Пламя и непреклонность

      «Танцующая на волнах» в полной мере оправдывала свое излишне броское имя и с уверенной энергичностью двигалась по водной глади. Она словно летела и оставила позади большую часть их пути, приближаясь к берегам Вестероса. Королевская Гавань уже не казалась далеким, недостижимым миражом. Сатору с жадностью всматривался в горизонт, не желая пропустить момент, когда перед взором появятся знакомые стены столицы. Через некоторое время плеск волн перестали успокаивать и казаться чем-то занимательным, и его душа требовала хоть какого-то разнообразия. Во время путешествия на корабле в избытке воды вокруг и бранная речь матросов, работающих как отложенный механизм, его путь по Узкому морю казался невыносимо медленным и бесконечно утомительным: пейзаж за бортом не отличался многообразием, лишь в самом начале глаз радовали виды далеких зеленеющих берегов, но вскоре пропали и они. Им овладели скука и горькое разочарование от того, как бездарно он потратил столько свободного времени. Сатору стоило настоять на своем решении лететь верхом на драконе, ведь в этом случае он бы уже насытился обществом своих родственников, даже более того, успел бы устать от них. К сожалению, по причинам, на которые он никак не мог повлиять, ему пришлось добираться до родного края самым уничижительным способом в компании моряков, проведших большую часть своей жизни в море. Пускай корабль и слыл самым быстрым среди всех находившихся в Браавосе и держащих путь в сторону Вестероса, путешествие все равно выдалось ужасно изнурительным.       Сначала Сатору нашел прелесть в новизне своего положения: у него не было времени привередничать и искать корабль, который полностью удовлетворял его требованиям. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что располагал браавосийский флот. Урезать список своих требований оказалось само собой разумеющимся. Первое время ему понравилось путешествовать таким образом — все казалось таким новым и разнообразным, в корне отличающимся от его привычной жизни в поместье. К тому же Сатору передвигался на нанятом корабле, а не на собственном флоте, с которым уплыл несколько лет назад к берегам Вольных Городов. Иронию произошедшего сможет оценить только Рёмен, Сатору придется постараться, чтобы донести королю всю суть. Не стоило, конечно, излишне раздражать того, чей флот ты продал в первые же годы путешествия, но так сложно отказать себе в такой малости. К тому же он позволяет себе испытывать терпение Рёмена лишь до известного предела. Пересекать опасную черту ему вовсе не хотелось. Умение останавливаться подобно высокому искусству, и он бесподобно овладел им. Сатору не мог не предвкушать вид того недовольства, которое отразится на вечно каменном лице, лишенном хоть каких-то зачатков эмоций. Вот только ни эти презабавные мысли и фантазии, ни своеобразная новизна такого способа передвижения не помогли избавиться от скуки, настигнувшей его через пару дней. Такая жалость, что никто не решил разделить его путешествие, но никто из его друзей не соблазнится идеей провести пару месяцев в столице Вестероса.       Голубое небо невероятно яркое и почти резало глаза, солнце стояло высоко в зените, и если ветер, забиравшийся под одежду, продолжит им благоволить, то в скором времени они прибудут к берегам. Чем ближе они подплывали, тем невыносимее казалось ожидание. Сатору запрокинул голову, чтобы проследить за полетом Бантазмы (1) и удостовериться, что он продолжает следовать за кораблем, как безмолвная тень огромного воздушного змея. Темная изящная фигура дракона четко выделялась на фоне неба. В светлое время суток его достаточно сложно не заметить, как бы сильно он ни пытался скрыть свое присутствие. Сейчас он поднялся столь высоко, что казался практически игрушечным — едва заметный штрих на безупречном холсте с пейзажем. Его аметистовая чешуя отливала чернотой обсидиана, и у Сатору зачесались руки от желания прикоснуться к теплому боку дракона, будто бы желая убедиться, что тот не поменял окрас и не стал внезапно в разы меньше. Как же ему, наверно, невыносимо лететь столь медленно. Бантазма привык к быстрым полетам — его тело буквально создано для скорости и маневрам: длинное тело с вытянутой мордой легко рассекал воздух, преодолевая огромные расстояния. Всякий раз, когда он скучал, спускался к галее, негодующе рыча и шипя, всем своим существом выражая свое недовольство и нетерпение, а после стремительно взмывал в воздух, обдавая потоком воздуха небольшой кораблик, вынуждая его раскачиваться на волнах. Возможно, это его своеобразный способ заставить Сатору избавиться от тормозящего их балласта. Будто почувствовав внимание своего наездника, Бантазма плавно спланировал ниже, накрывая галею тенью и скрывая ее от палящего солнца.       — «Еще совсем немного, — подумал Сатору, наблюдая за своим драконом, — и мы окажемся дома».       Прошло чуть меньше получаса, когда вдали показались первые очертания города. На палубе тут же началась лихорадочная деятельность. Сатору стоял у поручней и лениво наблюдал, как Королевская Гавань, раскинувшаяся на трех холмах, медленно разворачивалась перед ними подобно живописному полотну. Город уже давно захватил когда-то покрытый лесом берег: дворцы, гостиницы, таверны и бордели — все тесно соседствовало друг с другом. Их разделяли лишь широкие улицы, прямые, как стрелы, и маленькие неприметные переулки, в которых скрывалась всяческая темная сторона жизни, от которой порой хотелось отвести глаза. Он с закрытыми глазами мог вспомнить почти каждый поворот и каждую площадь, где по обыкновению разворачивались крупные ярмарки. Ему никогда не доводилось жаловаться на память, поэтому образы то и дело всплывали перед его внутренним взором, и они были тем ярче, чем ближе они приближались к городу. Сатору несколько удивляло понимание, что прошли годы с его последнего посещения столицы. Время и правда пролетело единым мгновением, утекло сквозь пальцы, совсем как песок пустынь. Они покидал когда-то Королевскую Гавань как свободный исследователь другого материка, оставляя позади привычный образ жизни, а теперь возвращается совершенно другим человеком.       Сатору скользил взглядом по все более вырисовывающимся контурам города. Вот красуется на Холме Висеньи Великая септа Бейелора, чьи семь хрустальных башен сверкали на солнце, на противоположной стороне — угрожающее строение со множеством колон Драконьего Логова. Огромный купол, казалось, стал еще больше с последнего раза, как Сатору его видел. Хотя это и невозможно, с какой стороны ни посмотреть. Интересно, насколько драконы, обитающие там, обрадуются своему новому соседу? Он невольно усмехнулся своим мыслям, наслаждаясь потоками воздуха, приносящих с берега давно забытые запахи и звуки. Говорят, что каждый большой город звучит одинаково, но он готов отдать руку на отсечение, что Королевская Гавань отличается ото всех своей неповторимостью. Гомон с рыбного рынка и сотен причалов, около которых пришвартовались другие суда, слышен даже с моря.       Пускай Сатору и не жалел о времени, проведенном в Браавосе, ему приносили удовольствие его свобода и независимость, но внутри все же что-то шевельнулось, когда взгляд нашел возвышавшийся над всем городом Красный Замок. Высокие башни тянулись в небо, как стрелы, и в более хмурую погоду они вполне способны коснуться границ густых облаков. Каждая зубчатая стена, сводчатые палаты, крытые палаты, арсенал, казармы были сложены из темного красного камня. Черные знамена с трехглавым красным драконом реяли над укреплениями и вызывали странное удовольствие внутри, будто он как-то повлиял на то, чтобы родиться в семье Таргариенов, хотя его заслуги в этом и не было.       Сложно отрицать тот факт, что он скучал по Королевской Гавани, по ее красным крышам и белым домикам, по мощеным улицам и бесконечными возможностями развеять скуку. Город казался живым организмом, где у каждого имелась своя собственная роль. Нет, Сатору не собирался жалеть о своем решении удалиться от придворных дел — они его порядком утомляли. Все эти разговоры, смысл которых приходилось искать между строк, доставляли сплошное неудобство. Ему до сих пор неведомо, к чему все ухищрения, почему нельзя выражаться прямо. Это избавило бы от массы недопониманий между людьми. Он вспоминал тот день, когда принял решение направиться за море, будто это было вчера. Его сестра пребывала не в лучшем расположении духа, услышав эту новость, но поделать ничего не могла. Однако Сатору ценил ее усилия, которые она прилагала, чтобы удержать его в безопасном окружении знакомых стен замка. Он предлагал ей составить ему компанию, но она только оскорбилась от такого предложения. У нее имелись обязанности, и она не желала покидать их ради сомнительных приключений. Сатору тогда решил, что она потеряла ту свою искорку, которая делала ее исключительной.       Правда, в скором времени ему пришлось пересмотреть свое мнение.       Последний раз Сатору видел Висению пару лет назад, когда она, объятая праведным гневом, ворвалась в его поместье верхом на своем ужасающем драконе, напоминая древнюю воительницу. Она не только бросила свои обязанности, не сказав никому о своем решении, и сорвалась в другую часть света, но и преодолела весь путь верхом и едва не уничтожила западную стену поместья. Как же она тогда сердилась и кричала. Никакие боги, наверное, не смогли бы остановить ее. Неудивительно, что вся прислуга разбежалась, оставляя Сатору самого разбираться с названной гостьей. Впрочем, все права, чтобы сердиться, у Висении имелись. Ему сложно ее винить. Он умудрился потерять четырнадцатилетнего наследного принца, являвшегося ему при всем этом племянником, которого передали ему на некоторое перевоспитание. Кто же знал, что его методы воспитания разительно отличались от ее взглядов на тот же вопрос. И Сатору никак не ожидал, что слуги, которые прибыли вместе с Сукуной, с такой дотошностью передают с птицами успехи кронпринца лично Ее Величеству. Чувство преданности не слишком его тогда беспокоило. Его волновала рассерженная сестра, которая вполне могла быть достаточно угрожающей, чтобы заставить трепетать взрослых мужчин — знакомство с Рёменом не шло ей на пользу.       Как бы Сатору ни пытался убедить Висению, что ее сын более чем взрослый, чтобы познавать жизнь самостоятельно, без излишнего контроля, она и слушать ничего не стала. Ей потребовалось меньше двух дней для того, чтобы найти блудного сына и вытащить его из состава какой-то сомнительной банды, бороздивших Вольные Города, как стая голодных акул. Не стоило и говорить, в какой ужас пришла королева, увидев изменившийся вид единственного чада. Сатору лишь впечатлился скоростью, с которой племянник влился в свободную жизнь. Не знай он, что перед ним наследный принц престола, счел бы мальчишку, которого привела Висения, за отъявленного преступника, чью кожу украсили рисунки и шрамы уличной жизни. Сукуну всегда отличала откровенная непосредственность, порой граничащая с бесцеремонностью и безумием выбора пути, по которому он следовал — ничего удивительного, что он ни капли не растерялся и взял обстоятельства за горло. В мире люди либо ломаются под внешними обстоятельствами, когда их вырывают из привычной жизни, либо ловко подстраиваются, заставляя все вокруг работать в их пользу. Впрочем, Висения не оценила все произошедшее должным образом — она часто прибегала к излишнему драматизму.       — Я же говорил, что с ним все в порядке, — заметил тогда Сатору, но взгляд сестры, направленный в его сторону, заставил проглотить остаток слов. Висения последний раз смотрела на него так, когда Королевская Гавань была объята пламенем войны за престол, а он по юности своей хотел участвовать во всем происходящем, еще не зная, какие последствия могли бы быть из-за его необдуманного решения. Сестра и тогда заявилась в столицу, как грозная дева из песен и легенд, требуя у будущего короля позволить им обоим вернуться на Драконий Камень. Наверное, именно этот случай и запустил цепь событий, приведших к тому, что Висения в итоге стала королевой Вестероса. Знай Сатору заранее, что последует, то непременно бы отказался от своих попыток вписать свое имя в историю. Но он был слишком молод, кровь его кипела, и действиями редко руководила логика.       Он вновь обратил взгляд к своему дракону, нависшему над кораблем: он выгибал длинную шею, улавливал звуки и запахи, недоступные обычным смертным. Бантазма пришел в мир немногим позже после рождения Сатору, участвовал во всех значимых событиях его жизни как неотъемлемая ее часть: они исследовали все Семь Королевств вдоль и поперек, от Стены до Дорнийских Пустынь, от Лунных гор до Простора и отовсюду забирали массу воспоминаний. И, несомненно, Бантазма продолжит жить даже тогда, когда Сатору испустит последний вздох. Ему оставалось надеяться, что следующий всадник не будет держать столь свободолюбивое существо в темноте старых пещер. Словно уловив обрывки мыслей Сатору, дракон мотнул головой и низко прорычал, вынуждая чаек, беззаботно качающихся на волнах Черноводной, взмыть ввысь. Их пронзительные крики наполнили воздух. Чувствует ли Бантазма скорое возвращение домой? У Сатору не имелось ответа на такой, казалось бы, простой вопрос. Его дракон родился на Драконьем Камне, но ему все же довелось прожить достаточно времени в Королевской Гавани. Но что значат годы для дракона? Единый миг и не более. Кажется, Сатору начинал погружаться в меланхолию, которая была ему совсем не свойственна.       Воспоминания наслаивались одно на другое, погружая его все глубже в прошлое. Не все оно казалось плохим, скорее напротив. Но за все годы своей отлучки он даже не думал об этом. Намного проще помнить не лучшие события, связанные со столицей, чтобы находился повод всякий раз отсрочивать свое возвращение, однако панорама Королевской Гавани пробуждала нечто сокрытое в нем и безжалостно вытаскивала наружу.       Причина появилась сама собой, будто богам было угодно, чтобы Сатору оказался в столице как можно скорее. В последнее время его сны полнились размытыми и угрожающими образами, и как бы он ни пытался, ему не удавалось расшифровать их значение. Прошла, казалось, целая вечность с тех пор, когда тревожные сновидения беспокоили разум в последний раз. Тогда он связал их с тем, что беспокоился о благополучии сестры, ожидавшей появления ребенка. Позже, конечно, выяснилось, что волновался он не просто так, но едва ли сны могли бы помочь ему как-то повлиять на ситуации. Ему досталась роль беспомощного наблюдателя, чья помощь заключалась лишь в том, чтобы не путаться под ногами знающих свое дело людей.       Сатору никогда не считал свои способности каким-то великим даром. Он скорее приносил одни неудобства, как вечный зуд, причину которого выяснить никак не удавалось. Сны никогда не имели никакой внятной конкретики — простой бессмысленный бред богатого воображения и тревог, пришедших из мира бодрствования. Ему доводилось видеть настоящую магию: далеко на востоке, на островах Яшмового моря, привольно жили заклинатели бурь, колдуны, аэроманты, властители темных искусств, творивших свою магию в темноте ночи. Они показывали удивительные чудеса, порой ужасающие, а иногда чарующие. В них сложно поверить, если не увидеть собственными глазами. Он слышал также, что за Стеной встречаются люди, зовущие себя варгами, способные перемещать свой разум в тела животных и видеть их глазами. В их мире бесчисленное множество людей, обладающие способностями за гранью реальности. Его сны — детский лепет на их фоне. Куда более внушительно смотрится устойчивость к огню, но этим свойством обладает почти каждый Таргариен, так что в этом нет ничего исключительного. Простое стечение обстоятельств, что некоторые из снов сбывались, ведь на один вещий приходилось десять, не имевших никакого смысла. Возможно, его пугала перспектива быть провидцем — ему хватало тех проблем, что и без этого всего крутились вокруг него.       Однако, как бы он ни пытался убедить себя в бессмысленности переживания, ему не удавалось отмахнуться от неприятного чувства, засевшего глубоко внутри, как ядовитый шип, который не удавалось вытащить. Чем меньше Сатору старался думать о своих видениях, тем сильнее тревога проникала в него, въедалась в кости, отравляла кровь и циркулировала по всему телу. Как удачно, что его юный племянник решил связать свою жизнь с какой-то высокородной девицей, и у него нашелся веский повод вернуться и удостовериться в нелепости своих переживаний. Он рассчитывал встретить свою семью в блаженном благополучии.       Ему хотелось бы обсудить свои размышления хоть с кем-то. Сатору бросил короткий взгляд через плечо, наивно рассчитывая увидеть давно скрывшийся берег, на котором он оставил того, кто мог бы выслушать его и дать тот самый необходимый совет. Но Браавос остался далеко позади, как и его надежды развеять рвущую душу сомнения. Здесь, на палубе быстроходной галеи, казалось, что поместье на берегу моря — иллюзия, давно забытый сон, в то время как темные воды, бьющиеся о корпус корабля — единственная существующая реальность. Разлука с привычным укладом жизни даже сейчас казалась невыносимой. Но делать нечего. Пару раз он едва не повернул назад, решив, что не сможет пережить этого тянущего чувства внутри, но он так долго не видел свою семью, над которой, возможно, нависла тень рока. Да и, в конце концов, он же уехал не навсегда. И года не пройдет, как он вернется назад, и уже ничто не помешает ему преодолеть все расстояние верхом на драконе.       — Вижу дракона! — громкий голос сверху вырвал Сатору из невеселых мыслей. Он непонимающе нахмурился, запрокинув голову, чтобы проследить за полетом Бантазмы. Кто-то проспал всю дорогу и не видел, что весь путь их сопровождала фигура, которую невозможно пропустить мимо? Сама мысль казалась абсурдной. Едва он хотел задать вполне логичный вопрос, который крутился у него на языке, как вдруг его внимание привлекло то, что так встревожило моряка. Сначала это была лишь едва заметная тень, которую легко спутать с движением облаков, плывущих по голубым небесам, но очень скоро силуэт начал приобретать вполне узнаваемые черты. Белого дракона всегда сложнее заметить в столь ясную погоду. Его сверкающая чешуя словно впитывала свет, делая его практически невидимым. Чем больше Сатору всматривался вдаль, тем четче различал фигуру драконицы, рассекающую воздушное пространство над городом и направляющуюся прямиком в их сторону. С последнего раза она успела подрасти. Он даже боялся предположить, до каких размеров она сможет вырасти через каких-то несколько десятков лет.       Тень с изяществом спустилась с высоты своего полета и уверенно скользнула над самой кромкой воды, поднимая тучу брызг. Подобно белой молнии, она пронеслась мимо их галеи, и водяная пыль осела на лице Сатору, охлаждая разгоряченную от долгого нахождения под солнцем кожу. На палубе раздался недовольный гомон, но он мог только с лукавой улыбкой провожать взглядом питомицу его племянника. Своенравная и дерзкая, как и ее всадник. И раз она здесь, то Сукуна уже осведомлен о его приезде. Тем лучше. Ему будет сложнее прятаться в бесконечных коридорах замка, чтобы не выказывать приветствия своему дяде. Хотя, зная его скверный характер, который он, несомненно, унаследовал от своего отца, надеяться на это слишком сильно не приходилось. Белая драконица описала широкую дугу за их спинами, почти касаясь крылом воды, и взмыла вверх, раскатисто зарычав, приветствуя своего сородича. Бантазма отозвался с той же ретивостью и пустился в погоню.       Над ними разыгралось удивительное представление танца двух драконов. Тень выписывала в воздухе замысловатые фигуры, пытаясь уклониться от морды другого дракона, который, подобно змее, настигал ее всюду, куда бы та ни свернула. Почти дружелюбный рокот Бантазмы смешивался с ее протяжным и грозным ворчанием. Мелькали цветные перепончатые крылья, и мощные лапы пытались достигнуть оппонента, но не для того, чтобы нанести травму. Сатору видел подобное не столь часто, чтобы отказать себе в созерцании этого зрелища. Он лишь надеялся, что Сукуна не пострадает во время обмена приветствиями между драконами, иначе будет сложно объяснить Висении, почему ее сын вновь подвергся опасности, когда Сатору оказался в непосредственной близости. Вряд ли удастся убедить ее в том, что это лишь досадное совпадение. Огненная вспышка, подобно цветку, расцвела в воздухе, объявляя небу ярких красок. Жар окатил даже людей на корабле, и те взволнованно пытались спустить паруса, чтобы те не вспыхнули, как солома от случайной искры. Сатору наблюдал и жалел лишь о том, что сейчас остается сторонним наблюдателем и не может в полной мере насладиться происходящим. Кровь его кипела от возбуждения и нетерпения. Он всерьез задумался, сможет ли перебраться с палубы корабля на спину дракона. Вот только все закончилось так же быстро, как и началось. К его удивлению, Тень резко нырнула вниз, едва не коснувшись высокой мачты. Она на всех парах старалась избавиться от преследования, и это удавалось ей с некоторым трудом.       — Милорд! Такими темпами мы не доберемся до порта! — возмущенный голос капитана раздался над самым ухом, заставляя Сатору вздрогнуть от неожиданности. Слишком уж он увлекся, наблюдая за драконами. Не успел он ответить, как Тень вошла в крутой вираж и стремительно набрала высоту, скрываясь среди скудных облаков. Все произошло так быстро, что увидеть ее стало невозможным. Удивительное событие. Обычно Сукуна не терял возможности поиграть с чужими драконами, а теперь скрывается в разгар самого веселья. Совсем на него не похоже.       Как бы Бантазма ни хотел последовать за ней, Сатору пришлось урезонить его пыл. Он сможет выяснить все, как только они окажутся на земле. Их встречу отделяли какие-то жалкие часы — ничтожная плата. Его дракон негодующе пророкотал и взмыл вверх, занимая привычную позицию над кораблем, плавно следуя за ним. Сатору послал капитану извиняющую улыбку, и тот с недовольным видом удалился, давая распоряжение своим подчиненным. Паруса снова подхватили попутный ветер, гоня их корабль вперед. Кажется, ему придется заплатить на несколько золотых больше, чем он рассчитывал изначально — еще одна причина путешествовать верхом. Но вся досада отступила, когда мысли вернули его к странному поведению племянника. Он, конечно, не успел рассмотреть на спине Тени всадника, но едва ли та летает вокруг города в одиночестве. Возможно, конечно, что Висения вновь проделывает тот же фокус, что и раньше, и взобралась на спину чужого дракона, но Сатору отмахнулся от этого предположения. Прошли те времена, когда его сестра безрассудно следовала своим желаниям. К тому же ее громадная золотая драконица куда больше подходила для королевских полетов, нежели юная и взбалмошная Тень, не признающая ничьих приказов. Со дня ее вылупления она не подпускала к себе никого, кроме Сукуны. Восхитительная преданность или же сила слова племянника — Сатору не знал наверняка.              Когда корабль стукнулся о причал и все матросы мигом зашевелились, намереваясь как можно скорее разгрузить заморские дары, чтобы передать их торговцам, ожидавшим свой товар, Сатору почти забыл о произошедшем. Точнее, он отложил этот вопрос ко всем не столь важным. Голова занялась абсолютно другим. Удивительно, как скоро его путешествие подошло к концу. Не далее как вчера он изнывал от тоски и желал как можно скорее оказаться на твердой устойчивой земле, но, когда его желание воплотилось в жизнь, он почувствовал некую нерешимость. Он действительно пересек Узкое Море и намеревался вернуться в стены Красного Замка, не ведая наверняка, насколько все там изменилось. За все годы отсутствия Висения с завидной регулярностью отправляла ему подробные письма, осведомляя о жизни в замке и делясь маленькими историями из жизни, которые не могли составить достоверного мнения по поводу того, как в столице действительно идут дела. Для нее в городе мало что изменилось, ведь все перемены происходили в реальном времени, постепенно, а вот Сатору не рассчитывал, что найдет изменения незначительными. Возможно, Красный Замок, как и прежде, живет своей придворной жизнью, напоминавшей спокойное течение реки. От него всегда известно, чего ждать. Все опасности, таящиеся в глубине, как подводные камни, известны всякому, кто проводит годы в стенах замках. Но вот город мог таить в себе некоторую неизвестность. Сатору настолько привык к улицам Браавоса, так сросся с ее жизнью, что внутри него сейчас зажглось неудержимое желание повернуть назад. Стоит ему ступить на берег, пути обратно уже не будет.       Сатору глубоко вдохнул густой, насыщенный запах Королевской Гавани, позволяя себе собраться с мыслями, и неспешно спустился по трапу. Минутную слабость можно списать на неуверенность перед неизвестным. Вот только он из рода Таргариенов и не мог позволить себе такой вольности. Древесина поскрипывала от каждого его шага, но он не придал этому никакого значения. Не упадет же он в воду в самом деле в тот момент, когда до конца осталось так немного? Даже допускать такую мысль — невозможная глупость. Его одолела усталость, стоило ему только оказаться на твердой земле. Устойчивая поверхность после стольких дней качки казалась каким-то новым испытанием. Все же в следующий раз он откажется от такого удовольствия.       Он отдал необходимые распоряжения, чтобы его вещи отправили в замок в ближайшее время. Пришлось пожертвовать парой серебряных оленей, которые тут же были подвергнуты тщательному изучению. Сатору усмехнулся себе под нос, когда блестящую монету с важным видом пробовали на зуб, но пришлось сохранять присущее его положению серьезное выражение лица. Толпа в порту гудела, как побеспокоенный улей, люди говорили громко, стараясь перекричать друг друга, и ему не удавалось даже приблизительно уловить чей-нибудь разговор. Рыбный рынок за стенами города полнился торговцами и покупателями, казалось, что теперь он занимал еще большую площадь, чем раньше. Мимо торговых рядов бродили вольные рыцари и обычные горожане, Сатору даже удалось увидеть несколько трупп, развлекавших толпу своими представлениями. Иногда нескончаемый гул человеческих голосов прорезали громкие слова из старинных песен в сопровождении приглушенных звуков музыкальных инструментов. Жизнь кипела здесь несмотря ни на что. Простому люду нет дела до того, кто вернулся в город — их прежде всего занимают собственные заботы.       Ему пришлось задержаться, чтобы удостовериться, что его распоряжение по поводу сопровождения вещей в замок выполняется с должной тщательностью. Сатору не хотелось бы, чтобы что-то пострадало во время перевозки или, более того, пропало. Он привез несколько ценных подарков и надеялся, что те придутся по душе получателям. Сам он решил продолжить путь верхом, чтобы не терять время. Благо, разжиться лошадью оказалось делом весьма незамысловатым, особенно когда в распоряжении имелась пара лишних монет. Хотелось, конечно, более досконально изучить город, посетить каждую приметную площадь, чтобы вспомнить все значимые события, связанные с тем или иным местом, но он счел лучшим решением нанести визит своим родственникам как можно скорее. Если весть о его прибытии уже достигла замка, будет весьма невежливым заставлять кого-либо ждать. Не хватало еще, чтобы за ним послали стражу для сопровождения. У всего есть разумные границы, а ему хотелось бы прогуляться без лишнего напоминания горожанам, кто он есть на самом деле. Сатору не слишком тешил себя надеждами, что его лицо — достояние общественности, поэтому еще оставался шанс остаться незамеченным среди толпы. Королевский эскорт же лишил бы его такого удовольствия.       Он обменял почти десять золотых на резвого гнедого жеребца — излишняя растрата на лошадь, как ему казалось, но продавец остался очень доволен. Ну еще бы. Первое впечатление Сатору о коне сложилось не слишком благосклонным: тот выглядел весьма недружелюбно, словно готов скинуть любого всадника, который придется ему не по вкусу. Впрочем, когда он оказался в седле, ему пришлось изменить свое мнение. Жеребец отнесся к своему всаднику достаточно великодушно и уверенно следовал туда, куда его направляли.       Сатору отметил, что в передвижении верхом имелись определенные преимущества. При пересечении Речных ворот многоликая толпа расступалась в стороны, чтобы позволить всаднику проехать мимо. Несколько стражников осматривали тележки, заполненные всяческими свертками и товарами, пока хозяин всего имущества причитал рядом с гвардейцами, уверяя тех, что не провозит в столицу ничего запретного. Он весьма расплывчато отвечал на те или иные вопросы, но всякий раз повышал голос, когда чья-то крепкая рука вытаскивала из тележки какой-то сверток, чтобы более детально рассмотреть его. Сатору хотелось подойти ближе и выяснить все подробности, но путь ему перегородила еще одна тяжелая повозка, направляющаяся за пределы толстых стен. Предприняв пару неудачных попыток обойти образовавшийся затор, он плюнул на затею и, натянув уздцы, направил коня в сторону города. Копыта жеребца энергично отбивали дробь по мощеной улице, а Сатору быстрым взглядом осматривал выросшие перед ним дома и здания. Издали, когда он плыл на корабле, Королевская Гавань казалась маленькой, но теперь реальная картина предстала перед ним во всем великолепии. Он стоял перед некоторой дилеммой: сократить свой путь по Крюку или же выбрать более длинную дорогу. Пускай Сатору и хотел как можно скорее наведаться в замок, но что-то не давало ему так просто это сделать, словно он боролся сам с собой и опасался пересечь последний рубеж. Пока он прогуливается по городу, он все равно что в Браавосе — такой же недосягаемый, как и всегда. Признаваться в этом, как ни странно, не хотелось.       Сатору вздохнул и свернул на более короткую дорогу, глядя, как замок начал маячить впереди. Потеряться в таком случае весьма затруднительно. Он замедлил ход гнедого коня, стоившего ему целое состояние, и продолжил свой путь в достаточном темпе, чтобы насладиться короткой прогулкой. Его окружали тесно прижавшиеся друг к другу дома, маленькие лавчонки с резными вывесками над дверьми, слышался звук молотов, бьющих о наковальню. Красная черепица крыш под светом солнца будто напоминала докрасна раскаленный клинок — с высоты птичьего полета все здания, выполненные на единый манер, производили неизгладимое впечатление. Мимо него то и дело проходили обычные горожане и пробегали босоногие дети, ведущие свои беззаботные игры, в которых не находилось места для серьезных проблем. На мгновение Сатору захотелось присоединиться к ним, чтобы вволю насладиться всеми прелестями юности, бежать среди них босым и запыхавшимся и не думать ни о каких условностях. Впрочем, он становится излишне сентиментальным. Если посмотреть со стороны, то нельзя сказать, что его путь был тернист и полон трудностей. Да, ему довелось столкнуться с некоторыми затруднениями, но до сих пор не встречались такие, которые загоняли его в тупик и лишали воли к борьбе.       Шум столицы почти полностью заглушал собственные мысли, и он не находил в этом ничего дурного. Все текло своим чередом, жизнь бурлила, как бушующее море, и ничто не могло повлиять на это. Сатору пытался вспомнить, было ли так же здесь, когда в Красном Замке шла борьба за власть более двадцати лет назад? Он не мог ответить на этот вопрос с уверенностью. Наверняка привычная жизнь претерпела некоторые изменения, но едва ли на ней слишком сильно отразились последствия того, что старый король не оставил после себя преемника. Люди — удивительные существа, способные приспособиться к любым обстоятельствам, не смотря на весь ужас, что царит вокруг них.       Сверху послышался низкий рев, и Сатору задрал голову, провожая взглядом удаляющуюся фигуру дракона. У него имелся предел терпения. В Драконьем Логове о нем хорошо позаботятся, пускай его появление и вызовет некоторые вопросы. Сатору задался вопросом, успел ли племянник уже вернуться в Красный Замок, чтобы сообщить о его появлении? Он отдал бы все, чтобы посмотреть, как придворные начнут торопливо бегать по замку и разносить новость, как эпидемию.       Крюк пересекался с улицей Семени, когда внезапно перед Сатору проехала пара всадников, слишком выделяющихся на фоне остальных горожан. Ему не потребовалось долго рассматривать, чтобы узнать в одном из случайных встречных племянника, верхом на темном жеребце, излишне резвом для простой прогулки в городе. Пожалуй, сегодняшний день не устает преподносить сюрпризы. По всей видимости, Семеро все же слышат всех и порой даже отвечают на некоторые невысказанные мольбы. Он осмотрелся, рассчитывая увидеть стражу, сопровождающую принца, но, к его удивлению, не обнаружил никого, кто бы мог обеспечить безопасность Сукуне в случае необходимости. Кажется, в их семье становится все больше и больше смутьянов. Эта мысль не могла не развеселить. Не теряя времени, Сатору ускорился, чтобы нагнать всадников, направлявшихся в сторону Красного Замка.       — Кого я вижу, — произнес он достаточно громко, чтобы слова наверняка достигли Сукуны. Он заметил, как напряглась спина племянника под темной тканью дублета, и как тот резко потянул поводья, замедляя ход своего коня. Тот недовольно всхрапнул и нервно дернул головой. Мысленно Сатору не отказал себе в удовольствии закатить глаза: как много должного все отдают цветам, связанным с тем или иным домом. В мире такое разнообразие красок, но Таргариены выбрали себе мрачность и агрессивность черных и алых оттенков. Ничего удивительного, что единственным светлым пятном в облачении Сукуны стали его волосы. Он всеми силами подчеркивал свою принадлежность к королевскому роду, показывал свой статус в иерархии Вестероса, не понимая, какую мишень рисует на собственной спине. Любой дурак поймет, кто перед ним, и едва ли это разумное решение, если брать во внимание, что Сукуна рассекает по городу без должного сопровождения. Подумать только, он даже коня выбрал черной масти, такой темной, что тот напоминал бесплотную тень. С каких пор Сукуна вообще ездит на лошади? В последний раз, когда они виделись, у него наблюдались определенные сложности в верховой езде, но, видимо, кое-что изменилось.       — Мой дражайший племянник, — нарочито энергично продолжил Сатору, приближаясь к всадникам и чувствуя на себе тяжелый взгляд. — Не думал, что мы встретимся так скоро.       Сукуна шумно вздохнул, даже гомон улицы не смог поглотить этот полный недовольства звук, и медленно выдохнул. Именно такой реакции Сатору и ожидал. Кронпринц оставался до смешного предсказуемым, время ни капли не изменило его, разве что добавило когда-то несмышлёному юнцу роста и суровости в лице. Детская мягкость почти сошла на нет, уступая место более жестким и острым чертам. Пара старых мелких шрамов, привезенных с дальних берегов за Узким морем, рассекали кожу. Если подумать, то мальчишка вполне мог лишиться глаз, будь противник Сукуны более искусным воином. Хотя называть племянника мальчишкой уже не поворачивался язык, он удивительно быстро вырос, пускай в голове Сатору он навсегда останется несмышлёным младенцем, хватающим его за волосы. Негодующий взгляд голубых глаз делал его удивительно похожим на Рёмена. Поразительное сходство, от которого становилось даже неловко, впрочем, Сукуне все еще не хватало внешней мощи во всей фигуре.       — Ты, — в голосе племянника отчетливо слышалась неприязнь, но Сатору уже привык не замечать ее. Это была одна из самых очаровательных черт характера Сукуны — он как ершистый подросток, который пытался убедить всех вокруг в том, что не признает никаких привязанностей. Сатору приветливо помахал рукой, замечая, как сильнее мрачнеет юный наследник. Губы превратились в тонкую ниточку, будто Сукуна отведал скисшего молока.       — Привет. А ты, верно, вырос с нашей последней встречи, — невозмутимо произнес Сатору, поравнявшись с всадниками, не сводя глаз с застывшего племянника, хотя краем глаза нет-нет да и поглядывал на его спутника, который с явным любопытством рассматривал его в ответ, воспользовавшись ситуацией. — Я тебя совершенно не узнал! Успел возмужать за столь короткий срок, хотя я помню тебя совсем маленьким. Как быстро идет время, уму непостижимо. Как твои дела? Видел, какие пируэты ты выписывал верхом на Тени, твоей матери будет интересно узнать о том, как ты проводишь свое свободное время. Вижу, ты по-прежнему пренебрегаешь своей безопасностью и отправляешься на прогулку без сопровождения. Использовал один из тайных ходов замка? Постарайся не слишком часто прибегать к этому знанию, иначе Ее Величество начнет использовать весьма хитроумные уловки и переставлять местами вещи, обозначающие вход в тайные ходы.       Чем больше Сатору говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Сукуны, выражая крайнюю степень гнева. Он сильнее сжал поводья своего коня и нечитаемо смотрел на дядю, практически не мигая, только морщинка между его бровей становилась глубже.       Сатору усмехнулся, готовясь использовать последний, припасенный в рукаве, козырь, чтобы вывести племянника из себя.       — Я безумно скучал по своему любимому племяннику, — проворковал он, улыбаясь настолько широко, что мышцы лица неприятно заныли. Сатору видел, как в глазах Сукуны полыхнул огонь. Пускай он и напоминал внешне своего отца, но унаследовал от матери такую эмоциональность, что трудно вообразить словами. Принц уже открыл рот, чтобы выразить все свое негодование, но его спутник едва заметно коснулся своим плечом плеча Сукуны. Жест почти незаметный и небрежный, если не смотреть достаточно пристально, то его можно счесть случайностью, даже Сатору решил, что ему показалось. Однако реакция Сукуны красноречиво говорила об обратном. Он резко посмотрел на молодого человека рядом с ним, и между ними будто завязался безмолвный разговор. Юноша лишь едва заметно вздернул брови, оставаясь с тем же невозмутимо спокойным лицом, и вся ярость принца испарилась, оставляя после себя лишь намек на раздражение. После секундного затишья Сукуна выдохнул, будто сдаваясь, и обратил внимание на дядю.       — Я твой единственный племянник, — холодно и чопорно напомнил он, выпрямляя спину и вздергивая подбородок в самом независимом виде. Из его тона пропал всякий намек на затаенный гнев, и это преображение удивляло даже сильнее, чем смел предположить в слух Сатору. — И прекрати меня так называть.       Сатору потребовалось несколько мгновений, чтобы вернуть себе самообладание. Было невыносимо сложно не смотреть на второго всадника, ставшего свидетелем их разговора и имевшего такое влияние на Сукуну.       — Но как же мне тебя называть? Я брат твоей матери, к которой я привязан в достаточной степени, чтобы любить ее детей. Сложно изменить общепринятый порядок, поэтому тебе придется смириться с тем, что я твой дядя.       Сукуна снова шумно выдохнул, прикрывая глаза и покачивая головой. Его попытки справиться с эмоциями выглядели весьма занятно.       — Что ты здесь делаешь, — он проявил должную сдержанность вкупе с львиной долей надменности. Сукуна помедлил, наталкиваясь на выжидающее лицо Сатору, и недовольно скрипнул зубами. — Дядя? Мне казалось, что ты прекрасно проводишь время в Браавосе и не желаешь более покидать свое поместье, чтобы не подвергаться скуке, присущей Красному Замку.       — До меня дошла чудесная новость о том, что ты в скором времени вступишь в брак с одной знатной леди, — невозмутимо ответил Сатору, внимательно наблюдая за выражением лица племянника. Во времена своей юности их мейстер на Драконьем Камне учил Сатору узнавать все о своих оппонентах по ходу разговора, чтобы знать наперед, что те ожидают или не ожидают услышать. Любого можно прочесть по эмоциям и языку тела. Имея такое преимущество, можно обескуражить кого угодно, сбить с мысли и дать беседе выгодное ему направление. Ошеломив их, они откроются; это столь же неотвратимо, как заход солнца. Сатору смог овладеть этим искусством в достаточной мере, чтобы использовать его в будничной жизни. Вот только Сукуне явно преподавали те же уроки, ведь несмотря на столь откровенное заявление со стороны дяди, ни единый мускул на лице принца не дрогнул. Оно оставалось скучающим, почти пренебрежительным, будто предстоящая свадьба касалась кого угодно, но только не его.       В обычных обстоятельствах Сатору бы не придал его поведению большого значения. В конце концов, положение Сукуны обязывало его вступить в брак, чтобы продолжить династию, и удивительно, что это произошло столь поздно. Вот только он знал, что инициатива жениться исходила от самого принца. Он ожидал увидеть смущение влюбленного юноши, растерянность или, на худой конец, гнев из-за того, что Сатору лезет не в свое дело, но его встретило лишь равнодушие. Неожиданная реакция. Возможно, он что-то не так понял из письма Висении — она всегда прибегала к весьма витиеватым формулировкам.       — К тому же у твоей матери в скором времени состоятся именины. Я не мог вновь пропустить их, она ясно выразила в последнем письме, что мне грозит, если я не явлюсь ко двору, — говорить Сукуне о своем дурном предчувствии не имело смысла, ведь и сам Сатору не верил, что у этого имелась веская причина. — Неужели ты думаешь, что я упущу случай встретиться со своей любимой семьей? Мы так давно не виделись, и я не поверю, что вы так же не соскучились по мне.       — Не обманывай себя ложными надеждами, — буркнул Сукуна, бросая быстрый взгляд на стены Красного Замка, наверное, коря себя за свою медлительность. Ускорься он хоть немного, то избежал бы их внезапной встречи.       — Грубо, но честно, — театрально тяжело вздохнул Сатору, приложив руку к груди. — Люблю, когда со мной говорят откровенно, а то ваши возвышенные беседы лишь тратят время.       