Забирай все назад

Yes To Heaven – viral audios

– Мне, пожалуйста, кофе и булочку с корицей с собой, – Анфиса расплачивается и отходит с бумажным пакетом в руках, ожидая, когда ей приготовят горячий напиток. Она выходит из булочной, щурясь от слепящего яркого солнца субботним утром. Анфиса искренне не понимает, откуда столько негативных высказываний о питерской погоде. Может, ей повезло, но встретившая ее осень была скупа на дожди и холодные дни. У нее сегодня выходной и она планирует прожить его на максимум. Пар сегодня не было, а смена на работе только завтра. Так что Анфиса садится на лавочку в ближайшем сквере и пьет кофе, чтобы взбодриться. Прошло уже несколько месяцев. Ей тут нравится, но все равно моментами она чувствует себя запредельно одиноко. Анфиса не особо сошлась со своими одногруппниками, соседка в общаге та еще стерва. Так что она предпочитает тратить свободное время на вот такие вылазки, изучая город. С Петербургом у нее складываются хорошие взаимоотношения. Анфиска привет 10:17 Девушка не сдерживает улыбку. Они с Кисой не перестали общаться после того, как она уехала. Постоянно переписывались и созванивались часто. Было странно, но на расстоянии нескольких тысяч километров их связь стала только сильнее.

Привет) Ты что, не спишь уже?

10:18

Да у меня тут небольшое приключение 10:20 Анфиса напряглась. Сомневалась, что хоть одно его приключение могло закончиться без неприятностей.

Все нормально?

10:20

Все просто супер. Скоро узнаешь 10:22 Да, Киса умел интриговать. Она хотела расспросить и выклянчить у него правду, но он успел первым начать расспрашивать о ее планах на день. У Анфисы не было конкретных планов. Она хотела шататься по городу, набрести на какую-нибудь красивую улочку, которую еще не видела. Может сходить вечером в кино или просто посидеть на набережной. Казалось, что здесь без особых усилий можно было чудесно провести время. Этим Санкт-Петербург напоминал ей дом. Он от тебя ничего не ждет. Плыви по течению и во что-нибудь это точно выльется. Это Анфису больше всего привлекало. Но в таких местах остро ощущаешь свою отчужденность. Всем своим существом понимаешь, насколько ты беспомощен и ничтожен. В особо тяжелые моменты она находила утешение в Кисе. Анфисе чудилось, что она кожей слышит его присутствие, но даже в такие мгновения она пиздец как по нему скучала. Она представляла, как приедет зимой домой и увидится с ним. Даже мечтала об этом. Еще Анфиса поняла, что где бы она ни была и какие бы мечты не осуществляла, ей всегда будет чего-то не хватать. Или кого-то. Так что надо бы попробовать наслаждаться моментом. Этому ей еще учиться и учиться.

***

Вечерело. Она плелась по одной из барных улиц, разглядывая неоновые вывески в сгущающихся сумерках и пялясь на незнакомцев. Все такие разные, но все вечером в субботу идут бухать. Ее саму туда не тянуло, душного помещения полного пьяных людей и прокуренного воздуха ей хватало и на работе. Спустя несколько недель после переезда она устроилась официанткой в один из пабов. И задержалась в нем надолго. Ей были нужны деньги, а вечерний график можно было практически безболезненно совмещать с учебой. Изредка она позволяла себе дегустировать сидры за барной стойкой, так что свои плюсы в этом были. Определенная романтика в походах по барам точно была, но Анфиса пока что ее не прочувствовала. Может дело было в отсутствии компании или в том, что она не была ярой фанаткой алкоголя. В любом случае, сейчас она прошла мимо всех злачных заведений и свернула на более тихую улицу. Анфисе нравилось рассматривать старые дома: невысокие, каждый уникальный, непохожий на другие. Она заглядывала в окна в деревянных рамах, представляла, каково проснуться утром и выйти на балкончик с резными перилами. Разглядывала изящные фасады и пыталась увидеть, что происходит на крышах. Она влюбилась в исторический центр: это так разительно отличалось от привычных ей панелек. На другой стороне улицы какая-то девушка изливается пронзительным смехом, который рождается только в пьяном порыве. Анфиса не любила пьяных людей, но что-то в этом все равно завораживало: под действием алкоголя могут проявляться лучшие человеческие качества. Незнакомцы начинают клясться в любви друг другу, а старые знакомые делиться сокровенным. Под градусом все становились слабее и уязвимее – а от этого добрее и проще. Ты где? 19:44 Как всегда внезапен. Анфиса садится на лавочку в небольшом дворике, надеясь пообщаться с парнем. А потом можно и в сторону общаги выдвигаться.

