особый случай

пять лет спустя

Утро не задалось с самого начала. В Берлине, куда я приехал на свадьбу друзей, не работал ближайший ко мне цветочный магазин. Сверяясь со временем на наручных часах, бурчу под нос маты, пытаясь найти через карты очередной бутик, чтобы успеть до церемонии. Костюм тройка сковывает все мои движения, вынуждая чувствовать дискомфорт ежесекундно. На мою просьбу явиться в спортивной одежде никто не откликнулся, лишь кинули смайлики с закатанными глазами, и многозначительное сообщение от одного из женихов: «я тебя убью» — отнюдь не мотивировало в сторону свободны действий. — Как же бесит, блять, — зажимаю между колен рюкзак, чтобы снять пиджак и расстегиваю жилетку, закидывая все следом друг за другом, — как же я ненавижу подобное. Просовываю в лямки руки и расстегиваю первые пуговицы белоснежной хлопковой рубашки. Мне приходится размять больные колени, перед тем, как помчаться по длинным переулкам города Европы. Парк Тиргартен был недалеко, правда, есть одно «но» в виде огромных аллей, стекающих к центру. Предстоял длинный и потный путь ради моих друзей. Я срываюсь с места, проклиная всех и вся, лишь бы успеть за сраными пионами, которые так сильно любит суженый моего друга. Никогда бы не подумал, что моя любовь к спорту окупится подобным образом. Благодаря частым, усердным и регулярным тренировкам, я ловко лавирую среди потока снующих людей, не сбавляя при этом темп бега. «Извините, осторожнее и отойдите» — струится из моего рта, как рэп: часто и быстро. От пота намокают некогда уложенные волосы и вот-вот, как только подсохнут, проклюнутся кудри, которые старательно пытался спрятать для идеального образа. Ли, завидев меня, наверное, помрет в истеричном припадке, ведь образ жениха друга будет оставлять желать лучшего, перечеркивая его цели о бракосочетании без изъянов. Главным изъяном буду я: потный, растрепанный, кудрявый и неопрятный. Зато, мать его, с пионами! Забегаю в цветочный без слов, так как дыхание перехватило и сдавило крепкими тисками. Тыкаю пальцем в пионы за стеклом, опираясь о собственные ноги и вытирая влагу с лица о предплечье. Женщина ободряюще улыбается, кивая на мои жесты и семенит к вазам, чтобы взять нежно-розовые пышные бутончики. — Вам сколько цветов? — Все! — Я не узнаю свой голос, грубоватый и сорвавшийся на крик при гласной. — Опаздываете на свадьбу близких? — Участливо спрашивает работница, аккуратно заворачивая в крафтовую бумагу. — Пока еще нет, но если сейчас же не вылечу, то возможно, — наконец-то отдышавшись, отвечаю и прикладываю телефон к терминалу, чтобы списалась необходимая сумма. — Только не бегите с, — но я не успеваю дослушать, так как уже вырвал цветы из рук. Я помчался по улицам в надежде обогнать само время. Мне повезло. Повезло в том, что как минимум причин для убийств со стороны лучшего друга стало меньше на одну — я не опоздал. Минхо артистично выгибает бровь при виде закатанных брюк, выбившейся потной рубашке, растрепанных волосы и протянутых ему в руке пионов. Он молча качает головой, забирая крафтовый сверток, и просит Чанбина отнести его мужу, что-то шепнув на ухо, кивнув на меня. — Больше двух говори вслух, — не глядя на Ли, бубню я, раскатывая брюки, стараясь привести себя в некое подобие опрятности. — То, что я скажу, тебя обидит, — хмыкает друг, а затем шумно выдыхает, хлопая меня по плечу, — а я, знаете ли, человек тактичный. Мне не удается сдержать смешок, но красноречивый взгляд останавливает меня от полноценного смеха. Поддевки в его сторону следует отложить на полчаса из-за его внешней нервозности. Непривычно спокойный