Малиновый лимонад

мечтай о чем-то невесомом

Тэён увиделся с Тэном через пару дней после той злосчастной вечеринки. У него было время подумать, осмыслить собственные чувства и все, чем они грозили для его и так не слишком устойчивой психики. Он признавал то, что Тэн ничего ему не должен. Тэён сам влез куда не следовало, оказался не в то время не в том месте – и сам же теперь не мог выбросить из головы увиденное. Когда в ночь после вечеринки он закрыл глаза, надеясь просто вырубиться, перед ним любезно возник образ Тэна. Тэён так нормально и не выспался, потому что ворочаться до утра и насильно заставлять себя забыть то, что забыть не получалось, здоровому сну не способствовало. Да вообще хотя бы какому-то сну не способствовало. Он лежал в кровати и думал. Тэён все пытался понять, уловить момент, когда же его вполне простые и понятные дружеские чувства вдруг переросли во что-то большее. Во что-то, о чем Тэён сейчас жалел и, наверное, отдал бы многое, лишь бы отмотать время назад – и остановиться. Перед чем именно он должен был останавливаться, Тэён не понимал тоже. Он осознавал только то, что совсем запутался. Доён ведь правильно подметил: Тэён и правда думал, что Тэн и Лукас вместе. Так почему, спрашивается, это его не волновало, а стоило увидеть Тэна с Джехёном – как что-то внутри него надломилось. Неприятная мысль разворачивалась в его голове, но он заворачивал ее обратно и прятал, скрывал, запечатывал как можно дальше. Однако она все равно никуда не девалась и медленно поедала его изнутри: обнаружив Тэна с Джехёном, у него на долю секунды получилось представить себя. Там, на коленях. Тэн с Лукасом были чем-то привычным, обыденным, с чем Тэён уже привык сосуществовать. Тэн же с Джехёном обнажали иные грани его помешательства. Тэн с Лукасом были неделимым целым, куда Тэён ни за что бы не полез. Тэн же с Джехёном давали обманчивую надежду. Надежду на что-то. Тэёну было противно от собственных размышлений и самого себя. Войдя в зал, Тэн дружелюбно ему кивнул, и до конца тренировки они не разговаривали. Однако после Тэн подошел к Тэёну в раздевалке и, расслабленно прислонившись к шкафчику, посмотрел на него в упор: – Прогуляемся? Тэёну, возможно, показалось, но произнесено это было таким тоном, что Тэён просто не имел права возразить. Он-то на самом деле не особо и стремился, но ощущение, что его просто приперли к стенке – буквально и фигурально – было не из приятных. Он кивнул и, закинув сумку на плечо, пошел за Тэном к выходу. Они взяли холодный кофе и, молча шагая по оживленной улице, просто шли рядом. Тэн ничего не говорил, а Тэён и не знал, что вообще можно сказать. Тэён его позвал, и, случись это при других обстоятельствах, он бы наверняка порхал от радости и трещал без остановки, лишь бы скрыть свое смущение, но сейчас молчание даже не тяготило. Может быть, виной тому была опустошенность, от которой Тэён не мог избавиться. А возможно, это просто было воздействие Тэна. Тэён замирал перед ним, как кролик перед удавом. Неожиданно для себя он коротко хихикнул. Тэн удивленно повернулся к нему: – Что? Тэён покачал головой и дернул плечом: – Вспомнил, как ты назвал Доёна кроликом, – прокляв себя за то, что все-таки сказал такую нелепицу, он уставился себе под ноги. Тэн в ответ только рассмеялся: – Он и правда похож на кролика, ты не можешь этого отрицать. Тэён, если честно, даже не собирался. – А куда мы идем? – выдавил он из себя, не поднимая взгляда. Тэн вздохнул, и Тэён уловил в его голосе слабую улыбку: – На набережную, – ответил он. – Вода меня успокаивает. Тэён покосился на него: – Не сказал бы, что ты о чем-то переживаешь. Ему давно стоило научиться вовремя закрывать рот, но сегодня с этой элементарной задачей он в который раз не справился. Тэн усмехнулся: – Ты прав, – легко подтвердил он. – Не переживаю. До самой набережной они снова шли в молчании, и лишь когда Тэн уселся на широкий, нагретый за день каменный парапет, он пристально взглянул на Тэёна. Тэён устроился рядом, все еще не решаясь прямо смотреть на