По другую сторону реальности

Мне не спится вот уже больше суток,

И наступит ли завтра, никто не скажет.

Я теряю ключи, проездной, рассудок.

Я теряю себя, и вот это страшно.

Геннадий Красноф

***

Время во вторник тянулось невыносимо медленно, плавясь и застывая липкими каплями, точно парафин на дешевых свечах мадам Паддифут. Ева сидела на мягком, обитом приторно-розовым бархатом диванчике и чувствовала себя абсолютно, непоправимо не на своем месте. Это маленькое кафе в Хогсмиде всегда было заточено под свидания: рюши, кружевные салфетки, витающий в воздухе густой запах лавандового чая и пудры. Сюда приходили держаться за руки, шептаться в полумраке и делить одно пирожное на двоих. Именно поэтому каждый брошенный в их сторону взгляд казался Еве физическим прикосновением. За соседним столиком притихли две когтевранки, то и дело косясь на них из-за меню и обмениваясь быстрыми, понимающими смешками. Чуть дальше пуффендуйцы откровенно зажали головы, обсуждая их появление. В этом заведении их никто не считывал как просто друзей, выбравшихся на чай. Ведь разве друзья ходят на чай в место парочек? Кафе будто уже заочно вынесло свой вердикт. Ева скользнула взглядом по лицу Игнатиуса. Он выглядел спокойным, даже довольным этой душной атмосферой, словно общественное мнение лишь подтверждало то, что он сам так отчаянно пытался закрепить. Разговор не шел. Она устала. Ева физически ощущала эту невидимую стену. Она не знала, что можно обсуждать, а что нельзя; какие слова покажутся слишком холодными, а какие — слишком эмоционально окрашенными. — Как тебе десерт? — тихо спросил Игнатиус, указывая чайной ложечкой на тарелку перед ней. На кружевной салфетке остывали остатки традиционных британских сконов с густыми взбитыми сливками и каплей клубничного джема. — Вкусный. — Ответила она нейтрально, разглядывая узор на фарфоровой чашке. — Всё еще переживаешь из-за тех пропавших записей? — Не то чтобы. Всё же по-итогу решилось. Вилкост поставила даже твердое «хорошо». — Хоть и очень хотелось получить отлично. — Да. Ты тогда хитро придумала с животом. — Улыбнулся староста Гриффиндора, отпивая уже порядком крепкий чай. Наступила очередная пауза. Блондинка смотрела в окно на падающие крупные хлопья мокрого снега, надеясь, что это свидание поскорее закончится, и она вернется к делам. Погода усыпляла. Вдруг Игнатиус пошевелился. Его широкая, теплая ладонь медленно скользнула по скатерти и легла поверх руки Евы. Пальцы, мозолистые от тренировок по квиддичу, мягко сжали её холодную кисть. — Ева. — Негромко позвал он, и в этом звуке было слишком много невысказанного ожидания. Нейман замерла. Внутри мгновенно сжалась какая-то пружина. Ей стало трудно дышать в этом розовом, пропахшем лавандой полумраке. Аккуратно, стараясь не делать этого слишком резко, она высвободила свои пальцы, поправляя воротник шерстяного свитера, и поднялась из-за стола. — Давай вернемся в школу. — Ведьма постаралась придать голосу максимально уставший тон. — Я правда очень вымоталась за сегодня. Голова раскалывается. Игнатиус на секунду замер с протянутой рукой, его пальцы слегка согнулись, возвращаясь на пустую скатерть. На его лице промелькнула тень разочарования, но он быстро справился с собой, привычно кивая и поднимаясь следом, чтобы расплатиться.

***

Эйфорийный эликсир — зелье, вызывающее приподнятое настроение, ощущение внутреннего тепла и лёгкости мыслей. При правильно соблюдённой рецептуре устраняет тревожность и мрачные состояния, однако требует аккуратности: малейшее отклонение способно привести к излишней возбудимости, неконтролируемому смеху или спутанности речи.

Основные ингредиенты: — настойка из измельчённых листьев мяты перечной (для ясности сознания и охлаждающего эффекта) — порошок из лунного камня (усиливает эмоциональную восприимчивость) — сироп морозника (в малых дозах стабилизирует настроение, в больших — токсичен) — капля настойки золотого корня (придаёт ощущение энергии и бодрости) — щепоть сушётых лепестков лаванды (смягчает действие эликсира)

Ева просидела весь вечер на трибунах. Если этот кто-то хотел, чтобы она, как загнанный зверь мерзла на холоде, то он или она получили того, чего хотели. Не то чтобы Ева любила вообще сидеть на морозе, не то чтобы при этом занимаясь эссе, лишь бы не заниматься мозгоебкой и все же. Именно это она и выбрала — сидеть и листать потертый учебник зельеварения, будто в нем были ответы на все вопросы. Когда мышцы одеревенели, волосы растрепались больше не от ветра, а от того, что девушка копалась вечно в них руками, раздирая кожу голову, а губы обсохли, тогда то она и встала. Глаза прошлись по очертаниям гор, что почти заволок туман или приближающийся дождь. Скорей второе. Погода стояла отвратительная для Шотландии. Не то чтобы в России дела обстояли лучше в ноябрьские вечера, но было не привычно. Колючий ветер, холодная влага шедшая от земли, серое небо. Квиддичные кольца совсем не блестели, а поле было таким безжизненным, что все произошедшее за последние дни грузило. Нейман ненавидела свой аналитический мозг. Нет. Свой травмированный, контролирующий мозг, который прокручивал одни и те же сцены до блевоты и желания разбить голову. Ну почему вечно нужно думать? «КТО ЭТО, КТО?» Имена крутились по кругу как пальцы по запястью, прокручивая то с хрустом. И это все вперемешку с ингредиентами зелья для Слизнорта, которые она выучила уже наизусть. «Может, это все же Том? Он просто издевается надо мной. Издевался на балу, в коридоре, при поцелуе, когда сделал вид, что ничего не произошло. Нет. Я только недавно считай подлизала ему, обманула Диппета. Тоже. О чем я вообще думала? Это Ларри, да сто процентов он. Решил мелко и гадко отомстить мне за мою ложь и за свое ущемленное эго…» Прокручивая, все сцены в голове, что уже успели каким-то образом замылиться в закоулках разума от бесконечного пересмотра, девушка все больше находила совпадений. Да, тут была тень, а тут урок, но его же отстранили, но здесь гостиная и все же ничего конкретного. Будто колдунья знала, что за ней наблюдают, будто чувствует на спине чей-то знакомый взгляд, но не может понять чей он и реален ли он. Но у Ларри и правда было алиби — он отсутствовал на всех занятиях по её же вине. «По своей.» Блондинка ступала по ступеням вниз. Нужно было отдать заданное Слизнортом задание, чтобы исправить оценку, раз впечатление о неумелой Гриффиндорке уже было не исправить. О каком клубе слизней могла идти речь, если за два месяца русская волшебница два раза взорвала котел? Ева не удивилась, если бы Гораций вообще не подпустил её и близко к кабинету. Тем более, что в скором времени им предстоит изучать амортенцию. «Я попросил у Бога силы, и он дал мне любовь. Этого было достаточно.» Жуткое зелье. По сути амортенцию нельзя назвать жидкой любовью. Но что тогда можно? Возможно зелье запускало какие-то химические процессы, если это так, то в принципе это ничем не отличается от любви. В жизни любовь подпитывается эмоциями, здесь же очередной порцией марева. Разное топливо — двигатель один. И всё же любовь — ужасное чувство. Она ужасная, болезненная, пугающая. Заставляет сомневаться в себе, осуждать себя, отдаляться от других людей в твоей жизни, делает тебя эгоистом. Жутким типом! Заставляет зацикливаться на волосах… жестоким тебя делает, заставляет говорить и делать немыслимое. Этого хочет каждый из нас. Это личный ад. «Именно любовь сподвигла Меропу на насилие. Именно её боялся Воландморт. И тогда встает вопрос: может ли любить Том? Зачем тебе эта информация?!» Девушка, погружалась в себя всё больше. Уже в школе ученики оглядывались на бесноватый вид, тыкали пальцем в красные пряди, к которым даже сама Нейман ещё не привыкла, иногда до ушей доносилось обсуждение её милого подарка. Легенды слагали уже чуть ли не о том, что ей яйцо василиска подсунули. Когда Ева ступила на двигающуюся лестницу с другими девчонками, шепот которых пробивался даже через поток собственного дерьма в голове, она шикнула. — Что? — На что ответ не получила, лишь многозначительный взгляд с насмешкой в глазах. Впрочем и лестницы в Хогвартсе двигались достаточно быстро, чтобы соскочить с неё и пойти вниз. Вниз, в подвалы, ближе к Слизерину. Вечернее время никак не способствовало пустым коридорам, что были заполнены не только холодом из-за которого пришлось накинуть очередное согревающее заклинание, которое не помогало, но и атмосферой напряженности. Искупаться в горячей ванне сейчас хотелось особенно сильно. Оттого силен был соблазн подойти к Пруэтту и выпросить пароль от ванны старост, но Ева ни за что не хотела брать ещё одно одолжение. Не хотела быть обязанной. Не хотела каких-то намеков на ухаживание. Понятное дело, что это была фантазия лишь выкрученного до шизофрении мозга. Ведь Нейман была уверена, что если бы Мия попросила его об этом или тот же самый Поттер, то Игнатиус не отказал. Главное знать меру. Но Ева воспринимала сейчас любое соприкосновение со старостой Гриффиндора, как что-то опасное и непредсказуемое. Как что-то, что могло закончится ещё одним неумелым поцелуем, ещё одним витком в её интриге. «Я должна разобраться, что чувствую, но чувствую так много, будто ничего и нет…» Это было так странно. Так запутанно. Её будто носило из стороны в сторону. Вроде, еще вчера — забава, сегодня — страшнее смерти. Сразу хотелось найти все изъяны. Голос не тот, волосы слишком рыжие и ведет он себя, как… — Смотри куда идешь! — Очередной толчок в плечо за эту неделю, не очередная путаница в ногах или мантии. «В чем, черт побери?!» Нейман не успела разобрать, когда она разучилась ходить или обо что спотыкнулась, но в следующий миг перед её глазами уже была влажная плитка. Колени отдавали пульсирующей болью, пока саднящие руки подбирали перья, выпавшие из сумки. Спасибо, что не эссе. — Месяца идут, а всё остается прежним. — Через неё перешагнула тень. Не то чтобы это как-то уязвляло эго, но было неприятно. Большую неприязнь доставляло то, что именно Вальбурга это сделала. Гриффиндорка подняла глаза, сдувая с лица прядь одними губами. Да, все как в поезде. Только теперь Блэков две. В очередной раз Ева подметила различие сестер. Темноволосая, словно ворона и совершенно светлая лицом и рыжими волосами вторая, молчаливая, но такая же надменная с морем неприязни во взгляде Лукреция. «И почему ты пригласила Игнатиуса? Ах, да, он чистокровный член двадцати восьми.» — Ты в порядке, Нейман? Помочь? — Не стоит, Целестис. — Блондинка оперлась руками о стену, поднимаясь с пола, понимая, что мантия грязна, как никогда, а шнурки её туфель завязаны самым идеальным и подлым способом — бытовым заклинанием. Голубые глаза зацепились за соперницу и внутри что-то стрельнуло током. И почему только именно это обозначение пришло в голову? — Экскуро. Блондинка откинула волосы назад, проходя вперед, будто ничего не было. — Как знаешь.