Линоу заламывает пальцы до хруста, несколько раз проводя по уложенным волосам, проверяя, не выбилась ли где лишняя прядь. — Успокойся, — дружелюбно хлопаю по щеке, не с силой, а скорее с заботой, нужно же как-то привести его в чувство, — ты прекрасно выглядишь, когда Джисон пройдет к алтарю, то не сможет отвести от тебя взгляда. — Скорее, от тебя. Ты выглядишь, как катастрофа в его идеальных планах для сведения двух сердец во время нашей идеальной сва… — замолкает Минхо из-за заигравшего свадебного марша, а я только сейчас замечаю музыкантов недалеко от стульев, расставленных по газону. Стоп, двух сердец? Неужели они еще сватать кого-то собрались во время своей же свадьбы? — Только не говори, что вы мне кого-то пытаетесь подсунуть, — начал я, но щипок за задницу со стороны жениха осекает, как и его молчаливое «заткнись, я хочу любоваться своим мужем, а не слушать твое тихое пыхтение мне в ухо». Кривлю лицо, но перевожу взгляд на Хана, что идет под руку со своим отцом. Удивительно, как эти двое прошли все стадии, не страшась непринятия со стороны старших, и отец, кажется, выглядит счастливым, а слезы — явный признак счастья за своего ребенка. Однако меня интересует не идущая впереди пара, а макушка за широкими спинами, словно что-то знакомое, но старательно забытое. Мне приходится прищуриться из-за яркого солнца, что избавилось от крупного проплывающего облака. Мерцание черных, как вороново крыло, волос гипнотизирует и открывает лицо, только тогда, когда мужчина в возрасте отпускает руку сына и усаживается с правой стороны рядом со своей женой, открывая взору, - о нет, — Ян Чонина. В отличие от меня, он не кажется удивленным, а невозмутимо расслабленным, даже умудряется мне незаметно кивнуть и улыбнуться чуть шире положенного: я уже не молод, чтобы сносить такие выпады. Всю процессию я стою подле Минхо, совершенно забыв о свадьбе двух друзей, глупо смотря на Чонина, смущенно отводя взгляд при встрече с его глазами на носки лакированных ботинков, впервые за весь день отметив про себя, что они красивые, точно такие же, как макушка напротив стоящего передо мной человека. Когда кольца одеваются на безымянные пальцы после душещипательных клятв, которые я, конечно же, не слышал, а стоило бы, Минхо наконец-то расслабляется, а я же наоборот — начинаю нервничать, теребя конец жилета, подобно нашкодившему первокласснику. Когда они проходят мимо нас, в сторону фуршетов, мы с Чонином равняемся за их спинами, соприкоснувшись плечами, и меня пронизывает током до самых стоп. — Давно не виделись, — тихо говорит Ян, но в этот раз я разбираю звуки, складывающиеся в слова, даже не смотря на то, что кричат пожелания о долгом браке молодоженам. — Пять лет, если быть точным, — киваю в подтверждение своим словам, и морщусь от того, как мой голос скрипит от жажды. — Джисон мне рассказал, что тебя уволили из-за… — он замолкает, стараясь правильно подобрать слова, а я качаю головой. — Не сейчас, поговорим позже, — а лучше вообще не сегодня, и ретируюсь от удивленного взора, чтобы собрать мысли в кучу, как только дорожка от алтаря заканчивается, а все идут к накрытым столикам. Хватаю по пути два бокала шампанского с подноса, жадно опрокидывая одно за другим себе в рот, будто это ключевая вода, а не алкоголь. Идея плохая, но где еще мне набраться храбрости? Проходя мимо ровных рядов деревьев с густыми зелеными кронами, замечаю блеск водной глади и спускаюсь к пруду, наконец-то переводя дух наедине со своими мыслями. Мне с трудом удалось отпустить прошлое, избавившись от мрачных мыслей и стыдливого бегства не только с места работы, но и