Тэна. – Знаешь… – начал Тэн и прикрыл глаза. – Я прокручивал этот разговор в голове не один раз и каждый раз сомневался, стоит ли вообще его заводить. Тэён отпил кофе и крепко вцепился в картонный стакан, будто тот мог спасти его от этого – он уже знал точно – странного и смущающего диалога. – Объяснять, что именно ты видел, я не собираюсь, – продолжил Тэн. – Как и оправдываться, вдруг ты от меня этого ждешь. – Я не… – попытался возразить Тэён, но Тэн жестом его остановил. – Я видел твои глаза тогда, – хмыкнул он. Тэён почувствовал, как щеки начинают гореть. – Я просто хотел попросить, чтобы ты особо об этом не трепался, – тон Тэна был обманчиво спокойным, но Тэён опять уловил эти нотки, просто не позволяющие сказать хоть слово против. Тэён горько улыбнулся: – Ты думаешь, я не понимаю? Ему стало очень обидно. Создавалось впечатление, что Тэн воспринимает его как маленького несмышленого ребенка, который чуть что – и сразу побежит жаловаться. – Ты думаешь, я не понимаю, что подобное не стоит рассказывать направо и налево? Ты думаешь, я не понимаю, чем это может грозить и тебе, и Джехёну, и Лукасу? Ты думаешь, мне зачем-то надо вас подставлять? – Тэён покачал головой и, мельком зыркнув на Тэна, непонимающе свел брови: – Что? – При чем тут Лукас? – нахмурился тот. Тэён медленно моргнул: – То есть… Он знает о вас с Джехёном? – он ощутил, что причинно-следственные связи в его мозгу замыкают, как сломанная проводка. Тэн снисходительно улыбнулся и, глубоко вздохнув, уставился на воду у них под ногами. – Значит, объяснять все-таки придется, – тихо проговорил он и усмехнулся. – Нет никаких нас с Джехёном. Нет, не было и никогда не будет, как бы Джехёну этого ни хотелось. – Ч-что?.. – Тэён оставил попытки понять, что происходит. – Джехён хочет меня, – подчеркнул Тэн. – Но я не хочу его. Он мне не нужен. Он просто красивый парень, чье внимание мне льстит. И который умеет хорошо отсасывать. А я люблю, когда мне хорошо отсасывают, – припечатал он и самодовольно ухмыльнулся. Тэёну показалось, что его уши сейчас воспламенятся. – А еще он тот, кто не способен признаться даже самому себе, что я ему нравлюсь, – добавил Тэн. – Более того, он в принципе не способен признаться, что ему нравятся и парни тоже. Зачем мне тот, кто отрицает и даже боится собственной сущности? Это жалко, – презрительно бросил он. Сердце Тэёна пропустило удар. Он-то считал жалким себя, но теперь, после этих слов, даже не хотел представлять, что о нем мог бы сказать Тэн. Если уж Джехён казался ему жалким, то о Тэёна он с наслаждением вытер бы ноги. А после – брезгливо выбросил, как испачканную жирным соусом салфетку из фастфуда. – Мы с ним говорили об этом. Я пытался до него достучаться, сказать, что его чувства – нормальны, что он – нормальный. Но… – Тэн пожал плечами. – Это всегда заканчивалось его шепотом о том, как он меня хочет, и попытками меня поцеловать, чтобы не дать говорить дальше. Но знаешь что? – он с нечитаемой улыбкой покосился на Тэёна. – Открою тебе секрет. Мы с ним ни разу не целовались. Тэён постарался соединить полученную информацию во что-то внятное и объяснимое, но у него ничего не получилось. – То есть… То есть как? – он тряхнул головой. – То есть вот так, – усмехнулся Тэн. – Я никогда не разрешал ему себя целовать. Потому что поцелуй, Тэён, – это что-то интимное. Что-то… – он задумчиво пощелкал пальцами. – Что-то настоящее. То, чего ты ждешь от любимого человека, а не от того, кто хочет тебя только трахнуть. И при этом всем самое смешное то, что я ведь действительно ему нравлюсь. Но он мне… – Тэн замолчал и глубоко вздохнул. – Он мне совершенно безразличен. Тэён молчал. – Хотя нет, – вдруг рассмеялся Тэн. – Самое смешное даже не это. Самое смешное то, что его чувства, – он изобразил кавычки, – очевидны абсолютно для всех. Но, следуя неписаному правилу не говорить о том, о чем говорить не стоит, все и молчат. Но все знают. Кто-то знает больше, кто-то меньше. Один ты, кажется, не знал ничего, – хихикнул он и пихнул его в плечо. – А Лукас? – тупо спросил Тэён. Он