ноа был слабее своего пса, но обычно, когда он отдавал доберману команды, тот бесприкословно слушался. — ШАК!— командным голосом крикнул юноша и только тогда пес остановился. Однако доберман продолжал стоять, ощетинившись, и смотреть в одну точку с приглушенным рыком. Таких действий доброго и довольно умного пса, Ноа никак не ожидал. —... Шак-ки..?— опасливо позвал юноша добермана, слегка подтягивая к себе поводок, но черный пес никак не реагировал, продолжая рычать в темноту. Как вдруг откуда-то из той тьмы послышался шорох осенних ветвей и листьев, что заставило Ноа отступить на шаг, с силой оттягивя огромного добермана за собой, который все также рычал. Приближающиеся шаги, без сомнений, принадлежали человеку, но юноша не мог не занервничать, потому что Шак на его памяти, за всю свою жизнь рычал подобным образом лишь единожды — когда на него напал с ножом какой-то торчок. Тот случай надолго осел в памяти Ноа, от чего он неслабо испугался, когда Шак начал так рычать.... Из тени уже начали проявляться смутные очертания высокой человеческой фигуры с широкими плечами, как вдруг резкий оклик заставил юношу оглянуться: — Вуивр? Это ты? Что здесь делаешь в такой час? На эту секунду страх будто бы улетучился, потому что в свете фонаря показались алые волосы и столь знакомый глазу фиолетовый жакет. — Профессор Фреэль...?— удивленно выдавил брюнет, после чего поспешно обернулся к темноте, откуда виднелся силуэт, но там уже никого не было,— Я... Я гулял с собакой...— перевёл он взгляд на Шака, который теперь тоже вел себя нормально, миловидно смотря на Сиджисвальда. — Так поздно? — Ну, обычно я гуляю с ним чуточку раньше... — Сейчас почти пять утра. Комендантский час был грубейшим образом нарушен, от чего юноше стало несколько совестно перед учителем за то, что попался именно ему, и он опустил глаза, но вдруг увидел маленькую таксу у ног преподавателя. — Но Вы ведь тоже... Гуляете с собакой.... Почему же тогда так поздно? Ноа не знал, что у его профессора была собака. Переведя взгляд на Сиджисвальда, парень увидел слегка неловкую улыбку на лице последнего. — Признаться честно, я забыл ее выгулять и лег спать, а она решила мне за это отомстить и разбудила среди ночи. Подобный рассказик вывел алоглазого на улыбку. — Ваша такса очень милая. — А это, значит, твой доберман? — Его зовут Шак. — Выглядит весьма безобидно для своего имени.— посмеялся учитель. — А как зовут таксу?— необычно живо для себя поинтересовался парень, заинтересованно смотря на милую собачку, что смотрела на Шака с чувством собственного достоинства, нисколько его не боясь. — Франкфутер. — КХМ!!!— прочистил горло Ноа, чтобы сдержать смех,— Ей подходит. — Ты собираешься идти домой? От этого вопроса юноша слегка осекся, ведь он еще не сходил за продуктами, да и тот человек в темноте вызывал у него дурное предчувствие — стоило бы проверить место, где он стоял. Однако Сиджисвальд, как учитель, вряд ли мог пустить все это на самотек, от чего парень не решался ответить. Заметив эту нерешительность, профессор вздохнул и выдвинул свое предложение: — Если тебе нужно куда-то еще, давай я подвезу тебя? Сердце Ноа пропустило удар и из его головы напрочь отбились всякие предупреждения о том, что нельзя садиться в машину к малознакомым людям, даже если это твой учитель. Это был достаточно простенький легковой автомобиль белого цвета. Сев в салон, устроив Шака и Франкфутер на заднем сидении, они двинулись в сторону продуктового магазина, до которого требовалось около пятнадцати минут езды на машине. В тишине улиц вдруг раздались слова, контекста которых Ноа, на самом деле, боялся больше всего. — Если честно, Вуивр, я поначалу даже не узнал тебя. Я, конечно, видел, что твоя губа проколота, но чтобы помимо них было что-то еще... Я удивлен. — Хаха...— нервно посмеялся юноша,— Ну... Обычно я хожу именно так. — Пожалуй, это подходит твоему характеру. — Правда? Видя удивление своего ученика, Фреэль издал легкий смешок. — Я ведь не профессор Мирай, чтобы судить о человеке по пирсингам. Сам я ни разу не пробовал, но почему бы и нет? Они тебе идут также, как и волосы. — Спасибо.