Звёздный Предел. Невошедшее и черновое

Миднайт поставила бокал, перевернулась на бок (изгиб бедра показался над водой) и ухватилась за изголовье ванной, едва ли носом касаясь склонившегося к ней Маглора. — Давай не сейчас? — …Как скажешь. Маглор обхватил рукой её мокрый затылок и прижался к сладко пахнущему вином рту губами, смакуя выпитое вино. Миднайт потянула его на себя, и в следующий миг Маглор пришел в себя, мокрый с головы до ног. Она беззвучно рассмеялась. Пары откупоренного вина и пихтового масла плыли по комнате. Ванна была узкой, хотя и достаточно длинной. Миднайт, ведомая хмелем и Эру знает еще чем, буквально опрокинула его на себя, и теперь он, мокрый с головы до кончиков сапог, оперся руками о скользкие бортики ванной и молча смотрел на Миднайт. А Миднайт… глаза её мерцали, из груди рвался беззвучный смех. — Прости, — в голосе не было ни капли сожаления. — Ты осмелела, — тихо заметил лорд. С его тщательно расчесанных и уложенных волос срывались капли воды. Одна за другой, прямо ей на лицо. Миднайт заметила, что до сих пор не разжала пальцы на его предплечьях. — Ты ведь не думал, что из ванной комнаты можно выйти сухим? — Обычно это не касается одежды, Миднайт. Её аккуратно складывают в углу, прежде чем принять ванну, — Маглор кивнул в сторону, где лежали собственные одежды девы — сброшенные как попало. И замер, опустив взгляд на её голые плечи. — Прости, — снова сказала Миднайт. Вышивка на приставшей к телу ткани выглядела нарядной и изысканной. И зачем только так наряжаться на ночь глядя? — В твоих извинениях не достает искренности. — Разве это не то, что ты ожидал от меня услышать? Маглор повернул голову набок, уставившись пристально, как хищная птица. Прядь волос, сырая от воды, соскользнула с его уха и шлёпнула Миднайт по щеке. — Ты всегда говоришь то, что я якобы ожидаю от тебя услышать? — Не всегда. Правила приличия для того и созданы, чтобы не оставить места для неловкости. Маглор склонился ближе. Он передвинул руку, перенеся точку опоры Миднайт за голову, навис так, что Миднайт оказалась полностью в его тени. — Так теперь… ты больше не чувствуешь неловкость? Миднайт улыбнулась, но Маглор слышал, как участилось её дыхание — и, отведи он взгляд от её лица хотя бы на миг, увидел бы воочию как вздымается обнаженная грудь под хлопьями тающей пены. Эру. Под тонким слоем намокшей рубашки стало невыносимо жарко и душно, пусть весь пар уже просочился наружу. Из покоев Миднайт донесся звук. Кто-то раздраженно колотил в дверь и, не заслышав отклика, отворил её без спросу. Миднайт повернула голову в сторону звука, оперлась о бортики, приподнялась над водой — в комнату ворвался сквозняк, вмиг охолодивший разгоряченную кожу. Маглор перевел взгляд и сглотнул — его секундное замешательство утонуло в раздавшейся из-за двери ругани. — …только все подевались, ранья Энтеломэ! Сколько можно прохлаждаться, лорд Канафинвэ ясно выразился… Стремительно приближались шаги. Маглор потянулся за вином. Что он делает?! Миднайт протрезвела мгновенно, услышав нарастающий шелест одежд приносящего ее на чем свет стоит советника. — … И если ты сейчас же не поторопишься… — Ромайон осекся, заметив, что комната пуста, и только камин жизнерадостно трещит свежей растопкой. Маглор допил свое вино, поставил бокал на мраморный пол. Тихо, но чуткий эльфийский слух уловил стеклянный звон. Маглор надавил Миднайт на плечо и вынудил вновь опуститься в воду, поднявшись над ней сам — за мгновение до того, как ворвался Ромайон. Не так. Дверь распахнулась с пронзительным, патетическим скрипом, явив советнику недвусмысленную картину. Ранья Энтеломэ лежала в ванной к нему спиной — он видел лишь её заколотые в небрежный пучок волосы, белую шею с какой-то черной кляксой под загривком, угловатые плечи и… лорда Канафинвэ, в той же ванной, с потемневшим, как грозовое небо, взглядом. Отмёв все непрошеные мысли на потом, Ромайон пробормотал скомканные извинения и вылетел наружу. Маглор снова опустил взгляд и невольно отметил, что смущение Миднайт к лицу. Она смотрела в сторону, но её уши, щеки и даже шея были пунцовыми. Она нервно закусывала губы, но глаза не двигались. — Есть ли правила приличия на подобный случай? — шепнул он. Протянул руку, коснувшись пальцами