***

Легилименция — это способность мага проникать в сознание другого человека. Люди называют этот процесс «телепатией» или «чтением мыслей», рассуждают о возможности сего действия, как о суперсиле, коей не встречали в природе, но хотели бы. Скорей всего данная возможность открылась бы маглам после выполнения ряда условий, а если нет, то разум был бы обречен скитаться в черепных коробках других существ без права на передышку вечность. Что это, если не сойти с ума?

И всё же, называть легилименцию чтением мыслей в корне неверно. Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. К огромному счастью или сожалению, мозг — сложный и многослойный орган, в котором каждую секунду происходят разного рода процессы. Когда мы сталкиваемся с какой-либо информацией (визуальной, аудиальной, кинестетической и т.д.), наш мозг начинает её обрабатывать. Это может происходить в виде создания ментальных образов, ассоциаций, ощущений, доступных и понятных нам. Эти первичные образы могут взаимодействовать друг с другом, формируя более сложные и абстрактные представления, точно звезды на ночном небе, которые в своём множестве могут составить целые невообразимые по масштабам вселенные. Когда внутренний ландшафт приобретает формы и очертания, мысли начинают обретать голос. Они превращаются в слова, наполняя пространство смыслом и звуком. Но даже слова не всем дано понять в том значении, в котором их преподносит человек при общении.

Только умелый легилимент может считывать воспоминания, некие визуальные образы в памяти, отделять истинные воспоминания от фантазий и снов, даже помещать свои видения в чужое сознание, тем самым изменять и так переменчивую и пластичную память.

— Зачем вдруг тебе вообще понадобилась книга по ментальной магии? — Набор для чтение у Евы каждый раз разнился, и каждый раз выбор падал на все более странные темы для привычных обывателей библиотеки. — Тебе разве неинтересно? — Ева лежала на своей кровати не в силах больше ничего делать, как переворачиваться изредка с одного бока на другой при чтении для профилактики пролежней, пока их с Мией комнату вновь захватили гости. Глаза уже слипались, но возгласы и собственное раздражение вплоть до зуда под кожей не давали покоя. — Мне много чего интересно, но больше любопытства вызывает именно твоя мотивация читать пыльный, как портки Мерлина, фолиант перед сном, когда есть более интересные вещи. — Уставились на неё янтарный глаза с пола, будто на ковре разлегся очень большой рыжий кот, что без устали махал хвостом, лишь бы на него обратили внимание и погладили. Нейман подмяла под поясницу подушку и облокотилась лопатками о спинку кровати, подгибая ноги в коленях. С этого места ей открывался прекрасный вид на происходящее в спальне. Ребята сидели на полу, точно дети, что разбросали игрушечные кубики, и теперь играли до посинения в Монополию. Оказалось, что игра далеко не новинка, по крайней мере для времени Евы. Ещё в тысяча девятьсот третьем году Элизабет Мэгги создала настолку «Домовладельцы». Она заканчивалась после пяти кругов, или когда у человека заканчивались деньги. Но более популярной игра стала во времена мирового экономического кризиса или «великой депрессии», когда Чарльз Дэрроу в тысяча девятьсот тридцать пятом году предложил некоторые изменения, ставшими финальными. По сути монополия в сорок третьегодичном и в двухтысячных ничем не отличалась кроме, конечно, дизайна. — Эй, а кто будет платить за остановку в лютном переулке?! — Воскликнула Дэвис, когда Поттер кинул кубики, в попытках сбежать с места преступления. Конечно, даже настольная игра была адаптирована под магический мир, дабы умерить аппетиты и волшебников, придерживающихся мыслей о чистоте крови. Как удобно было брать магловские идеи и изменять их под себя, делая вид, что это в корне меняет всё. Люди такие лицемеры. — Там всего лишь пару кантов! — Брюнет быстро спрятал свои галеоны подальше от цепких лап. — Эмма! — Вот именно! — Девушка кинулась вперед, цепляясь за зажатые в кулаки руки, что маг засовывал под вес своих ног, прижимая к полу. — Присоединяйся к нам. — Не обращая внимания на очередную стычку, из которых и состояли настольные игры, предложил Игнатиус. Ева молчала.

Модификация памяти может быть использовано в разных случаях, например, некоторые специальные техники использую волшебники психиатрического отделения в больнице св. Мунго для лечения расстройств, в особенности ПТСР. Некоторые волшебники, обучившиеся ментальной магии применяют её в своих целях — чтобы скрыть важные сведения или замаскировать личность, сделать человека забывчивым в определённых событиях.

Какая бы цель не была, маг, использовавший легилменецию должен обладать нужными знаниями и опытом дабы не повредить рассудок испытуемого. Порой встречаются настолько сложные и безнадежные случаи, что самые опытные медики не могут откатать результат в исходную точку, возвращая человека к жизни.

В любом случае, тема ментальной магии занимает не последнее место в дискуссиях из-за спорности. Она не изучена до конца, сложна, многогранна и непредсказуема. В прочем, как и многие другие темы, легилименция тесно соприкасается с вопросами этики и морали.