Решив, что с их родственными препирательствами на время покончено, он перевел взгляд на спутника Сукуны, терпеливо ожидавшего конца беседы. Сатору предоставилась отличная возможность рассмотреть юношу в полной мере. В отличие от его племянника, тот сидел на коне так, будто это не приносило ему никакого неудобства. Во всем теле чувствовалась расслабленность. Судя по внешнему виду, он ровесник Сукуны, но там, где у принца преобладали резкие и грубые линии, у него, напротив, отчетливо виднелась мягкость, делая весь его облик более дружелюбным. Они отличались столь же явно, как день и ночь. Какую игру вели боги, раз пути столь разных на вид людей пересеклись? Неужели у его племянника наконец-то появился друг, или же перед Сатору предстал кто-то из свиты кронпринца, тешащий тщеславие Сукуны и служащий в качестве временного развлечения? Грустно, если второй вариант окажется правдивым. Хотя, если вспомнить их молчаливый диалог некоторое время назад, приходилось верить в правдивость другой догадки.       Светло-карие глаза смотрели на него с любопытством и не думали опускаться в пол, как бывало с другими временными знакомцами племянника. Он жадно исследовал чужой внешний вид, собирая по крупицам каждую деталь, позволившую ему понять, кто перед ним. Это оказалось не так уж и сложно. Золотая ткань одежды, расшитая замысловатым узором, загорелая кожа, присущая тем, кто родом из более южных районов Вестероса, и брошь на дублете в виде солнца, пронзенного копьем. Сатору мысленно перебрал все письма, отправленные ему Висенией за последние годы, пока осознание не настигло его со всей внезапностью.       Пару лет назад или около того, Рёмен заключил мирный договор с Дорном, и один из младших принцев дома Мартеллов отправился в столицу в качестве гаранта выполнения всех договоренностей со стороны Дорна. Судя по всему, перед ним тот самый воспитанник короля. Как бы Сатору ни пытался, он не мог вспомнить вертевшееся на языке имя, хотя оно, несомненно, присутствовало в каком-то из посланий сестры. Более того, юный принц родился в то же лето, что и Сукуна, опередив того на пару месяцев. Сатору помнил, какое разочарование испытывал по поводу рождения мальчика у четы Мартеллов, ведь тогда он строил весьма интригующий план по объединению двух домов с помощью ранней помолвки. Брак помог бы примирить семейства, находящиеся в вечном напряжении.       И вот этот самый мальчик перед ним. У судьбы и правда весьма тонкое чувство юмора.       — Ты, должно быть, небезызвестный дорнийский принц, — произнес Сатору, не сводя взгляда с юноши, который не смог скрыть удивления. — Приятно видеть тебя в добром здравии вдали от дома.       Резко ожесточившееся лицо Сукуны не укрылось от его внимания. В одно мгновение племянник напрягся и избавился от того показательного пренебрежения, которое демонстрировал в адрес дяди несколько минут назад. Взгляд стал цепким и серьезным. В нем чувствовалась угроза, которая не шла ни в какое сравнение с той, которую он столь часто проявлял. Довольно занятная реакция. Сатору переводил взгляд с одного на другого, дивясь представшей картине.       — Всегда восхищался вашим краем, хотя пустыни несколько пугали меня еще с юности, — посетовал он, качая головой и вспоминая, как пролетал над бесконечными, пышущими жаром песками. Дорн — край весьма своеобразный, засушливый и суровый. Он довольно малочислен в сравнении с другими областями Вестероса. Красные горы отделяют территорию, подобно высокой опасной стене, и весьма затрудняют проникновение на нее. Если верить легендам, то раньше Дорн соединялся с Эссосом с помощью естественного моста, но Дети Леса, не желавшие вторжения в свои владения, утопили мост в Узком море, оставив после него лишь цепь островов.       — Мое имя Юджи, милорд, — юноша вернул Сатору улыбку, и на его щеках появились аккуратные ямочки. От дорнийского принца словно исходил теплый, притягивающий свет. Как такой молодой человек, не лишенный очарования, стал спутником Сукуны, стало для Сатору самой главной загадкой, которую он намеревался разгадать во что бы то ни стало. — Для меня большая честь познакомиться с вами. Я наслышан о вас и рад, что нам довелось встретиться лично. Надеюсь, ваша поездка сюда прошла благоприятно.       — Весьма, нам благоволил попутный ветер, — с нескрываемым удовольствием ответил на вежливую учтивость Сатору, косясь на притихшего племянника, наблюдавшего за ними с внимательностью ястреба, готового вонзить когти в свою добычу. Перспектива стать чьим-то ужином, пускай лишь в переносном смысле, его ни капли не прельщала.       — Почему ты вырядился как тирошийский торговец (2)? — грубовато спросил Сукуна, не скрывая своего раздражения в голосе. Он слегка тронул коня пятками, чтобы тот немного сдвинулся с места, таким образом лицо Юджи теперь скрывалось от Сатору за фигурой племянника.       Изумление лишило Сатору способности говорить, но лишь на одно мгновение. Вовремя совладав с собой, он деланно небрежно осмотрел свой внешний вид. Он не придерживался консервативного мнения Таргариенов носить только черное или красное и отдавал предпочтение более красочным оттенкам.       — Потому что это хорошо смотрится, — невозмутимо ответил он, ухмыляясь. — Думаю, твой спутник согласится со мной, — Сатору намеренно подался вперед, чтобы вновь встретиться взглядом с Юджи, на лице которого застыла хитрая улыбка. Сукуна тут же обернулся к дорнийскому принцу, и чужая усмешка стала еще шире.       — Пожалуй, я воздержусь от комментариев по этому поводу, — деликатно ответил Юджи, избегая открытого принятия чьей-то стороны в зарождающемся споре. Его глаза искрились весельем, что заставило Сукуну раздраженно фыркнуть.       — Этого мне еще не хватало, — проворчал он, не поясняя, что именно имеет в виду, но у Сатору появилось несколько предположений, которые он оставил при себе. Ему срочно нужно навестить сестру, чтобы получить от нее немного больше информации, позволившей ему расставить все кусочки мозаики по своим местам. Висения рассказывала обо всех незначительных событиях в замке, но упустила тот факт, что у Сукуны появился человек, с чьим мнением он считается. Не удивительно ли? Когда он спрашивал у сестры, что интересного произошло в его отсутствие, он рассчитывал примерно на такие новости. Кажется, Сатору поспешил с выводами о том, что в Красном Замке не могут происходить какие-то изменения. Реальность приятно удивляла, ведь не прошло и нескольких часов с тех пор, как он покинул борт корабля.       Сейчас, при близком рассмотрении, он увидел, что часть волос Сукуны немного потемнела, словно к ним приложили зажжённую свечу. Сатору вспомнил обмен любезностями между драконами, и это вернуло его к другому вопросу.       — Почему вы так быстро улетели? — спросил он, зная, что племянник поймет, о чем идет речь. — Мне казалось, что Тень была бы рада компании во время полета.       Лицо Сукуны стало непроницаемой маской, хорошо скрывавшей рвущуюся наружу злость. Он никогда не пытался казаться лучшей версией себя, предоставляя окружающим свою истинную сущность без лишних прикрас. Принц коснулся обгоревшей пряди и пропустил ее между пальцами, словно надеясь избавиться от всех следов непредвиденной встречи.       — Твой дракон слишком задирист, — сквозь зубы прошипел Сукуна, зачесывая взлохмаченные волосы назад. — И его общество было нежелательно в тот момент.       Сатору изумленно приподнял брови и покосился на Юджи, надеясь получить у того хоть какой-то ответ, отразившийся на его лице, но, к великому сожалению, тот оставался невозмутимым и неподкупным. Если он что-то и знал, то добиться от него какого-то объяснения не выйдет. Ему хотелось задать еще массу вопросов, но Сукуна опередил его, выглядя при этом крайне нетерпеливо.       — Не пора ли бы тебе посетить замок? — спросил он без излишней учтивости, даже не пытаясь скрыть желания избавиться от общества дяди как можно скорее. — Думаю, моя мать уже получила известие о твоем возвращении. Ты только разозлишь ее больше, если продолжишь оттягивать момент вашего воссоединения.       — Я смогу завоевать ее расположение, — усмехнулся Сатору не без гордости в голосе. — Она никогда не умела сердиться на меня долго. В конце концов, я ее единственный брат, а материнство подарило ее характеру мягкости.       Кронпринц неопределенно хмыкнул, то ли соглашаясь с ним, то ли ставя под сомнение его слова.       — Как думаешь, она сможет выделить моей скромной персоне немного времени, чтобы отправиться на прогулку до Драконьего Камня? Я многие годы не сопровождал ее во время полета.       — Мать ненавидит Драконий Камень, — безапелляционно бросил Сукуна, не сводя глаз с дяди. Его конь уже нетерпеливо гарцевал на месте, желая двинуться в путь. На лице принца отразились первые намеки на растерянность; он отвел взгляд, чтобы совладать с жеребцом, но тот никак не желал успокаиваться. Юджи, который за все это время не произнес и слова, едва слышно прищелкнул языком, и конь удивительным образом успокоился и нервно всхрапнул, ударив копытом о землю. Удивление от увиденного почти сместило в сторону растерянность Сатору по поводу того, что его сестра не выносит их родовой замок, где прошло почти все их детство.       — Все еще проблемы с верховой ездой? — решил уточнить он, и на него тут же обратился раздраженный взгляд.       — У меня нет никаких проблем, Сатору, — огрызнулся Сукуна, но его поза говорила об обратном. Однако Сатору решил придержать наблюдения при себе. Он наблюдал, как дорнийский принц поглаживал черную лоснящуюся шею чужого коня и, судя по тому, как спокойно реагировал на его действия Сукуна, можно было сделать вывод, что подобное происходило достаточно часто.       — Что ты имел в виду под тем, что Висения ненавидит Драконий Камень? — сменил он тему разговора. — Этого просто не может быть.       — Очень даже может, — самодовольно хмыкнул его племянник, и уверенность в собственных словах будто бы придала ему сил. На лице появилась хищная улыбка, а глаза блеснули в лучах полуденного солнца. — Он для нее слишком мрачный и удаленный. Если хочешь заполучить ее расположение, придется прибегнуть к другим средствам. Только во имя Семерых не приноси ей цветов. В ее покоях и без них невозможно находиться. И раз уж мы на сегодня закончили, то настоятельно рекомендую тебе направиться в Красный Замок, дядя.       Сатору несколько задумался, тщательно изучая новую информацию, и пропустил мимо ушей насмешливый и покровительственный тон Сукуны. Ему и в голову не приходило дарить Висении цветы — эта прерогатива с самого начала принадлежала Рёмену, и с ним весьма тяжело соперничать в этом вопросе. Он никогда и подумать не мог, что старый замок, окруженный бушующими водами и полный тайн, не откликался в душе его сестры. В свое время она казалась там удивительно счастливой, хотя, если задуматься, Висения воспользовалась первой же возможностью удалиться из замка, чтобы прибыть ко двору. Впрочем, она почти сразу же возвратилась назад в связи с некоторыми неприятными обстоятельствами. Может, ее желание покинуть Драконий Камень было таким сильным, что она пренебрегла банальным здравым смыслом и приняла предложение нынешнего короля вступить в брак. Сатору до сих пор не понимал, чем руководствовалась сестра, когда решила выйти замуж; она, как никто другой, знала, каким человеком был ее будущий супруг, и не то чтобы эта партия казалась удачной для нее. Однако Висения всегда имела свое собственное мнение по всем вопросам, и не желала слышать ничьих советов, если те шли в разрез с ее желаниями. Упрямая и решительная. Сатору думал, что ему удастся обнулить когда-нибудь этот брак — слишком ненадежным он казался, как фасад красивого дома, за которым скрываются самые страшные и невообразимые тайны. Он достаточно осведомлен о характере Висении и понимал, что та никогда не расскажет ему о том, что действительно сокрыто за внешне идеальными отношениями. Ему доводилось видеть много знатных пар, чьи судьбы объединили по политическим договоренностям, и люди в таком браке редко находили счастье в отношениях. Разочарование чаще всего люди выплескивали на тех, кто находился рядом с ними, и это почти всегда плохо заканчивалось. Он просто волновался за сестру, бросившейся в отношения с королем, чьи руки по локоть в крови, как в глубокий темный омут, и никакие убеждения не могли изменить его мнение.       Однако все попытки образумить Висению ни к чему не привели. Однажды, когда Сатору вернулся из своих коротких странствий в Красный Замок, обнаружил то, что переиграть уже ничего нельзя. Его не было в столице без малого пять месяцев — совсем небольшой срок, когда отправляешься в путешествия по необъятным территориям Севера; одна лишь дорога заняла несколько недель. По возвращении он первым же делом направился в покои сестры, чтобы справиться о ее благополучии. В те дни они мало общались — вороны всякий раз терялись в дороге и не доносили важных сообщений, но Сатору не очень переживал по такому незначительному поводу. Если в столице произойдет что-то важное, то первый же гонец доставит необходимые новости прямиком из Красного Замка.       Висения встретила его в окружении роз. Часть цветов уже осыпалась и выглядела несуразно на фоне своих пышущих цветом соседей. Позднее он, конечно, узнал, куда пропадают те самые лепестки, но в тот момент его поразило совершенно иное.       — Ты просто огромная, — произнес он первое, что пришло в голову, и не сказать, что его комментарий пришелся Висении по душе. Она смирила Сатору таким тяжелым взглядом, отчего всякое желание говорить глупые, хоть и очевидные вещи, тут же пропало. Между ними повисла неловкая тишина. Сатору как сейчас помнил все свое удивление.       — Ты беременна, — не выдержал он, осматривая весь вид сестры, не зная, что пытается обнаружить. Едва ли это походило на какую-то неудачную шутку.       — В самом деле? — ехидно переспросила королева, метая молнии глазами. — А я-то гадала, что же это со мной. Не будь ребенком.       Этот момент ознаменовал новую страницу в жизни Красного Замка. Сатору потребовалось время, чтобы принять тот факт, что ему в скором времени предстоит занять новую должность в роли дяди. Мало того, что король и королева казались до такой степени влюблены друг в друга, что на это было больно смотреть, так еще через несколько месяцев на свет появился Сукуна, смотревший на мир самым колючим взглядом из всех, что Сатору довелось видеть за всю свою жизнь.       С тех пор прошло почти двадцать лет. Подумать только, как быстро течет время, а теперь Сукуна и сам готовится стать чьим-то мужем.       Сатору вздохнул, возвращаясь в реальность. Звуки оживленной улицы снова стали достигать его, разрывая тонкую нить, соединяющую его с воспоминаниями. Он тронул пятками коня, направляясь в сторону замка. У него уже не осталось причин оттягивать долгожданное свидание, он и без того потерял слишком много времени на беседу с Сукуной. Потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что едет в гордом одиночестве. Обернувшись, ему пришлось убедиться, что племянник и его явно растерянный спутник стоят на прежнем месте.       — Вы что же, не собираетесь возвращаться? — спросил Сатору с искренним удивлением. Ну не станет же Сукуна сейчас разыгрывать роль гордеца? Юджи бросил быстрый взгляд на принца, словно ожидая его дальнейших действий. Если подумать, то он напоминал человека, который наслаждался представлением, развернувшимся перед ним.       — У нас еще есть некоторые дела в гавани, — спокойно произнес Сукуна, придерживая своего коня, не давая тому следовать вперед по улице. Сатору слишком хорошо его знал, чтобы понять, что тот безбожно врет, хоть и хорошо поднаторел в искусстве лжи. Кто-нибудь иной не заподозрил бы ничего дурного.       — В самом деле? — внезапно спросил Юджи, заглядывая в лицо Сукуны, не скрывая своей веселости. Судя по всему, не от одного Сатору не укрылась неискренность принца. Тот же не изменился в лице, лишь желваки заходили под кожей.       — Да, — терпеливо ответил Сукуна, метнув на Юджи быстрый недовольный взгляд. Будь юный Мартелл лишь одним из свиты его племянника, то непременно бы подключился к спектаклю, разыгрываемому для одного человека.       — Мне казалось, что вы говорили о каком-то деле в замке, — непринужденно напомнил Юджи, сделав вид, что всерьез задумывается. Сатору еще не доводилось видеть, как его племяннику кто-то возражал или спорил, и, пожалуй, это оказалось более захватывающе, чем он предполагал. Когда-то давно Сукуна окружал себя множеством ровесников, которые охотно поддерживали кронпринца и принимали его сторону в любых обстоятельствах, то ли в желании угодить, то ли надеясь приблизиться. Но Сукуне это очень скоро надоело, и он разогнал практически всех, с кем водил дружбу, предпочитая держаться в одиночестве. Сатору тогда показалось, что племянник до странного одинок, пускай и сам этого не замечает. Он не любил, когда его поддерживали, но также ему претили люди, не соглашавшиеся с ним. Ему казалось, что Сукуна сам не знал, чего хотел от окружающих, но, по всей видимости, компания Юджи его более чем устраивала, раз он никак не выразил своего негодования, услышав чужие слова, полные сомнения.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — произнес Сукуна, переходя на валирийский, и важно вздернув подбородок, развернул коня в сторону Крюка. Сатору успел заметить, как красноречиво закатил глаза Юджи перед тем, как последовать примеру принца.       — И не закатывай глаза, — бросил тот, даже не глядя в сторону дорнийского принца, вызвав у того раскатистый смех. Несколько уязвленный Сукуна покосился на него, но его черты лица удивительным образом смягчились, и губы растянулись в короткой улыбке.       — Рад был встрече, дядя, — произнес принц, вновь встречаясь взглядом с удивленным Сатору. — Постарайся не устроить переворот в замке в мое отсутствие.       — Не могу ничего обещать, — пожал плечами он, совладав со своим голосом, а это уже равносильно подвигу, достойному самых хвалебных песен. — Надеюсь, ты не станешь подвергать свою жизнь бессмысленному риску.       — Мне не пять лет, — хмыкнул Сукуна и проворчал себе под нос что-то несвязное, но разобрать слов Сатору уже не смог.       — Да, но в четырнадцать тебя это не слишком-то останавливало, — не удержался Сатору, покачав головой. Он говорил лишь отчасти шутливо: когда нянчишь кого-то с самых малых лет, то волей-неволей начинаешь чувствовать за него ответственность. Возможно, не стоило так откровенно выражать свою озабоченность: скажи Сукуне, что он не может, не должен и не имеет права что-то делать, и можно считать дело сделанным. Невыносимо упрямый мальчишка. Заметив вопросительный взгляд Юджи, Сатору таинственно пояснил: — Сукуна достаточно легкомыслен в вопросах своей безопасности.       — Думаю, я могу понять, о чем вы говорите, — загадочно усмехнулся Юджи, игнорируя тяжелый взгляд, направленный в его сторону. — Я бы с радостью послушал ваши истории, но думаю, нам уже действительно пора. Был рад с вами познакомиться, — юноша учтиво, насколько это возможно, находясь в седле, поклонился и вернул все свое внимание своему спутнику. Они распрощались, и рыжий жеребец дорнийского принца неспешно направился в сторону отошедшего Сукуны, терпеливо дожидавшегося его. Стоило им поравняться, кронпринц пропустил Юджи немного вперед и бросил последний взгляд на дядю, коротко кивнул и спешно удалился. Сатору оставалось только наблюдать за удаляющимися фигурами, гадая, не умер ли он по пути в Королевскую Гавань. Вполне возможно, что их галея утонула в бурных водах Узкого моря, и теперь он стал свидетелем того самого феномена, о котором так часто судачили люди, находящиеся на грани жизни и смерти. Мол, в самый последний момент перед глазами пролетает вся жизнь, хотя никакое богатое воображение не смогло бы породить картину, которой Сатору стал свидетелем.       Он дождался, когда два всадника потеряются среди толпы, борясь с желанием последовать за ними, чтобы узнать больше о связывающих их узах. Что должно было произойти в жизни его племянника, чтобы он из нелюдимого, агрессивного и самодовольного наследного принца, гордящегося своим происхождением, превратился в совершенно другого человека, которого он не узнавал? Да, в его поведении еще чувствовалась заметная ершистость и ретивость, но она будто бы немного сгладилась. Виновато ли присутствие третьего лица или же Сукуна просто вырос из того возраста, полного бахвальства, он не знал наверняка, но ужасно хотел узнать. Он надеялся, что у него еще будет повод досконально изучить это явление.       Не находя для себя больше никакой причины для промедления, он продолжил свой путь к Красному Замку. Великие ворота в этот час были открыты, и Сатору без лишних проблем пробрался на территорию, ощущая на себе пристальные взгляды стражи, облаченной в золотые доспехи. Им не требовалось останавливать его, чтобы осведомиться о личности и намерениях — им уже все известно. Слухи распространяются быстрее любой лихорадки. Интересно, знают ли они, что сейчас наследный принц бродит по городу без своих телохранителей? Вероятнее всего, нет, иначе бы они не стояли столь расслабленно. Сатору решил, что не ему портить им этой информацией такой чудесный день.       