виска, щеки, и, наконец обхватив её затылок, вынуждая развернуться к нему. Миднайт молчала — уголки её губ подрагивали. — Разве не ты просила меня не пренебрегать твоей честью? Не бойся, — большим пальцем он провёл по её губам. Золотые глаза скрылись за щелками полумесяцев. Миднайт рассмеялась — тихо, но вовсе не беззвучно. — Я не боюсь. Ромайон скорее месяц будет есть свои учетные книги, но уж точно не станет о таком болтать, — она успокоилась, добавив полушутливо: — Он не любит меня и сейчас наверняка ищет другие оправдания тому, почему ты оказался со мной в ванной в таком виде. Маглор смотрел на неё, как на глупого ребёнка. — И какие же еще могут быть? Миднайт пожала плечами. — Может, он понадеется, что ты меня решил утопить. Возможно даже, чтобы сохранить собственную честь. Палец эльфа надавил на её губы, вынуждая открыть рот. Миднайт недоуменно смотрела на нолдо — его серые глаза потемнели, и он молчал, размазывая по губам её же собственную слюну. — …Кано? Вода выплеснулась за края ванны. Нолдо в едином порыве прижался к ней тесно, всем своим телом, впечатавшись в её рот своим. Чужое колено вклинилось между бёдер, и Миднайт чувствовала, как промокшая насквозь шерсть штанов неприятно соприкасается с внутренней стороной её бедра. Маглор навалился на неё всем своим весом, но удерживал крепко, поддерживая за спину. Миднайт размазало по всей спинке ванны и она только и успевала, что ловить ртом воздух, едва нолдо на мгновение разрывал поцелуй, чтобы в следующее мгновение прикусить кожу за ухом, шею, где явственно билась жилка, и вновь вернуться к её губам, прижавшись теснее. Сама виновата, сама спровоцировала, с нервным смешком подумалось ей. Макалаурэ уже был твёрд в самом интересном месте, и Миднайт, будучи значительно меньше рослого эльфа, животом чувствовала его напряжение, но на то, чтобы что-то предпринять, ответить — у неё не было ни секунды, ни клочка пространства в ставшей вдруг крохотной узкой ванной. Рубашка, вышитая серебристо-синими цветами, полетела на пол с влажным шлепком. Миднайт нервно хихикнула, обхватив пальцами чужое предплечье. Другой рукой Маглор по-прежнему надежно поддерживал её за спину, расположив другую руку на бортике всей длиной предплечья. Его грудь ровно вздымалась, точно не он сам мгновение назад набросился на неё, отринув все правила приличия. — …всё-таки решил меня утопить? Ромайон со всей страстью расцелует тебя в ответ, уж будь уверен. — …чушь городишь. …Маглор склонился над ней снова, не дожидаясь её молчаливого согласия. Дева под ним была немного напряжена, её пальцы судорожно впивались в его предплечье, но другая рука ласкала чувствительную кожу за ухом, сплетала завитки из волос, пока он вжимался в неё, силясь не то впечатать её хрупкое человеческое тело в свое, не то хоть немного облегчить собственное возбуждение. Нолдо глухо застонал, впечатывая ее в себя сильнее, едва ли не жалея о тонком пленке промокшей ткани между ними. Целовал, закрыв глаза, глубоко и жадно. К Морготу всё. Недовольство Нельо, подданных, Эру призванную тьму… Они соприкасались обнаженной кожей. Сердце Миднайт ускорило бег, гулко разбиваясь о чужую грудную клетку, она практически задыхалась в его объятиях. Маглор целовал совсем не так, как раньше. И в то же время — так. Держа её одной рукой практически на весу, другой он ласкал распаренную кожу, мозолистыми от фехтования и струн пальцы пальцами обвел вставшую грудь, легонько сжал, скользнул ниже, к животу, и… ниже. Миднайт судорожно выдохнула. Раскрыла глаза — оказалось, Маглор всё так же пристально смотрел на неё, цепко улавливая каждую реакцию. И сейчас, когда он совсем легко касался её там, между ног, ловил губами её рваное дыхание — смотрел, оценивал, повторял. Миднайт схватилась за его запястье. Маглор замер. Она уже была влажной, и его пальцы погрузились внутрь наполовину, и Миднайт немо глотала воздух. — Ты… Маглор наклонил голову. — Я…? — палец внутри согнулся, протиснулся глубже. Миднайт выдохнула. — Ты все еще одет, разве нет? Это… немного… нечестно. Маглор хмыкнул, пальцы внутри вновь пришли движение, а большой — тот, что остался вовне, — нашел точку во влажной складке снаружи, и надавил. Миднайт ахнула. Это было… немного больно, но всё-таки… немного ослабило узел набухшего