Малиновый лимонад

взглядами незаметными

– Мне кажется, я его раздражаю, – глухим голосом произнес Тэён, искоса поглядывая на Доёна, который, запрокинув голову, жадно пил воду посреди тренировочного зала. Тэн, парень с кошачьими глазами и такой же грацией, посмотрел на Доёна через зеркало и дернул плечом: – А мне кажется, он вполне безобидный кролик, – он хихикнул. – Да и как ты можешь кого-то раздражать? – Тэн усмехнулся и кокетливо захлопал ресницами. – Ты же настоящий душка. – Спасибо, ты мне очень помог, – вздохнул Тэён и опустил взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. Тэн не стеснялся в выражениях, и пусть сейчас это было всего лишь невинное замечание, Тэён все равно ощутил себя так, будто его раздели догола и выставили в музее на всеобщее обозрение. Тэн Тэёну нравился, именно этим, кстати говоря, и нравился, но терпеть подобные комплименты подчас оказывалось сложно. Терпеть комплименты. Да, в этом и был весь Тэён, и он прекрасно это понимал. Не принимать с благодарностью, не отвечать тем же (хотя с этим он как раз справлялся), а терпеть. Краснеть до кончиков ушей и, сцепив зубы, ждать, пока все закончится. Тэён себе не нравился. Так почему же, спрашивается, он должен был нравиться Доёну. Да и хотя бы кому угодно. Тэн лгал, Тэн точно лгал, в его хитрющих глазах никогда не было ни капли искренности, зачем тогда Тэёну вообще стоило воспринимать его слова близко к сердцу. Душка и кролик. Тэёну пришла в голову коварная мысль: поинтересоваться, каким бы словом Тэн обозвал Лукаса – того самого, что сейчас ржал во весь голос с чьей-то шутки, – но толку-то было строить подобные планы. Тэёну все равно не хватило бы смелости. А даже если бы и да, Тэн ни за что бы не сказал правды. Во всяком случае, не Тэёну. Тэёну никто не говорил правды. Так с чего же ему было ожидать хотя бы намека на доброжелательность со стороны Доёна. Правильно, абсолютно не с чего. . – Послушай, – Тэн подошел к Тэёну после занятия и, склонив голову набок, лукаво улыбнулся. – Мы же сегодня вечером собирались в тот ресторанчик с, как сказал Юта, – он закатил глаза, – самыми вкусными суши в городе. Хотя в этом вопросе я ему доверяю, – Тэн задумчиво почесал нос. Тэён выгнул бровь, ожидая услышать, к чему он клонит. – Так вот, – продолжил Тэн. – Поговори с Доёном. Попробуй подружиться. Мы все немного выпьем, станет проще завязать разговор, все расслабятся. И даже если он против тебя действительно что-то имеет, в чем лично я сомневаюсь, – он ухмыльнулся, – то выскажет это напрямую. Тэён фыркнул и невесело покачал головой: – Ты хочешь, чтобы мне дали в морду, да? Тэн красноречиво вздохнул и ткнул его пальцем в лоб: – Во-первых, не в морду, а в лицо, а во-вторых… – То есть ты такой вариант вообще не исключаешь? – нервно засмеялся Тэён, не дав ему договорить. – А во-вторых, – настойчиво повел дальше Тэн, – я не думаю, что твои попытки подружиться смогут вызвать настолько бурную реакцию. Ну, – он хмыкнул, – разве что ты начнешь шутить свои ужасные шутки. – У меня не ужасные шутки! – мгновенно возмутился Тэён. Тэн доверительно положил ладонь ему на плечо и кивнул: – Да. Это не шнурок развязался, это я не умею танцевать, – он очень похоже перекривил Тэёна. – Это не музыка зависла, это у меня нет чувства ритма. Это не макияж размазался, это просто я такой уродливый. Тэён молча открывал и закрывал рот, опешив от такой наглости. – Мне продолжать? – елейно оскалился Тэн. – Если что, я бы сам дал тебе по лицу за такие шутки, – он показал пальцами кавычки. – По очень красивому, между прочим, лицу, но этого ты, конечно же, не услышишь, – снисходительно усмехнулся он и, взъерошив волосы Тэёна, не оборачиваясь пошел к выходу. – До вечера! Тэён провел его тяжелым взглядом и вздохнул. То, что Тэн назвал шутками, на самом деле ими не являлось, но возражать Тэну было себе дороже. Сказать по правде, Тэён ему даже немного завидовал: быть настолько уверенным в себе, притягивать к себе людей, совершенно ради этого не напрягаясь, чувствовать чужую симпатию и так откровенно флиртовать с теми, кто ее проявляет. Тэён так не мог. Все хорошее, что ему говорили, он предпочитал подвергать сомнениям и каждый раз приходил к единственно верному выводу: все было ложью.