— Ева-а-а. — Рядом что-то упало. Нейман вздрогнула, прикрывая книгу. — Поднимайся. — Пруэтт оказался рядом, ложась совсем близко и заглядывая в страницы истертого временем фолианта. — Не заставишь. — Промычала гриффиндорка, прижимая плечи ближе к туловищу, пока рыжие кудри так и наровились пощекотать щеки. Свет от лампадок уютно наполнял комнату, оставаясь золотом в его локонах. Голова перфекта лежала чуть ли не на её плече, оказывая неприятное от усталости давление. Слишком близко для обычного друга, слишком уверенно для того, кто просто зашел в гости поиграть в монополию. — Игнатиус, уйди, ты мне весь свет загораживаешь. — Ведьма боялась даже кинуть взгляд в сторону, нарушая оставшееся расстояние, но не он. Глаза с мольбой уставились на неё, становясь самой изощрённой манипуляцией в арсенале парня. — А я не уйду, — он мягко, но настойчиво потянул за край книги, заставляя её опуститься. Его пальцы скользнули по пальцам колдуньи, задерживаясь дольше необходимого. — Ты весь день в этой пыли. Твои глаза скоро станут как у старого филина, если не перестанешь. Откуда царапины? Его свободная рука потянулась к лицу девушки. Игнатиус осторожно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, и кончики его пальцев случайно или нет задели её щеку. Кожа у него была горячая, сухая, и это прикосновение отозвалось в Еве странным дискомфортом. Не отвращением, нет. Скорее ощущением чего-то инородного. До расщепления отвратного и желанного, но не чувствами, а телом. Мия, сидевшая на ковре чуть поодаль, на мгновение замерла с карточкой в руках. Она подняла глаза на кровать, задержала взгляд на руке Пруэтта, которая теперь покоилась на плече Евы, и медленно перевела взгляд на саму Нейман. В этом взгляде было всё: недоумение, легкая зависть, улыбка, возмущение и немой вопрос: «И ты это терпишь?». Миллер всегда была более чуткой к таким вещам, и её безмолвное внимание жгло Еву не хуже чесоточного заклятья. — Я просто упала и я не хочу, не в настроении для игр. — Тем более когда дело доходит до соперничества. Игра в монополию — это проверка на дружбу в чистом виде. Либо вы прекрасно проведете время, либо разругаетесь в прах — Но почему нет? Тебе нужно разгрузить голову, а не забивать её. Ева закатила глаза, захлопывая книгу. — Мне нужно защитить эту голову. — Упрекнула она его, будто объясняя наилегчайший пример по алгебре. Ева попыталась отшутиться, но голос прозвучал суше, чем она планировала. — Понимаешь? — Думаешь, поможет? — Обратилась к ней Миллер, откладывая карточки. — Окклюменция требует тренировок, а врожденный дар встречается не у многих. Игнатиус нехотя отстранился на пару сантиметров, но руку не убрал. — Поможет, если тренироваться с тем, кому доверяешь. — Пруэтт снова посмотрел на Еву, и в этом взгляде была такая вера в неё, что она почувствовала себя последней дрянью. — Правда, Ева? Блондинка откинула голову назад, сталкиваясь затылком с перекладиной. — И тем не менее. Вы вообще знали, что те же самые Визбульф или Фантасмагория, что относятся к классу заклинаний маленьких пакостей, это то же самое внушение, то есть игра с сознанием. И пусть все всячески это могут отрицать, но даже постоянные шутки могут повлиять на рассудок. — Видимо на твой уже повлияло. — Нейман вскинула бровь, беря в руки палочку. Свитер Флимонта тут же ожил, задираясь и перекидываясь ему на голову, чтобы утянуть назад. — Всё сказал? — Да я же просто пошутил! — Русская ничего не ответила. Её кисти остановились на грудной клетке, что равномерно вздымалась от каждого вздоха. По телу растекался тяжелый свинец, пока плечо жгло жаром чужой кожи. — Если хочешь, то я могу с тобой попрактиковаться. — Девушка обратила внимание в сторону. Игнатиус теребил золотистую кисточку балдахина, будто та находилась не на месте и всячески провоцировала старосту Гриффиндора своим существованием. — М? «Когда профессор Снейп занимался уроками с Гарри, тот видел его воспоминания.» Ева не хотела, чтобы друг, или уже больше чем просто «друг», лез к ней в голову. Точнее не так. Ева не хотела, чтобы Игнатиус добрался до всего, что связано с Реддлом, до всего, что связано с Воландмортом. Она прекрасно понимала, что впускать кого-либо вообще в свой разум было опасно из-за принадлежности к другому миру, но ведь можно соблюдать границы? Только это требовало доверия и того же контроля, ведь если Нейман будет переживать за сохранность тех или иных воспоминаний, то именно они вылезут на поверхность. «Один раз у меня уже получилось контролировать мысли. Получится и ещё раз.» — А есть ли какое-нибудь зелье или заклинание на первое время, пока, так сказать, атаки на меня не прекратят? Эмма призадумалась всего на несколько секунд. — Не думаю… Блондинка шумно выдохнула. — Что ж. Тогда можем попробовать завтра после дуэльного клуба. — Идея всё ещё казалась ей очень сомнительной. — Кстати. — Колдунья подняла голову. — Почему ты не сказала нам, что идёшь? — Ева обращалась к Миллер, ловя заинтересованные взгляды мальчиком, что вообще были не сном, не духом о предстоящем мероприятии. Шатенка пожала плечами. — Меня Эдгар позвал, а у меня завтра свободный вечер, вот и весь и рассказ. — А мы? — Возмутилась Мия, откидывая косу назад. — Так вы же и так не ходите. — Миллер бросила взор то на русоволосую, то на блондинку. — Или я что-то путаю? Дело было уже не до игр. Мия, стараясь показывать невозмутимость, встала, наконец с пола, и принялась собирать игровое поле. — Когда я тебя звала, ты отказывалась. — Ты права. — Согласилась русская, вклиниваясь в затевающийся раздрай. — Мы не ходили. У Мии был период реабилитации, а я отходила от первого приёма. — Мы больше не будем играть? — Выбиваясь из общего разговора, спросил Поттер, когда прямо перед его глазами пролетели завоёванные карточки с территориями. — Я же только вырвался вперёд. — Первый раз за четыре игры. — Парировала соседка, закрывая коробку. — И