возбуждения. Рига… такого не делал. Эльф, напротив, вовсе не торопился снимать с себя штаны, хотя Миднайт — лишь краем глаза — видела, что он тоже возбуждён, и заметно. — Не сегодня, — ответил он, и склонился над ней снова. Движения его губ стали осторожными и ласковыми, в отличие от того, что он творил с ней внизу. Миднайт отчаянно пыталась сжать бёдра, на голых инстинктах, не зная, то ли убежать от его действий, то ли жадно податься навстречу. Маглор не спрашивал, не интересовался — её тело отвечало ему самостоятельно. Миднайт выгибалась под его руками, вода выливалась за борт щедрым потоком. Пена растаяла, и вода не скрывала ни единого кусочка женского тела. Грудь то приподнималась над водой, то опускалась под. Маглор оторвался от её жадных губ и прихватил губами сосок. Миднайт издала тихий, несмелый стон. Он оборвался, едва его пальцы вновь сменили угол, чтобы протиснуться еще глубже — Миднайт судорожно вздохнула, попытавшись вывернуться, но он удержал её. — Непоседа. Будь мы в кровати, ты давно б уже сбежала. Пальцы выскользнули наружу, не дав желанной разрядки. Сводить бёдра назад было практически больно. Миднайт откинулась на бортик, прикрыв глаза — услышала, как Маглор поднялся из воды — и потянулась к себе рукой. Кровь прилила вниз так сильно, что было практически больно себя касаться. Миднайт нащупала клитор в складках и прижала пальцем. Не так… Он это делал не так. До неё донесся смешок. Маглор все еще был здесь. Миднайт приоткрыла веки: он распустил на штанах, и освобождался от последнего предмета одежды. Это было сопряжено с определенными трудностями, и Миднайт воочию, пусть и мельком, увидела эту трудность — и попыталась прикинуть, было ли это больше чем у Риги (который она не смогла рассмотреть в темноте), или нет. Маглор, стоявший до того полубоком, повернулся, поймал её взгляд, и усмехнулся. Присел на бортик ванной. — Ты уверена? — Да… Маглор провел влажной рукой по её щеке. Миднайт прикрыла веки, потерлась лбом, словно кошка. Сама же потянулась вниз рукой, пытаясь нашарить оставленный Маглором бокал. — Тебе хватит. — Иначе бы у меня не хватило смелости… Маглор забрался обратно в ванну, потянув её на себя. Найдя себя уткнувшуюся носом в намокшие бинты, Миднайт смешалась. У Макалаурэ была крепкая, широкая грудь, сейчас перехваченная изрядно намокшими бинтами. Осознание выстрелило в висок. — Твоя рана… — Не переживай об этом. Иди сюда. Сзади по спине гулял ветер. Миднайт отстранилась, повернулась, прислонившись к чужому телу спиной. Напряжение эльфа упиралось ей прямо в копчик. Маглор обхватил её под грудью, прижав крепче. Уж он-то был трезвее, докончив за неё едва ли глоток вина из бокала. И молчалив. Очертил линию шеи мягкими поцелуями, отпечатал последний за ухом. Мазнул губами по виску, вновь потянувшись рукой вниз — туда, где она, наконец распахнув бёдра во всю ширь, несмело ласкала себя рукой. Миднайт млела. Как бы это ни выглядело со стороны, Маглор явно не спешил переступать последнюю границу. Его музыкальные пальцы то ускоряли, то замедляли темп, путая её в ощущениях и звуках, словно она была причудливым музыкальным инструментом. Миднайт только сейчас поняла, с некоторой долей отвлеченности уплывающего затуманенного сознания, почему ванна прежде казалась такой большой: она была рассчитана на более высоких нолдор. А учитывая то, что ванны в покоях имели немногие… — Тебе все еще нужна смелость? — Временами, — призналась она. — Когда я не знаю, что делать. Думаю, это можно назвать импульсивно…-о-ах! Миднайт круто изогнулась (насколько это было возможно, когда её держала пара рук), пытаясь убежать от накатывающего обжигающими волнами ощущения, и откинулась назад, на плечо Макалаурэ, в последний раз сжавшего своими музыкальными пальцами её клитор. — Признаться, мне нравится такого рода импульсивность, — шепнул на ухо, пока Миднайт пыталась отдышаться, изогнул бровь, ловя ответный, смущённый взгляд. Миднайт всегда быстро трезвела, но подначивать ее сейчас, пока она не имела сил сопротивляться, было делом приятным. Она вяло пробормотала: — Тогда тебе стоит перевезти свои погреба повыше, чтобы мне не приходилось спускаться каждый раз. — Думаю, ты всегда сможешь найти иные пути. — Прошлый «иной путь» разве пришелся тебе по