Маринетт, ты попала!

Габриэль вышагивал, держа Маринетт за руку. Мешок с отравленными вещами был выкинут в ближайшие кусты, сразу, как только они отошли от деревни подальше. Четверо провожатых разделились по двое. Одна пара шла впереди белой троицы, а вторая замыкала процессию. Жан же шёл посередине, погруженный в свои мысли. Вдруг Маринетт спросила: — А что если первая группа из клуба уже нашла источник и вернулась на корабль? — Это не соревнование, кто первый найдет, радость моя. Тут нет победителей. Наша общая задача найти источник. — Ответил Агрест. — Скорее бы уже найти этот источник и вернуться домой. — Проворчала Маринетт. Она, городская девушка, не привыкла к таким приключениям. Назойливые насекомые будто специально решили окончательно испортить ей настроение. Она никогда не была капризной плаксой, и жаловаться тоже не в её духе, но, она уже порядком устала от походов. Вряд ли Маринетт ответила бы, что ей сейчас хочется больше всего, принять душ или выспаться на нормальной кровати. Как там мама с папой? Наверное, волнуются за неё? Как, интересно, поживает Адриан? Так странно, думать о нём и не чувствовать трепетания сердца. Если бы ещё две недели назад ей сказали, что скоро она не будет страдать по младшему Агресту, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Ведь так долго смыслом её жизни было страдать от неразделённой любви. Девушка так глубоко ушла в свои мысли, что не замечала ничего вокруг, автоматически переставляя ноги. Вдруг до её слуха долетели звуки пения. Маринетт удивлённо остановилась и обернулась назад. Шедший позади неё Жан учил двух провожатых петь французские песни. Два низкорослых чернокожих мужчины весело скалили белые зубы, подпевая ему невпопад. Брюнет же возвышался над ними как могучий титан. Он шёл между спутниками, дирижируя сухим прутиком, лихо размахивая им по воздуху. Дюпен-Чен хотела, что-то спросить, но увиденное ею зрелище, буквально говоря, лишило её дара речи. Она восхищалась умением Жана быть на позитиве, даже находясь в такой ситуации. Ведь в их положении не было ничего веселого. Двое из группы погибли. В том, что Конор тоже убит, она не сомневалась. Девушка опять почувствовала сильное жжение в районе груди. Жан подскочил к ней первый, отбросил прутик: — Что такое, Маринетт? — Обеспокоено спросил он, и в этот миг к ним уже подбежал Габриэль. Он сразу понял, что происходит, ведь кому, как не Агресту знать, что значит превращаться в демона. Он, оттолкнув брюнета в сторону, крикнул: — Отойди, Жан, это может быть опасно! Схватив девушку на руки, он постарался унести её подальше от остальных людей. В такие моменты Маринетт вряд ли сможет контролировать демоническую силу, и чем это может грозить — не ясно. Девушка в руках Агреста протяжно и жалобно застонала. Ей было очень больно. Она схватилась за ворот своей одежды в попытках разорвать ткань, будто именно вещи мешают вдохнуть свободно. Габриэль остановился. Он не знал, как помочь Маринетт, как облегчить её страдания. Тем временем несчастная взмолилась: — Остановите это, пожалуйста! Мне больно! Как же больно! Умоляю, умоляю, пожалуйста! — Просила она, судорожно хватаясь то за одежду, то за свою шею. — Тише, милая, потерпи, я что-нибудь придумаю. — Ответил ей Габриэль. Но что он мог придумать? Никто и никогда не учил его, что нужно делать, когда на твоих руках девушка превращается в демона. — Аминасдор! — В отчаянии закричал Агрест. Но король инкубов молчал. Скрипнув зубами от ярости, мужчина попытался заглянуть в глубины своего сознания, чтобы позвать Архидемона. Уже мысленно Габриэль позвал повторно: — Аминасдор! В ответ тишина. — Проклятый демон, отзовись немедленно! — А то что? — Наконец послышался ленивый голос Аминасдора. Но Агрест