то, может, жульничал. Флимонт надул губы, складывая обижено руки на груди. — Эй, только честность. И вообще. Нужно уметь радоваться даже маленьким и редким победам. — В общем, если вы хотите. — Продолжила шатенка, выпрямляя затекшие ноги вдоль ковра. — То присоединяйтесь. Я сама учувствовать не планировала. — Почему нет? Уверена, твоих знаний будет достаточно даже в боевой магии. — Скрестила брови у носа Ева. Ей бы очень хотелось посмотреть на вторую Гермиону Грейнджер в действии. Узнать, как много знает, на первый взгляд, тихая зубрилка. Возможно, она увлекается темной магией также, как и её дружок? Возможно, Эмма подходит под слова «в тихом омуте черти водятся». — Меня растили в атмосфере сострадания к людям, моя мама помогала всем безоговорочно: и старикам, и детям. Я не могу чисто из своих соображений на кого-то напасть ради забавы. Я в целом не особо понимаю, почему ученики занимаются таким в стенах школы, так еще и чаще всего без присмотра. «Оно и видно. Иногда, Эмма, тебе не хватает немного резкости.» — Даже в качестве защиты не напала бы? — Пыталась выжать хоть что-то гриффиндорка, прекрасно помня поведение Миллер в Хогсмиде. Шатенка покачал головой. — Я будто… — Замираешь. «Бей, беги, замри. Кто же я в этих механизмах?» — Именно. Так что я просто зритель. Я в принципе согласилась лишь ради того, чтобы Эдгар от меня, наконец, отстал. Ну, и мне может слегка интересен арсенал заклинаний разных факультетов. Так ли часто на самом деле грешит тёмной магией Слизерин? Ева вновь попыталась окунуться в литературу. — Зависит от ситуации. Не думаешь же ты, что они непростительными у всех на виду играются. — Ева перелистнула страницу. — Они — хитрые гады. — Я думаю, что это всё-таки предрассудки. — Воспротивилась Миллер, хотя Ева сама всегда осуждала веру в стереотипы, но тут пока не получалось. «Сама давно в белую пушистую овечку превратилась?» — Может быть. — Пожала плечами Нейман, снося чужую голову. — А может и нет. Но с твоей статистикой мы точно узнаем. — Подмигнула она поверх корешка, хотя читать уже совсем не хотелось. Быть усидчивым в конце дня — то ещё занятие. — О-очень смешно. — Ева, но зачем туда идешь ты? — Спросил настороженно Игнатиус, кивая на чтиво в её пальцах. — Не повысится ли шанс того, что над тобой вновь пошутят. В условиях рядом происходящего боя без правил, а то и собственной дуэли, тебя могут поранить. Намеренно или нет — это уже второй вопрос. Нейман выдохнула. — Значит это будет хороший шанс сузить число подозреваемых. Не сидеть же мне взаперти, в самом деле? — Нет. Чем дальше откладывать, тем больше это будет тянуться. Пусть она попадет очередной раз к мадам Пинс, чем будет ждать в подвешенном состоянии. — Может, нам тогда пойти с вами? — Предложил Флимонт, оценив ситуацию с логической точки зрения. — Лишние глаза. «Как будто глаз Антонина будет недостаточно. Хотя здесь будут явно источники попровереннее.» — У вас разве нет завтра тренировки? — Спросила блондинка, не забывая про распорядок парней. Все-таки в угоду себе ей было действовать тяжело, особенно если кто-то шел на «жертвы». Быть обязанной кому-то? — Совсем нет, она будет в четверг. Так что мы… я свободен, как птица. — Отбросив свои кудри назад, пропел Поттер. — А старостат? — Ева перевела свой взор в сторону, не зная, какой ответ она хочет услышать. Игнатиус улыбнулся. — Ева, ну какой старостат, когда одна треть старост время от времени посещает клуб? Девушка прочистила горло. «Какие идиотские вопросы.» — Тебе в любом случае не обязательно идти, если у тебя есть неотложные дела. Всё-таки глаз и так достаточно… — Тараторила быстро ведьма, сопровождая свою речь взмахами рук. «Что с тобой происходит? Не хочешь, чтобы Реддл опять видел вас вместе? Так вы вечно в одной компании. Или ты не хочешь, чтобы бедному Игнатиусу прилетело? Как мило.» Со стервозностью шипел голос внутри, будто вместо собственного «я» в ней сидела Вальбурга. «Почему ему вообще должно достаться? Мы же уже решили, что для Тома поцелуй ничего не значил.» Ева прикусила губу. «Кто мы?» — Брось, я давно не был на побоищах, да и глянуть на дуэльный клуб под началом Слизерина — тот еще спектакль. — Слизерина? Как давно? — Всполошилась Мия, будто эта новость задела за живое. — С начала прошлой недели. Их всегда было больше, с конца того года расписание составлялось по-большей части под них, а встречи организовывал Реддл. Поэтому Диппет совсем не удивился, когда профессор Слизнорт предложил отдать кружок ему. Это, может, привлечь новых людей. — И Дамблдор был не против? — Ева задала интересующий её вопрос, все-таки Пруэтт в таких вещах был ближе к декану факультета. — Дамблдору сейчас не до этого, хотя будем честны. — Рыжий сел, пожимая плечами, будто не знал, стоит ли вообще это говорить. — Не все рады тому, что Том главный. «Какого интересно было Дамблдору? Вечное посещение Визенгамота, давление со стороны прессы и совета, ответственность за Гриндевальда, что начал войну, которую Альбус не мог по крайней мере сейчас остановить. А тут ещё и Том, что, возможно, на зло вцепился за дуэльный клуб.» — Ты имеешь в виду Гриффиндор? «Или же таким способ Альбус надеялся, что Реддл наделает делов и его, наконец, можно будет вышвырнуть из школы. Только уже поздновато. Или есть третий вариант. Ему реально сейчас все равно на распри в школе. Вопросы решаются по мере поступления.» Игнатиус поджал губы. — Гриффиндор так уж точно рад не будет. — Вставила свое слово Мия, хмуря брови. — Просто Реддл весьма высокомерен в делах дуэлей. Хотя это всего лишь сплетни. — Или нет. Может пока нам не сказали, мы бы и не заметили, с другой стороны. — Пробубнила Ева, спрыгивая с кровати и подходя к шкафу за одеждой. «Не может же Том обойти правила, зато может чему-то научить.» — До поры до времени. — Ева пожала плечами, вытаскивая с полки ночнушку. Не прощаясь, девушка развернулась в сторону уборной. — Я в ванну, спокойной ночи.