от самого Яна. Оставив его где-то позади, вместе со своей ошибкой, старательно игнорируя воспоминания о захлестывающем безумстве. После подобного отмыться не выйдет, а в глазах того, кто мне больше, чем симпатичен, я явно не буду выглядеть, как рыцарь на белом коне. Шумно выдыхаю, опускаясь на корточки и зарываюсь пальцами в волнистые волосы, взлохмачивая остатки, той самой опрятной прически и сдавленно мычу: — Какой же я кретин! — Если только немного, — раздается голос за моей спиной, заставляя меня вздрогнуть и смутиться в который раз за сегодня, оборачиваясь к источнику, хмурясь, чтобы скрыть покрасневшие уши. Уж пусть лучше подумает, что это от злости, — я не хотел идти за тобой, но подумал, что если не прослежу, то ты опять сбежишь куда-нибудь на другой континент. Где ты был до этого, в Австралии? — Ну, почти, — отворачиваюсь, чтобы подобрать камешек с земли и запустить его по пруду, оставляя несколько разводов от отскочившего предмета, но затянувшееся молчание начинает давить, а Чонин пытливо смотрит мне в затылок, — да, в Австралии! — Так-то лучше, — стоит заметить, что он изменился. Стал более решительным, не таким пугливым, раздался в плечах и прибавил в росте, последнее, кстати, мне нравится меньше, — так вот, я тебя искал. Зачем?! Вопрос яркой вспышкой проносится по извилинам, подобно сирене, заставляя просыпаться мой мозг и старательно думать, нет, не о химических реакциях или медицинских терминах в области психотерапии, а том, что ничего еще не потеряно. — Получается, что нашел, — мне с трудом удается держать внешнее спокойствие, но мое сердце заходит в бешенном ритме, а когда Чонин опускается рядом, и вовсе забыть о том, что такое воздух. — Получается, что так, — боковым зрением вижу, что он улыбается, продолжая смотреть на меня, и в этот раз я не могу удержаться от ответного взгляда, встречаясь с темными ониксовыми разводами вокруг зрачка, — только мне далось это не без труда. Два года службы, поиск Джисона, а потом попытки уговорить Минхо слить твой адрес или как-то заставить тебя провести отпуск в Сеуле. Видимо, я слишком удивленно смотрю, так как он на мгновение тушуется, смотря куда-то за мою спину, прикусывая губу, а затем продолжает. — Я даже летал в Австралию и обходил больницы, гулял рядом с ними, будто это местные достопримечательности, между прочим, — Чонин ухмыляется, а голос струится, укрывая мое естество покрывалом, сотканным из печали. Я не знал, что меня ищут и, откровенно говоря, не надеялся на это. — Мне казалось, что ты захочешь забыть все, что связано с учениями перед распределением в части, — не знаю, кому это сказано больше: ему или мне, хочется себя хоть как-то оправдать. В груди все болезненно сжимается, заставляя забытые чувства множиться. — В общем-то, ты прав, — задумчиво тянет Ян, дотрагиваясь кончиками длинных пальцев водной глади, — я хотел забыть не только начало службы, но и армию в принципе, но… Не то, как ты мне обрабатывал раны, совместные обеды, непринужденные разговоры, понимаешь? До меня медленно доходит смысл сказанных им слов, чувство стыда, охватившее меня ранее, стихает, заставляя наконец-то отступить, предоставляя дорогу более светлым чувствам. Я их старательно глушил все эти годы, но влюбленность, кажется, не ушла оставаясь где-то в глубине, куда мог проникнуть один Ян. Я тянусь, чтобы взять его за вторую руку, не касающейся кромки пруда, и подношу костяшки пальцев к своим губам. — Спасибо, — короткий поцелуй, но тепло чужой кожи остается на моих губах, — Я правда благодарен. — Внимание, сейчас будем ловить бутоньерки женихов, — слышится голос