Маринетт, ты попала!

Мужчина в шортах старался вжаться в угол, видимо, рассчитывая стать максимально невидимым. Наконец Вероника тяжело просипела: — В шкафу на третьей полке. Агрест разжал стальные пальцы, оставляя на шее девушки синяки. Он развернулся к шкафу и увидел, как Маринетт пытается одновременно встать с пола, и остановить текущую кровь. У Габриэля будто пелена упала с глаз. Мир перестал видеться в разноцветной дымке. Мужчина одним прыжком подскочил к Маринетт, когда та начала падать опять на пол, закатив глаза. Габриэль вскрикнул: — Маринетт! Подхватил её на руки, и пнув дверь каюты, он выбежал прочь. Когда он увидел девушку в таком состоянии, всё вдруг потеряло какую-либо значимость, кроме одного, он сделал ей больно! Габриэль бежал с драгоценной ношей на руках, приговаривая: — Прости, прости меня! Я дурак! Влетая в медпункт, он заорал что было мочи: — Врача, срочно! Перепуганный врач выскочил из своего кабинета, увидев Габриэля с окровавленной девушкой на руках, он сориентировался мгновенно: — Кладите сюда, быстро! Что произошло? Агрест бережно уложил бессознательную Маринетт на кушетку и ответил: — Это моя вина, я слишком сильно её толкнул, она разбила головой зеркало! Врач оттолкнул мужчину и начал осматривать голову девушки: — Кажется, один осколок застрял в затылочной части. Ну-ка, быстро её на живот! Габриэль перевернул Маринетт так, чтобы врачу было удобно осматривать затылок девушки. Вытащив осколок, врач обработал рану, и зашил, сказав: — Я сделаю сразу косметический шов, нитки рассасывающиеся. Я определю её в лазарет. Но сначала, надо привести девушку в чувство. Придя в себя, Маринетт почувствовала сильную головную боль, она открыла глаза и увидела нависшего над ней врача, который спросил: — Мадмуазель, Вы меня слышите? Она хотела сказать да, но во рту очень пересохло, и вышло какое-то сипение вместо ответа. Ей протянули стакан воды, девушка посмотрела, кто это был. Человеком, подавшим ей воду, был Габриэль Агрест. Маринетт взяла стакан, ей помогли приподняться, сделав пару глотков, она тихо проговорила: — Голова немного болит. Девушку перенесли в палату лазарета, устроив её на больничной кровати. Агрест молчал. Когда врач выходил из палаты он предупредил Габриэля: — Советую Вам тоже уйти и дать девушке отдохнуть, она потеряла достаточно крови. — Сказал это и вышел, закрыв за собой дверь. Габриэль шагнул к кровати, на которой лежала девушка с перебинтованной головой: — Прости меня, я... Но Маринетт его перебила: — Уйдите, я не хочу Вас видеть. С этими словами она, перевернулась на бок спиной к мужчине. Он не ушёл: — Маринетт, прошу тебя... — С горечью в голосе проговорил Агрест. — Пожалуйста, уйдите! — Более настойчиво попросила девушка, не поворачиваясь к месье Агресту. Хлопнула дверь. Он молча ушёл. Одинокая слезинка скатилась по носу, упав на подушку, растекаясь мокрым кружочком. За ней другая, за той следующая. Маринетт тихо плакала от боли и обиды. Он отшвырнул её таким брезгливым жестом, почему-то от этого было больнее, чем от кровоточащей раны. Вдруг дверь открылась, послышались тяжёлый шаги. Кто-то сел на кровать, сгреб Маринетт в охапку, и с силой прижал к стальной груди. Это был Габриэль, он уткнулся лицом в её волосы, и тяжело выдохнув, прошептал: — Я такой дурак. Больше он не сказал ни слова, просто тихо сидел, держа плачущую девушку в объятиях. Маринетт сама не заметила, как уснула на руках месье Агреста. Мужчина аккуратно положил её на кровать, укрыл одеялом, и поцеловав в щеку, вышел из палаты. Вернувшись в каюту Габриэль увидел лежащий на кровати кинжал. Схватил его и со злостью кинул, втыкая в шкаф. Агрест был зол на себя. Как он мог навредить ей? Послышался стук в дверь. Кого там дьявол принес?! Габриэль резко распахнул дверь. На пороге стоял Жан: — Я слышал, что