***

— Да не чешись ты так, а то я сама чувствую жжение. — Мия упрямо шла вперёд, вперившись взглядом в Нейман, что целый день раздирала своё предплечье время от времени — Да не могу. — Лавируя между студентами в коридоре, шикнула девушка. — Меня всё раздражает. — После того, как девушка два раза за утро поменяла одежду — бесило всё. То её совершенно случайным образом облило краской, то стакан с апельсиновым соком окропил белое платье. А чего стоил сэндвич, из которого выпрыгнула мерзкая жаба. Не, поцелуй с принцем — это классика жанра детских книжек про любовь и магию, но и она не принцесса. Утром, по крайней мере, была просто посмешищем. Её звездный выход был, наверное, на травологии, когда наушники слетели с головы и крик твари довёл гриффиндорку до обморока. — Или на тебе скабис. — Игнатиус прыгнул вперед, обхватывая широкой ладонью светлую голову Евы, превращая волосы в гнездо за секунду. — Что угодно, главное чтобы не вши. — Буркнула ведьма, зачесывая пряди за уши. В голове тут же всплыли воспоминания со школы. То сестра, то она раза три так точно цепляли эту заразу в учебном заведении, а потом шастали дома с химозой под пакетами на башке. А чего стоило вычесывание этих гадов гребнем. «Отец тогда предложил подстричься налысо. Долго хихикал над тем, как я ныла. У волшебников вообще есть вши?» — Если начнёт чесаться голова. — Задумчиво произнес Поттер, отходя в сторону. — Ты не забудь сказать. Нейман ядовито прищурилась, цепляя на уста самую противную улыбку. — Обязательно промолчу. — Группа подходила к большому залу, что должны были уже убрать и подготовить к магическим дуэлям. «Не знаю как вши, но гниды среди волшебников точно есть.» Пронеслось у неё в голове, когда в двери вошли зелёные мантии, лица которых разглядеть девушка не смогла. Кроме одного силуэта. — Что-то мне уже не особо хочется идти. — Наклонившись в бок, произнесла шепотом русская прямо на ухо соседки. — И не говори. — Сквозь зубы выдохнула русоволосая, примечая у дверей уже ждущих их Эдгара и Эмму. Не идти никуда хотелось ещё утром, когда сил подняться с кровати не было вообще. — Если мне не изменяет память, вы сами вызвались. — Голос разума в лице Пруэтта ударил в затылок, обращая внимание на себя. Ведьма встретилась с весёлыми янтарными глазами, поджимая губы. Да, вызвались, но это не отменяло факта какой-то внутренней истерии. Игнатиус взял её за зудящую руку. — Не нагоняй паники, это всего лишь дуэльный клуб. А так нервничаешь, будто тебя насильно туда тащат. — Это место моего позора и больной пятой точки. «И твоей экзекуции если не отпустишь мои пальцы.» Ева хотела забрать себе руку, но вырывать ту было бы странно из хватки, а её легкий импульс считался, как новое желание почесаться. — Ты слишком резка. Плохой опыт не всегда плох, а хороший не всегда приносит… — Да, да. Не всю чистую воду можно пить, не каждый тупик — это конец пути и прочая, прочая высокоинтеллектуальная хрень. — Сделала пируэт свободной кистью в воздухе колдунья. Тем временем они уже подошли. — А вот и вы. — Поприветствовала их Эмма. Дэвис кивнула паре, Поттер пожал Эдгару руку. А Ева и Игнатиус всё бубнили. Перфект стоял на своём. — Это не хрень, как ты выразилась, в этом есть смысл. — Шатенка одним только взглядом задала вопрос, пока рыжий и блондинка стояли на проходе сцепленные руками и спорили. — Я тебя услышала. — Решила закончить этот нелепый разговор блондинка. — Ева, тебе надо остыть. — Забей, я даже не понял, когда они успели начать эту дискуссию. — Почесал затылок Флимонт. Зуд становился всё ярче от этого «остыть». — Нет. Это хрень, придуманная для успокоения. Конечно, в ней есть смысл, но прикол успокаивающей хрени в том, что в моменте она не успокаивает. А значит — это хрень. — Гениальное умозаключение. — Прошептал удивленный Нотт, за что получил тычок в бок с приказом молчать. — Молчу, но может уйдём уже с прохода? — Стрельнул он недовольно в сторону заполняющегося помещения и людей, которым приходилось всячески обходить образовавшуюся пробку. — Господи Боже. — Закатил закатила глаза русская, сама затягивая группу в зал. — Привет, Эдгар. — Привет. — Поддакнул Игнатиус на ходу, поворачивая свою голову снова к бесноватой, что теперь неслась к сцене, размеряя огромными шагами каменную кладку. Смех девочек в желтых свитерах, когтевранцы с парящей книгой, объясняющие друг другу сложный рунический став, слизернские мантии. — Хорошо, это хрень, но почему ты так злишься? Ева не знала. Она метала искры, которые все уходили в долбанное раздражение на коже. Её взор поймал шоколадные радужки, что вызвали секундный прилив тошноты к горлу. Девушка отвернулась. — Потому что даже мозгоправы формулировку «всё хорошо» считают от и до неправильной. А когда ты говоришь, что я слишком резка — ты делаешь мою реакцию ненормальной, а меня, между прочем, кошмарят всякими заклинаниями не первый день. — Не поворачиваясь отрезала Нейман, стараясь говорить не громко, но объясняя свои эмоции, чувствуя как это пробуждает какие-то давно забытые воспоминания с нотками тотальной несправедливости. Еве вообще не хотелось поднимать эту тему, тем более здесь. Признаваться в том, что над тобой шутят равнялось признанию слабости. И пофиг, что все и так все прекрасно замечали. — И когда я говорю. — Она остановилась. — Что не хочу куда-то идти, это не значит, что надо читать мне лекции, даже если я сама предложила пойти. — Девушка вперилась взором в зажатые замком, точно наручниками, пальцы парня, что тут же ослабил хватку. Только вот вид теперь его выглядел совсем потерянным. — Это она про что? Сбоку послышался свист. — Да уж, чистая женская логика. — Малфой как всегда оказался неравнодушным. Глубокий вдох, выдох. Не помогло. — В книжке по манерам не было такого правила, как не развешивать уши? — Рявкнула Ева, опрокидывая Абраксаса одним лишь взглядом, будто она смотрела на помойную кучу. Но этот взгляд вечно цеплялся за другую, более внушительную фигуру, а Реддл казалось вообще не замечал её, разговаривая о чём-то с Эйвери. А может просто не хотел замечать? «Зачем я вообще пришла, зачем ты меня позвал, если теперь не можешь удостоить даже кивком?» — Ты сейчас что-то сказала про моё воспитание? — Бровь слизеринца вздернулась вверх, задавая вопрос, а уголок губы слишком явно искривился. В его эмоциях будто плескалась надежда отомстить за прошлое появление и унижение. Девушка оглядела его товарищей, осмотрела его самого, не понимая, как в этом грандиозно узколобом мозгу столько самоуверенности. Как их вообще терпел Реддл? — Не думала, что наследнику древнего рода с первого раза было не понятно. — Если бы колдунья фокусировала внимание на собеседнике, с которым не она впрочем начала говорить первая, то увидела бы, как тот теряет свою аристократичную бледность и алеет. Абраксас шагнул вперед. — Следи за языком, грязн… — Абраксас. — Я сейчас покажу, где ее место. Дуэль. — Абраксас. — Уже обратился к нему Пруэтт. Зачем? Зачем? Зачем? Если бы Игнатиус стоял и молчал ведьме рядом не пришлось бы проживать целую бурю внутри, краснеть также с головы до ног. Но даже сейчас он выдал что-то настолько базовое, но греющее душу, что хотелось распороть себе брюхо. — Сам следи за языком, а то я сейчас покажу и где твое место, и где кабинет декана. В обычный день Ева с радостью бы поскандалила. Но даже продолжать не хотелось эту катавасию. Будто еще секунду назад её при всех почти не назвали грязнокровкой. Девушка сглотнула вязкую слюну и ушла к основной толпе, закатывая глаза на ходу до хруста, ощущая лишь то, как по ней бежит ледяная вода стыда. Не перед никчемным идиотом, что лезет куда не попадя, нет. Ей было кристально похуй на эго блондина, которого теперь нужно обмахивать веером. Её даже не особо волновал тот факт, что она сейчас явилась в кружок, где ей не место и начала встречу со скандала. Возможно она бы сама шагнула и приняла бы вызов, хотя бы в качестве разрядки или акта селфхарма. Только вот затык был в ней. Её извинения, что горьким налетом осели на языке не захотели сорваться с губ. От того голова стала тяжелая, точно шар боулинга, который только кинуть осталось об паркет. «Истеричка.» — Не стоит, Игнатиус. В случае чего, я сам проведу воспитательные работы. — Только сейчас он заговорил. Лицо Реддла было непроницаемое. А Еве отчетливо захотелось пробраться в голову перфекта, чтобы узнать его мнение. Считал ли он Еву одной из грязи чисто по праву рождения? Что он вообще о ней думал? Почему так поступал? Но сейчас её уколола грусть и отвращение. Понятное дело, что он ей никто, почему она вообще ждала от него какого-то намёка на заступки, если Том сам был воплощением травли и геноцида. И всё же она хотела этого от него. Но опять же. Староста Слизерина не мог себе такого позволить, а гриффиндорец, что