ведущего, говорящего в микрофон, прерывая разговор; Чонин, все еще не мигая, смотрел на свою руку, и только потом улыбнулся, словно нащупав объяснение моему действию, — начнем через минуты, а вы пока разомните затекшие суставы, чтобы выиграть в этом страшном бое. Он не проронил больше ни слова, а я не настаивал на разговоре. Молчание в его компании не тяготило, наоборот, окутывало умиротворением. Ян покрепче сжал мою ладонь, направляясь к выстроенным в ряд мужчинам и женщинам, готовящимся поймать брошь с лавандой Минхо. В его взгляде было что-то такое, необъяснимо твердое, будто он готовится не к формальному конкурсу, а к чему-то жизненно важному. Колкий взгляд моего друга медленно проскользил с моего лица на руку, он что-то сказал своему новоиспеченному мужу, заставляя Хана расплыться в хитрой улыбке. Эти двое явно что-то затевали. — Начинаем! — Задорно прокричал Феликс из динамиков, и это стало стартом. Минхо, еще раз обведя взглядом людей на лужайке, поворачивается спиной, отцепляя с манжета бутоньерку, и, как мне кажется, пытается попасть мне прямо в лицо. Прицельный «выстрел» мимо, какая-то незнакомая девушка с кошачьей ловкостью перехватила желанный предмет, и заставила Чонина огорченно выдохнуть. — Не расстраиваемся, у нас есть еще второй жених, — ободряет всех Феликс, — а обладательницу первой бутоньерки поздравим аплодисментами, будем ждать счастливых известий. Толпа послушно поаплодировала вслед удаляющейся женской фигуре, а я все это время молча смотрел, как Минхо что-то нашептывает Хану в ухо, периодически кивая на нас. Мне же не кажется, верно? Хан, кивнув Минхо, оборачивается спиной в точности, как это делал ранее Ли, и кидает последний раз взгляд на пион. Если честно, мне кажется дурной идеей кидать столь нежный цветок, но это Джисона не остановит. Бросок. Хан специально кинул выше, и от столкновения с ладонью Чонина лепестки посыпались прямо на наши головы, но Ян, победно держащий короткий стебель, счастливо улыбался, смотря мне прямо в глаза. — Надеюсь, — медленно, словно смакуя слова, проронил Чонин, — это станет хорошим знамением. Не знаю, куда заведет нас тропа длинною в жизнь, но все, что я могу сейчас сделать, это широко улыбнуться, убирая с черной макушки нежно-розовые лепестки, и тонуть в искрящихся омутах глаз, — от солнца или счастья, — не имеет значения.

~

Шорох листвы от игры с ветром временами заглушает разговоры на лужайке, а звон бокалов друг о друга прекрасно дополняет мелодию; смех смешивается с шепотом все чаще, разговоры становятся глубже и сокровеннее, стоит светилу подойти к горизонту и разбавить лазурное небо ярко-алыми разводами. Минхо нравится наблюдать за своими близкими поодаль, подмечая мелкие детали, переплетая пальцы со своим мужем; тот аккуратно кладет ему голову на плечо, слабо улыбаясь. — Я же говорил, что у нас получится, — спокойно произносит Хан, а в его голосе слышатся нотки удовольствия, — стоило их просто свести в одном месте. Джисон всегда был чуток, ощущая чужие эмоции, будто вибрации в своем сердце, искренне полагая, что его обязанность — это помощь тем, кто их просто глушит. Ли прислоняется щекой к мягким волосам, смотря на удаляющиеся спины их лучших друзей. Те о чем-то весело переговариваются, не страшась осуждающих взглядов, наконец-то отпуская предрассудки, чтобы коснуться друг друга, крепко держась за руки на протяжении всего дня, и вряд ли Бан Кристофер Чан теперь отпустит человека подле себя, как и Минхо. — Ты как всегда прав, — прикрывает глаза, вдыхая свежий вечерний воздух.

Ростки любви не успели расцвести, потому что ещё не сезон, Бан Чан.