Цветок Гардении.

Отец Анналисы, Джек Доу, был заведующим полицейского штаба, который часто брался за расследование убийств, и по совместительству временным опекуном Ноа. Многие, узнавая это, не понимали причин, почему ребёнок при живых и здоровых родителях находился "не в семье", но на все были свои причины и последствия, которые для Ноа были закономерны, от чего он даже не намеревался хоть как-то протестовать. Его отношения с Джеком были даже теплее его отношений с любыми кровными родственниками, но иногда этот человек переживал о чем-то на ровном месте. Юноша не хотел отвлекать его от работы сейчас, когда на него уже весь отдел косо смотрит, считая сталкером преступников, поэтому решил сделать всё через Анналису — свою давнюю приятельницу, а последние пару лет ещё и сводную сестру. Несмотря на их вечные препирания и колкости, эти двое все же, имели какую никакую привязанность друг к другу, однако она переодически застелалась их вечными перепалками, так как у их парочки был уж слишком склочный характер, неспособный жить без конфликтов хоть с кем-нибудь. В отличие от разгельдяя Ноа, Анналиса, будучи всего на два года его старше, уже была достаточно состоявшимся членом общества, работая певицей. Её пик популярности приходился именно на это время, от чего её лицо можно было увидеть на каждом третьем баннере. Ноа не нравилось так часто видеть её лицо. Возможно, из-за этого они старались не общаться друг с другом без каких-то веских причин, потому что они выражали привязанность слегка своеобразно — старались не ругаться. Но происходило это редко. У них не получалось долго находиться в одном помещении без брани. Именно поэтому, стащив из холодильника Ноа очередную пироженку, Анналиса ушла почти сразу, как её ненаглядный братец рассказал ей о событиях ушедшей ночи, опуская некоторые подробности. Ноа не хотел чтобы профессора Фреэль обвинили в чем-то без ведомых причин и испортили ему этим карьеру педагога. Так, в очередных раздумиях юноша провел весь день, но теперь уже на его душе было спокойней. Стоило только солнцу приблизиться к горизонту, как по квартире раздался неприятный писклявый звонок в дверь. Открыв дверь, Ноа встретил Эмериса улыбкой. — Ох, ёб.. Кхы!.... Ты чего это у порога меня караулишь? Что с твоим лицом, инсульт? — Я хочу проветриться. Парфюм Анналисы до сих пор ещё не выветрился, а ты сам знаешь, как меня от него воротит. — К тебе заходила Лиса? Зная обо всех увлечениях своего друга, брюнет прекрасно знал, как можно было увести его внимание от своей персоны. Эмерис долгое время фанател по образу Анналисы как певицы, а в последствии, после личного знакомства, ему снесло крышу. И в отличие от него, у рыжего гада не было никаких проблем как с признаниями, так и с многочисленными отказами его сестры. Эти двое во взаимоотношениях меж собой долгое время точно об стену бились, пока, наконец, не сошлись. Но самым забавным Ноа считал факт того, что они оба советовались именно с ним по поводу дел любовных, что он советовал Эмерису быть смелее, а когда дело дошло до него самого, в нем этой смелости не нашлось. Однако парень советовал это другу, прекрасно зная, что тот небезразличен Анналисе и дело все в такой особенности её характера. В то время как в случае с его учителем, он был почти на сто процентов уверен в том, что Сиджисвальда не привлекают пубертатные язвы. — Заглянула на минут пятнадцать, скомуниздила у меня пироженое и ушла. Ничего необычного. — пожал Ноа плечами на удивленный вопрос друга, пока завязывал шнурки на кедах, — Давно с ней виделся? — На самом деле не особо. И так как Эмерису больше не было чего рассказать о своей девушке, так как Ноа уже знал о последних событиях месяца, они на этой ноте закрыли данную тему, наконец отойдя от порога квартиры, и направились к парку. — Всё точно в порядке? — О чем ты? — действительно не подозревая ничего ответил брюнет. — Ну, в тот раз ты был так шокирован, узнав об убийстве. Ноа еле заметно дрогнул, что не могло пройти мимо взгляда его лучшего друга, который научился понимать малейшие его реакции, однако пока решил промолчать и послушать, что он скажет. — Нет, на самом деле, все в порядке. Я просто.... Прокатился несколько метров по траве благодаря этому чуду. — указал юноша на Шака, а тот в свою очередь возмущённо на него посмотрел, будто до этого внимательно слушал их