ещё минуту назад держал её руку, мог. Пруэтт глянул на недовольных змей, что все еще косились в их сторону, на Мафлоя, что хотел кинуть что-то ещё вдогонку, и кивнул. — Прости, Ева. — Её извинения теперь спустились в глотку, перекрывая воздух. Отвратительное ощущение грязи. — Я не хотел тебя задеть. — Ведьма приоткрыла рот, с губ сорвался вдох молчания. И видимо не зная, что ещё сказать, староста Гриффиндора ушел в сторону, прибиваясь как ни в чём не бывало к Поттеру, что явно занял позицию наблюдателя. «И поддержал, и заступился, и извинился.» Самостоятельный… — Каблук. — Послышалось со стороны. — Как же он стелется. — Да как она вообще посмела? — Держи лицо Абраксас, нечего тебе соревноваться с девкой. Теперь заболела ещё и голова. «Веду себя как мразь.» Причем уже со всеми. — Ев? — Окликнули её Мия и Эмма. Блондинка покачала головой. — Потом. Зал был наполовину пуст, но те, кто пришли, расположились плотной группой у позолоченного помоста. Вместо профессора Галатеи Вилкост, что время от времени проводила собрания, на подмостках стоял он. Как обычно в идеально отглаженной мантии со значком перфекта, тускло мерцающий в свете свечей, и палочка, которую он держал так устало-небрежно, словно это было не оружие, а продолжение его кисти, к которой он привык и теперь не замечал вовсе. Ева стояла в задних рядах, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Именно в этот прекрасный момент хотелось уйти в себя. Скорее послать эту идею к чертям и посидеть в тишине в комнате. — Проблемы в раю? — Почти магическим образом сбоку от неё материализовался Антонин, почему то избегая укола в сторону Мии, стоявшей по правую сторону, как это бывает обычно. Только сейчас Нейман могла заметить как все они перемешались между собой. Не было четкого деления львов, змей и кучки пуффендуйцев с когтевраном. Сплошное месиво. — Просто маленькое недопонимание. Не то чтобы мне хотелось это обсуждать. — Ковыряя носком ботинка камни под ногами, буркнула девушка, ощущая себя поставленной собственноручно своей же моралью в угол. Долохов усмехнулся, будто не воспринимал её слова в серьёз. — Вчера ты была поразговорчивее. — Вчера меня не бесил каждый второй. Каждый первый если быть точнее. Если бы Еву не грызло чувство вины, которое только усиливалось из-за ощущения взгляда, который вперился ей с жалость в спину, то она бы убила и Малфоя за длинный язык, да и в принципе всех, кто находился тут: Ларри, его дружка и прочих засранцев. Меньше людей — меньше подозреваемых — меньше работы. Вполне логичная цепочка, которая наверняка выстраивалась в голове Реддла каждый раз, когда он вспоминал кровопролитие своего папаши и его семейства. Мешал только уголовный и магический кодекс. — Как мило с твоей стороны. — Лишь прокомментировал, не спуская улыбки, парень. — У меня есть наводка. — Ева подняла глаза, а за ней и бровь в вопросе. — Думаю кошмарит тебя кто-то из своих. — Со всей серьезностью произнес русский, оглядывая людей за спиной колдуньи. Блондинка прыснула. — Ну конечно. — Покачала головой гриффиндорка, явно показывая своё отношение к этому бреду. — Я не про твоих приятелей. Я про гриффиндорцев. — Слизеринцы — ангелы во плоти, а львы внезапно научились плести интриги? А что-то типо аргументов будет сегодня? — Сама посуди. — Русский начал загибать пальцы. — Доступ к гостиной есть либо у твоего факультета, либо у очень осведомленного человека. Нейман заправила красную выбившуюся прядь за ухо. — Ну, допустим. «Хотя осведомленных в школе найдётся предостаточно. Ни у кого что ли нет дружеских и половых связей в этом храме знаний?» — Почти все случаи происходили на паре, где сменяются факультеты, кроме твоего, либо в коридоре, где заклинание можно бросить на ходу и скрыться за стенкой. — Это всё косвенные улики, таких и у меня выше крыши. — Это да. — В очередной раз усмехнулся Долохов, чем начинал изрядно раздражать. Неужели он правда думал, что Ева всё это не переварила и не выплюнула тысячу раз? — Но повесить преступление проще на конфликтующий факультет, от того тебе прислали змей, а не тараканов каких-нибудь. — Или этот кто-то хочет, чтобы я так подумала, а значит твои доводы — капля в море. Я это всё уже обдумывала. — Поэтому ты и начинаешь мудрить, Ева. — Слизеринец взял и непринужденно тыкнул ей указательным пальцем точно в лоб, будто находя кнопку включения или выключения. — Все нападки в твоём случае происходили точечно. И слишком… по-детски для Реддла. — Реддл тут при чём? — Ева нахмурилась. — При том, что если бы это был он или кто-то из наших по его указке, ты бы уже лежала в больничном крыле с чем-то похуже чесотки. А тут — жабы, сок, краска. Это уровень обиженной девчонки или парня, которому ты отказала. Подумай, Ева. Вокруг тебя не преступники мирового уровня, а дети. Твои же «друзья» могут желать тебе зла куда сильнее, чем мы. Слова Долохова упали в её сознание холодными каплями. Она мельком глянула на Игнатиуса, на Мию, на Поттера. Нет, точно не они. — Ты мутишь, Нейман. Ищешь глобальный заговор там, где кто-то просто хочет подгадить тебе репутацию. Включи голову. Кто из львов затаил на тебя обиду? — Закончил русоволосый, отходя в сторону, словно ничего и не было. — Давно не видел здесь столь чудного лица. Привет, красотка. — Отвали, Антонин. — Послышался голос соседки, щеки которой покрылись пунцом. И Ева в который раз вспомнила Господа Бога в своей голове. — Попрошу тишины. — Точно подгадав момент, произнес Реддл, стоящий на сцене. Гул мгновенно стих. Том даже не повысил голос, погружая зал в гробовое молчание. Даже её мозг заглох, как движок посреди пробки. «Что если крикнуть, как полоумная?» — Профессор Вилкост сочла, что в этом семестре клуб нуждается в… — Брюнет сделал нарочито затянутую паузу, будто тот подбирал правильные слова, убеждаясь, что его слушают, приоткрыв рты. — Более свежем взгляде на практику. Курирование дуэльных встреч временно переходит к факультету Слизерин, ко мне. — Он медленно прошелся по краю помоста, его взгляд скользнул по лицам учеников, в глазах которых плескалось чистое согласие. Лидер дуэльного клуба, староста школы. Ну, конечно, он заслуживал этого. — По большей части ничего не меняется. Правила? — Том едва заметно усмехнулся, и эту актерскую улыбку Ева узнавала из тысячи, только никогда не понимала, что за ней последует дальше. — Они остаются теми же. Формально. Кодекс дуэлей тысяча восемьсот семьдесят пятого года, поклоны, запрет на непростительные… Всё, что написано в ваших учебниках. В этом плане всё остается прежним. Но. По всем вопросам теперь обращайтесь ко мне. Ева ничего не понимала. Снова лез вопрос в голову. Зачем Реддл позвал её сегодня, почему ждал? Хотел, чтобы она присутствовала на его показательном выступлении? — В принципе, на этом всё. Можем начинать. Он снова ушёл в тень, поднимая руку, давая разрешение. И змеи решили разогреваться первыми. По определению впереди всех был Малфой, что утянул за собой Долохова почти сразу. С точки зрения тактики был неплохой вариант в целом. Скорей всего, наученные в свободное время Реддлом, они знали шаги друг друга, как облупленные, от того данное противостояние скорее напоминало зеркало, отражение. Тем не менее, именно в такой борьбе опытному наблюдателю можно было понять, кто лидирует в усвоении навыков. И если первые пару минут успехи были за Антонином, в чьих умениях в принципе никто и не сомневался, а Ева тем более, ведь тот должен был в будущем стать правой рукой Тома, то итог поразил каждого, а русского колдуна больше всего. Среди всех огненных, связывающих, отбрасывающих и прочих чар Абраксас сделал ставку на отвлекающие. Так с Риктусемпройнаследник древнего рода одержал победу. — Это было очень хорошо. — Эйвери отошел от Ориона на шаг, протягивая руку товарищу и стягивая того со сцены с улыбкой. — Кто же знал, что Долохов боится детских заклинаний. — Усмехнулся Блэк, кидая взгляд на отряхивающего свои плечи от пыли немытой сцены русоволосого. — Очень смешно. — Почти обижено закатил глаза проигравший. — Сам то давно устойчивым стал? — Ну не серчай, Антонин. — Горделиво пропел Малфой, крутя в руках свою палочку так, будто та была драгоценным артефактом. Ему бы пошёл посох, как у студентов Дурмстранга. Столько важности. — Нужно уметь проигрывать. Густые брови нависли в злом прищуре, делая голубые глаза синюшными, будто там сгустились тучи, а его большой нос нахмурился вместе со лбом. — Ты сейчас договоришься. Давай ещё одну дуэль, там то я тебе покажу, кто не умеет проигрывать. — Ещё немного и запал мог перерасти в очередную петушиную схватку, но голос со стороны утихомирил пыл почти сразу. — Спокойствие, Антонин. — Будничным тоном произнёс Реддл. — Время ограничено, а народу сегодня предостаточно. Дай отличиться и другим. — Почему нельзя