случилось. Агрест пропустил его внутрь: — Быстро же сплетни разносятся. — При чём тут сплетни, один из членов клуба был серьёзно ранен. Остальные сейчас толпой бегут в лазарет, узнать, что случилось. Габриэль иронично хмыкнул: — А ты почему же не побежал? Жан серьезно посмотрел на Агреста: — Потому что я уверен, что ты знаешь гораздо больше, чем наш корабельный врач. Проснувшись от шума голосов, Маринетт увидела, как врач упёршись в косяк руками, пытался не дать пройти в палату кучке людей. Врач взмолился: — Господа, я прошу Вас, ей нужен отдых! Но народ стоял на своём: — Мы только на неё посмотрим. — Она спит! — Не сдавался врач. Но люди были не согласны: — Да вот же, у неё глаза открыты! Увидев эту весьма странную сцену, Дюпен-Чен не могла понять, почему она вдруг понадобилась такой куче народа. Бедный врач не смог удержать семерых человек, которые решили во что бы то не стало, зайти в палату. Ворвавшись наконец в помещение, они окружили кровать, на которой полусидела Маринетт с перебинтованной головой, как раненный солдат. Девушка непонимающе переводила взгляд от одного к другому и наконец спросила: — Простите, а что случилось? Первым заговорил мужчина в цветастой рубашке, имя которого девушка не помнила: — Мы пришли узнать, что случилось? И как ты себя чувствуешь? — Ээ... Ну... Я... Маринетт настолько была в шоке от происходящего, что потеряла дар речи. Другой мужчина, которого девушка знала, как зовут, его имя Конор, сел на краешек кровати, и погладив девушку по руке, спросил: — Скажи нам, кто это сделал? И он об этом сильно пожалеет. Маринетт посмотрела на этого мужчину ответив: — Это вышло случайно. Уверенна, он не хотел причинять мне вреда. Ничего страшного ведь... Но договорить ей не дали, одна из пришедших женщин, которую звали Анна, перебила: — Ты теперь часть нашей семьи, мы все связаны магической клятвой, и если кто—то из членов клуба получает повреждения, мы сразу об этом узнаем. Мы накажем любого, кто посмел хоть пальцем тронуть тебя. Да, мы называемся клубом любовников, но это не значит, что кроме любви мы ничего не умеем. Конор опять погладил Маринетт по руке и ласково спросил: — Скажи нам, кто это сделал? — Руки от неё убрал. — Раздалось в дверях палаты. Все повернулись на звук голоса. В дверях стояли Габриэль и Жан. Первый буравил злым взглядом сидящего на кровати мужчину. Конор отдернул свою руку, будто ошпарился, и подскочил на ноги: — Мы пытаемся выяснить, кто посмел навредить твоей паре, Габриэль. — Ей навредил я. Случайно. — Признался Агрест. Конор проговорил так, будто ни к кому не обращаясь: — За такое полагается наказание. Но его никто не поддержал, потому что ссориться с Габриэлем Агрестом не хотелось никому совершенно. В палату заглянул врач: — Так, господа, Ваше время вышло. Прошу, покиньте палату! Вас это тоже касается! Обратился он к Габриэлю. Вытолкав всех посетителей, врач обратился к Маринетт: — Как Вы себя чувствуете, мадмуазель? Девушка улыбнулась: — Спасибо, хорошо, только голова немного кружится. — Вы поспите, это поможет восстановить силы. Врач вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Маринетт устроилась поудобнее и провалилась в сон без сновидений. Просыпаться совсем не хотелось, но какая-то назойливая муха садилась на нос, раздражая. Маринетт пошевелила носом, надеясь, что назойливое насекомое улетит. Но оно опять пощекотало кончик носа. Девушка не выдержала и почесала свой нос, открывая глаза. Перед глазами предстала интересная картина. На полу перед кроватью по турецки сидел Жан, подпирая левой рукой щеку, а правой щекоча нос Маринетт пёрышком из подушки. Девушка подскочила от неожиданности: — Жан? Мужчина приставил палец к губам: — Шшш, тихо, я тут нелегально, так что не выдавай меня, иначе Габриэль мне шею отвернет, а врач в наказание поставит