Очередной проигрыш

— Куро, не мешай. — промямлил светловолосый, не глядя на парня, что лежал напротив. Капитану безумно нравилось дразнить Кенму, а особое удовольствие он испытывал, когда приставал к нему в самый неподходящий момент. Куроо нравилось провоцировать, а Козуме, по всей видимости, нравилось вестись на его постоянные провокации. Делал он это осознанно или же нет, оставалось в секрете для обоих юношей. Однако, именно сейчас Кенма уже был на грани того, чтобы накричать на своего вечно липнущего парня. Крепкие и горячие руки, скользя от ключиц до низа живота, исследовали хрупкое тело, которое Куроо уже буквально подмял под себя. Котёнок залипал в приставку, которая, как казалось Тетсуро, вросла в руки связующего. В такие моменты парень любил протискиваться между его бёдер, подбородком упираясь в живот и следить за тем, как меняются эмоции на лице Кенмы, который резко реагирует на очередную игру. Козуме не пытался скинуть с себя тушу в лице Куроо Тетсуро, потому что уже привык. Хотя, только ли из-за этого? Он с самого детства постоянно лип к Кенме и это стало их обыденностью. Потому что тело Кенмы уже, кажется, целиком и полностью принадлежит другому человеку. Оно слушается его, а не хозяина. Откликается на его действия слишком охотно. Слишком тепло встречает его объятия и касания. И всё никак не может доказать крашеному блондину, что он должен, наконец, принять и смириться с этим. А парень, кажется, уже совсем не против. Точнее, даже и не может вспомнить, когда он вообще был против? Был ли вообще? Хоть раз? Он обеими руками и ногами «за» всё то, что касается Куроо Тетсуро. Он не против даже если просит его отлипнуть, не против когда отталкивает от себя, закрывая рот ладонями, лишая обоих желанного поцелуя. И уж точно он не может быть против, когда его родной и самый любимый прижимает к себе после тяжелой игры, оставляет поцелуи на хрупкой шеи, отвечая на это тихим «Куро, ты ведешь себя как ребёнок». Очень спорное утверждение. Особенно со стороны Козуме Кенмы, который даже наедине со своим парнем до сих пор ведёт себя как вредный котёнок, к царапинам которого у Куроо уже иммунитет. И как же ему повезло, что брюнет такой чуткий, заботливый и понимающий. Как ему повезло познакомиться с ним ещё в детстве. Он правда благодарен. Не может и представить кого-то другого на его месте. Никто не стал бы так упорно пытаться раскрепостить мальчика, заметив в нём нуждающегося в теплоте зверёныша. В добавок к этому, Куроо еще и очень терпеливый. И понимающий. Самый лучший, в общем-то. Со слов самого Кенмы, да и не только. Он знает, что связующий на деле очень любит чувствовать на себе руки Тетсуро. Любит его поцелуи на своей шее, любит за то, что он такой прилипчивый. Добившись расположения Кенмы, Куроо чуть ли не начинает мурчать, когда чувствует маленькие ладошки на собственной макушке. А потом и вовсе, похоже, действительно мурчит, потому что до чего же приятно маленькие лапки забираются в его волосы. Добился своего. И всегда так, сначала слышит очередные, будто уже заученные возмущения, а после, не замечает того, как Кенма сам начинает ластиться к нему всем своим телом, безмолвно умоляя о большем. — Ну же, прервись на минуту. — задевая край спортивных штанов парня, проговорил Тетсуро. Воздуха не хватает, а мурашки, что пробежались по всему телу, будто бы пытались выдать их обладателя с потрохами. Кенма уже и не следил за ходом игры, не в силах был, ведь рядом Куроо, горячие прикосновения которого ожогами въедаются в нежную бледную кожу. Трогает так, будто это их первый раз. И почему именно сейчас так аккуратен остается загадкой. — Ты можешь пройти этот уровень позже? — взгляд самого послушного котика на планете безумно подкупал младшего, — я правда нуждаюсь в тебе, — опускает он свой взгляд, — милый. У Кенмы почти никогда ни на что нет сил, после тренировки и подавно, но для Куроо он всегда каким-то образом их находит. И время и силы. И вообще всё он для любимого найдёт. Потому что это же Куроо — тот, кто всегда был рядом, всегда поддерживал и продолжает это делать, иногда кажется, что даже в ущерб себе. Но на деле ему в кайф заботиться о близких. Он любит брать на себя ответственность за кого-то, помимо себя. Любит обнимать, целовать, говорить слова поддержки и давать полное ощущение любви, заботы и понимания. За то время, что они вместе, Тетсуро привык говорить о своих желаниях не намёками, а прямо в лицо, хотя он и в самом начале так делал. Но с Кенмой брюнет еще более прямолинеен. Когда ему нужно внимание, он сразу же говорит об этом. Хотя уверен, что котёнок и сам всё понимает без слов, будто научился читать мысли. Но часто Куроо испытывает парня, пытается довести до такого состояния, когда он сам будет просить не останавливаться. В итоге просить не приходится, потому что чувствуя эту грань, Тетсу словно с цепи срывается. Сейчас это и происходит. Он испытывает тело под собой уже около