было сделать несколько сцен — Ева не понимала. Ведь это не итоговое выступление, а значит зрители могли скитаться как хотят. Но для многих как будто бы был важен сам процесс разбора ошибок, стояние в первом ряду, межфакультетская вражда и фанатизм, которые время от времени мог плескаться в глазах смотрящих. Вторая дуэль была жёсткой и точно такой же грязной. Розье действовал агрессивно, его заклятия летели одно за другим, заставляя Мальсибера почти падать с помоста. Зал ахнул, когда от столкновения их щитов посыпались искры, обжигая близстоящих. Ева посмотрела на Тома. Тот стоял, сложив руки на груди, и в его глазах плясали искры удовольствия. Он наслаждался этим хаосом. Он кормился им. — Достаточно! — Реддл взмахнул палочкой, и дуэлянтов буквально раскидало в разные стороны прозрачной стеной. — Хорошая работа с пространством, Розье. Но щиты Мальсибера были надежнее. Кураж как обычно возрастал вместе с накалом. Присутствующие разогревались, уже не страшась приглашать собственноручно оппонентов. Нотт отличился сполна. Он вызвался на два боя в подряд, размазывая сначала одного из пуффендуя, а затем и из когтеврана, наслаждаясь вздохами полными переживаний со стороны Эммы при каждом пропущенном ударе и аплодисментами в конце. — Боюсь, у кото-то слюнки потекли. — Шепнула с усмешкой Мия, толкая Еву в плечо, и девушка не могла не согласиться, ведь сама время от времени замечала за собой погружение в эти движения, вводящие в транс. Все эти вспышки, развороты, колкие фразы — секта. «Есть ли в волшебном мире такие шоу? Ставки? Квиддич — это что-то уже до боли знакомое, а вот магчические сражения… Если нет, то на этом можно заработать целое состояние.» Хлопки разразили большой зал, когда палочка Поллукса Берка оказалась ловко пойманной крепкой рукой Нотта, что согнулся от напряжения, а затем поднял кисть высоко вверх, смахивая мокрую прядь со лба. — Ладно, Эмма, он ничего так. — Шепнула со смехом Мия. Миллер закатила глаза, не сдерживая улыбки, когда шагнула вперёд, чтобы похвалить победителя лично. — Ну что, разомнемся? — Дэвис обернулась с каким-то диким азартом в глазах, которого Ева сначала и не поняла. — В смысле? — Я хочу поучаствовать. — Пожала плечами соседка. — Ты что? — Округлила глаза Ева, когда гриффиндорка уже скинула с себя мантию и шагнула вперёд. Оставалось только ловить вещи и свою челюсть. — Мия, не рановато ли? — Вздернул бровь в вопросе Игнатиус, пытаясь видимо достучаться до здравого смысла, видя непонятные со стороны всего женского сообщества сегодня рывки. Все с ума посходили или что? — Как же нога? Реабилитация? — Ответственность, благоразумие и прочие качества, которые бы остановили ведьму от новых травм. Помфри бы её убила и привязала к кровати. Это планировал сделать и Пруэтт. — Только не причитай, как мать. — Совершенно легкомысленно ответила русоволосая, растягивая плотно прилегающие рукава рубашки. И от этого недовольство у «брата» по несчастью отразилось на лице ещё более явно. Рыжий поджал губы и махнул рукой мол «делай, что хочешь» и сел обратно, погружаясь в свои мысли пуще обычного. И сама эта давящая атмосфера начинала плавить мозги. С одной стороны, если порассуждать, ничего страшного не происходило. В привычный день с хорошим настроением все бы друг друга поняли, но сегодня будто сам Мерлин сгущал тучи. Еве с одной стороны хотелось поддержать запал, с другой она переживала не меньше. Вроде, хотелось подойти к Игнатиусу, как-то отшутиться и перевести все в нейтральное русло, но вина и какие-то внутренние стены не давали и шанса пошевелится. От того девушка стояла тупо, чувствуя себя лишней, ненужной, отягощающей. «Ай.» Ведьма почувствовала укол в районе руки. Глаза плавно опустились вниз, а щеки сжались под напором плотно зажатых зубов, когда на предплечье нарисовалась подтекающая кровью рана. «Не очень хорошо.» Блондинка выдохнула, оттягивая рукава ниже до треска ниток, пряча всё за спину, будто никто не заметит. И пока Ева скрывала улики, борясь с желанием продолжать драть уже измученное место на предплечье, противницей Мии стала одна из пуффиндуек. Несмотря на свои недавние травмы Дэвис вернулась в бой с полным чувством такта и магии. Казалось, что русоволосая растягивает поединок. Упор был сделан ни сколько на какую-то секцию заклятий, а на движения. Пока противница растрачивала свою магическую силу и теряла терпения от того, что проклятие пролетало мимо в очередной раз, Мия же будто играючи скакала по подмостку, иногда защищаясь протего. — Кошка. — Лишь прокомментировал Долохов чуть ли не присвистывая каждый раз, когда волосы дуэлянтки развивались от резких поворотов. — Вызвал бы её. — Безучастно озвучила мысли в слух Ева, голову дёргало от раздражения, что не принимало её тело никаким образом. — Когда восстановится и снова начнёт ходить на постоянной основе — обязательно. А пока… Пока я просто буду наслаждаться редкими, но меткими представлениями, словно призрак. — Звучит очень драматично. — Нейман качнулась, сжалась, пытаясь сбросить напряжение. — Ох, уж эта любовь. — Выдавила из себя ведьма. — Лю… любовь, что? О чём ты? — Ошарашено повернулся Антонин как раз в тот момент, когда гриффиндорка на сцене выкинула яркую вспышку желтого цвета из палочки, что осветила щёки русского солнечным лучом. — Ну знаешь. — Повела рукой в воздухе ведьма, полностью концентрируясь на добивающих оппонентку чарах. — Чувство такое, когда только и думаешь о человеке. Страшные эти люди, стоят, сталкерят, но почему-то не подходят. — Сталкерят? — Казалось, слизеринец не то чтобы не понимает жаргон будущего, он скорей ничего не понимает. — Смотря, следят, чувствуя как бабочки в животике вызывают волнение с тошнотой. Ну ты понял. У них ещё лицо, вот прям как у тебя минуту назад. — Пуффендуйка подняла руку. Красная, измотанная, тяжело дышащая, она признала поражение, слезая со сцены с трясущимися ногами. — Пригласи уже её и не трепи себе нервы. Скажу по секрету. — Блондинка наклонилась вперёд, переходя на шепот. — Думаю, она не откажет. — На самом деле Ева не знала наверняка. Более того где-то на подкорке сидело желание, чтобы Мия отказала, чтобы послала его, запретила и Еве общаться с Антонином, со всей этой компанией, отгораживая и испаряясь среди других таких же студентов, что живут от звонка до звонка, от вылазки в Хогсмид до вылазки в Хогсмид. — О чём шушукаетесь? Не слышу аплодисментов. — Усмехнулась Дэвис, распустившая свою растрепанную косу. Волосы её золотистой волной спустились по пояснице, привлекательно путаясь. — Значит тебе пора сходить к мадам Помфри, потому что шум стоит ужасный. — Как ни в чём не бывало улыбнулась Ева. — Но это правда было хорошо. — Девушка щёлкнула колдунью по носу. «В принципе, это должно было когда-нибудь произойти. Пусть хоть силы из вне заставит взрослых людей поговорить. Если не судьба, то не судьба. Так хоть они смогут двигаться дальше. И надеюсь, это дальше друг от друга, если Долохов серьезно поддерживает ценности чистоты крови.» — Кто следующий? — Спросил Реддл. «Как вообще можно поддерживать идеи о чистоте крови. Я молчу о том, что это инцест не больше, не меньше. Но сам факт того, что верные приспешники сохнут по грязнокровкам взывает когнитивный диссонанс. Я понимаю, что нет чёрного и белого, хоть всегда хочется верить в какую-то вселенскую справедливость, но разве в этом нет противоречий? Рано или поздно нужно определиться, и тут ты либо выбираешь сторону, либо становишься лицемером.» Ева посмотрела вокруг себя. Мия и Долохов. Нотт и Миллер. Затем глаза метнулись к Мальсиберу, что подавал лёд той самой пуффиндуйке. «Или они все просто мясо для поебушек. Как говорится, не важно, что было до семейной жизни. Им всего по шестнадцать, они могут ещё десять раз перевстречаться, кто-то залететь. Истории с бастардами всего были актуальны. И тем не менее. Связь даст защиту им или Мия и Эмма первые попадают под раздачу, как слабое место?» — Пруэтт, как насчёт тебя? — Взгляд тёмный радужек метнулся в сторону двух парней, что сидели в отдалении от всех. И от звучания фамилии мурашки пошли по коже. Не пригласит ли Реддл Пруэтта? — Покажешь на что способен староста Гриффиндора? — Бровь перфекта взметнулась в вопросе, обращая всё внимания постоянных гостей на гриффиндорцев, что выделялись, будто белые вороны. Игнатиус огляделся непринужденно по сторонам, на ликующую толпу, что только ждала противостояния. Но парень не дал им и толику удовольствия, указывая себе на ключицу, напоминая о недавней травме, которую впрочем и оставили Слизеринцы. — Да нет, спасибо, Том. Я пришёл за компанию. — Совершенно спокойно ответил гриффиндорец, которого вырвали из очередного обсуждения со своим другом. И эта его незаинтересованность будто бесила окружающих, но Еву поразило следующее. Как