Гуляю

19:46

А где именно? 19:46 Анфиса хмурится. Зачем ему эта информация? Загуглит карту города и будет представлять, как она ходит по конкретным улицам? Не похоже на Кису.

Недалеко от Достоевской

19:48

А что?

19:49

Если я предложу тебе авантюру 19:50 Согласишься? 19:51 Ей бы напрячься и десять раз подумать. Но она только улыбается. Слово “авантюра” от Кисы звучит как минимум пугающе, но она ему доверяла. Остается надеяться, что ничего криминального в этом нет.

Допустим

19:52

Что надо делать?

19:52

Приходи на сенную площадь к 9 19:54 Анфиса, наверное, все-таки вообще не взрослая, как бы ни хотела ей быть. Ей безумно любопытно и интересно. Поэтому она соскакивает с лавочки и направляется пешком до пункта назначения. У нее в запасе еще много времени, так что можно не торопиться.

***

Blinded – Emmit Fenn

Анфиса не могла передать, насколько сильно ее терзало предвкушение. Она стояла, опершись на ограждение, прямо напротив входа в метро. Город погружался во тьму, улицы подсвечивались фонарями, а на площади собиралось все больше потерянных душ. Анфиса рассматривала пьяных подростков и веселящихся студентов, задумчивых женщин и торопящихся куда-то мужчин. Она сливалась с толпой и восторгалась собственной незначимостью в этом нескончаемом шуме.