не стал вступать с ним в перепалку, а терпеливо спросил: — Как ей помочь? Демон ответил: — Ей нельзя помочь. Это последняя стадия. Можем только наблюдать рождение королевы. — Да будь ты проклят, демон! — Выругался Габриэль. Перехватив девушку поудобнее, он опустился на колени. Как же сейчас он хотел помочь ей хоть чем-то. Он бестолково гладил Маринетт по волосам, по щекам, приговаривая: — Маленькая моя, как же тебе помочь? Прости, это я во всём виноват. Но она ничего не отвечала, из её груди вырывались хриплые стоны боли и страданий. Маринетт находилась в полубреду, от сжигающей боли во всём теле, разум покидал её. Она чувствовала, как кто-то нежно касается её лица и что-то бормочет. Всё это был не важно, всё пустое. Боль — лишь она важна. Боль, что выворачивает сознание, и ты, хватаясь за остатки разума, молишь только об одном, о верной смерти. Но то, что испытывала Маринетт до этого мгновения, было лишь прелюдией к настоящей боли. Громко закричав, разрывая голосовые связки, девушка начала извиваться в мужских руках, как змея, брошенная на раскалённую сковороду. Она открывала и закрывала рот в беззвучном крике, жадно глотая воздух. Руками девушка разрывала одежду на своей груди. Ей так отчаянно хотелось добраться до своих внутренностей и погасить пылающий внутри огонь. Габриэль в панике смотрел на страдания Маринетт, не понимая, что ему делать. В момент, когда тело девушки вспыхнуло ярким пламенем, демон завладел телом Агреста. Разрывая рубашку на спине, расправились два огромных крыла, как у гигантской летучей мыши. Аминасдор обвил свои крылья вокруг Маринетт, гася её огонь и закрывая девушку от всего мира. Так он и просидел четверть часа, отдавая ей свои силы, чтобы хоть немного облегчить её трансформацию. Но силы демона были на исходе, защита четвертого ковена со страшной силой пожирала его энергию. Он аккуратно разомкнул свои крылья, являя миру новую королеву демонов огня и стихийных бедствий. Она открыла глаза, села, ощупала своё лицо и двинулась выше, трогая рожки. В панике Маринетт вскочила на ноги с немым вопросом, застывшим на лице: — Что это такое?! — Очень милые рожки. — Ответил демон, с трудом поднявшись на ноги. Дюпен-Чен повернулась на звук голоса и замерла завороженно, от мужчины с крыльями исходила чёрная как сама тьма, дымка с красными всполохами. Он тоже с интересом разглядывал Маринетт, к её большому изумлению их глаза оказались на одном уровне. Новоиспечённая демонесса тут же забыла про свои рога. — Я что, выросла? — Изумилась она, тут же возобновив ощупывание себя. Одежда превратилась в рваные лохмотья, на пальцах красовались острые аккуратные коготки, всё тело покрывала… чешуя? Не веря самой себе, она схватила мужчину за рубашку и жадно проговорила: — Мне срочно нужно зеркало! СРОЧНО! От волнения хвост начал нервно подрагивать. Обнаружив у себя ещё и хвост, Маринетт хотела было, честно, упасть в обморок, но её тряхнули за плечи, не дав провалиться в спасительное забвение. Обхватив себя руками, новоиспечённая демонесса нервно стала ходить туда-сюда, бормоча всякий бред: — А как я теперь маме с папой покажусь? А Алье? Да я же по Парижу вообще ходить не смогу! А как до работы добираться? Ооо, за что мне всё это?! — Причитала Маринетт. Король инкубов лишь молча наблюдал девичью панику. Он хоть и был демоном до мозга костей, но всё же понимал, что девушке сейчас совсем не просто. Аминасдор знал, что у него катастрофически мало времени. Потом его опять отбросит за стену защиты, а ведь лишь ради этого момента демон столько энергии потратил. Конечно, можно было бы прямо здесь заняться сексом со своей королевой и с лихвой восполнить весь свой демонический резерв. Но вряд ли Маринетт сейчас в таком состоянии спокойно