ни в чём не бывало перфект бросил взор своих янтарных глазах в её сторону и подмигнул, будто говоря «да, именно с ней». «Уже оттаял?!» Паранойя заиграла с большей силой. Неужели ему нужно было так мало времени, неужели он не капельки не злился на неё? Или злился, но хотел позлить ещё Реддла. А нужны ли ему такие детские шалости? Что вообще происходит и как это выглядит со стороны? Слизеринец вздернул подбородок, а потом понимающе кивнул. Чтобы это не значило, тревога ворочалась ужом на сковородке в груди Нейман. И ей как никогда нужна была сейчас разрядка. — Я пойду. — Не оборачивая ведьма последовала на пьедестал. Раз Том позвал её значит в этом был смысл. И если смысл отбить второй раз свою пятую точку, то девушка сделает это, чтобы годить. — Ева. — Реддл улыбнулся. — Очень рад такой инициативе. — Как же сияла его улыбка. — Раз Пруэтт занят своим здоровьем, — В тот же момент Игнатиус подорвался, но остановил себя. Заметив это с непрекратившей удовольствием, Том с напускным игнорированием обвел взглядом зал, и его глаза на мгновение задержались на одной точке, будто он что-то обдумывал или завис, шепча губами слова, сбиваясь с бравады. — Может быть, найдутся те, кто не боится замарать мантию? В очередной раз Малфой был не против, но его опередили. — Если позволите. — Раздался резкий, неестественно звонкий голос. Беккер выступил вперед. Он выглядел… странно. Его лицо, обычно подвижное и полное смазливых гримас, сейчас казалось застывшей гипсовой маской. Глаза блестели, но зрачки были расширены до такой степени, что радужка превратилась в тонкое золотистое кольцо. Видимо на стрессе сегодня была не одна блондинка. Правда, аппонент не располагал к радости. Ева почувствовала, как рана на руке пульсирует. Липкая кровь уже пропитала рукав, и ей стоило огромных усилий не морщиться, не чесаться. — Что ж Беккер, вперёд? Парень одним рывком поднялся на сцену, снимая с плеч выглаженную мантию. — Давно хотел поиграть с тобой в кошки-мышки. Ева вскинула бровь, пытаясь скрыть слабость за сарказмом. — На балу не наигрались? Джон растянул губы в улыбке, но не ответил. Излишняя молчаливость растягивала момент подвешенности. Его палочка замерла в руке под идеальным углом. Прямой, натянутый, как струна, готовый сорваться в бой по первому движению. В его стойке сквозила чужая, пугающе холодная дисциплина. Замечала ли раньше Ева, чтобы гриффиндорец так серьезно стоял в позициях? Девушка не могла ответить на этот вопрос, но волосы на затылки уже начали свое шевеление. — Начали! — Голос старосты Слизерина послужил отмашкой. Беккер среагировал мгновенно, без той секундной заминки, что обычно выдавала неопытных дуэлянтов. — Экспеллиармус! — резко выплюнул он, начиная с базового заклинания обеззараживания. Алый луч прорезал полумрак зала с такой скоростью и силой, что Ева едва успела выставить щит. Магическая дуга её Протего встретила заклинание с тяжелым, металлическим звоном. Отдача оказалась настолько мощной, что Нейман ощутимо повело назад, а подошвы ботинок с сухим шорохом проехались по деревянному настилу помоста. — Аккуратно, Ева, потерять так легко палочку в начале боя — позор. «КАКОГО ХУЯ?» — Ступефай! — выкрикнула она, сделав резкий выпад. Серебряная вспышка сорвалась с кончика её палочки, но Джон даже не подумал ставить щит. С каким-то пугающим, звериным расчетом он просто качнул корпусом влево, пропуская заклинание в паре дюймов от своего плеча. Его движения напоминали работу хорошо отлаженного часового механизма. — Флиппендо! — Противник не думал теряться, вставая на место и выстраивая зеркальный блок. Синий луч её заклинания срикошетил от его невербального щита и с шипением врезался в каменную кладку стены зала, выбив сноп искр. Со стороны послышались вздохи. Том шикнул. — Поаккуратнее. Неймар передернуло. Не давая ей перевести дыхание, Беккер сделал выпад. — Флагрейт! — из кончика его палочки вырвался огненный жгут, закручивающийся в воздухе светящейся спиралью. Ева среагировала чисто на рефлексах, выработанных часами тренировок. Она резко присела, пропуская гудящую, пахнущую паленой шерстью огненную полосу над своей головой. Жар опалил макушку, заставив кожу неприятно стянуть. Из неудобного положения полуприседа она выплюнула ответное: — Коньюктивитус. Парень выставил щит, усмехаясь. — Я и так уже ослеплен твоей красотой, Ева, зачем ты меня добиваешь? Не ответила. — Эверте Статум. — Отразил. — Инкарцео. — Ушла в сторону. «Он вообще сдвигается с места?» Ева попыталась взять количеством. — Левикорпус. Экспелиармус. — Первое на реакцию, второе, чтобы переключить внимание. — Конфундус. — Ушел. Развеял, Отбил. В мыслях читалось только. «Почему.» Почему ему все равно, почему он так хорош? Ева уже была поклясться, что у неё косит зрение. Рука начинала уставать от взмахов палочек, а глаза от вспышек, которые не приносили никакого толка. Становилось жарко, дыхание спирало. — Оспрей. — Шквал воды ударил в неё, удерживать поток было трудно, брызги летели в лицо. — А ты неплохо держишься, Нейман, — раздался его голос. Он звучал как-то глухо, ровно, лишенный привычных интонационных скачков. Ведьма даже бы сказала, что скучающе. — Хотя сегодня твои движения… тяжеловаты. Словно тебе что-то мешает. Тебе не кажется? Ева нахмурилась, тяжело дыша и не опуская палочку. — К чему эти разговоры, Беккер? Колдуй давай. — Надеясь, что пока его рот будет занят разговорами, блондинка мысленно начертила формулу. — Абсорберо. — Гриффиндорка ударила прямо наперерез струи. В точке столкновения вода мгновенно превратилась в сухой, тяжелый песок. Он упал на пол, рассыпалась мелкой крошкой. — О, это мы успеем. — И именно в этот момент, не успев перевести дыхание, Беккер выкинул. — Диффиндо. — Заклинание пришлось прямо по свежей ране. — Просто интересно, как ты ещё стоишь на ногах. Сон дело важное. — Парень покрутил палочку в руках. — Или всему виной адреналин. — Что ты вообще несешь? — Слишком много бессмысленных слов, или слов, которым девушка просто не могла найти смысл. Ева посмотрела на рубашку. Ну хоть оправдание ее тай-даю искать больше не нужно было. Хотя эта причина была, сука, до ужаса болючей. — Да так. Просто говорю, что напыщенное безразличие тебе не идет, впрочем и белый цвет тоже. «Может я повредила рассудок?» Шквал воздуха ударил волной в щит. — Я не понимаю. — Ноги крепко цеплялись за древесину сцены, наровясь разъехаться. Капли крови мерзко просачивались сквозь ткань, придираясь холодом к травмированной коже. Что за неожиданная любовь к стихийной магии? — Он слишком маркий. Одно неловкое движение за завтраком — и яркое, липкое пятно уже не вывести. Иллюзия чистоты рассыпается от малейшего укола. Приходится менять маски слишком часто, не находишь? — Джон подходил ближе, волна заклятия становилась всё ощутимее. Ева замерла. Её покосило. — Главное неловко не упасть. Ева запуталась. Эти фразы звучали гладко, почти поэтично, но в них было слишком много личного знания, которое тараканом бегало в голове. Рассеянность, о которой вчера предупреждала Эмма, навалилась душным покрывалом. Она пыталась удержать концентрацию, но её внимание на долю секунды соскользнуло в анализ его слов. И эта секундная заминка стала фатальной. — Это ты?! Глаза Джона на мгновение блеснули диким, неестественным торжеством. — Флиппендо. — Последний гвоздь в крышку гроба. Ева больно ударилась бедром, слыша хлопки. Слыша, как с треском бегает электричество в разных участках мозга. Видя, как картинка плывет, от подступающей злости. Постоянные пакости, которые она списывала на Слизеринцев, на Селесту, на утонченную месть самого Реддла. Но ведь доступ в спальни Гриффиндора был только у львов. И этот мелкий, пакостный характер заклинаний — жаба в еде, испорченное платье, чесоточный порошок в постели, иллюзии… Это было слишком примитивно для Тома. Слишком мелочно, Как и сказал Антонин. Но что насчет человека, чего друга отстранили от занятий? Что насчет человека, с которым Ева сама цапалась не раз. Джон сделал шаг вперед, подходя к самому краю помоста и глядя на нее сверху вниз с этой своей ужасной улыбкой. — Ты слишком много думаешь о себе, Нейман. — Он протянул руку. Она не смотрела на него. — Как знаешь. — Гриффиндорец двигался к лестнице. Ева дышала глубоко, готовая поклясться, что её рот испускает пламя. Пальцы царапали избитую древесину сцены, готовясь всадить несколько заноз и загнать мусор по ногти. Ощущение полной никчемной и несправедливости расползалось по венам хуже заразы, заставляя белки наливаться кровью, под аплодисменты и едкие смешки. — Беккер! — Крикнула Ева, заставляя его повернуться. — Да? Блондинка облизнула пересохшие губы, чувствуя языком привкус песка. Ведьма медленно наклонила голову. Уста изогнула улыбка, когда рука поднялась будто в трансе. — Бомбарда.