вот такую вот клизму! Жан развел руки в стороны, показывая размер гипотетической кары. Маринетт не выдержала и рассмеялась. Потом спросила: — А сколько я спала? Который сейчас час? Жан сложил локти на кровати и положил на них свою голову: — Ты спала целые сутки. Сейчас где-то примерно часов одиннадцать ночи. Девушка пришла в ужас: — Но, как же поход? И почему вы не ушли? Мужчина улыбнулся и успокоил Маринетт: — Не переживай, поход отложили, пока ты не поправишься. По правде говоря, ей стало немного грустно от того, что сейчас с ней сидит Жан, а не месье Агрест. Хотя она была на него до сих пор зла. В животе у Маринетт заурчало. Жан поднял голову: — Кажется, кто-то проголодался? Девушка виновато посмотрела на мужчину: — Простите. — Ничего страшного, ты ведь не ела почти сутки. Схожу принесу тебе что-нибудь. Мужчина встал и направился к двери, Маринетт окликнула его: — Жан, а где месье Агрест? Мужчина повернулся улыбаясь, от чего опять появились ямочки на щеках: — Он был рядом с тобой все это время, пока ты спала. Сказав это, Жан вышел из палаты. А Маринетт устроилась на подушке, не в силах сдержать улыбку. Прошло совсем немного времени и дверь снова открылась. Надо же, как Жан быстро вернулся, подумала Девушка, поднимаясь на постели. В дверях стоял Габриэль, с подушкой под мышкой. Он молча подошёл, кинул свою ношу на кровать. Маринетт так же молча наблюдала за его действиями. Агрест поправил подушку и лёг на спину, положив руки под голову. Девушка не выдержала: — Месье Агрест, а что Вы делаете? Габриэль ответил, не поворачиваясь: — Спать ложусь. — Но, это моя кровать! — Нет, не твоя это кровать. Маринетт открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на сушу, наконец со возмущением выпалив: — Ну, знаете ли? Мужчина усмехнулся: — Знаю. Почему ты не спишь? — Неожиданно повернул он к ней голову. Маринетт не ожидала такого вопроса: — А меня разбудили. И вообще, я на Вас обижена! Габриэль привлёк девушку к себе и тихо прошептал: — Прости меня, я так перед тобой виноват. Я так перепугался за тебя, если б ты только знала! Он говорил очень искренне, чувствовалось, что он действительно очень сожалеет о случившемся. Маринетт так же тихо ответила: — Я Вас прощаю. Он улыбнулся уголком губ, затем придвинул свою голову к лицу девушки, и чмокнул её в губы. В этот момент распахнулась дверь, и в палату вплыл поднос с едой, а следом появился несущий этот поднос Жан. Немая сцена. Габриэль отмер первым: — Я не понял, это что? Жан, чуть приподнимая поднос, торжественно объявил: — Еда! Маринетт уловила запах пирожков, и её желудок требовательно и громко заурчал. — Слыхал? — Кивнул вошедший мужчина в сторону девушки. Закрыв дверь ногой, он подошёл к Маринетт и поставил поднос ей на колени, а сам пристроился с другого боку поверх одеяла. Агрест наблюдавший за такой наглостью поинтересовался: — Жанчик, дорогой, а ты ничего не перепутал? Жан взял с подноса виноградину и закинув её себе в рот, весело ответил: — Неа. Агрест тоже взял виноградину, и запустив ею в брюнета потребовал: — Сгинь! В ответ он получил виноградиной в лоб: — Не сгину, это я вкусностей принёс, а ты нет. Габриэль выудил горсточку виноградин, и швырнул их в брюнета: — Молодец, а теперь — проваливай! Жан решил не отставать, но винограда больше не было в миске, зато были пирожки. Он взял один и собирался уже запулить им в противника. Маринетт, видя, как стремительно редеют запасы продовольствия, с возмущением отняла у Жана пирожок и приказала: — Так, стоп! Хватит кидаться моей едой! Вы и так меня уже без винограда оставили! Мужчины виновато опустили головы. Габриэль поймал катившуюся вниз виноградину, и протянул её Маринетт: — Вот, одна осталась, будешь? Сердитый взгляд в его сторону: — Нет, спасибо! Мужчина, пожав плечами, отправил ягоду себе в рот.