спустит штаны и послушно раздвинет ноги. Усмехнувшись собственным мыслям, архидемон сказал: — Радость моя, у меня осталось совсем мало времени, прежде чем мой голод даст о себе знать, и сила инкуба включится на полную мощность. — Ну и что с того? — Равнодушно спросила Маринетт, которая даже не слушала Аминасдора, сейчас вовсю занятая изучением мелких чешуек на своём теле. Король инкубов подошёл вплотную и, усмехаясь, ответил: — А с того, что ты, как ближайшая женская особь, вдруг очень меня захочешь, да так сильно, что с радостью и восторгом, будешь отдаваться мне прямо здесь. С этими словами он провёл костяшками пальцев по щеке Маринетт. Она с возмущением отскочила от Аминасдора: — Не прикасайся ко мне! И не мечтай даже, спать я с тобой не буду! Архидемон рассмеялся, запрокинув голову назад и хохоча во всё горло. Немного отсмеявшись, демон сказал: — Ты даже не представляешь, моя дорогая, как же сильно ты заблуждаешься. Ладно, теперь я должен уходить. Маринетт вцепилась в руку Аминасдора: — Подожди! Я хочу обратно свой облик! Я не хочу быть такой! — В отчаянии затараторила девушка. Архидемон улыбнулся уголком губ: — Ты можешь легко вернуть свой человеческий вид. Стоит только захотеть. — Да, хочу этого больше всего на свете! — С готовностью заверила Маринетт. Но в ответ Король инкубов лишь молча улыбался. Вдруг выражение его лица изменилось, став серьёзным. Демон ушёл, и в своё тело вернулся Габриэль Агрест. Увидев новый образ Маринетт, он отпрянул: — Ох, ты ж… — Вырвалось у него. Перед ним стояла самая настоящая демонесса с несчастным видом. Она обхватила себя когтистыми руками и жалобно проговорила: — Я монстр! Габриэль хотел утешить несчастную: — Вовсе нет. Ты выглядишь потрясающе. Но уловив здоровую долю скепсиса в её глазах, мужчина добавил: — Я серьезно. — Я хочу вернуться обратно! Хочу выглядеть, как обычная девушка, а не как монстр с рогами и хвостом! Маринетт закрыла лицо руками. Агрест подошел к ней и, обняв, прижал к себе: — Мы что-нибудь обязательно придумаем. — Аминасдор сказал, что я могу вернуть свой облик, как только захочу. Но что это значит? Я ведь хотела этого в тот самый момент, как открыла глаза! — Поведала девушка. Она периодически косилась на свой хвост. Было ужасно непривычно чувствовать у себя ещё одну конечность, которой можно управлять как рукой или ногой. Агрест пожал плечами: — Боюсь, я тоже не совсем понимаю, что он имел ввиду. Он положил руки девушке на плечи и сказал: — Так, давай ты попробуешь сейчас успокоиться, закрыть глаза, и прислушаешься к своим ощущениям. Маринетт послушно закрыла глаза. Но как успокоиться? Сказать-то всегда легче, чем сделать! Паника никак не хотела отступать, накатывая волнами и заставляя сердце отплясывать лихорадочный канкан. Ещё раз глубоко вздохнув и приведя свои мысли в порядок с титаническим усилием, Маринетт всем существом очень искренне и отчаянно возжелала вернуть себе облик обычной девушки. И, видимо, какие-то высшие силы сегодня были благосклонны к несчастной демонессе и её сильному желанию, потому что тело Маринетт окутала черно-красная дымка, скрыв её от посторонних глаз. Через некоторое мгновение перед глазами Габриэля Агреста стояла Маринетт Дюпен-Чен. Обычная девушка из Парижа. Ещё не веря в то, что это случилось, Маринетт дрожащей рукой прикоснулась к своей щеке. Потом и дотронулась второй рукой, начав лихорадочно себя ощупывать, водя руками по лицу голове. Голове было уделено особое внимание. Отсутствие рогов необычайно радовало девушку. Видя неописуемую радость Маринетт, Габриэль невольно улыбнулся, хотя мысли его были далеки от веселья. Что теперь их ждёт? Этот вопрос, к сожалению, пока оставался для него закрытым. Будущее пугало и будоражило одновременно.