никогда раньше не чувствовал себя настолько слепым и глупым одновременно. – О, – Тэн потянулся и, запрокинув голову, подставил лицо вечерним лучам солнца. – Лукас знает вообще все, – улыбнулся он. – И не упускает возможности меня подколоть. Мерзавец, – в его голосе прозвучало тепло. Тэён опять схватился за стакан кофе, как за спасательный круг. Он сглотнул и нервно засмеялся: – Но я думал, вы вместе, я думал, вы… – Он мой друг, Тэён, – мягко перебил Тэн. – Самый близкий друг. Который понимает с полуслова, который всегда рядом, что бы я ни натворил, который готов слушать и пытаться привести в порядок весь тот бардак, что очень часто творится в моей голове, – он поболтал ногами и с улыбкой повернулся к Тэёну: – Как Доён – для тебя. Тэён усмехнулся и покачал головой: – Мы с Доёном так не обнимаемся. Тэн вернул усмешку и подмигнул: – Каждый выстраивает собственные границы. Наши с Лукасом совпадают, – он немного помолчал и тихо произнес: – Я его очень люблю, правда. И знаю, что он меня любит тоже. Но мы просто друзья. Он поднялся с парапета и, метким броском выбросив пустой стакан в мусорку, внимательно посмотрел на Тэёна: – Цени тех, кто не возводит перед тобой стены. Цени тех, с кем у тебя совпадают границы, – Тэн улыбнулся и поудобнее перехватил сумку. – Мне пора. У меня сегодня еще занятие по японскому, – он смешно наморщил нос. Тэён кивнул и слабо улыбнулся в ответ. – Если тебе захочется поговорить, я всегда рядом, – Тэн подмигнул и, развернувшись, пошел обратно в сторону шумной улицы. Тэён проводил его взглядом и прикрыл глаза. Тэн открылся ему с совершенно новой стороны, и он Тэёну по-прежнему нравился. Но почему-то теперь – по совершенно новым причинам. . Тэён вернулся домой ближе к ночи. После разговора с Тэном он бесцельно бродил по городу, обдумывая все, что тот ему сказал. Тэён не понимал, почему его так зацепили слова Тэна, причем до конца и не понимал, какие именно. Тэёну почему-то казалось, что Тэн поделился с ним чем-то личным, сокровенным, чем-то, что не стоило выносить на всеобщее обозрение, обсуждение. Осуждение. Тэён его не осуждал, но прекрасно знал, что это могут сделать другие. И пусть бы какие там неписаные законы ни были, пусть бы как все ни играли в незаинтересованность, безразличие и подчеркнутую лояльность к чужому поведению, осуждать, даже в глубине души, было проще всего. Тэён не верил в людей еще больше, чем не верил в себя. Но в тот момент, обсудив с Тэном что-то действительно важное, в себя он поверил все-таки немного сильнее. Ему хотелось стать для Тэна другом. Не таким, как Лукас, конечно, – Тэн ясно дал понять, что тот всегда будет для него на первом месте. Но все же другом. Тем, с кем можно поговорить, поделиться чем-то серьезным или совсем незначительным, чем-то глубоким или абсолютно бестолковым. Тэёну впервые захотелось впустить в себя что-то светлое, доброе, хорошее, что-то, чего ему так отчаянно не хватало всю его жизнь. Тэён усмехнулся, пнув носком ботинка какой-то пестрый фантик на тротуаре. Тэн ведь наверняка даже не понял, что он сделал. Что он сделал для Тэёна, просто с ним поговорив. Тэн все еще ему нравился, и даже если где-то очень глубоко внутри болезненно покалывало от мысли о невозможности чего-то большего, чем дружба, Тэёну было спокойно. Так, как не было уже очень давно. Он вошел в квартиру и первым делом наткнулся на Доёна. Тот, балансируя тарелкой с бутербродами в одной руке и чашкой чая – в другой, нахмурил брови: – Где ты был? Почему не отвечал на сообщения? – он прошлепал в гостиную и, водрузив все на стол, повернулся к Тэёну и упер руки в бока. Тэён ничего не ответил. Он молча бросил сумку у входа, в два шага пересек разделявшее их расстояние и порывисто обнял Доёна. – Ты мой самый близкий друг. Руки Доёна нерешительно дернулись, прежде чем он несмело обнял Тэёна в ответ. – Ты мой тоже, – прошептал он. Тэён ткнулся носом ему в шею и глубоко вдохнул. От Доёна пахло хвоей, имбирем и апельсинами. Его любимые духи. Тэён раньше не задумывался, насколько сильно они ему нравятся.