Он остановился посреди двора перед самым входом в замок и поспешно спешился, держа коня за поводья. Сатору пришлось запрокинуть голову, чтобы в полной мере оценить масштабы громадного строения, на фоне которого каждый чувствовал себя крошечным и незначительным. Красный Замок нависал над гостями и жителями замка, как какой-то притихший хищник, погруженный в длительный сон. Сатору осматривал каждую стену и башню, ощущая знакомый трепет. Как и когда-то давно, вид замка захватывал дух своей внушительной неприступностью. Черные стяги четко выделялись на фоне стен и казались еще более мрачными, они колыхались на ветру, как крылья воронов, что не могло не вызывать определенную тревогу.       — Милорд Сатору, — перед ним появился управляющий с чинным и приветливым лицом. — Мы вас ожидали. Надеюсь, ваше путешествие прошло удачно. Ваши покои готовы, если вы желаете в них отправиться прямо сейчас.       Сатору хмыкнул себе под нос. Пару часов назад никто и не догадывался, что он прибудет в Королевскую Гавань, а теперь оказывается, что его возвращения ожидали. И даже успели подготовить его комнаты — удивительная расторопность. Самое время вступить в рискованную игру придворной жизни, где каждое слово необходимо взвешивать должным образом.       — Боюсь, я немного задержался, — произнес он, передавая коня на попечение подоспевшему конюху. — Будь с ним поласковее, эта лошадь обошлась мне в целое состояние. За городом дерут цену за все, что необходимо обычному путнику.       Мальчишка конюх поклонился и удалился с той же незаметностью, что и появился. Сатору пару секунд провожал его взглядом, прежде чем вновь обратил внимание на управляющего.       — Прежде мне бы хотелось нанести визит Ее Величеству, — распорядился он, снимая с рук перчатки и выпрямляя затекшую от долгого нахождения в седле спину. В стенах замка он не просто Сатору из дома правящей семьи, а брат королевы и член Малого Совета, чью личность подвергнут тщательному вниманию со стороны. Ему не пристало упасть лицом в грязь пред теми, кто ожидал его промаха. — Мои вещи должны доставить в замок в скором времени. Буду премного благодарен, если вы распорядитесь направить их в мои покои, но предельно аккуратно. Я привез весьма хрупкие вещи и не хотел бы обнаружить их испорченными.       — Разумеется, милорд, — вновь поклонился управляющий со взвешенной учтивостью. — Вы можете рассчитывать на меня. Ее Величество сейчас в твердыне Мейгора. Мне доложить о вашем приезде?       — Не стоит, — покачал головой Сатору, осматриваясь по сторонам, прикидывая, как ему быстрее всего добраться до удаленной башни. Замок внутри замка — так ее иногда называли. Это самое безопасное место, и именно там расположены все королевские покои. Вероятнее всего, Висения сейчас проводит свои свободные часы в компании придворных дам, и Сатору найдет ее в покоях, наполненных солнцем и живыми цветами. Вряд ли Рёмен отказался от своей привычки преподносить его сестре такие знаки внимания. Ей нравился их аромат, а он охотно выполнял ее прихоти с пугающим постоянством.       — Добро пожаловать домой, — произнес Сатору себе под нос, удаляясь вглубь замка, оставляя управляющего позади. Через каких-то полчаса все придворные будут знать о его приезде, но не это его сейчас волновало. Он действительно вернулся в Красный Замок, слышал его звуки и наслаждался минутной ностальгией по давно минувшим дням. Проделывая свой путь через просторные дворы, наполненные своей собственной суетой, он почти слышал шепотки, доносящиеся из разных укромных уголков. Интриги плелись всегда, и вряд ли существует хоть какое-то средство, чтобы избавиться от них.       Ему пришлось преодолеть не малое расстояние, чтобы добраться до пункта назначения. Стража на входе в твердыню Мейгора охотно пропустила его, успев обменяться парой фраз с братом королевы. Сатору смутно помнил их лица со времен, когда оттачивал свое искусство владения мечом. Занятно видеть тех юнцов, которые стремились получить рыцарское звание, несущими свою стражу.       Он поднялся по лестнице, и каждый шаг резонировал с ударами его сердца. Подумать только, прошло почти пять лет с тех пор, как он видел сестру в последний раз, и вот мучительное ожидание наконец подходит к концу. Правда, на его пути появились некоторые осложнения. И почему в этом месте за каждым поворотом ему приходится сталкиваться с людьми, облаченными в доспехи? Можно подумать, они смогут остановить того, кому удастся пересечь ворота в твердыню. Он только успел толкнуть дверь, ведущую в покои Висении, как на него тут же направили оружие. В самом деле, Сатору даже не вооружен.       — Висения! — Сатору не стал терять присутствие духа и размениваться на вежливость и кротость. — Я вернулся и уважительно прошу тебя отозвать своих людей. У меня складывается ощущение, что они не очень-то рады моему появлению, — он повернулся к одному из стражников с приветливой улыбкой. — Поверьте, она будет рада принять меня.              Однако стража осталась не убеждена его словами. Их хмурые, словно вытесанные из камня, лица безэмоционально смотрели на него, видя в нем нарушителя спокойствия королевы. Возможно, стоило согласиться на предложение управляющего доложить о нем, чтобы избежать такой неловкой сцены. Убирать оружие они, по всей видимости, не собирались без соответствующего приказа, вынуждая Сатору смотреть внутрь покоев сестры, куда путь ему пока закрыт. Ну, в самом деле, у всего же есть предел.       — Пропустите его, — раздался голос Висении из комнат, и стража мгновенно отступила на свои места, как статуи, вернувшиеся на свои постаменты.       — Благодарю, — с наигранной учтивостью поблагодарил Сатору, входя в светлые покои, тут же ощущая практически удушающий цветочный аромат. Он был готов к паре букетов, но и не предполагал, что их окажется так много. Можно подумать, его сестра — лесная нимфа, запертая в стенах замка. Сатору закатил глаза и обратил свое внимание на Висению.       Королева Вестероса сидела в аккуратном кресле, держа в руках вышивку. Вокруг нее примостилось несколько придворных девиц, непрерывно щебечущих, но их голоса тут же затихли, стоило Сатору войти. Он, как никогда, ощутил на своей персоне пристальное внимание: его рассмотрели с ног до головы, и до ушей донеслось тихое смущенное хихиканье. Несколько девиц очаровательно покраснели и деланно скромно сложили руки на коленях. Такая реакция не могла не подкупать. Сатору выпрямился и постарался придать себе самый небрежный вид, хотя улыбка то и дело рвалась наружу.       — Миледи, прошу прощения за мое варварское вторжение, — он галантно поклонился, зарабатывая еще несколько восхищенных реакций. Сатору перевел взгляд на сестру и улыбнулся еще шире. Висения оторвала взгляд от своего рукоделия и подняла глаза на него. На ее лице расцвела мягкая искренняя улыбка, придававшая ей совсем юный вид. Темное платье чудно оттеняло светлую кожу и белые волосы, спадавшие ей на плечи мягкими волнами. На ней не было никаких украшений, показывающих ее истинный статус, но одна ее осанка и взгляд делали все за нее.       Висения неспешно встала со своего места, поправляя небрежным движением длинную юбку, украшенную красной вышивкой.       — Сатору, — неспешно произнесла она, прищурив голубые глаза. Точно такие же он видел в своем собственном отражении из раза в раз. Несмотря на разницу в возрасте, они удивительным образом походили друг на друга: одинаково высокие и стройные, с одинаковыми глазами и цветом волос. Даже черты их лица находили некие сходства. — Не ожидала тебя увидеть так скоро, — королева бросила взгляд на свою свиту. — Прошу, оставьте нас.       Девушки почтительно поклонились и поспешили к выходу, парочка из них тихо хихикали, поглядывая на брата королевы. Сатору провожал их взглядом, не переставая улыбаться им на прощание. Немного внимания еще никому не вредило. Запоздало он понял, что среди леди могла бы находиться будущая жена его племянника, но момент упущен, и ему оставалось только гадать по этому поводу. А жаль, ему хотелось узнать, как выглядит девушка, покорившая сердце нерадивого наследного принца. Впрочем, у него еще будет время наверстать упущенное, более того, Сатору уверен в своем обаянии и наверняка сможет завоевать расположение юной девушки и найти в ней достойную слушательницу всех его историй, связанных с Сукуной. Этот мальчишка может хвастаться сколько угодно своими качествами и положением в обществе, но даже он когда-то был ребенком, совершавшим такие вещи, за которые в более зрелые годы бросало в краску. Может, это и низкая затея, не имеющая ничего общего с достойным поведением, но Сатору не мог удержаться.       Как только за девушками закрылась дверь, Висения тяжело вздохнула, отбрасывая привычную манеру держаться. Плечи заметно расслабились, а во взгляде сквозила тень неодобрения, которая проникала под кожу, как маленькие насекомые. Либо она все еще злится за тот случай в Браавосе, либо рассержена его долгим отсутствием, кто же ее разберет? На счет первого Сатору, конечно, не уверен. Ну, нашелся Сукуна с парой новых шрамов и вязью татуировок на теле, как прирожденный бандит — ничего, маленькие вольности это один из шагов взросления. Второй же вариант больше походил на правду, но ведь Висения сама прекрасно знает, что происходит в замке с его появлением. Он приносил хоть какое-то разнообразие в унылое течение жизни Красного Замка, а Рёмен этого просто не выносил — быть таким чопорным занудой практически преступление.       — Прекрати сводить с ума моих дам, — попросила она с ноткой неодобрения в голосе, заставляя Сатору забыть обо всех своих подозрениях и догадках. Все оказалось куда тривиальнее. — Они начали вести себя как влюбленные девицы, как только новость о том, что ты прибыл в Королевскую Гавань, достигла их.       — Удивительно, как быстро распространяются новости в столице, — посетовал Сатору и покачал головой. — Я даже не могу сделать сюрприз своей дражайшей сестре.       — Твой дракон пролетел над всем городом, — напомнила Висения, вскинув брови. — Каким образом ты собирался сделать из своего появления тайну? Удивлена, что ты не явился верхом на нем прямо в замок.       Что ж, в ее словах имелся определенный смысл. Скрыть даже маленького дракона довольно затруднительная задача, что уж говорить о Бантазме. В его плане имелся определенный недостаток, который он забыл учесть — слишком привык, что дракон неотъемлемая фигура в его повседневной жизни.       — Боюсь, я потерял хватку, чтобы появляться столь же эффектно, как раньше, — вздохнул Сатору, не без удовольствия вспоминая свою старую выходку, стоившую королевской казне немалых трат. Он с Бантазмой заявились в замок, едва не разрушив одну из стен, но у него имелся веский повод: он очень торопился, когда узнал, что его сестра едва ли не на смертном одре из-за сложных родов. Не было времени размениваться на такие мелочи, как разумное поведение. Он постарался отмахнуться от мрачных воспоминаний и вернулся в реальность.       Висения покачала головой с видом старшей сестры, привыкшей к выходкам младшего брата, и неспешно подошла к Сатору.       — Безумно рад тебя видеть, дражайшая сестра, — он оставил на ее щеке короткий поцелуй. — Или мне следует называть тебя «светлейшая государыня»?       — Прекрати. Мы оба знаем, что ты не станешь так меня называть, так что не пытайся следовать этикету, — Висения беззлобно хлопнула его по плечу. — Как добрался?       — Скучно, долго и ни капли не поэтично, — искренне пожаловался он, возвращаясь к последним дням своего путешествия. — Кругом вода, крики чаек и грубая речь матросов. Первое время мне, конечно, доставляло удовольствие их общество, с которым я был доселе не знаком, но новизна прошла, а Вестерос все никак не приближался. Мне следовало преодолеть весь путь на Бантазме, но мне решительно запретили это делать. А ведь это сократило бы мой путь минимум в двое. Кстати, мы проплывали мимо Драконьего Камня, — Сатору невзначай упомянул это и попытался прочитать эмоции, отразившиеся на лице сестры. За время, проведенное в самом эпицентре дворцовых интриг, она превосходно научилась владеть своими чувствами и не выставлять их на всеобщее обозрение. Ему хотелось узнать, действительно ли Висения испытывает неприязнь к родовому гнезду или же Сукуна это сказал только, чтобы сбить с него спесь — вполне в его духе, если задуматься, но не проверить было нельзя. Не дождавшись никакой реакции по поводу своих слов, Сатору прокашлялся и с деланно заинтересованным взглядом осмотрел королевские покои, отмечая, что в них мало что изменилось с последнего раза, когда он посещал их.       — А как у вас дела? — осведомился он скорее из праздного любопытства и направился к софе, которую ранее облюбовали дворцовые барышни. На глаза попалась корзинка с фруктами, и он не смог отказать себе в удовольствии отведать их. С самого утра он не прикоснулся ни к чему съестному, почтительно отказавшись от завтрака в компании капитана галеи, и теперь несколько жалел о своем поспешном решении, но ему уже начала претить рыба в рационе, что от одного ее вида мутило.       — Мало что изменилось с моего последнего письма, — ответила Висения и села в свое кресло, вновь взяв в руки вышивку, пробегая пальцами по краю ткани, неодобрительно смотря, как одна из ниток распутывает плетение.       — Ничего иного я и не ожидал, — кивнул Сатору, цепляя яблоко и обтирая его краем рукава до тех пор, пока спелый красный бок не заблестел. — А что на счет Его Величества? Мне удивительно не повезло не встретиться с ним сегодня. Как его глаз?       Висения подарила ему взгляд, полный негодования, а Сатору сумел изобразить самое невинное выражение на лице. Первое, что он спросил у Рёмена, когда их пути впервые пересеклись, это в каком состоянии находится его раненый глаз, спрятанный за повязками. Такой тишины тронный зал еще не знал, но им двигало любопытство четырнадцатилетнего мальчишки. Ему никогда не доводилось видеть повреждений такого рода, и потому он не нашел ничего предосудительного в том, чтобы спросить. Рёмена, казалось, этот вопрос заставил растеряться, поэтому Сатору взял себе в привычку всякий раз задавать тот же вопрос, правда, прежнего эффекта он уже не вызывал. А ответа он так и не получил.       — Ты все никак не успокоишься? — возмущенно спросила вместо ответа Висения, сурово сдвинув брови.       — Ну я же ни разу его так и не увидел! — в свое оправдание ответил Сатору, взмахнув руками. — Прошло больше двадцати лет, а он продолжает скрывать свой глаз. Скажи, там просто пустая глазница или же глаз сохранился и лишь потерял способность видеть?       — Ты ни капли не изменился, — вздохнула королева, откидываясь на спинку кресла. И вот ему снова не рассказывают, лишь дразня любопытство.       — Просто признай, что ты тоже ничего не видела, — хмыкнул Сатору, в очередной раз пытаясь взять ее на слабо. Но что нужно знать об отношениях сестер и братьев, которые были достаточно близки в детстве, так это то, что поймать на слове — очень нелегкая задача. Так и сейчас, Висения ничего не ответила, лишь усмехнулась самыми краешками губ и вздернула подбородок.       — Как твое путешествие в Браавосе? — попыталась она перевести разговор в другое русло, наблюдая, как Сатору жует яблоко, при этом параллельно тянет руку к винограду.       — Мне там нравится, — честно признался он, пожимая плечами, не зная, что может еще сказать.       — Не планируешь возвращаться назад уже на постоянную основу? — вопрос был задан исключительно для галочки, они оба прекрасно знали, какой будет ответ. — Ты член королевской семьи, твое место здесь, а не за морем.       — Наше место в Старой Валирии, но раз она более не пригодна для жизни, то я избрал местом своего жительства Браавос, а он находится намного ближе к Валирии, чем Королевская Гавань. Не обманывай себя, дорогая сестра, — усмехнулся Сатору, откладывая в сторону остатки яблока. — Мне совершенно нечего здесь делать, к тому же я приношу слишком много хаоса в отлаженный механизм Красного Замка, где у каждого есть своя роль. Мне претит вся эта помпезность дворцовых интриг и приемов, и, хотя все знают, что система не идеальна, никто не спешит ее менять, — он оперся щекой на ладонь и покачал пальцем в воздухе. Их беседа повторялась из раза в раз, слова менялись, но это уже давно отрепетированная часть пьесы с неизменным сценарием. — Придворная жизнь не для меня. Удивлен, что она пришлась тебе по вкусу. А я говорил, что выходить замуж и пускать корни — плохая идея.       Висения красноречиво посмотрела на него, но не успела ничего сказать, так как Сатору все произнес за нее:       — Да, я знаю, ты была влюблена, — он взмахнул ресницами, надеясь, что сестра оценит эту эффектную пародию на нее. Судя по нахмуренным бровям, она осталась не впечатленной.       — Я до сих пор влюблена.       — О Семеро, избавьте меня от подробностей, — Сатору скривился и едва успел увернуться от летевшей в его сторону подушки. Для него до сих пор неведома причина привязанности Висении к Рёмену, но повороты судьбы никогда невозможно предугадать, поэтому он отбросил попытки докопаться до истины. Между королем и королевой витали силы за гранью его понимания.       — Насколько ты задержишься?       — Планирую застать твои именины и свадьбу, если она в этот раз состоится, — признался он с некоторой неуверенностью в голосе. Сатору посмотрел на сестру, но та обратила свой взор куда-то в сторону окна, и весь ее вид выдавал тревогу. Кажется, она чем-то обеспокоена, хотя и не спешила рассказать о причине своего волнения. Еще с детства, если что-то захватывало ее мысли, то она могла изолироваться от всего мира, даже находясь в центре пышного празднества. Пока сложная задача не будет решена, Висения не успокоится и не перестанет рассматривать проблему со всех сторон.       — Как тебе избранница твоего сына? — спросил на пробу Сатору, надеясь вывести сестру из задумчивости. Он встал с места и направился к столику, на котором расположился графин с вином. Висения очень долго не отвечала, и он на какое-то мгновение подумал, что его вопрос не достиг ее. — Она же из Тиреллов. Достаточно могущественная семья. Удивлен, что Сукуна выбрал в качестве избранницы высокородную леди. С его упрямым характером он вполне мог обручиться в тайне с какой-нибудь жрицей, проповедующей о Владыке Света, лишь чтобы показать свою непокорность.       — Ты такого плохого мнения о моем сыне? — прищурилась Висения, взяв из его рук бокал и откладывая его в сторону.       — Я объективно смотрю на вещи, дорогая сестра, — проворковал Сатору, возвращаясь на свое место, чувствуя пронзительный взгляд королевы.       — Позволь задать вопрос, — неожиданно произнесла Висения, осматривая его с ног до головы. Сатору прогудел в знак согласия, делая глоток из своего бокала. — Почему ты выглядишь, как тирошийский торговец? Неужели в твоем гардеробе вся одежда подобных броских цветов?       Сатору едва не подавился и возмущенно посмотрел на сестру. Он ожидал такого вопроса от племянника, но Висения его удивила.       — Сукуна сказал мне то же самое, когда мы встретились! — возмутился он и осмотрел свой синий дублет, накинутый поверх светлой рубашки. Кажется, в этом замке слишком много внимания уделяют цветам. Это просто одежда, она не отражает того, кем он является.       — Ты уже виделся с Сукуной? — удивление, столь явное, заставило его забыть об уязвленности, вызванной внезапным вопросом.       — Да, по дороге сюда, — согласился он, закидывая в рот ягоду винограда. — Ой, какая кислятина, — Сатору поморщился, но взял еще одну, надеясь, что с ней дела обстоят иначе. — Приятно видеть его таким же язвительным и острым на язык. Он практически не изменился, и я все еще обожаю этого ребенка.       — Только не называй его ребенком, он уверен, что уже взрослый.       — Тогда я просто обязан это сделать. Ты же знаешь, что я не смогу удержаться, — усмехнулся Сатору, игриво подмигнув сестре, и той осталось закатить глаза, признавая свое поражение. — Он все так же терпеть меня не может.       — Уверена, что это не так, — улыбнулась Висения с неодобрением следя, как брат подъедает расставленные перед ним яства, уделяя большое внимание сладостям. — Думаю, он рад тебя видеть.       — Он мне так же рад, как фермер радуется зиме, — тихо посмеялся Сатору, отщипывая от края лимонного пирога. Приятная сладость с кислинкой вызывала целую бурю эмоций внутри него. — Кстати, он был не один. Его сопровождал юный дорнийский принц — очень милый юноша. У них весьма, — он задумался, пытаясь подобрать подходящее слово, способное охарактеризовать отношения, за которыми ему довелось наблюдать сегодня днем, — дружные отношения. Не знал, что у Сукуны появился друг. Каким образом эта новость не попала в твои письма? Я настолько удивился, что глазам своим не поверил.       — А что, твои видения не показали тебе упущенных мною событий? — хитро осведомилась Висения, вскидывая брови. Между ними в принципе не имелось секретов, потому королева была прекрасно осведомлена о некоторых свойствах снов Сатору, но так как тот приложил достаточно усилий, чтобы доказать ей, что в них нет ничего особенного, она относилась к ним с большой долей скепсиса.       — Ха-ха, ты знаешь, что это работает не так, — беззлобно огрызнулся он, даже не глядя в ее сторону. Всем его вниманием завладел обставленный стол перед ним. — Обычно они сообщают о чем-то более грандиозном.       Не стоит, наверное, ей говорить о том, что он увидел некоторое время назад и что было реальной причиной возвращения в Королевскую Гавань. Да, свадьба и именины — это важно, но они имели не первостепенную важность. Для начала ему нужно удостовериться в безопасности замка и постараться выяснить, имеется ли какая-то угроза в его стенах.       — Ну, разумеется, — с напущенной важностью кивнула сестра, не прекращая улыбаться, однако улыбка быстро растаяла, возвращая королеве озабоченный вид. — Когда Юджи прибыл в Красный Замок, я не думала, что Сукуна так сильно к нему привяжется. Он с самого первого дня начал проявлять к нему повышенное внимание, — она начала наматывать на палец светлую прядь, выражая всю степень своего беспокойства, и Сатору поморщился, прекрасно понимая, что под этими словами подразумевает Висения. Порой Сукуна мог проявлять удивительную жестокость и подвергать разного рода испытаниям окружающих людей, не глядя на их статус, что приводило к весьма щекотливым ситуациям. В нем дремала какая-то темная энергия, заставляющая испытывать неоправданную тревогу, почти страх. Еще в детстве Сукуна любил ломать игрушки, чтобы понять их устройство, потом переключился на людей, добираясь до их естества и потаенных мыслей. Он умел быть прекрасным манипулятором, и боги видят, как эта черта характера беспокоила всех в замке. Сатору никогда не говорил о своих подозрениях в слух, но всегда считал, что племянник унаследовал это от одного из своих родителей. Когда рождается новый Таргариен, боги подбрасывают монету, и весь мир, затаив дыхание, следит, какой стороной она ляжет — кажется, говорят примерно так — отстраненно размышлял Сатору, пытаясь быстро восстановить в воспоминаниях все выходки племянника, свидетелем которых он становился сам. Лишь некоторые он находил забавными — другие же вызывали неподдельную тревогу.       Пока Сукуна юн, его особенности поведения не представляли большой угрозы — в конце концов, все можно было бы исправить или же скрыть, дабы не создавать волнений. Но что будет, когда он окончательно повзрослеет, займет свое место в Красном Замке и не оставит позади свои пагубные привычки? Имелись все основания подозревать, что ничем хорошим это не закончится. Вероятнее всего, дорнийский принц в полной мере познал все прелести гостеприимства Сукуны, однако, это совсем не вязалось с тем, что Сатору видел сегодня. Либо Юджи оказался намного храбрее предыдущих знакомцев Сукуны и сумел поставить последнего на место, либо их взгляды на жизнь настолько схожи, что впору обеспокоиться и оборвать эту дружбу как можно скорее, пока это не стало всеобщей проблемой. Или же дорниец очень легко подстраивается под чужой характер. Вот только что-то внутри Сатору не желало признавать правдивость последних двух предположений. Он хорошо разбирался в людях, и пускай знал нового товарища Сукуны прискорбно мало времени, чтобы делать какие-то выводы, Сатору не чувствовал в юноше никакой угрозы. Однако даже самые милые существа могли нести опасность. Сатору был уверен в том, что Юджи не так прост при всей его приветливости и легкой улыбке. Он займется этим вопросом сразу же, как ему представится такая возможность. Можно будет встретиться с ним наедине и поговорить на отстраненные темы, чтобы ему удалось хоть что-то выяснить.       — Мне показалось, что наш юный наследник находит компанию дорнийского принца весьма привлекательной, — произнес он, взвешивая каждое слово. — Никогда не видел в Сукуне столько неподдельного интереса к другому человеку.       Висения задумчиво посмотрела на него.       — Пожалуй, это так. В последнее время Сукуна проводит с ним практически все свое свободное время, — призналась она. Это обстоятельство несколько огорчило Сатору. Значит, будет сложно отделить Юджи для уединенного разговора. Вероятно, ему придется прибегнуть к какой-нибудь хитрости, чтобы добиться своего. Он посмотрел на сестру, которая по-прежнему выражала все признаки странного беспокойства, словно не могла разрешить какую-то представшую перед ней дилемму. Сатору и рад бы помочь, но пока она хранит свои тайны, ему совсем нечего ей предложить в качестве утешения.       — Мне сложно найти какие-то недостатки в их общении, — продолжила Висения после недолгого молчания. Ее взгляд блуждал по обстановке покоев, будто ища ответы на свои вопросы. — Юджи достаточно неплохо на него влияет, Сукуна прислушивается к его словам, пускай и отрицает это при первой же возможности. Мне редко доводилось видеть, чтобы мой сын тосковал по кому-то столь продолжительное время, но год, когда юный принц вернулся в Солнечное Копье, Сукуна не мог найти себе места. Я пыталась объяснить ему, что рано или поздно Юджи придется вернуться назад в Дорн, но он… — она оборвалась на полуслове и взмахнула рукой, красноречиво объясняя последующую вспышку гнева кронпринца. — Не знаю, что между ними происходит, но влияние одного на другого невозможно отрицать.       — А что по этому поводу думает твой муж? — поинтересовался Сатору, подаваясь вперед.                    Висения неопределенно пожала плечами.       — Юджи пришелся ему по душе еще тогда в Дорне, когда юноша предложил свою кандидатуру вместо своей сестры, чтобы отправиться в Королевскую Гавань. Говорит: в нем достаточно честности и храброй самонадеянности, чтобы не волноваться на его счет. Ему кажется, что Сукуне пойдет на пользу общение с тем, кто будет ставить все его решения под сомнение и спорить с ним, не опасаясь последствий.       — Ну надо же, как интересно, — с искренним восхищением протянул Сатору, отпив еще немного вина, отдаленно подумав, что ему стоит остановиться, если он не собирается захмелеть в скором времени. — Жизнь у вас так и бьет ключом, а ты явно очень обеспокоена всем происходящим.       — Он мой единственный сын, конечно, я волнуюсь, — проворчала Висения, нервным движением поправляя юбку. — Мне донесли, что именно после разговора с ним Сукуна решил возобновить женитьбу с девицей Тирелл, а ведь он несколько недель игнорировал почти всех претенденток на брак.       — Ты что же, следишь за сыном? Как некрасиво, Висения. Мама же говорила тебе, что подслушивать плохо, — Сатору наигранно нахмурился и покачал пальцем.       — А тебе говорила не таскать еду с кухни, а ты все так же ешь все, что попадется под руку, — буркнула она и кивком головы указала на порядком разоренный стол. — Если ты хочешь есть, то я могу попросить обед. Прекрати есть одни сладости, ты только перебьешь аппетит.       — Я уже достаточно взрослый, чтобы давать себе отчет по поводу своего аппетита, а ты уходишь от разговора, дорогая сестра, — заметил Сатору, отправляя в рот еще одну ягоду винограда, глядя прямо в глаза королевы, не выглядевшей убежденной заявлением по поводу его взрослости. Возможно, весьма детский поступок, но ей не удастся влиять на его решения. Если он хочет есть десерты до основного приема пищи, то именно так он и будет поступать. — Тебе не нужно следить за каждым шагом сына, он достаточно взрослый, чтобы самому создавать себе окружение. И не смотри на меня так. Я знаю, что он твой единственный сын — это достаточно избитый аргумент.       — Да не слежу я за ним, — возвела глаза к потолку Висения, неодобрительно цокнув языком. — К тому же это достаточно сложно. Пускай у замка везде есть уши, но ему как-то удается скрываться от большинства из них. И это сводит меня с ума, непривычно, когда я так мало знаю о том, что происходит у меня под носом.       — Он отлично освоил тайные ходы, — не без гордости отозвался Сатору, видя в выражении ее лица неодобрение. — Не вини меня за то, что я рассказал ему о них. Он сам бы узнал о них со временем. Я просто обезопасил его, ведь в подземельях достаточно старых и ненадежных троп. Ты должна быть мне благодарна.       — О, я очень тебе благодарна, — хмыкнула она с немалой иронией в голосе. — Благодаря твоим наставлениям он сбегает от стражи в город. И это происходит не только в дневное время суток. Порой он напоминает мне тебя в юности. Такой же неугомонный и неуправляемый. Вот скажи, сколько стражи ты видел вместе с ним в городе сегодня?       — Разве я говорил, что видел его в городе?       — Прямо сейчас сказал.       — Седьмое Пекло, — простонал Сатору, понимая, что его поймали по горячим следам. — Хорошо, я их видел в городе. Кажется, они возвращались из Драконьего Логова, — он не мог не заметить удивления, отразившегося на лице Висении, но не придал этому значения. — И не хочу тебя расстраивать, но никого из эскорта я с ним не видел, но думаю, переживать не о чем. Ведь он же был не один, так что постарайся не волноваться столь сильно. Однако если ты соберешься отчитывать его, то постарайся, чтобы мое имя не фигурировало в вашем разговоре. Мне важно сохранять репутацию хорошего дяди, который всегда прикроет все шалости племянника.       — То есть мне можно быть строгой матерью?       — Увы, таков удел родителей, — наигранно трагично покачал головой Сатору. — Я с самого начала в выигрышной позиции того родственника, которому дети доверяют свои секреты, не боясь, что они дойдут до отца и матери. Но могу дать тебе совет, милая сестра, ты всегда можешь передать роль строгого родителя Рёмену. Он отлично с ней справится.       — Если ты думаешь, что их отношения по-прежнему напряженные, то, боюсь, разочарую тебя. В последнее время они достаточно хорошо ладят. Ну, насколько это возможно с их-то упрямством. Также после того, как Рёмен позволил Юджи участвовать в некоторых совещаниях Малого Совета, Сукуна ходит туда едва ли не с радостью.       — Тогда роль строгого родителя переходит к тебе, — вкрадчиво произнес Сатору, делая в голове пометку разузнать о факте того, что Юджи, который является пускай и младшим принцем другого края, входит в состав совета. — Но давай на время забудем об этом, ты прекрасная мать, и не мне тебе говорить об этом, лучше расскажи мне о своей будущей невестке. Мне не терпится узнать твое мнение по поводу выбора Сукуны. К сожалению, я не успел удостовериться, составляла ли она тебе сегодня компанию вместе со всеми остальными придворными дамами, поэтому мне потребуются твои наставления. В недалеком будущем нам предстоит породниться, и я хотел бы рассказать ей очень многое, чтобы она смогла использовать информацию для смущения моего племянника.       — Семеро, Сатору, ты же уже не ребенок, — всплеснула руками Висения, но, не увидев на лице брата ни тени стыда, покачала головой. — Боги видят, как сильно я тебя люблю, иначе как объяснить то, что я многое спускаю тебе с рук?       — Я виню мое природное очарование. Прекрати увиливать и рассказывай мне все. Думаю, у нас не так много времени перед тем, как Его Величество призовет меня к себе.       — Ее нашли в Королевском лесу несколько месяцев назад, — начала королева, заставив Сатору присвистнуть от удивления. До него, конечно, доходили некоторые слухи, но он никогда не озабочивался тем, чтобы проверить их на правдивость. По всей видимости, Сукуну привлекали люди с непростым характером, с которым не так просто совладать. — Одни боги ведают, что за жизнь она вела с того момента, как покинула дом своих родителей. Никогда не видела такой бойкой девушки.       — Я видел, — позволил себе заметить Сатору, решив, что дальнейших речей от сестры не последует. Воображение пыталось рисовать неведомую невесту племянника, но какие-то определенные черты лица никак не могли появляться, как бы сильно он ни пытался представить их. В свое время ему доводилось видеть юную леди из дома Тирелл, когда она приезжала в Красный Замок по случаю именин Сукуны. И тот, и другая еще находились в том нежном возрасте, когда невозможно предугадать, какими они вырастут. Но слова о том, что девушка совершила безумство, которое навсегда лишит ее репутации, воссоздало в голове Сатору образ другой, не менее своенравной и непокорной леди. Он усмехнулся, видя непонимание на лице Висении. — Прямо сейчас она сидит напротив меня и строит из себя непорочную королеву, чей нрав столь же мягок, как и внешний облик. Твои невинные голубые глаза не заставят меня забыть обо всех твоих спонтанных решениях, далеких от здравого смысла, дорогая сестра. Уверен, что твое вторжение в Королевскую Гавань верхом на драконе, чтобы поставить условия будущему королю — достойный сюжет для легенд и песен.       — Это было давно, — Висении хватило совести немного покраснеть и отвести глаза, однако предательская улыбка тронула ее губы. Румянец расцвел на ее бледных щеках, придавая живости ее лицу. — Мне пришлось действовать по обстоятельствам: у меня не оставалось иного выбора, кто знает, что ты бы устроил в замке, не вмешайся я вовремя, или что бы случилось с тобой. Ты никогда не умел рационально мыслить.       — Думаю, что девица Тирелл придерживается тех же мыслей. Они же с Сукуной знакомы с самого детства, ничего удивительного, что он предпочел всем высокородным леди ее. Между ними есть определенная связь, пускай мне еще не довелось ее увидеть, — со знанием дела произнес Сатору, хотя даже отдаленный образ не желал представать перед ним. Он видел лишь юную девчушку в нелепом золотом платье, покрытом репейником. Само воспоминание не мало позабавило его. В тот летний день он застал Сукуну и его подругу бегающими по отдаленным частям сада, как можно дальше от всех людей, чья единственная задача сводилась к тому, чтобы не выпускать из вида двух детей. Сатору наткнулся на них случайно и пришлось призвать всю свою сознательную часть, чтобы объявить всем их нянькам, что он сумел их обнаружить. Неприятно выступать в роли предателя, но кто знает, к каким бы последствиям привела бы детская непосредственность во время игры.       — Он не любит ее, — внезапно сказала Висения после долгого промедления, вынуждая Сатору вырваться из воспоминаний. Слова камнем упали в пространство между ними, и нельзя назвать их необдуманными. Сатору всматривался в серьезное лицо сестры, отметая возможность того, что ее подозрения — лишь надуманное предположение, вызванное непринятием всей ситуации с женитьбой. Кажется, она довольно долго думала над своими словами и только сейчас воспроизвела в слух свои мысли. — Они, несомненно, хорошо ладят, судя по тому, что мне доводилось видеть. Сукуна достаточно часто вступает с ней в разговоры и даже в споры, предмет которых я не понимаю. Они, как в детстве, продолжают соревноваться, и Нобара, надо сказать, не находит должным поддаваться ему или проявлять хоть какую-то кротость. Видимо, именно на их соперничестве и будет впоследствии держаться их брак. По крайней мере, у них имеются общие интересы, и это уже больше, чем можно ожидать от договорного брака, но меня все еще терзают неясные сомнения. Словно я чего-то не замечаю, но никак не понимаю, что именно.       Она обратила свой нечитаемый взгляд на брата, и тот, как ни пытался, не мог понять, что она хочет им сказать. Он выслушал все ее подозрения, но не находил в них пока ничего, кроме того, что Висения не желает отпускать Сукуну. Для нее он навечно останется ребенком, которого может одурачить любой прохожий, то, что этот ребенок уже в десятилетнем возрасте проворачивал такие манипуляции, видимо, упоминать не стоило. Сатору не считал Висению излишне беспокойной матерью, которая душила любую индивидуальность собственного дитя, делая его продолжением себя, но порой она излишне остро реагировала. Она уже сделала достаточно во времена, когда Сукуна еще воспринимал чужие наставления с должным почтением и вниманием, однако теперь ей оставалось лишь наблюдать за выборами сына, определяющими его дальнейшую судьбу. Что бы она ему ни говорила, он все равно будет делать всё по-своему.       — Что? — наконец спросил он, когда Висения продолжила смотреть на него, не говоря ни слова. — Хочешь, чтобы я использовал свое природное очарование и попробовал узнать все подробности у юной леди? Дорогая сестра, тебе стоит только попросить об этом, и я сделаю все от меня зависящее. Стану твоим личным шпионом.       Висения тяжело вздохнула.       — У тебя крем на лице, — проворчала она и коснулась своей верхней губы. — Прямо здесь. Прежде чем предлагать кому-то свои услуги, убедись, что выглядишь подобающе. И ты не думал, что не совсем подходишь на роль шпиона? Обычно им присуща незаметность, а ты привлекаешь всеобщее внимание, стоит тебе пересечь порог комнаты.       — Сочту это за комплимент, — в тон ей ответил Сатору и облизнул губу, ощущая сладость на языке. — Это одно из моих секретных оружий. Никто не ждет от меня подвоха, пока я не нанесу удар своей харизмой. Поверь, ни одна леди не устоит, пускай она даже невеста принца.       Его сестра смотрела на него с такой долей скепсиса, что Сатору счел должным оскорбиться, но его отвлекла еще пара виноградин, оставшихся на общипанной ветке. И все же они были излишне кислыми, но в дополнении к пирогу оказались весьма сносными.       — Вкусно? — полушутливо спросила Висения, наблюдая за трапезой брата со странно умильным лицом. — Как в тебя столько помещается, я не пойму.       — Я не склонен считать, что должен питаться как птичка, — фыркнул он в ответ, стряхивая с рук крошки. — Хотя Сугуру тоже часто мне говорит, что я много ем. Но еда — одна из радостей в жизни. Как им можно отказать?       Он осекся, ловя на себе заинтересованный взгляд сестры, поздно осознавая, что сказал слишком много того, чего сестра знать не должна. Все же ему не стоило уделять такое внимание вину, но слов вернуть уже не получится, и придется смело справляться с последствиями своего болтливого языка.       — Что? — еще имелся шанс отвлечь Висению, сделать вид, что ничего странного он не сказал, и постараться переключить ее внимание на что-то иное. Например, снова поднять вопрос о ее невестке или неразгаданной загадке, которую Сукуна замыслил для всех окружающих, но он видел интерес в глазах сестры и понял, что соскочить с крючка у него не выйдет, несмотря на все попытки увернуться.        — Сугуру, значит, — обманчиво ласково протянула она, и в ее тоне слышалось что-то, возвращающее его в прошлое, когда сестра находила какое-то уязвимое место брата и начинала вытягивать из него информацию, как безжалостный палач, мучающий своих жертв. Сатору никогда не мог отказать ей в откровениях, понимая, что все, что он расскажет сестре, останется с ней и никогда не выйдет за пределы ее покоев, однако он все равно почувствовал себя некомфортно.       Он оглянулся по сторонам, останавливая взгляд на двери, прикидывая, сколько времени у него займет побег из покоев королевы.       — Не думай убегать, — предупредила она, перехватывая его взгляд. Улыбка стала еще шире. План провалился, не успев даже начать воплощаться в жизнь. — А я все гадала, что заставляет тебя проводить так много времени в Браавосе. Ты ведь собирался исследовать весь материк, а после вернуться назад. Но твое путешествие закончилось достаточно быстро, и ты осел в Браавосе, отказываясь покидать его, продолжая петь дифирамбы, как тебе там нравится.       — Мне действительно там нравится, — в свою защиту сказал Сатору. — И я потратил много времени, исследуя материк и общаясь с их жителями. Между прочим, я наладил торговлю Вестероса со многими городами, если ты не забыла.       — И продал флот моего мужа.       — За все нужно платить, дорогая сестра, — назидательно заметил Сатору. — Корабли были принесены в дар торговцам, и после этого они охотнее шли на сотрудничество. Уверен, на деньги, что выручила казна, можно купить еще один флот. Рёмен оценил бы мой вклад, если бы не был таким занудой.       — Он оценил бы, потрудись ты предупредить его о своей задумке заранее.       — Я действовал по обстоятельствам. Мне некогда было отправлять птицу всякий раз. Пока бы я ждал ответ, момент был бы упущен.       — Так не заговаривай мне зубы, — отмахнулась Висения. Они внезапно поменялись ролями, теперь она начала вести беседу и заваливать его неудобными вопросами. — Лучше скажи, он приехал с тобой?       Она с интересом осмотрелась, словно надеясь, что Сугуру внезапно появится в ее покоях. У него, конечно, имелось множество замечательных качеств, но внезапное появление в покоях королевы не входит в их число. Сатору не знал, что ответить. Он планировал отделаться общими фразами, чтобы не обидеть сестру, но с каждой минутой промедления он понимал, что едва ли ему удастся придумать что-то подходящее. Для Висении не было секретом, что он всегда слишком мало времени уделял леди. Да, он находил их очаровательными, а их общество достаточно занятным, но не более того. До сих пор ему не доводилось встретить ту, которая смогла лишить бы его сна и врезаться ему в душу занозой, которую никак не вытащить. Возможно, для большинства жителей Вестероса его увлечение выглядело идеальным дополнением для какой-нибудь извращенной личности, но Висения всегда лояльно относилась к нему и его маленьким и не очень слабостям.       — Нет, он остался в Браавосе, — вздохнул Сатору, принимая свою судьбу и видя в глазах сестры неподдельный восторг. Кажется, она действительно сильно скучает в замке. — Он не любит Вестерос. Мы познакомились с ним, когда вы отправили Сукуну мне на попечение. Наш юный принц скучал и не находил никакого интереса в новой обстановке, и я решил найти ему учителя.       — Учителя? — она нахмурилась, склонив голову на бок. — Не помню, чтобы ты питал слабость к ученым мира сего.       — О нет, Сугуру не имеет ничего общего с учеными. Да, у него есть множество интересных познаний, но едва ли их можно причислить к тому, что изучают в Цитадели, — медленно произнес Сатору, зная, что через пару секунд он может подвергнуться серьезным истязаниям от сестры, и это будет весьма оправданно. Он вдохнул, готовясь шагнуть с обрыва навстречу неизвестности, — Сугуру наемник и учил Сукуну владению мечом.       Тишину, которая повисла между ними, можно было пощупать, такой густой и оглушающей она казалась. Висения пристально смотрела на него, словно ожидая, что тот скажет, что пошутил. Но Сатору не мог ее обрадовать. Он вздохнул еще раз, задаваясь вопросом, почему в покоях стало так мало воздуха. Лучше выложить все сразу и выставить это как не требующую внимания информацию. Хотя со стороны все звучало весьма тревожно.       — И он обокрал меня при первой встрече, — на непонимающий взгляд пояснил: — Украл мои кольца. Я заметил это, когда вернулся в поместье.       — Ты пошел на встречу к наемнику, обвешанный украшениями? — судя по тону, Висения подвергла сомнению его здравомыслие. Сатору хотел бы ей сказать, что все не совсем так, хотя, по сути, все было именно так, как она говорила. Ему никогда и в голову не приходило, что ему что-то угрожает. Он настолько привык всегда быть в безопасности, что наемники не казались ему чем-то угрожающим. К тому же живой он мог предложить куда больше, чем мертвый — именно такими мыслями он руководствовался. А еще он был в отчаянии. Юнец в его поместье сводил с ума, и преждевременная кончина не казалась таким уж плохим исходом.       — Да, я пошел на встречу с наемником в украшениях.       — Ты полнейший идиот.       — Королеве не к лицу ругаться.       — Сейчас я говорю не как королева, а как твоя сестра, — возмутилась Висения. — О чем ты думал?       — Твой сын сводил меня с ума! Я пытался найти хоть что-то, что сможет возместить ему потерю привычного образа жизни, — попытался оправдаться Сатору, активно жестикулируя, вспоминая свое отчаяние. Одно дело возиться с маленьким вздорным племянником время от времени и дразнить его, но совершенно другое — проводить с ним в одном поместье большую часть времени. Сукуна вел себя просто несносно и не понимал, почему его сослали на другую часть света, лишив всех милых сердцу вещиц. Он скучал по полетам, по шумной столице и знакомым коридорам Красного Замка, а все свое недовольство высказывал единственному находящемуся рядом человеку, которым выступал Сатору. Первое время это казалось забавным, но этот период быстро прошел. Сатору еще задавался вопросом, кого наказывают этой ссылкой: принца или его. — Едва ли с его характером с ним справился обычный мастер над оружием. Мне пришлось импровизировать.       — Не говори со мной так, будто я хотела, чтобы его отсылали! -возмутилась она с неприкрытым раздражением в голосе, заставив Сатору удивиться и замолчать. Он растерянно посмотрел на сестру, ожидая продолжения. Висения вздохнула и потёрла переносицу. — Я не хотела, чтобы Сукуну отсылали из Королевской Гавани. Рёмен устроил все, не поставив меня в известность. Я знаю, что после того, что сделал Сукуна, его нужно было как-то ограничить и проявить строгость. Но я не ожидала, что наказание будет таким суровым.       — Он сжег деревню, — на свой страх и риск напомнил Сатору.       — Я знаю, знаю! — всплеснула руками Висения и устало откинулась на спинку кресла, словно вспышка вытянула все ее силы. — Просто я тогда растерялась и расстроилась. Мне и в голову не приходило, что такое может произойти. Тогда я повела себя глупо и, возможно, отреагировала излишне остро.       — Ты никогда не рассказывала об этом.       — Мне что, рассказывать тебе обо всех моих ссорах с мужем?       — Ну, да? Обычно так это и работает. По крайней мере, я бы послушал, что у вас не все так идеально. А то складывалось ощущение, будто ваша жизнь протекает в мире и гармонии, а так не бывает.       — В любом случае все уже позади, и я буду рада, если ты не станешь развивать эту тему.       — Но мне так хочется.       — Сатору, — предупреждающе произнесла Висения, и что-то в ее голосе заставило Сатору проглотить свою веселость. Судя по всему, его сестре ссылка сына далась не менее тяжело, и это до сих пор ее гложет и не дает ей покоя. Удивительно, как Рёмену удалось отлучить мать от сына, а после понести на себе ее гнев. Возможно, Сатору еще легко отделался, когда он потерял своего племянника. Гнев Висении тогда распределился на двух человек, а не был направлен только на него. Он недооценивал силу чувств матери, обеспокоенной благополучием единственного сына. Порой Сатору жалел, что природа наделила его сестру столь хрупким здоровьем, не позволяющим родить еще одного ребенка, который смог бы купаться в ее любви, как в бездонном озере. Это просто злая шутка богов, не иначе. Или им было угодно, чтобы будущий король Вестероса вырос избалованным человеком, которому очень многое сходило с рук.       Между ними повисла еще одна неуютная тишина. Сатору поерзал на месте, не зная, куда деть глаза. Прошло так много времени, а он до сих пор не знал, как правильно реагировать на редкие вспышки сестры, когда она больше расстроена, чем зла. Не дав себе возможности повернуть назад и воспользоваться заминкой, чтобы не развивать тему беседы, он пододвинулся к краю софы и взял ладонь Висении в свою, осторожно сжимая, надеясь этим жестом выразить все свое сожаление по поводу произошедшего. Пускай для него причина не стоила выеденного яйца, но для Висении все обстояло иначе, и он будет законченным мерзавцем, если проигнорирует ее чувства.       Висения подняла на него несколько удивленный взгляд, и ее сапфировые серьги — подарок Сатору по случаю дня свадьбы — поймали солнечные лучи и отбросили блики на светлую кожу.       — У тебя руки липкие, — заметила она, но улыбка ее была полна невысказанной благодарности.       — О таких нюансах, дорогая сестра, можно и промолчать, чтобы не разрушить момент, — одернул ее Сатору с наставительным тоном.       — Но я не могу, это просто ужасно, Сатору.       — И я тебя люблю, — фыркнул он, намеренно проводя рукой по предплечью сестры, вырывая у нее возмущенный возглас совсем как в детстве. Лучше пусть злится на него, чем расстраивается. — А теперь, если ты не против, мы можем продолжить наш прерванный разговор. На чем я там остановился?       Сатору прекрасно знал, на чем именно, просто счел должным предоставить Висении возможность самой выбрать: продолжить их беседу или же свернуть к более будничным вещам.       — Ты как раз рассказывал мне, как тебя обокрал наемник, которому ты дал возможность обучать моего сына, — услужливо напомнила она с неким упреком в голосе. Конечно, Висения не станет одобрять такого решения, но, увы, повлиять на это никак не сможет. Слишком много воды утекло.       — Все было не совсем так.       — А как же? — вскинула брови Висения. Сколько бы ни думал Сатору, не мог выразить словами, как все обстояло на самом деле.       — Хорошо, именно так все и было, — сдался он, нахмурившись. Почему красноречие отказало ему именно сейчас? — Но ты должна понять, что Сугуру смог найти подход к твоему строптивому ребенку, который совершенно не знал, чем себя занять в этом прекрасном городе, полном возможностей.       — Он прекрасно провел время в этом городе в банде каких-то оборванцев, — напомнила она, вскидывая брови. Если она надеялась уязвить его этим, то глубоко заблуждалась.       — Прошу заметить, что он возглавил эту банду оборванцев, — вернул Сатору ей шпильку не без удовольствия. — У него природная способность командовать всеми вокруг, не делай из него жертву обстоятельств.       — Хорошо, здесь у меня аргументы кончились. Итак, ты нанял для моего сына браавосийского наемника. Это произошло до или после того, как ты его потерял в этом прекрасном, по твоим словам, городе?       — После, — не было особой нужды скрывать этого. На самом деле Сатору и не думал, что после произошедшего Висения позволит сыну хоть на день задержаться в стенах его поместья, но ее решение удивило. Как бы сильно она ни желала воссоединиться с сыном, она прекрасно понимала разумность идеи мужа и уважала его решение, хоть оно ей и претило.       — И как ему это удалось? — вновь задала вопрос она.       — О, это замечательная история, но, боюсь, мне не стоит рассказывать ее в подробностях, чтобы не ранить тебя, — проворковал Сатору. На самом деле «поладили» не совсем то слово, которое подходило для описания отношений, сложившихся между Сукуной и Сугуру. Кронпринц оставался таким же вредным, оправдывая свою репутацию, но им завладел интерес, когда он наблюдал за новой фигурой, появившейся в поместье. Первое время Сугуру не выказывал никакого желания обучать племянника Сатору и всякий раз отказывался от возможности скрестить с ним мечи. И это только раззадоривало Сукуну. Когда Сугуру все же согласился на поединок, то юного принца постигла неприятная реальность: оказалось, что в мире имелись люди, не боящиеся вступить в серьезную схватку с четырнадцатилетним мальчишкой. И с тех пор Сатору забыл обо всех неприятностях, связанных с племянником. Ему оставалось только надеяться, что синяки на Сукуне, полученные в результате тренировок, сойдут раньше, чем он вернется в Королевскую Гавань.       — Да нет же, — Висения отмахнулась. — Как ему удалось украсть твои кольца? Он что же, поцеловал тебе руку и умыкнул твои драгоценности?       Сатору не мог открыть всю правду со всей ее нелепостью, встречающейся лишь в песнях странствующих бардов. Он остался под таким впечатлением от судьбоносной встречи с Сугуру, что ему показалось, что весь его привычный мир разрушился и воссоздался заново в единое мгновение. Даже сейчас, закрыв глаза, Сатору мог в точности до минуты воссоздать этот момент в своей голове. Последние лучи солнца скользили по стенам, погружая Браавос в спасительные от жары сумерки. Шум улицы, оставшейся позади, насыщенные запахи, принесенные с моря — все складывалось в идеальную картину. Сугуру появился перед ним мягкой походкой большой кошки, и Сатору потерял всякую способность воспринимать окружающую его действительность. Все его внимание завладели чужие темные глаза напротив. Даже окружавшие ранее звуки затихли, остались где-то далеко и потеряли всякую значимость. До сих пор он ощущал щемящее чувство внутри, пускай почти все волнующее его осталось за Узким морем.       — Самую большую драгоценность, что он украл, было мое сердце, — с напыщенной откровенностью продекламировал Сатору, стараясь не встречаться взглядом с сестрой.       — Сохрани нас, Семеро, — протянула Висения. — Да ты же влюблен по уши.       — Кто бы говорил, — огрызнулся Сатору, считая себя обязанным защищать свой выбор.       — И ты еще посмел говорить что-то о моем вкусе? — продолжала веселиться сестра, совершенно забывая о своем статусе, вынуждавшем ее выглядеть, как какая-то ледяная скульптура.       — Твой муж буквально угроза для общества, — это была лишь часть правды, но у Сатору не осталось времени придумывать более убедительные аргументы.       — Мой муж — король.       — Мой муж король, — передразнил он ее, резко отсаживаясь в сторону, чтобы быть на расстоянии от королевского правосудия, которое намеревалась совершить его сестра в защиту своего благоверного мужа. Их зрительный контакт напоминал безмолвный поединок на клинках, ему даже казалось, что он слышит звук металла о металл, но внезапно Висения разразилась смехом, прикрывая губы рукой.       — Ты невыносим, — произнесла она, покачав головой, продолжая улыбаться, и в уголках ее глаз собрались маленькие морщинки. — Я скучала по твоей компании.       — Ну, разумеется, скучала, — кивнул Сатору, чувствуя удовлетворение от того, что сумел ее развеселить. Ему всегда удавалось это сделать без лишнего труда. — В этом забытом богами городе совершенно нечем заняться.       — Ну, не скажи, — хмыкнула она, заметно расслабляясь и протягивая длинные ноги, устав сидеть в скованном положении. — Относительно недавно у нас состоялся грандиозный турнир.       — О, смотреть на неповоротливых рыцарей в седле невероятно увлекательно, — он надеялся, что вложил в голос достаточно иронии, чтобы выразить, насколько глупым ему казалось это времяпрепровождение. — Как много ты выиграла у своего мужа на этот раз?       — Сатору, за кого ты меня считаешь? — возмущенно спросила она, но в глазах ее плясало веселье. Сатору ни на секунду не поверил ее напускному оскорбленному лицу. Пускай его сестра и изменилась, но кое-что по-прежнему оставалось неизменным. — Ты же знаешь, что он всегда позволяет мне выиграть. Он покажется тебе весьма приятным, если ты перестанешь его дразнить.       Сатору поморщился, серьезно сомневаясь в ее словах. К тому же дразнить Рёмена весьма забавно, это скрашивало его будни в прошлом. Вывести на эмоции короля было довольно непростой задачей, и он гордился собой всякий раз, когда ему удавалось достичь желаемого результата. Сатору уже предвкушал их скорую встречу, представляя, каким кислым станет лицо Рёмена при его появлении в зале совета. Необходимо узнать, когда состоится следующее собрание.       — Итак, думаю, я хочу услышать все подробности о твоей жизни. Ты не очень-то ими делился, как оказалось, — Сатору собирался возразить ей, но она подняла руку, вынуждая его замолчать. И из уважения к сестре он покорно позволил ей говорить дальше. — Ты не можешь отказать мне в такой малости. Судя по всему, ты проведешь здесь прискорбно мало времени, и нам необходимо наверстать все упущенное.       Висения устроилась удобнее и вновь взяла в руки отложенное шитье, приготовившись слушать. Во всей ее позе читалось нетерпение. Разве Сатору мог ей отказать? В прошлом они проводили длительные часы, разговаривая друг с другом, и ему, пожалуй, этого не хватало в Браавосе. Новые обязанности, изменившийся ритм жизни и разные пути, которые они избрали, несколько отдалили их друг от друга.       — Я, разумеется, не смогу тебе отказать, — начал Сатору, не в силах сдерживать улыбку. — Однако я потребую кое-что взамен.       — Ты будешь что-то требовать у меня? — Висения словно не верила в то, что услышала. — Жизнь в Вольных Городах совсем лишила тебя манер.       — У меня их никогда и не наблюдалось, дорогая сестра, не стоит обманываться на сей счет. Твоя любовь ко мне ослепляет тебя, — не остался он в долгу.       — И что же ты хочешь, маленький мерзавец?       — Хочу украсть тебя на некоторое время из замка для прогулки, — честно ответил Сатору, пожимая плечами. Он все еще тешил себя зыбкими надеждами отправиться на Драконий Камень. Он скучал по его неприветливому пляжу, окруженному высокими острыми скалами. Если Красный Замок весь состоял из ярких красок и был пересыщен обществом и испытываемыми эмоциями, то родовое гнездо Таргариенов на его фоне казалось удручённым и мрачным. Серый и черный камень, темная вода, бьющаяся о скалы, извилистый путь до ворот в замок, крики чаек и вой ветра. Одинокое возвышающее над морем изваяние, передававшее дух Древней Валирии. Сатору практически видел перед собой высокие темные стены, увенчанные темными горгульями, которые будто следили за каждым названным гостем. Будучи юношей, он часто бродил между ними, находя все новые и новые каменные статуи, разинувшие клыкастые пасти и раскинувшие перепончатые крылья. Ему казалось, что ночью, когда замок спит, они отрывались от стен и летали вокруг острова, напуская ужаса на местных жителей, но подтверждения своим детским подозрениям он, конечно же, не находил, сколько бы пылко ни расспрашивал окружающих.       Он помнил жаркие, полные мрака пещеры, спрятанные вдали от любопытных глаз. В них драконы находили свои тайные убежища, чтобы никто не смог нарушить их покой. Притаившаяся огненная мощь, способная разрушить половину королевства. Им с Висенией не раз доводилось исследовать все потайные ходы пещер, углубляясь в них так далеко, что единственным источником света оставалось лишь пламя факелов в руках. Причудливые тени плясали на стенах, разрисованных старинными рисунками, от всполохов огня и преследовали их, как призраки мертвых королей и королев, нашедших прибежище вдали от столицы.       Ему сложно поверить в то, что Висения не испытывала потаенной привязанности к тем местам, с которыми было связано столько воспоминаний.       — Прогулку? — она выглядела удивленной, словно не верила, что условие оказалось таким банальным. — Не думала, что ты попросишь что-то столь банальное. Мы можем прямо сейчас выйти и пройтись, если таково твое желание.       Сатору тихо посмеялся, вызывая лишь недоумение своей реакцией.       — Речь идет о полете, дражайшая сестра, — пояснил он, наблюдая, как понимание появляется на лице напротив. — Как я уже говорил раньше, я хочу посетить Драконий Камень и прогуляться по старым страницам своей памяти. Прошла целая вечность с тех пор, когда я был там последний раз — ужасное упущение. К тому же Сугуру упоминал, что там есть обсидиан, и я хочу добыть его для него.       — И надо полагать, у меня нет альтернативы? — поинтересовалась Висения, быстро смирившаяся с его условиями. Она то и дело бросала взгляд на рукоделие в своих руках, игла время от времени мелькала, создавая замысловатый узор на ткани. У Сатору складывалось смутное подозрение, что в скором времени он увидит чудесную вышивку с драконами.       — Уверен, что ты давно не летала, а твоей маленькой Буре наверняка очень скучно в твое отсутствие, — назвать дракона Висении маленьким можно было лишь с большой натяжкой. Золотая драконица возвышалась над его Бальтазмой, как неприступная шипастая гора, но вопреки своим размерам, она обладала достаточно мирным, почти добродушным характером, что для драконов достаточно редкое явление.       Висении удалось завоевать ее расположение еще будучи совсем юной девчушкой. Драконица давно осталась без своего всадника, который погиб задолго до рождения Сатору, но она продолжала жить среди прочих сородичей, выходя на свет лишь в самых исключительных случаях. Ее громоздкую угрожающую фигуру видели то тут, то там в небе над землями Семи Королевств, но никому так и не удалось приблизиться к ней, чтобы стать следующим всадником. Порой складывалось впечатление, что она — лишь тень или призрак, наводящий ужас на всех жителей, нашедших обитель вблизи от Драконьего Камня. Но она была достаточно реальной, и Висения задалась целью доказать это несмотря ни на что.       Как и многим другим представителям дома Таргариен, Висении еще в колыбели положили драконье яйцо, которое должно было проклюнуться в свое время. Иногда это происходило сразу, а порой должны пройти годы или века до этого события. Его сестре, к сожалению, пришлось быстро смириться с мыслью, что ей не доведется увидеть появление дракона, как бы она ни старалась. В детстве сложно понять, что как бы ты ни грел яйцо над пламенем, как бы ни просил богов, чтобы те как-то повлияли на дракона, скрывавшегося под толстой скорлупой, невозможно получить всего, чего так страшно желаешь. У Висении оставалась только надежда, что когда-нибудь время придет, а еще неприятный вкус первого детского разочарования. Однако долго печалиться она не стала. Ее рассуждения казались до боли просты: раз ей не достался дракон привычным путем, она унаследует его у кого-то другого.       Их пути с золотой драконицей пересеклись, будто это было предначертано судьбой. Словно сами боги желали их встречи и всячески подталкивали друг к другу. Висении не исполнилось и десяти, когда она прогуливалась вдали от замка по дикому пляжу в окружении септы, занимавшейся воспитанием юной леди, и перед ними во всем великолепии появилась Буря. Разумным решением стало бы повернуть назад к замку, чтобы не столкнуться с неприятностями, но вот Висения рассудила иначе. И ее риск оправдался, хотя септа тогда испытала достаточно стресса за свою воспитанницу, чтобы после его сестра понесла определенные наказания за свою выходку, но ничто не могло расстроить Висению, получившую наконец своего дракона. Бальтазма на фоне Бури казался вечным детенышем, который только почувствовал ветер под крыльями.       — Не стоит строить иллюзии, будто я не покидаю стен замка, — проворчала Висения, явно задетая, что ее дракона назвали маленьким, но в один момент черты ее лица стали мягче, а глаза почти мечтательно обратились в сторону окна, чтобы увидеть голубой простор небес. — Я часто выбираюсь на прогулки подобным образом, Сатору.       И Сатору совершенно точно не хотел слышать, кто составляет ей компанию во время полетов. Он готов слушать сестру часами, но не собирался становиться поверенным для ее любовных историй и разного рода свиданий. Даже у него были границы, которые ему не хотелось пересекать.       — Прошу, избавь меня от подробностей, — закатил глазами он и получил ощутимый удар по голени. — Ты ударила меня.       — Я заметила и могу сделать так еще раз.       — Королеве не пристало такое поведение.       — А старшие сестры только так и поступают, когда их братья позволяют себе лишнее, — проворковала она с напускной нежностью в голосе.       Они могли бы еще долго говорить и пререкаться, но их внезапно прервали, а ведь им так и не удалось договориться о времени, когда совершится их прогулка. В дверь постучали, и после разрешения Висении в проеме показался один из стражников, не желавших пропускать Сатору в покои его сестры.       — Ваше Величество, к вам прибыл лорд-десница, — отчеканил он со всей серьезностью, не сводя глаз с королевы. — Убедительно просит вашей аудиенции.       — Впустите его, — кивнула Висения с самым важным видом и вновь отложила шитье и бросила взгляд на Сатору. — Веди себя прилично.       — Я сама кротость, дорогая сестра, — приложив руку к сердцу, пообещал он. Однако Висения не выглядела убежденной.       — Ваше Величество, — не успел он договорить, как на пороге появилась десница короля и почтительно склонила голову, от чего светлые волосы упали на лицо.       — Ураюме! — поприветствовал ее Сатору, помахав рукой, встречаясь с непроницаемым лицом доверенного лица короля. Да, он обещал вести себя тихо, но соблазн столь велик. К тому же, он почти уверен, что пришли по его душу. Сатору ожидал, что в скором времени увидит ее, но не думал, что это произойдет столь скоро. Обратив взгляд к сестре, он недовольно пожаловался. — Почему меня не желали пускать к тебе, когда как лорд-десница приходит к тебе, как к себе домой? Это возмутительно, ведь именно я твой брат.       — Ты слишком шумел, — только и ответила Висения, элегантно пожав плечами.       — Милорд, — ровным голосом произнесла Ураюме, полностью сосредоточив взгляд на Сатору. — Боюсь, именно за вами я пришел.       — Ого, меня что, уже ведут в темницу? — наигранно испуганным голосом спросил он. — Я не совершил ничего преступного за столь короткое время, что я пробыл в Королевской Гавани. Я нарушил покой только Ее Величества, и она совершенно не против моей компании. Ведь так? — он обратился к Висении, чувствуя на себе ледяной взгляд десницы. Даже обладая столь не внушающей ужаса внешностью, эта личность вызывала некоторые опасения. Она словно тень следовала за королем или неслышно ходила по Красному Замку, и ничто не могло укрыться от ее внимательного взгляда. У нее имелась какая-то сила, направляющая ее туда, где ее присутствия никто не ожидает. Незаметность — одно из неоспоримых преимуществ Ураюме, она могла подойти к любому со спины практически бесшумно. Ее присутствие замечали, когда уже слишком поздно играть удивление.       — Нет, к королю, — коротко ответила она, не меняясь в лице. — Его Величество ожидает вас в зале Малого Совета.       — Знаешь, темница весьма неплохая альтернатива, — шутка, однако, не нашла отклика в душе Ураюме. Иногда Сатору задавался вопросом, умеет ли она смеяться или же улыбаться. Он посмотрел на Висению. — Дорогая сестра, если со мной что-то случится, то ты знаешь, кто будет нести за это ответственность.       — Ты слишком драматизируешь, — усмехнулась она, вставая, чтобы похлопать его по макушке. — За тобой не прислали вооруженную охрану, а это уже хороший знак. Тебе стоит нанести к нему визит до того, как твое пренебрежение станет заметным.       — Да, за мной послали десницу, — проворчал Сатору тоном, обозначающим, что он предпочел бы вооруженную стражу — с ними хотя бы можно договориться. Он с неохотой встал с насиженного места и осторожно взял ладонь Висении, чтобы оставить на ней короткий поцелуй. — Надеюсь, что мы с тобой еще увидимся. Я передам от тебя пламенный привет Его Величеству. Думаю, он растает от одного только твоего упоминания и забудет о некоторых моих прегрешениях.       — Можно подумать, что он тебя пугает, — весело фыркнула она, позабавленная его напускным беспокойством. — Ты в любом случае хотел посетить совет, так что это идеальная возможность для тебя. Уверяю, что там найдется то, что сможет удивить тебя.       — Может да, а может, нет, — пожал плечами Сатору и повернулся к Ураюме с чувством пленника, готовящегося идти на казнь. — Что ж, направьте меня, лорд десница. Надеюсь, я достаточно хорошо выгляжу для посещения такого серьезного мероприятия.       — Выглядите, как торговец тканями, — безапелляционно припечатала Ураюме, и за спиной Сатору послышался смешок, изящно скрытый кашлем. Еще одно упоминание о его внешнем виде, и он сожжет каждый черный стяг в замке и за его пределами.

***

      Путь до зала собраний предстоял не близкий и занимал некоторое время: они спустились по лестнице, покидая покои, отведенные Висении, и направились к выходу из твердыни Мейгора. Несмотря на все попытки Сатору завязать разговор, он оставался единственным, кто нарушал повисшую между ним и десницей напряженную тишину. Спустя три неудачные попытки добиться от Ураюме хоть какой-то реакции, ему пришлось сдаться, хотя бы на время. Когда-то ему говорили, что молчанием можно добиться большего, чем вопросами. Правда, он еще ни разу не находил никакого подтверждения этим словам. Если человек намеренно не идет на контакт, каким образом молчание со стороны собеседника должно заставить его говорить? В этом отсутствовала хоть какая-то логика. Воспользовавшись случаем, Сатору принялся вновь и вновь рассматривать убранство замка: пройдут, по меньшей мере, века, прежде чем первые следы старины украсят его стены. Строитель, взявшийся за стройку Красного Замка, действительно хорошо знал свое дело. Жаль, что его постигло горькое разочарование в конце жизни. Кто же знал, что король той эпохи захочет владеть информацией о тайнах замка единолично? Горькая ирония.       Сатору покосился на десницу короля, идущую рядом с самым решительным и серьезным видом. Завести с ней разговор — не самая простая затея. Он не считал, что Ураюме питала неприязнь исключительно к его персоне, ему изначально казалось, что она в принципе относится ко всем людям холодно, практически равнодушно. Первостепенной своей задачей десница ставила служение королю и королевству, а уже после рассматривала возможность налаживать отношения с другими обитателями замка. Но так как ее должность занимала большую часть свободного времени, на дружелюбие просто не находилось места. До него доходили слухи об обстоятельствах, при которых Рёмен смог заполучить в свое окружение столь преданного человека, но они всегда звучали излишне приукрашенными. Род Ураюме, так же как и Таргариены, происходил из Древней Валирии, но ее положение в семье оказалось весьма шатким, чтобы ожидать от судьбы каких-то подарков. Неизвестно, что произошло в ее жизни в далеком прошлом, но едва ли что-то приятное, раз она сочла за лучшее облачиться в мужскую одежду и выдавать себя за представителя другого пола. К счастью, ее внешность сыграла ей на руку, никто никогда бы и не помыслил, что на роль десницы короля изберут женщину. Пускай весьма способную, но все-таки женщину. В это никто не поверит, даже если правда будет прямо у них перед носом. Иногда проще сказать правду, в особенности, если она столь абсурдна, что ее проще принять за забавную шутку.       Но Сатору доводилось видеть, на что способна Ураюме, и вовсе не считал шутку такой уж и забавной. Она сыграла не последнюю роль в завоевании трона Рёменом. Ей проще всего было выведывать информации, ведь сложно поверить, что хрупкая девушка способна нести какую-то угрозу. Он, как и многие другие, которым довелось расти рядом с сестрами, знал, что не стоит пренебрегать второй половиной человечества. В особенности когда речь идет о людях, в чьих жилах течет валирийская кровь.       Они пересекли небольшой дворик. Сатору ощущал на себе множество чужих взглядов, но постарался не придавать этому большого значения. Чьи-то лица ему казались знакомыми, а кого-то он видел впервые. Ему предстоит многое наверстать, прежде чем он сумеет сделать какие-то выводы. Пускай Висения и сказала, что его услуги в качестве шпиона не требовались, он не мог устоять против соблазна узнать все потаенные тайны Красного Замка, запрятанные так глубоко, что взор королевы не мог их обнаружить.       Они скользнули в пустующий коридор, каждый шаг отдавался приглушенным эхом. Звуки со двора уже не могли добраться до них и превратились в несвязный гул, а может, это просто шум крови в его ушах. Тишина давила на барабанные перепонки, и ему становилось все более неуютно в продолжавшемся молчании. Сатору прокашлялся и ускорил шаг, чтобы нагнать десницу, и посмотрел на нее с высоты своего роста.       — Итак, признайтесь, лорд десница, вы вызвали меня сюда, чтобы мое исчезновение стало незаметным, — на пробу начал он. Шутка вновь не вызвала никакой реакции у Ураюме, и она подняла на него усталый взгляд.       — Боюсь, ваше исчезновение не может быть незамеченным, милорд, — бесстрастно ответила она, но начало разговора уже было положено, так что это уже половина успеха, как ни посмотри.       — Считаешь, что моя фигура слишком выделяется?       Ураюме неопределённо хмыкнула, то ли позабавленная его вопросом, то ли соглашаясь с его замечанием. Сложно говорить наверняка. Беседа как-то слишком быстро увяла, заставляя Сатору мучиться догадками.       — Просто мне непонятно, почему Его Величество решил отправить тебя, чтобы призвать меня к нему на поклон.       — У Его Величества достаточно других забот помимо напоминания вам о ваших обязанностях, — в ее голосе отчетливо улавливался холодок, практически предупреждение, достаточное, чтобы не продолжать развивать эту тему, однако Сатору решительно проигнорировал знаки.       — Он не желал устраивать сцен перед светлым ликом моей сестры, — скорее утвердил, чем спросил он, убирая руки за спину, обращая свой взгляд к доспехам, расставленным вдоль стен. Черная броня сверкала, как хорошо отполированный клинок, шлемы в виде голов драконов внушали неясный трепет. Сатору казалось, что стоит ему отвести взгляд, как черные пустые глазницы устремят свой пытливый взор на него. Ураюме удостоила его лишь одним насмешливым взглядом, выражающим ее мнение по поводу того, кто именно станет тем, кто устроит сцену. Сатору лишь пожал плечами на ее невысказанное замечание. Не его вина, что он единственный в этой семье обладает хоть какими-то зачатками эмоциональности.       Вскоре им пришлось прервать их увлекательную бессловесную беседу и остановиться перед тяжелой дверью, ведущей в зал Малого Совета. Сатору мысленно приготовился к долгожданной встрече с множеством знакомых личностей разной степени приятности. Интересно, занимает ли еще свой пост Кендзяку или же он не преуспел на своем поприще в строении интриг? В юности ему казалось, что он только ими и питается, было любопытно строить догадки, насколько хватит терпения короля.       Дверь с легкостью поддалась, не издав ни единого звука, и Сатору вошел легкой, прогулочной походкой в богато обставленные палаты, ощущая недовольство от царившей здесь жары. Мало того, что зал освещен полуденным солнцем, впитывая все летнее тепло, так еще и в каждом углу стояли треноги с чашами, в которых жарко горело пламя. Какой в них смысл, он никак не мог понять, но видел в этом какой-то психологический трюк, который сложно постичь, когда ты не имеешь никакого отвращения к жаре.       К его удивлению, за столом в самом центре зала сидело только трое. Присутствие одного Сатору удивило в особенности. Да, Висения упомянула вскользь о том, что Юджи стал вхож в Малый Совет, но ему и в голову не приходило, что она говорила это всерьез. Однако доказательства были прямо перед ним. В таком случае, где остальные участники королевского совета? Разве они не должны прямо сейчас нашептывать Рёмену свои предложения? Он осмотрелся с искренним интересом, ожидая увидеть хоть кого-то, но они четверо оказались единственными посетителями душного зала. Даже Ураюме сослалась на какие-то требующие ее внимания дела. Ситуация казалась более чем странной, и Сатору задавался вопросом, действительно ли его ожидали здесь увидеть или это десница действовал из собственных убеждений.       Неловкое молчание затянулось, позволяя Сатору рассмотреть богатую обстановку: часть стены украшал большой гобелен с изображением сказочных и причудливых зверей, больше подходящий для тронного зала, а не для зала собраний; на полу лежали ковры с таким густым ворсом, что заглушал звук шагов любого человека. Большой стол занимал большую часть помещения, во главе которого разместилась массивная фигура короля, склонившаяся над множеством бумаг, его перо то и дело ставило подпись в самом низу, прежде чем отложить очередной указ в сторону. Сатору сосредоточил все внимание на Рёмене, ожидая увидеть в нем следы прошедших лет. Они виделись в последний раз годы и годы назад, но, к своему разочарованию, он отметил, что король совершенно не изменился. Даже в волосах не отмечалось следов серебристых нитей. Во всей его позе читалась привычная несгибаемость и неприступность.       Сатору провел ладонью по голове одного из валирийских сфинксов, стоявшего возле двери, чувствуя под рукой прохладный мрамор. Ожидание несколько затянулось, но все присутствующие были так увлечены своими занятиями, что не обратили на его появление внимания. Он посмотрел на племянника, чье лицо выражало смесь муки и раздражения, когда изучал документ, лежащий перед ним. Кажется, Висения говорила правду, когда упоминала, что Сукуна всерьез взялся за свои обязанности, но едва ли эти занятия вызывали у него бешеный энтузиазм. По крайней мере, Сукуна не казался радостным. Судя по его кислому лицу, ему довелось изучать счета. Никто не любит считать медяки, Сатору его понимал, сам не так давно вышел из того возраста, когда все обязанности казались настоящим ярмом на шее. В отличие от яркой мимики Сукуны, его товарищ, сидящий рядом с ним, оставался серьезным и сосредоточенным, задумчиво пробегая глазами по небольшой записке в руке, второй же ладонью катал по столу золотой каменный шар.       Сидящие за столом представляли собой столь экстравагантную картину, что Сатору не знал, как реагировать на происходящее.       — В мое отсутствие, кажется, состав Малого Совета подвергся некоторым изменениям, — заметил Сатору, решив, наконец, обозначить свое присутствие. Рёмен медленно поднял на него взгляд и вздохнул, словно не веря в то, что видел. Его единственный глаз впился в него цепко и остро, намереваясь пригвоздить Сатору к полу, но он никогда не испытывал никакого волнения под чужим вниманием. Вслед за отцом поднял глаза и Сукуна, и сейчас как никогда бросалось в глаза их схожесть друг с другом. Они были столь похожи, что становилось неуютно, даже голубые глаза племянника не спасали ситуацию.       — Не ожидал увидеть тебя вновь столь скоро, — пробурчал Сукуна, явно радуясь, что можно отложить свое весьма скучное занятие и отвлечься на что-то более занимательное.       — Я знал, что ты успеешь соскучиться по моему обществу, дорогой племянник, — вернул ему шпильку Сатору и перевел взгляд на Рёмена, хранившего молчание. Он сцепил руки в замок и упер локти в стол. — Ваше Величество. Рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, ваш глаз вас не беспокоит.       Сатору правда не мог удержаться. Густая бровь короля взметнулась вверх, но в остальном его лицо не изменило выражения. Нечто подобное он и ожидал. Этот обмен любезностями продолжался так долго, что уже вошел в привычку, от которой невозможно избавиться. Чувствуя себя полностью удовлетворенным, Сатору прошествовал к своему месту и с преувеличенной грацией сел за стол, как раз напротив юного принца Дорна. Тот смотрел на него с нескрываемым любопытством и удивлением. Если мальчишка задержится в стенах Малого Совета, то тоже привыкнет к этому.       — Сатору, — низкий голос Рёмена вырвал его из раздумий, и Сатору пришлось обратить свое внимание к королю, придав себе самый важный вид. — Я бесконечно удивлен, что ты почтил нас своим присутствием столь скоро.       — О, лорд десница не оставил мне выбора, — пожаловался Сатору, протягивая руку к алеющему камню в середине стола, взвешивая его на своей руке. — Ему пришлось прибегнуть к множеству ухищрений, чтобы заставить меня прийти сюда, хотя я намеревался провести с Висенией еще немного времени. Рад видеть ее в полном благополучии. Она словно лесная нимфа, утопающая в цветах. Надеюсь, наше маленькое собрание не затянется надолго, потому что у меня есть еще масса дел. Мне следует узнать, как расположился Бантазма в Драконьем Логове. Ему так не терпелось вернуться в родную обитель, что он бросил меня практически сразу, как я сошел на берег. Столица выглядит очень оживленной. Уверен, что налоги идут на все нужды королевства, а не остаются исключительно в Королевской Гавани. Я многое упустил. Надеюсь, времени, что я проведу здесь, будет достаточно, чтобы наверстать это. Ее Величество, конечно, была столь любезна и рассказала обо всем, что произошло здесь в мое отсутствие, но, думаю, мне потребуется время, чтобы выяснить истинное положение дел, если я хочу принести пользу. Ты правда устроил турнир? Удивительное событие. Я оскорблен, что не получил приглашение по такому чудесному поводу, — слова лились безудержным потоком, и Сатору не собирался его останавливать. — А еще мне жаль, что ваша охота больше года назад не увенчалась успехом — Висения написала мне письмо. Белый олень вновь почтил своим присутствием Королевский лес! Когда еще выдастся такая возможность. Но я счастлив, что бедное существо спаслось от когтей гончих, которых вы пустили по его следу. И, кстати, вам следует обратить внимание на Речные Ворота. Кажется, их ремонтом стоит всерьез заняться. Судя по всему, народ обеспокоен тем, что в случае осады они могут не выдержать.       До него донесся слабый обреченный стон Сукуны, и Сатору бросил быстрый взгляд на племянника, прячущего лицо в своих ладонях.       — Думаю, Его Высочество согласится со мной. Он должен был видеть, в каком они состоянии, когда направлялся туда сегодня днем, — заметил Сатору, и Сукуна тут же бросил на него взбешенный взгляд. Юджи рядом с ним выглядел ошарашенно и несколько обескуражено, и Сатору не удержался и послал мальчику заискивающую улыбку.       — Не волнуйся по этому поводу, — Рёмен проявил привычную сдержанность и немногословность. Тирада Сатору произвела на него ровно тот эффект, на который рассчитывал сам Сатору. Если бы короля можно было так легко вывести на эмоции, то пропал бы весь азарт. — Этим вопросом уже занимаются, хотя я уверяю тебя, что в ближайшее время никто не собирается осаждать город.       — Никогда не знаешь, когда опасность подберется близко к твоему дому, — пожал плечами Сатору, игнорируя негодующий взгляд принца. Вспыльчивость еще никому не шла на пользу. — Мне будет куда спокойнее, если я буду знать, что город достаточно защищен.       — От твоего волнения с другого края света, увы, достаточно мало толку, — лениво заметил Рёмен, беря очередной свиток и разворачивая его, чтобы вновь углубиться в королевские дела, но перед этим задержал внимательный взгляд на Сатору и тот невольно ожидал очередной укор по поводу выбора его гардероба.       — Не хочешь и ты спросить меня, почему я выгляжу как тирошийский торговец, — проворчал он, сложив руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Сегодня, кажется, только ленивый не спросил меня об этом.       Рядом послышался сдавленный смешок, но он сосредоточил все внимание на короле.       — Какая мне разница, как ты одет? — резонно спросил король своим спокойным голосом, в котором явственно различались первые намеки на раздражение. — Меня больше волнуют дела, к которым ты имел непосредственное отношение за время своих странствий в Вольных Городах. До меня доходили слухи о твоих отношениях с Железным банком Браавоса (3).       — Как удивительно мал наш мир, — вздохнул Сатору, барабаня пальцами по подлокотнику. За ним, правда, имелся такой грешок, но он действительно действовал в общих интересах и старался расширить связи Вестероса со своими соседями. Весьма странно жить уединенно, когда совсем рядом, за морем, простирается такой огромный континент, как Эссос, со множеством возможностей. Их познания о Вольных Городах, о Заливе Работорговцев, о Кварте и Дотракийском море столь малы, что за них попросту стыдно. Сатору старался наладить как можно больше связей: одних убеждал в выгодности сделки, других улещивал, пригрозил тем, кому необходимо, хотя к последнему подходу он старался прибегать как можно реже. — Не подумай ничего лишнего, я вовсе не намеревался занимать у них денег. Их методы возвращения долгов весьма устрашающи. А на счет наших отношений, то могу лишь ответить, что никогда не знаешь, где и как потребуются те или иные связи. Лучше иметь Железный банк в качестве союзника, нежели видеть в их лице врагов. Мне потребовалось маленькое состояние, чтобы добиться их доверия и расположения, но оно того стоило. Это будет на руку всему королевству в конечном счете.       — И это подводит нас к другому вопросу, который я хотел обсудить, — Рёмен отложил в сторону недочитанный свиток и полностью повернулся к нему, выражая всю степень заинтересованности. Сатору тут же понял, о чем может пойти речь, и ему хотелось лишь закатить глаза. Ну сколько можно мусолить одну и ту же тему?       — Ты все еще злишься из-за утерянных кораблей? — практически возмутился он, взмахнув руками. — Я же все подробно изложил в своем письме. У меня имелись причины, которые сложно не брать во внимание.       — К сожалению, мне так и не довелось его прочесть, — хмыкнул Рёмен, заставив Сатору замолчать на мгновение, чтобы переосмыслить новую информацию. Как так вышло, что письмо не дошло до короля? Птица сбилась с пути или ее настиг ястреб во время полета? Следовало доверить сообщение гонцу, но тот бы добирался по меньшей мере не одну неделю, а ему следовало предоставить отчет как можно скорее.       Впрочем, существовала еще одна причина, почему письмо оказалось не прочитано.       — Позволь полюбопытствовать, что же с ним случилось? — рискнул задать вопрос Сатору, встречаясь взглядом с Рёменом. Имелись у него некоторые предположения. Король едва ли заинтересовался оправданиями Сатору после того, как узнал о продаже кораблей, так что вполне возможно, что письмо было просто уничтожено.       — Он его сжег, — внезапно подал голос Сукуна и болезненно прошипел от тычка, направленного в его бок. Он возмущенно посмотрел на Юджи, но тот хранил бесстрастное выражение лица, будто не имел к произошедшему никакого отношения. Рёмен пристально поглядел на сына — для этого действия ему пришлось полностью повернуть к нему лицо, что казалось Сатору просто самой забавной вещью в мире. Не было сомнений в том, что Сукуна намеренно выбрал место за столом, находящееся в слепой зоне отца. Тому всякий раз требовалось поворачиваться к сыну, чтобы наградить его предупреждающим строгим взглядом.       — Я говорю правду, — невозмутимо продолжил гнуть свою линию Сукуна. Юджи тяжело вздохнул и едва заметно покачал головой, прикрыв глаза, продолжая крутить в руке золотой шар, сверкающий в солнечных лучах. Даже если юный дорнийский принц и имел какое-то влияние на своего взбалмошного друга, то оно распространялось не на все аспекты жизни, в особенности на те, которые касались проблем отцов и детей. В зале повисло заметное напряжение, которое Сатору решил развеять, чувствуя себя ответственным за это.       — Нечто подобное я и ожидал, — кивнул он, доставая из-за пазухи запечатанный конверт, и протянул его Рёмену. — Я могу предоставить все записи несколько позже, как только мои вещи прибудут в Красный Замок. Но уверяю, что мои действия направлены исключительно на благо короны. Не думай, что я халатно относился к своим обязанностям. Я так же предоставил полный отчет мастеру над монетой, и она осталась более чем довольна.       — Она будет довольна, даже если ты принесешь в казну одного золотого дракона, — проворчал Рёмен, и Сатору понимал, что тот прав, но говорить этого в слух не стал, чтобы не бросать на свою репутацию еще более темную тень. Король взял в руки конверт с видом, будто раздумывает, не бросить ли и этот в огонь, но здравый смысл возобладал над раздражением в этот раз. Сатору поспешил в прошлый раз, отправив письмо сразу после того, как сбыл с рук несколько кораблей, ушедших с ним в Эссос. Что ему было делать с кораблями в Вольных Городах? В этом не имелось никакого смысла, а вот наладить контакт с местными — это более чем помогло. Едва ли кто-то в Вестеросе станет возмущаться по поводу товаров, пришедших им из-за моря.       Пока Рёмен углубился в изучение копии длинного письма — Сатору позволил себе весьма развернутый отчет, не лишенный множества ненужных фактов, — тишину внезапно разрезал громкий звук. Сатору тут же бросил быстрый взгляд в сторону двух принцев. Золотой шар выскользнул из рук Юджи и, ударившись об столешницу, сорвался на пол. На щеках дорнийца вспыхнул неловкий румянец. Но прежде чем он успел что-то предпринять, Сукуна плавно наклонился за утерянным камнем, скрываясь из вида. В одно мгновение Юджи, думая, что его никто не видит, ловко схватил темный шар кронпринца, приняв самый невинный вид и отводя глаза в сторону. Ровно в этот момент король обратил внимание на них, застав сына в самом неловком и недоумевающем положении. Тот уже ровно сидел, держа в руках утерянный предмет, не понимая, что произошло в то время, пока он не контролировал ситуацию за столом.       Сатору наблюдал за происходящим с широко раскрытыми глазами, не зная, какую эмоцию испытывать в данный момент. Он старался не смеяться, но при этом пытался не выдать своего удивления, связанного с поведением племянника, который раньше скорее бы посмеялся над неудачливостью другого, чем помог бы ему. Однако реальность вновь преподнесла ему сюрприз.       — Что это ты делаешь? — спросил Рёмен, следя за сыном, который уже принял самый беспечный вид.       — Изучаю счета, — хмыкнул он, деланно небрежно беря в руки кипу бумаг и устремляя на них свой взгляд, совершенно игнорируя отца.       — Под столом?       — Да, — с той же серьезностью припечатал Сукуна, не поднимая глаз, хотя его сосед тихо посмеивался, не издавая и звука. Сатору видел, как подрагивают его плечи, и он пришел к выводу, что приводить друзей в одно место для решения важных вопросов не стоит. Хотя ему нравилось, как стремительно менялась обстановка напыщенно серьезного зала Малого Совета. Рёмен покачал головой, возвращаясь к письму с прежней сосредоточенностью. И Сатору бы следил за тем, как меняется его выражение лица по ходу чтения, но он не мог выпустить из вида Сукуну и Юджи. К счастью, те были слишком увлечены, чтобы заметить чужое внимание, направленное на них. Кронпринц бросил быстрый взгляд на отца и осторожно пихнул локтем дорнийца, чтобы привлечь его внимание. В молчании они обменялись камням, и на один короткий миг их пальцы соприкоснулись, и в столь невинном жесте сложно заподозрить какой-то подтекст, вот только длилось оно намного дольше необходимого. Сукуна усмехнулся, ловя чужой взгляд, в то время как Юджи закатил глаза и небрежно одернул руку, плохо скрывая задорную улыбку. Не знай Сатору, что племянник в скором времени собирается вступить в брак, то предположил бы, что перед ним развернулась занимательная сцена, где двое безбожно флиртуют друг с другом, не беспокоясь, что их чувства обнаружат. Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу. Сатору прищурился, но тут Сукуна обратил на него свой взор, тут же теряя всякую мягкость в лице, и дерзко вздернул подбородок. Поистине занимательное зрелище, которому он никак не мог найти правдоподобное объяснение. Ему определенно стоит обстоятельно познакомиться с Юджи и узнать о нем как можно больше. Возможно, его первостепенной задачей станет обсуждение интересующего вопроса с придворными и слугами — они, как никто другой, видят все, что происходит вокруг.       В голове стали собираться мелкие фрагменты их сегодняшней дневной встречи. Сначала Сатору увидел Тень, ведущую себя неестественным образом. Вместо того, чтобы включиться в игру с Бантазмой, она ускользнула от него сразу, как тот выпустил огонь. Первой мыслью Сатору было, что Сукуна не захотел рисковать — пускай он и Таргариен, но драконье пламя представляет угрозу даже для них. Но сейчас он готов переосмыслить свое подозрение. Допустим, Сукуна проводил свободное время в небе, то что же тогда делал Юджи? Наблюдал с земли, ожидая, когда принц в полной мере насладиться ощущением полета, или же занимался своими делами в городе? Весьма логичное предположение, но что-то подсказывало ему, что оно ошибочно. Сукуна был вместе с Юджи, когда их пути пересеклись перед воротами в Красный Замок. Да, они могли встретиться перед тем, как возвращаться. Но если рассмотреть более безумную версию событий? Какова вероятность, что Сукуна, впервые обзаведясь другом, не покажет тому Тень во всем своем великолепии или же даже позволит составить компанию в полете? Возможно, она и мала, но все же не равняется нулю.       Сатору по-новому взглянул на племянника, будто надеясь прочитать на его лице ответы на волнующие вопросы. Но тот предпочитал игнорировать чужой взгляд и сосредоточиться на том, чтобы обмениваться тихими фразами со своим собеседником рядом, изредка посматривая на счета. Юджи по мере сил старался не замечать интереса кронпринца и создавал вокруг себя бурную деятельность, но с каждой минутой его оборона давала трещины. В какой-то момент терпение Рёмена лопнуло, и он обратил строгий взгляд на них.       — Думаю, с вас на сегодня хватит, — произнес он, обрывая их шепотки. — О твоем самовольстве мы поговорим позже, Сукуна. А теперь можете быть свободны.       — Я еще не закончил со счетами, — но вопреки словам Сукуна уже встал со своего места и небрежно положил свой темный шар в вазу, снимая таким образом с себя всю ответственность, возложенную на его плечи Малым Советом. Рёмен посмотрел на почти не тронутые бумаги красноречивым взглядом, а потом посмотрел на сына, и тот хитро усмехнулся. У Сукуны всегда были некоторые затруднения с цифрами, и ни для кого это не было секретом.       — Уверен, что ты сможешь заняться ими завтра, — спокойно ответил Рёмен, и если он как-то остался недоволен Сукуной, то никак не выразил этого. — А теперь идите и постарайтесь не покидать замок столь необдуманно, — после внимание короля сместилось на Сатору, будто решая, что делать с ним.       — Мне тоже можно идти? — спросил он, косясь на то, как два юноши неспешно направляются в сторону выхода. — Уверен, что мои вещи уже прибыли в замок, и я смогу предоставить больше информации, чтобы развеять твои вопросы, вызванные этим письмом.       — В твоем письме слишком много ненужной информации, — заметил Рёмен. — Что у тебя за привычка писать то на валирийском, то на общем?       — Чтобы запутать врагов, если они завладеют этим письмом, — невинно пожал плечами Сатору.       — Ты сам доставил это письмо. Кто его сумел бы перехватить?       Вопрос был из ряда риторических, и Сатору не стал утруждать себя ответом. У него действительно имелись еще кое-какие заботы, помимо траты времени в зале совета в компании Рёмена, привыкшего работать с бумагами самостоятельно.       — Жду от тебя отчета к завтрашнему утру, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И надеюсь, в нем не будет подробного рассказа о том, как проходили твои первые дни в Браавосе. Вероятнее всего, это тоже имеет свою важность, но я предпочел бы знать, что ты делал во время своих странствий и какими связями ты успел обзавестись. Остальные члены Малого Совета тоже ждут с нетерпением встречи с тобой, в особенности мастер над монетой.       — Ну, для подробного рассказа потребуется очень много времени, — проворчал Сатору, вставая со своего места и задвигая стул, понимая, что его отпускают без лишних проблем. Хотя перспектива снова садиться за отчет не вызывала в нем никакого всплеска энтузиазма. Он надеялся, что захватил с собой все необходимые записи, чтобы предоставить их на суд королю.       — Хорошо, что для этого у тебя имеется целая ночь. Увидимся позже, — без лишних эмоций попрощался Рёмен, и Сатору расплылся в плутовской улыбке.       — Конечно же, я теперь буду часто разбавлять вашу компанию во время ужинов, — немедленно нашелся с ответом он, озорно глядя на задержавшегося в зале Сукуну. Тот уже наверняка пожалел о своем решении дождаться Юджи, все еще приводящего бумаги в относительный порядок.       — Спаси нас, Семеро, — простонал Сукуна. — Можно я откажусь от ближайших семейных встреч?       — Не думаю, что это уместно, — ответил Рёмен, быстро глянув на него, вызывая на лице сына кислую физиономию. Сукуна не стал спорить, лишь трагично вздохнул и посмотрел на Юджи с видом, отчетливо говорившим: «Вот видишь, что мне приходится терпеть». Но если кронпринц ожидал получить сочувствие, то, по всей видимости, обратился не по адресу. Юджи, вероятно, не из того числа людей, которые дарят свою жалость по таким банальным причинам.       — Отлично, но так как до этого события еще остается достаточно времени, то я займусь чем-нибудь иным, — проворчал Сукуна, гордо вскинув подбородок, и важно прошествовал в прохладный коридор. Находиться в зале Малого Совета последние полчаса стало практически невыносимо от царившей там духоты. Сатору проводил большую часть в городе, который никогда не знал зимы, но даже ему становилось не по себе в подобной атмосфере, где не оставалось возможности свободно дышать. Удивительно, что все прошло так мирно, хотя все закончилось раньше, чем он рассчитывал. Сатору ждал допроса с пристрастиями, но от него потребовали лишь подробный отчет о его деятельности. Достаточно выполнимая задача. А вечером ему предстоит длительный семейный ужин, где соберется вся его скромная семья.       — Какие планы на оставшийся день? — до Сатору донесся голос племянника, и он заинтересованно покосился на него, стоявшего несколько в стороне в компании Юджи. Кронпринц лениво потягивался, разминая затекшие мышцы, и выглядел со стороны весьма непринужденно. Он напоминал кота, которого ужасно осточертело бездействие и решившего наконец-то заняться охотой.       — У меня встреча с Мегуми, — спокойно ответил Юджи, пожимая плечами. Сатору заметил, как заметно напрягся племянник. Острый взгляд Сукуны тут же направился на дорнийского принца, но не возымел никакого эффекта. Он не успел ничего сказать, как Юджи опередил его. — А вас, я думаю, уже ожидают.       Сукуна оглянулся и встретился взглядом с дядей и шумно выдохнул.       — Ты что, подслушиваешь? — недовольно спросил он, нахмурившись еще сильнее. Глаза так и сверкали от негодования.       — О, меня выдало то, что я стою недалеко от вас? — невинно поинтересовался Сатору, приближаясь к ним. — Не думал, что ты секретничаешь, в ином случае я обязательно ушел бы достаточно далеко, чтобы не стать случайным свидетелем вашей беседы. И все же ты удивительно вырос! В седле это бросалось в глаза не столь сильно, однако тебе все еще есть к чему стремиться, — он смотрел на племянника с высоты своего роста. Сукуна ответил ему вызовом в глазах, плотно сжав губы.       — Прошу прощения, но я должен вас покинуть, — развеял короткое молчание между ними Юджи и перевел взгляд с одного на другого, лишь ненадолго задержав его на Сукуне, прежде чем вновь обратиться к Сатору. — Был рад нашей столь скорой встрече, милорд. Жаль, что я не могу остаться немного дольше.       — Мне тоже было приятно познакомиться со столь очаровательным юношей, — Сатору поддался импульсу и взял ладонь Юджи, чтобы слегка сжать в знак своих самых искренних чувств. Ему, правда, понравился этот мальчик, который был не так прост, как казалось на первый взгляд. Он успел заметить тень смущения на чужом лице. Невольно Сатору покосился на племянника, видя знакомый опасный огонь в глазах, выдающий его раздражение, не похожее на то, что обычно показывал в его присутствии. Лицо превратилось в непроницаемую маску, делая его истинным сыном своего отца. Даже красная радужка вокруг зрачка казалась более насыщенной, чем обычно. Маленький принц не желает делиться своими друзьями? Это даже мило. Ему бы стоило прекратить дразнить Сукуну, но так сложно удержаться, когда его реакция столь яркая и непредсказуемая.       — Думаю, мы сможем стать хорошими друзьями, — продолжал Сатору, буквально кожей ощущая исходившую от Сукуны ярость. — Я смогу рассказать очень много историй, которые вы найдете весьма занимательными.       — Я буду только рад послушать их, — Юджи легко освободил руки из чужого захвата и завел их за спину. — А теперь мне следует удалиться, — он обернулся к Сукуне и коротко склонил голову в знак почтения. — Ваше Высочество, милорд, — столь же вежливо обратился он к Сатору и неспешным шагом удалился, выпрямив спину.       Оставшись наедине, Сатору поймал на себе обвиняющий взгляд Сукуны.       — Что? — искренне удивился он. — Не думаю, что он ушел из-за меня. Вовсе необязательно так на меня смотреть, дорогой племянник.       — Ты можешь хоть иногда быть не таким? — проворчал он, осмотрев его внешний вид с заметным пренебрежением. Былая мягкость испарилась, возвращая Сукуне его прошлую неприветливую натуру.       — Каким «таким»? Боюсь, я не совсем понимаю тебя, — проворковал Сатору. — Кстати, когда ты познакомишь меня со своей избранницей? Очень хочу увидеть ту девушку, что завоевала твое каменное сердце.       — Есть хоть какой-то шанс, что ты потеряешь к этой теме интерес?       — Не думаю, — покачал головой Сатору, смотря, как смиренно и тяжело выдохнул Сукуна, будто призывая все свое терпение. — Я все равно узнаю о ней, как бы сильно ты ни противился. В конце концов, я прибыл сюда, чтобы отпраздновать соединение двух любящих сердец, — он еще помнил слова, сказанные Висенией, и ему не терпелось увидеть взаимоотношения племянника с леди Нобарой, чтобы самому сложить мнение по поводу искренности их чувств. — Тебе же все равно нечем сейчас заняться, почему бы не предоставить одну маленькую услугу своему единственному дяде. Хотя, возможно, мой подарок, что я привез тебе, сменит твой гнев на милость.       — Сколько, по-твоему, мне лет? — Сукуна резко остановился и сверкнул глазами, выражая свое недовольство по поводу того, что его собираются подкупить с помощью подарка.       — Мне кажется, получить арбалет хочет так же сильно, как и пятилетний мальчишка, так и девятнадцатилетний юноша, — незамедлительно ответил Сатору, без труда предугадывая реакцию племянника. Тот всегда имел слабость к оружию. В глазах Сукуны сверкнул интерес, и он приложил все усилия, чтобы не выдать своего любопытства. Он резко развернулся, вновь продолжая прерванный путь. Это можно было считать победой.       — Не рассчитывай, что тебя ждет теплый прием, — буркнул он, решительно направляясь вдоль коридора, звук его шагов казался почти угрожающим.       — Ты слишком плохо думаешь о моих способностях располагать к себе людей, — заметил Сатору, без труда нагоняя племянника, подстраиваясь под спешный темп. По-хорошему ему стоило бы вернуться в свои покои и удостовериться, что все вещи на месте, а после отправиться к Драконьему Логову и подготовиться к ужину. Слишком много дел и слишком мало времени. — Поверь мне, это весьма полезный талант.       — Я очень уважаю твое ошибочное суждение, — хмыкнул Сукуна, даже не глядя в его сторону.       — Но, кажется, твоему другу я понравился.       — Ему нравятся многие люди. Не думай, что ты какое-то исключение, — по его тону сложно судить, рад ли он этому или же нет. Скорее озвучил общеизвестный факт, который невозможно оспорить.       — Как грубо. И как же вам удалось подружиться?       — Я вызвал его на дуэль, а он приставил мне нож к горлу, — пожал плечами Сукуна. — Думаю, это можно назвать началом.       — Прошу прощения, он хотел тебя убить? — веселиться резко перехотелось. Это совсем не походило на какую-то забавную шутку, а скорее напоминало плохо скрытую попытку покушения на наследника престола. У Таргариенов весьма длительная и неприятная история с Дорном. Вполне логично для них послать кого-то, кто сумел бы втереться в доверие к королевской семье. Эта история начинала как-то дурно пахнуть, и мысленные процессы начали строить весьма неприглядные теории, которые пока не нашли подкрепления, но и их достаточно, чтобы начать разворачивать активную деятельность, дабы предотвратить дружеский союз.       — В его оправдание скажу, что я собирался сделать это раньше, — спокойно заметил Сукуна, подняв на него взгляд. Видимо, своим видом Сатору выдал свое недоверие, потому что Сукуна опасно прищурился. — Не знаю, о чем ты думаешь, но немедленно прекрати.       — Я просто подумал, что это весьма любопытный способ находить друзей.       — Много ты понимаешь. У тебя-то много друзей? — насмешливо хмыкнул Сукуна. — А теперь, если ты не против, я предпочту закончить этот разговор, тема которого тебя совершенно не касается.       — Свою невесту ты тоже заставил выйти за тебя? — проворчал Сатору, несколько уязвленный фразой Сукуны по поводу друзей. Он же волновался за него и еще не сделал ничего такого, за что его можно обвинить. Кронпринц как-то странно посмотрел на него, нахмурившись.       — Скорее да, чем нет, — неопределенно ответил он. — Но там все намного сложнее, и тебя это опять же не касается.