разговоры. Может быть, кто-то другой, кто знал Ноа меньшее количество времени, смог бы ему в этой ситуации поверить, но Эмерис был с ним знаком, возможно, даже слишком долго. Он видел, что его друг будто бы опасается чего-то и из-за этого теперь молодой человек даже испугался, не запугивают ли его друга? — Ты уверен, что пока не хочешь говорить мне? Вуивр немного помолчал прежде чем ответить: — Нет. Но пока я не хочу делать голословных заявлений. Я расскажу тебе эту историю, но только когда буду уверен во всем. Потому что сейчас в ней замешан не только я. Эмерису казалось, что Ноа настолько преисполнился в своей натуре, что научился издеваться над людьми случайно. Так тянуть интригу умел только он. Парню было до ужаса интересно, кто ещё мог бы быть замешан в истории, кому вообще могло неповезти также, как и его другу, слывшему самым невезучим человеком на его памяти. Вдруг, из глубин раздумий Эмериса вытянул человек, что шёл в их сторону, но глядя на которого Ноа застонал и прикрыл лицо рукой, выругавшись практически со вскриком, закатывая свои глаза. Так много звонков в голове рыжего ещё не звенело. Ноа даже на своих родителей так не реагировал, что говорило не просто о его неприязни к этому человеку, а, возможно, о чем-то большем..... Когда неизвестный приблизился к ним на достаточное расстояние, простые синие одежды превратились в полицейские, а размытые очертания стали мужчиной окончания средних лет с неприятными на вид усами и презрительно взглядом, обращенным к ним. Эванс вспомнил его. Этот мужчина был тем, кто несколько раз отводил Ноа в участок около трех лет назад, когда последний переживал не самый свой лучший период в жизни, от чего во многом перебарщивал: ночами пропадал в клубах, мог напиться до состояния овоща, и не чурался наркотических веществ. Сейчас его друг был практически другим человеком, так как теперь в его жизни были другие проблемы, другие люди и другие взгляды. Даже его характер изменился в лучшую сторону, несмотря на то, что он так и остался мелкой саркастичной змеюкой. — Ноа Вуивр? — Майор Гарай, какая встреча. Что Вам нужно от меня на этот раз?— вымученная, натянутая, но все ещё полная сарказма и презрения улыбка Ноа говорила сама за себя. — Пройдёте со мной в участок. У Каспара Гарай была дурная привычка — запоминать абсолютно все пригрешения юноши. За последние два года порядочной жизни Ноа этот человек успевал тащить его в участок по абсолютно надуманным причинам, зная, что находясь на испытательного сроке, Ноа просто не мог с ним спорить. Молодому человеку в какой-то момент стало даже как-то жутко от этого типа. Из-за своей иногда переходящей все грани паранойи, парень даже начал задумываться, а не для того ли Гарай придирается к нему, чтобы однажды просто сделать с ним что-то в участке? Когда Ноа настучал на Каспара Джеку Доу — его непосредственному начальнику — майор заткнулся на целых полгода, но после снова начал докапываться с новой силой, точно обиженный ребёнок. Парень не мог не пойти с полицейским, но этот тип вызывал у юноши мурашки. Вуивр дураком не был, он не ходил с такими подозрительный людьми никуда, не предупредив кого-нибудь. — Эмерис, погуляешь с Шак'ки вместо меня?— напряженно застегивая мастерку на своей майке, спросил алоглазый. — Без проблем, можешь на меня положиться. Эти слова были их особым кодом. Из-за редкостного невезения Ноа, он часто попадал в ситуации, о которых нельзя было говорить вслух. Поэтому они с Эмерисом просто придумали код, который не вызовет подозрений ни у кого, кроме самых близких людей. Ноа ни за что и никогда не доверит никому другому своего добермана, если только не случится чего-то действительно способного помешать ему это сделать. Этот код значил, что Эмерису стоит сообщить обо всём, что он знает опекуну его друга, который в своём звании полковника действительно мог вытащить своего пасынка из практически любой ситуации, если, конечно, Ноа не был её добровольным инициатором. Джек обладал особым уровнем чувства справедливости, от чего, если бы его подопечный действительно намеренно совершил бы преступление, прийдя к нему за помощью, он бы быстрее сам арестовал его, чем попытался бы отмазать от длани правосудия. Но всё, конечно же, варьировалось от ситуации к ситуации. Гарай никогда не входил в список тех, кто может привести Ноа в участок по делу...