получаса, ожидая хоть какого-то развития событий. Кенма лениво тыкает на кнопки, изредка шипя на консоль. Сначала Куроо пытается обхватить запястья Кенмы, но слишком быстро сдается и начинает покрывать поцелуями рёбра, перед этим задрав футболку. Из-за чего Козуме приходится задержать дыхание, в попытке скрыть собственное наслаждение. Куроо знает его слишком хорошо. Все его эрогенные зоны отскакивают от зубов, как таблица Менделеева. Поэтому после поцелуев последовали укусы, а парень под ним уже начал ёрзать. Неудачная для Кенмы поза, хотя для Куроо безумно удобная. В ней светловолосый слишком уязвим, но перед капитаном можно, даже возражать не хочется. — Какой же ты… — наконец откладывая приставку на другую сторону кровати, шипит Кенма. — Какой? — ради этого Тетсуро даже прервется на секунду. — Невыносимый. — приподнимаясь, начал Кенма. Его заткнули, будто продолжения и не требовалось. Губы Куроо на вкус как тягучий мёд. Он в принципе весь такой же сладкий и обволакивающий. Свободная рука Козуме легла на щёку юноши, пытаясь придвинуть того ещё ближе, хотя, казалось, куда ещё-то. А им обоим всегда будет недостаточно, поэтому каждая близость была с расчётом на то, что она последняя в их жизни. И Кенме кажется, что Куроо это назло ему делает. Знает ведь, как мальчику сложно устоять перед ним. Но Тетсуро на деле и себя не меньше мучает. Выдержка у него очень большая, но не в плане того, что касается любимого. Длинные пальцы окольцовывают тонкую шею, придавливая к изголовью. Наконец Куроо контролирует процесс целиком и полностью, наконец может вдавить Кенму в кровать и целовать столько, сколько ему того захочется. Ухмыляется, осознавая, что заполучил всё его внимание себе. Свободной рукой пересчитывает рёбра и вновь касается резинки штанов, которые уже и так успели неприлично сползти. На этот раз позволяет себе нырнуть под неё. Подмечает то, какой Кенма послушный, из-за чего расслабляется, прислушиваясь к тихим постанываниям. Стоит уже давно и крепко. Кенма попросту не мог игнорировать руки Куроо на себе, пока пытался разобрать размазанные из-за возбуждения быстро сменяющиеся кадры на приставке. И снова проиграл. Снова из-за Куроо. И это совсем не злит парня, потому что осознаёт, что сейчас вину свою он отработает. Кенма приоткрыл рот в ожидание, смотрит на парня сверху вниз, чувствуя себя максимально расслабленно. Куроо тянет его спортивные штаны вниз, взглядом скользя по всему телу. Думает о том, как хочет оставить на нём свои метки. И обязательно сделает это. Казалось, чего так долго добивался? Всё просто, больше всего на свете Куроо любил доставлять удовольствие не себе, а любимому. Ему нравилось наблюдать за реакцией Кенмы, нравилось слышать стоны и нравилось осознавать то, насколько хорошо он ему делает. И больше ничего не нужно было. Когда Кенма с круглыми глазами после очередного оргазма смотрел на него и спрашивал: «А ты?», Куроо отмахивался, подхватывал парня на руки, ведя в сторону ванной комнаты, и быстренько отвлекал измученное тело поцелуем. Но дни, когда на месте Куроо оказывался Кенма, сводили брюнета с ума. Потому что обычно инициативу проявляет именно Тетсуро, а Кенма за это его мысленно благодарит. Куроо нежно касается гладкой кожи, аккуратно ведя пальчиками вниз, по самым чувствительным местам. Кенма прикрывает глаза от удовольствия. Ему много не надо, лишь бы только продолжать чувствовать руки Тетсуро на себе. Брюнет останавливается, смотря на Козуме, ожидая пока тот распахнёт глаза, желая увидеть мольбу в его взгляде. Вздрагивает, когда рука любимого накрывает возбуждённый орган. И, кажется, будет достаточно пары движений, чтобы закончить этот сладостный момент. Но Куроо любит растягивать удовольствие. Сначала двигает вдоль члена быстро, а после резко меняет темп, останавливаясь на головке. — Мне кажется, я интересую тебя куда больше, чем твои игры. — самодовольно ухмыляется Куроо. — Тебе кажется. — и даже сейчас Кенма не готов принять своё поражение. Договорить ему никто не дал. Тело светловолосого вздрогнуло, когда Тетсуро вобрал его член в рот, заглатывая всю длину. И Куроо не может оторвать взгляд от своего мальчика. То, как он прикрывает рот тыльной стороной ладони, то, как он запрокидывает голову, и то, как он наконец стонет во весь голос. После этого парень срывается и больше не в силах его мучать. Нельзя быть таким милым во время минета. Это слишком, сердце Куроо не способно такое выдержать. И поэтому капитан стонет уже вместе с ним, из-за чего у него самого начинает гудеть в ушах. Он понимает что Кенма кончил только благодаря солоноватому вкусу на языке. Медленно поднимаясь наверх, он слизывает всё до последней капли, чувствуя как его котёнок дрожит. Понимает, что сейчас лучше ничего не говорить, поэтому ложится рядом и убирает со лба Кенмы налипшие волосы, а после целует. Покрывает мокрыми поцелуями всё лицо связующего. И прокручивает в голове свою очередную победу.