вкусу? Я была трезва. Маглор отпустил её, вызвав недовольный стон. Подхватил полупустую бутыль, покачал в руке. Его коса почти расплелась от их мельтешения в ванной, и Миднайт покоилась в этом темном облаке, словно на самой мягкой перине. Миднайт тщетно держалась за уплывающее в маревные дали сознания, распутывая клубок петляющих в пьяной прострации мыслей. Макалаурэ, подперев голову рукой, испытующе смотрел на неё и молчал. Миднайт молчала тоже, понемногу приходя в себя. Пьяный туман стремительно отступал, столь же стремительно сменяясь тупой, пульсирующей мыслью «обожеобожеобоже». Только взгляд блуждал, не зная, за что зацепиться и не утонуть в повисшем тугом молчании. Она свела бедра, немного повернувшись на чужом теле. Зацепила все еще стоящий член. Замерла. Вместо ответа Маглор обнял её снова, притянул к себе, лениво целуя, пояснил: — В ванной это будет неудобно. — Того и гляди, еще немного — и они, по древним обычаям эльдар, станут супругами прямо здесь, в узкой ванной. Без колец, без супружеских клятв, без звёзд Элентари в качестве свидетелей. — Уже был опыт? — пробормотала ему в губы. Вместо ответа — болезненный, короткий укус в нижнюю губу. Миднайт слизнула укус, проверив, не выступила ли кровь. — А у тебя? Миднайт отвернулась, опустила взгляд, обхватила пальцами. — Туше. Кано… — обхватила влажными пальцами его ладонь, утянула под воду. Маглор молчал, наблюдая как она играет с его пальцами, сгибая и разгибая, очерчивая собственными пальцами мозоли на его ладони. — Ммм? — Ты сердишься? — губы у виска замерли. — Смотря на что, — Маглор очертил пальцами её бедро, поймав под коленом чувствительное место. Миднайт тихо выдохнула, вздрогнув в чужих объятиях. Миднайт вывернулась из хватки, повернулась, уперевшись коленями в стенки ванны. Грудь вздымалась над водой, но Маглор смотрел глаза в глаза. Всё такой же спокойный. И будто бы вовсе не напряженный, там, внизу. Будто бы она только что не задела его в очередной раз — бедром, промежностью, животом. Порой его спокойствие…в самых разных ситуациях… даже в таких — не то что восхищало, но пугало. Миднайт старалась не думать об этом. Она подтянулась вверх, улегшись на его грудь, обвела мокрыми пальцами линию его челюсти, шеи, скользнула на затылок, перебрала корни волос. Она знала, что Маглору это нравилось, пусть это удавалось ей редко — в те немногие разы, что они успели обменяться поцелуями. — Твоя одежда вся мокрая, — выдохнула, — уверена, ты не затем меня искал, чтобы я опрокинула тебя к себе в воду. И твой советник… Еще один, короткий поцелуй. Маглор мазнул губами по её носу. — Я не жалею. Однако, как еще один мой советник и стратег, ты теперь должна придумать, как мне быть. Оставленный на двоих ужин стыл в его покоях, пока Миднайт, в наброшенном наспех бархатном халате, делала ему перевязку на своей кровати. Прежние бинты промокли насквозь, кроме того, она заметила проступившие на ней темные пятна. Поэтому, ей еще и пришлось красться в не затворенные покои лорда в своем тонком халате, чтобы найти мазь и принести ему одежды взамен промокших. Впервые за долгие годы лорд Канафинвэ спал не в своей постели. Винный бархат халата стёк на пол, и вместе забравшись под шкуры в чужих покоях — и плевать, что постель не перестилали долгие годы… Миднайт вновь горела и постанывала, пока Маглор целовал её шею и пальцы, ладони и щеки. Но он был ранен, и от него исходил тонкий запах крови и мази, за которой ей пришлось красться в покои Канафинвэ. Кажется, в ближайшее время она не будет менять простыни. Словно несмелые, влюбленные подростки, они только и делали, что целовались и ласкались, наверстывая упущенное за ушедшие годы. И плевать было на Ромайона, Нельяфинвэ, Ригу… и всех прочих. Под пальцами и губами Макалаурэ Миднайт млела и звенела на грани звука, точно потревоженный ветром, ранее зачехленный на долгие годы инструмент. Мысли эльфа было не прочесть. Губы Миднайт горели от поцелуев, а тело — от неслучившейся разрядки. Маглор не сводил с неё глаз, снова и снова касаясь её лица. Он притянул её к себе, всё еще напряженный, с улыбкой прошептал на ухо: — Я ведь обещал тебе кое-что, ты помнишь? — прошептал, целуя округлое ухо. — Спи. Завтра предстоит трудный день… представлять тебя ко двору, снова.