***

— Ты был замечен на камерах видеонаблюдения в парке после комендантского часа. Что ты скажешь на этот раз? — Ого, в этот раз ты действительно постарался. — снисходительно пожал плечами юноша, который знал наизусть все места расположения камер в парке, чтобы не палиться таким глупым образом. Ноа был уверен, что Гарай сейчас просто брешет. А потом ему показали кадры с камеры. — Да вы угораете?... Шак, когда резко сорвался с места, приволок его чётко под камеру. И ещё больше его изоблачало то, что юноша сейчас был в той же самой одежде, что и на записи. Каспар Гарай расплылся в победоносной ухмылке, от чего ещё больше стал походить на недолюбленного ребёнка, который вымещает свой гнев на более слабом. — Мне очень интересно послушать твои оправдания на этот раз. Каким таким волшебным образом ты снова оказался на месте очередного преступления? — А ты сам не видел? Меня приволок пёс. — пассивно-пренебрежительно прокомментировал Ноа,— У выдрессированных для военной службы собак есть очень удивительная способность, ты знал? Они нюхать умеют, представляешь? И благодаря этому им уловить запахи крови, наркоты или трупов гораздо легче, чем нам. — Ты сейчас учить меня будешь? — А ты этого будто и не знал, чтобы я мог научить тебя. — Ты следишь за убийцами. Такому как ты стоит понимать, что это опасно. — Это просто совпадение~! — сардонически протянул юноша, — Знаешь, это меня уже порядком достало. Ты не имеешь права допрашивать меня сейчас, когда я ещё несовершеннолетний и здесь нет ни одного законного представителя. Ты даже, мать твою, не детектив, какого, блин, хрена? Мы вдвоём: хрупкий мальчик и здоровый бугай-майор под два метра, сидим в комнате, в которой даже камеры не включены, не кажется ли тебе это жутким? И не смей спрашивать откуда я знаю про камеры, нечего было таскать меня по участкам. Чего ты пытаешься добиться этим дурачеством? Чтобы Доу наконец уволил тебя за склонность к запиранию малолетних в комнатах? Я не хочу всей этой возни, Каспар, давай просто разрешим все на месте, хорошо? Придёт Доу, ты включишь камеры, приведешь настоящего детектива, и я с превеликим удовольствием расскажу, как насыщенно я проживаю жизнь. Гарай не изменился в своей надменности, когда обычно Ноа мог заткнуть его неправомерностью его действий, но здесь все было иначе. Ухмыльнувшись до своего предела, мужчина скрестил руки. — Я знал, что ты это скажешь. — А, да? Какое удивление, а я-то думал, что ты вообще не слушаешь никого, кто не способен настучать тебе по башке. — И поэтому я решил совместить два удобных дела вместе. Эти слова заставили Ноа насторожиться. От них веяло чем-то странным. Гарай отлучился на какое-то время, после чего вошёл вместе с двумя людьми, одним из которых был другой офицер, а другим — человек, которого алоглазый никак не ожидал увидеть. — Ноа? — Ты просил официального представителя, так кто может быть лучше учителя? Прекрасная компания — серийный убийца и его сталкер! Сиджисвальд и Ноа уставились на офицера в недоумении, однако в отличие от профессора, который возмущённо открыл было рот, ученик не стал сдерживаться в выражениях. — Ты в уши ебёшься или просто идиот? —... Что..?