Я на месте

20:47

Да, рано, но она не могла больше ждать. Это было игрой, симулятором чего-то осязаемого, но она упивалась эфемерным присутствием Кисы. Не могла сдержать собственное волнение в пределах своего тела. Подожди минут 10 20:50 Анфиса оглядывается по сторонам. Вокруг нет ничего особенного: девушка играла на гитаре и пела Алену Швец, вокруг столпились люди, переводят деньги по номеру, написанному на картонке. Проезжают мимо на самокатах, теряются в скоплениях других таких же. Анфису завораживала картинка непрерывно сменяющихся лиц. Но не настолько, чтобы минуты тянулись хотя бы чуть-чуть быстрее. Ей было невыносимо, нестерпимо тяжело стоять на месте с неясным предчувствием. Анфиса почему-то страшно волновалась, боясь выплеснуть наружу содержимое своего желудка. У нее мерзли руки и чесались локти, она не знала, куда деть себя. Сигареты закончились. Анфиса смотрит вокруг. Не знает, что предполагает увидеть: какого-нибудь курьера или любого другого человека, который должен был ей что-то передать. Может, компанию безумцев, собирающихся устроить уличное представление с завораживающими танцами или глотанием огня. Что-то нереальное и в то же время с приветом, что могло прийти в голову Кисе. Но видит она не это. Видит она его. У Анфисы чудом не вываливается телефон из рук. Она не верит до последнего и, кажется, вообще не дышит. Она замечает эту кучерявую голову и уверенную прыгающую походку на расстоянии десяти метров и пусть он сделает хотя бы еще один шаг, не растворится в воздухе как мираж сумасшедшей, и она упадет в обморок. Боже. Он замечает ее, улыбается как человек, получивший ебанную заслуженную награду, и шагает прямо к ней, в своей этой огромной куртке и со взглядом, который никогда, пиздец, никогда не предвещал ничего хорошего. Киса уже совсем близко, и Анфиса закрывает рот ладонями, чтобы не закричать. Она сейчас заплачет или рассмеется, не знает, не может двигать ни одним мускулом. – Привет, Анфиска, – не обнимает, ожидает реакции. Анфиса стоит с распахнутыми глазами и сердцем и боится сказать хоть слово. Вдруг это все сон. Киса улыбается, наблюдая за ее ошеломлением. Явно такого эффекта он и добивался. – Ну ладно тебе, Анфиска, – он убирает ее руки от лица и прижимает к себе. У Анфисы щиплет глаза и дрожат губы, дыхание прерывистое и в любой момент может оборваться, – Я хотел тебя удивить, но давай ты снова начнешь разговаривать. Она отрывается от него, чтобы взглянуть в лицо. Ваня. Почти не изменившийся, улыбающийся и игривый, но приехавший к ней. К ней же?.. – Что ты тут делаешь? – Анфиса не в силах подбирать слова, может только проговаривать бурные мысли срывающимся голосом. – Соскучился, – его темный взгляд плавит ее кости, – Подумал, что ты захочешь меня увидеть. И в этот момент оцепенение проходит. Анфиса вдруг испытывает такой мощный всплеск адреналина, такой сильный заряд. Она хватает его за воротник и притягивает к себе, чтобы впиться, вонзиться в его губы. Киса почти падает от такого напора, но удерживается на ногах. Он не медлит, тут же отвечает с таким же напором на поцелуй, притягивает ближе, сжимает талию. У Анфисы в груди вспыхивают сверхновые, превращают все былое и грядущее в прах. Она так счастлива, что он здесь, и так несчастна, что столько времени была без всего этого, что перестает хоть что-то чувствовать. Только он. Только его запах, его руки, его губы. Ей движет страстное желание затеряться между его рук, исчезнуть в складках его рукавов. Запутаться в его кровеносных сосудах и навсегда затеряться между его ребер. Киса аккуратно отстраняется, задержавшись мягким касанием на губах. – Соскучилась, – утверждает он, не выпуская из плена своих рук. Трется носом об ее щеку. – Почему ты не предупредил? – Анфиса шепчет, не может совладать ни со своим голосом, ни со своими мыслями. – Хотел сделать сюрприз, – он смотрит на девушку сверху-вниз, щурится от умиления, – У меня вроде как получилось. На нее накатывает ни с чем не сравнимое облегчение. Анфиса смеется и не может, ну не может, смотреть на него. – Я всегда хотел увидеть разводные мосты, – а Киса смотрит заговорщически и даже провокационно. – Будут тебе мосты, – Анфиса уже устала улыбаться, но перестать не в силах. Она берет его за руки, и все-таки сейчас заплачет. Киса невероятно горд собой. Его безумные идеи иногда срабатывали и смотря сейчас на нее, обернутую в детское счастье, он думает, что еще не совсем потерян. Он наконец-то понял, что все это время означал ее взгляд. Не предупреждение, обернутое в желающий взгляд; не угроза, приправленная острой необходимостью в нем и не обида, затаенная так глубоко в сердце, откуда с корнем не вытянешь. Это была просьба. Надежда, не в силах быть озвученной вслух. Требование, окропленное злостью и потребностью в том, чтобы он понял. Понял и не вынуждал ее признаваться в своей слабости. В их общей слабости. И, кажется, у него получилось выполнить эту просьбу. Пусть не сразу и достаточно радикальным способом. Анфиса не может сдержаться и целует его еще раз, вставая на носочки. Обхватывает руками Кисины щеки. Она чувствовала, что наконец-то дорвалась до дозы. – Ты мне все расскажешь! – она тянет его за собой на пестрящую огнями улицу, возмущенно разглядывая искорки в его глазах, – Только давай за сигаретами зайдем. Я так перенервничала тут с тобой! – Так и не бросила? – подходит совсем близко, коленками почти упирается в ее ноги, смотрит куда-то вглубь нее, что ли. Она чувствует себя под его взглядом раздетой. – Некоторые вещи не получается бросить, – говорит на выдохе, чуть ли не шепчет. Признание хоть в каком-то виде тоже признание. А на большее их обоих все равно не хватит. Наверное, так и должно было все это начаться. Не на крыше их родного дома, и не на берегу бушующего моря, которое всегда было для них знамением спокойствия. Это случилось далеко-далеко от места, к которому они привыкли и где бы всегда смогли убежать и спрятаться. Свалилось на их голову окончательным выбором в северной столице, такой чуждой, но принявшей их историю с распростертыми объятиями. Так и выглядело принятие. С этими сложными чувствами не выйдет бороться, с ними нужно как-то жить. Так что пора начинать.