— Ноа был готов расплыться в улыбке, но сдержал себя. Он думал, что такой аристократичный Фреэль будет иметь что-то против подобного, а потому старался не ошиваться в местах, где мог бы встретиться с ним вне академии, но оказалось, что его домыслы были ошибочными, чему юноша был искренне рад. На этой ноте они доехали до круглосуточного магазина, где Ноа закупился на долгое время вперед, чтобы на этот раз, незваные гости не опустошили его берлогу за одно посещение. Особенно, когда его подвозят — грех не воспользоваться шансом набрать пару тяжелых пакетов. После Сиджисвальд, по указкам Ноа, довёз его прямо до дома, что располагался на большом перекрестке. — Уивр, постарайся больше не разгуливать в такое позднее время по паркам. Я уверен, ты понимаешь, что это может быть опасно, особенно для ребенка. Тебя как минимум мог поймать офицер и привезти в участок, что тоже добром бы не кончилось. — Я учту это. И еще раз спасибо. Вам недалеко ехать отсюда? — На самом деле, я живу на другом конце улицы.— указал аловласый куда-то в конец перекрестка. Город был не очень большим, а его улицы обычно не достигали длины больше пары километров. А конкретно на этой улице и в стороне, куда показал Сиджисвальд, было всего лишь по два дома с каждой стороны. Какой бы по счету это не был дом, он бы все равно находился в непосредственной близости к дому Ноа. «Значит... Я живу с профессором в соседних домах?»— счастливо заключил парень. Это, очевидно, стало лучшей ночью в его жизни. Это были старые дома. Их стены украшали когда-то белые мраморные гаргульи, которые теперь приобрели уже даже не серый, а черный оттенок. Однако мрачность фасадов домов не делало их менее уютными внутри. Квартиры были несколько однотипны по своему устрою, но были весьма и весьма уютными. Дома на этой улице были достоянием культуры и поэтому реставрировались каждые несколько лет. Однако гаргульи все равно быстро чернели, видимо, уже из-за своей старости. — До свидания, профессор. — До встречи. На этом двое разошлись, и как только Ноа с Шаком зашли в квартиру, юноша был готов визжать. Он впервые говорил с Сиджисвальдом о чем-то личном, не связанным с учебой или академией. На радостях парень даже не смог уснуть, так и прокатавшись гусеницей на кровати... Однако стоило часам пробить семь утра, как его телефон разорвался от звонков. Когда он взял трубку, уши пронзил крик Эмериса: — «Ноа!!!» Этот крик вызвал в нем дежавю. — Не переживай, я приду сегодня. — «Ты в порядке??!!» Удивившись формулировке вопроса, юноша осмотрел себя, после чего, ехидно усмехаясь, ответил: — Да. Даже палец о бумагу сегодня не порезал, представляешь? — «Ты еще ничего не слышал..?» — Нет? — «Говорят, в городе завелся убийца!» — Эми, я твой лучший друг. Как невежливо с твоей стороны подозревать меня...— с наигранной обидой произнёс брюнет. — «Тебе смешно, а я серьезно. Кому ты нужен подозревать тебя в таком? Ты тяжелее ложки в руке ничего держать путно не можешь. Хааа... В парке, где ты обычно гуляешь с Шак'ки, произошло убийство. Молодую женщину закололи. Поговаривают, на ее теле насчитали больше десяти ножевых ранений. На территории города это уже третье такое преступление...» — И причем здесь я? Убийства ведь происходит по всему городу, значит парк был просто неудачным совпадением? — «Всех жертв кое-что объединяет, от чего все считают, что это серийный убийца. От того я и волнуюсь! Их объединял красный цвет! У последней женщины было красное пальто, а у убитого перед ней мужчины были покрашены волосы. Знаешь, в какой цвет?...»— в искренней панике тылдычил ему друг,— «Професмору Фреэль порекомендовали остаться дома, а меня попросили позвонить тебе, потому что ты съехал со старого места и академия не могла тебя найти. Даже меня попросили отсидеться дома. Учитывая то, что ты как раз живешь около парка, в этом случае тебе лучше действительно никуда не выходить... Ноа, ты слышишь меня?» — Да... Хорошо, я тогда лучше посижу... Погуляем с Шак'ки вместе сегодня? — «Тебя, я вижу, это впечатлило в коем-то веке?...Что с твоим голосом?» — Я гулял с Шак'ки этой ночью. В парке. То, как Эмерис вбирает в себя воздух и как замерло его сердце, можно было услышать.