— все застыли. На памяти Сиджисвальда, его ученик ни разу не ругался нецензурными выражениями, однако и не только он ещё ни разу не слышал от него подобного — даже Кспар Гарай не ожидал настолько резкой реакции. Ноа же был взбешен. Обычно он действительно так не бранился в присутствии взрослых, но сейчас его просто доканали выходки Гарая, что трепал ему нервы на протяжении уже двух лет без ведомой на то причины. Ему было плевать, когда кто-то лез к нему, но когда уже начинали приплетать посторонних людей в жалкой попытке надавить на него, терпеть было выше его сил. — Тебе на человеческом языке сказали : "Для допроса несовершеннолетних необходим их официальный, мать твою, представитель." Как ты вообще оказался здесь с интеллектом тринадцатилетнего засранца? У тебя задержка в развитии? Ты видишь в учителе официального представителя ребёнка? Серийный убийца? Какого хуя ты строишь предположения без единого доказательства; на камере он в стоит в противоположном месте от этого ебучего убийства! Неужели тебе так сложно задуматься о последствиях своих слов? Ты вообще представляешь, как такое может повлиять на карьеру невиновного человека? Я правда беспокоюсь о тебе, ведь ты живёшь не своей работой, милочка. Может, пойдёшь поработать кем-нибудь, где тебя от общества изолируют? Надо же как-то спасаться от чужой тупости, кусок дерьма, блядь.... — глубоко вздохнув, юноша замолчал, прикрывая рукой своё лицо, однако неожиданно для всех, Гарай приблизился к нему вплотную, взяв за руку с такой силой, что молодой человек с хрипом выдохнул от боли. — Майор, это уже слишком! — в страхе воскликнул молодой офицер, но на него никто не обратил внимания. В этот момент, перед лицом Ноа мелькнул алый цвет. Сиджисвальд Фреэль с силой оторвал руку Гарая от юноши. — Вы действительно считаете, что можете позволить себе подобное? Профессор оставался таким же спокойным, несмотря на своё недоумение, в то время как у Ноа от этой сцены сердце прихватило. Дурное настроение испарилось, однако где-то внутри с новой силой вскипело презрение по отношению к человеку, который посмел обвинить его профессора в чем-то таком ужасном без доказательств. Подняв вызывающий взгляд на Гарая, Ноа спокойно произнёс: — Ладно... Хочешь играть по-плохому, я устрою тебе это... — не обращая ни на кого внимания, парень достал из кармана телефон небольной рукой, а когда офицер открыл рот, он не дал ему даже звука издать, — Я имею право на звонок родителям, потому что я несовершеннолетний , ведь так, дорогуша? — юноша даже смотреть на ответ офицера не стал. Гудков не на считалось даже трех штук, прежде чем кто-то взял трубку. Разговор длился от силы минуту, потому что Ноа лишь назвал адрес участка и имя майора Гарая. Оттолкнув от себя Каспара, Ноа элегантно присел на свой стул, сложив ногу на ногу, все ещё смотря на усатого мужчину. — Чего же ты стоишь? Присядь. — с нежностью произнёс он, любезно улыбаясь. Однако Гарай ничего не успел сделать. Дверь в комнату с громким звуком отворилась и на пороге показался тощий, однако очень высокий мужчина под два метра ростом, в синей полицейской форме и длинными чёрными волосами, заплетенными в косу. Лица офицеров окрасились белым мелом. — Майор! — П-полковник Доу..? Черноволосый тяжёлым шагом подошёл ближе к майору, смотря на него сверху вниз. Даже несмотря на высокий рост, он смотрелся в два раза меньше Гарая, но все равно изучал такое давление, что в помещении повисла гробовая тишина. — Джек~. Приветик. — с довольной лыбой помахал Ноа рукой полковнику. Мужчина такой же походкой подошёл и к Ноа, однако в отличие от грозного взгляда, которым от сверлил майора, сейчас он смотрел на своего подопечного с беспокойством. — Он что-то сделал?... — А, на этой руке, наверное, не будет видно, но вот. — молодой человек с энтузиазмом снял перчатку с руки, показывая Джеку и присутствующим огромный ожег практически во все предплечье, где в одном месте начал образовываться синяк, приобретая форму человеческой ладони.