Малиновый лимонад

где-то

Через несколько дней Доёну стало легче. Не последнюю роль в этом сыграло и то, что с Тэёном он за это время практически не виделся, даже несмотря на то, что они жили в одной квартире. Когда у Тэёна была индивидуальная тренировка, у Доёна был урок вокала, когда у Тэёна было занятие по английскому, у Доёна была тренировка в спортзале. И так по кругу. Все свои сумбурные мысли Доён списал на то, что в момент, когда они появились, было слишком много отвлекающих (и толкающих куда-то не туда) факторов: новости о Тэне с Джехёном, странные рассуждение о дружбе и отношениях (спасибо Тэну и Лукасу) и, как итог, обыкновенная человеческая жажда тепла. Тэён просто оказался рядом – вот Доён и позволил себе расслабиться и бесконтрольно отпустить желания на поводу у эмоций. Получилось так себе. Однако сейчас, стоя с Тэёном у шкафчиков в раздевалке, он чувствовал, что что-то не так. Тэён опять вел себя странно, но если его прошлая смена настроения Доёна, скорее, порадовала, то эта заставляла переживать. Переживания за Тэёна, по правде говоря, уже давно стали для него обычным делом, только вот сейчас что-то точно было не так. Абсолютно точно и абсолютно не так. – Что-то случилось? – Доён аккуратно тронул его за плечо. – Что? – Тэён обернулся. – Нет, – он удивленно вскинул брови. – А что такое? – Мм… – промычал Доён. – Нет, ничего. Просто показалось, что ты напряжен. Тэён криво усмехнулся и отвел взгляд: – Я всегда напряжен, Доён. Да и выспаться никак не могу. – Может, тебе стоит выпить пару бокалов пива и отрубиться? – Доён добродушно пихнул его в бок. Тэён увернулся и скорчил гримасу: – Спасибо большое, – язвительно отозвался он. – Я, между прочим, не шучу, – хмыкнул Доён. – У меня сегодня свободный вечер, у тебя вроде тоже. Можем куда-то сходить, – предложил он. – А можем окопаться дома и смотреть мультики. Тэён пожал плечами: – Давай. – Давай что? – уточнил Доён. – Куда-то сходим или останемся дома? – Куда-то сходим, – ответил Тэён. – А потом, если у тебя останутся силы после того, как притащишь меня пьяного домой, можем посмотреть мультики, – фыркнул Тэён. Замечание было резонным, а предложение – вполне дельным, так что Доён только усмехнулся и кивнул: – Договорились. И почему он вообще переживал. Тэён оставался Тэёном, его лучшим другом, нескладным, расхлябанным и постоянно витающим в своих мыслях. Доёна он обычно туда впускал, и не было никаких причин сомневаться, что в этот раз получится так же. И Доён снова ошибся, но осознать это ему опять предстояло намного позже. . Конечно, Тэён и правда напился с двух бокалов пива, и конечно, Доён тащил его домой на себе. Свежий вечерний воздух немного решал проблему, но все же ноги Тэёна заплетались, и Доёну приходилось следить за каждым его шагом, чтобы не дать упасть прямо на бетонную плитку тротуара. Немного протрезвев по пути, Тэён вошел в комнату и повалился на кровать. Доён сел рядом: – Будем смотреть мультики? – хихикнул он. Он не рассчитывал, что Тэён сейчас сможет сфокусироваться хотя бы на экране, не говоря уже о сюжете, который там разворачивался. Все-таки пьяный Тэён был потешным, и стало бы величайшей ложью, скажи Доён, что ему это не нравилось. Было в этом что-то милое – укладывать его спать, обязательно совать под мышку розового зайца, включать гирлянду и приносить бутылку воды, когда Тэён уже успевал уснуть. Было в этом что-то трогательное, и Доён ценил такие моменты гораздо больше, чем хотел бы признавать. Тэён перекатился на кровати и достал из-под подушки планшет: – Будем, – уверенно произнес он, и брови Доёна поползли вверх. – Ты серьезно? – рассмеялся он. – Ты что, не хочешь смотреть со мной мультики? – Тэён жалобно оттопырил губу. Возражать такому Тэёну Доён не умел никогда. Он улегся рядом и, пролистав список непросмотренного, ткнул наугад: – Тебе же без разницы, да? – на всякий случай уточнил он. – Абсолютно, – фыркнув, подтвердил Тэён. В принципе, Доёну тоже было плевать и с таким же успехом он мог включить какое-то кулинарное шоу или подборку самых ужасных пранков, потому как на экран не смотрел ни он, ни Тэён. Они смеялись, вспоминая парочку в баре, у которой явно было первое свидание, но, судя по тому, что парень облил девушку коктейлем, оно же и последнее, Доён припоминал Тэёну, как тот хотел украсть у ребенка воздушный шарик (Доён не сомневался, что моральный возраст Тэёна меньше, чем у мальчишки, которому, к слову, было максимум лет пять), Тэён пинался пятками и все отрицал, попутно доказывая, что тоже имеет право на розовую голову единорога с разноцветной гривой, Доён спорил и, сдаваясь, обещал, что в следующий раз купит целую охапку таких шариков, чтобы привязать его к ней и отправить в космос, лишь бы не слышать больше этих причитаний, а Тэён в свою очередь говорил, что достанет его и оттуда, потому как Доёну уже никогда в жизни от него не отделаться, и даже если где-то по пути его подхватят пришельцы, он с ними договорится и уговорит забрать их и Доёна за компанию. Разумеется, где-то между пришельцами и торжественной клятвой отдать им Доёна на опыты Тэён начал его щекотать, заливаясь смехом. Доён сопротивлялся как мог, и пусть мог он слабо, все равно как-то изловчился и, нависнув сверху, прижал запястья Тэёна к кровати. Тот не вырывался, но продолжал хихикать, Доён, удерживая его одной рукой, второй скользнул по груди вниз, чтобы напоследок еще раз пройтись ногтями по ребрам – и резко замер, услышав, как с губ Тэёна сорвался тихий стон. – Ч-что?.. – испуганно спросил Доён внезапно охрипшим голосом. – Я сделал тебе больно? – Нет… – прошептал Тэён и, зажмурившись, отвернулся. Доён заметил, как вспыхнули его щеки, и медленно отстранился. Тэён тяжело дышал, не открывая глаз, и даже не пытался спихнуть Доёна с себя, продолжая держать руки над головой и стискивать в пальцах уголок подушки. Доён боялся пошевелиться. – Все в порядке, – Тэён медленно облизнул губы и посмотрел на Доёна потемневшим взглядом. Доён сглотнул. В ушах звенело, перед глазами расходились цветные круги, и он мог бы обвинить в этом огоньки гирлянды, но прекрасно понимал, болезненно отчетливо понимал, что она здесь совершенно ни при чем. – Я… Я пойду, – выдавил он из себя и поднялся с постели. Он натянул футболку пониже и, нервно взъерошив волосы, шагнул к двери. – Подожди, – позвал Тэён и кивком указал на давно забытый планшет. – А как же мультики? – Спи уже, – напряженно усмехнулся Доён. – Нам завтра рано вставать. Он вышел из комнаты и, закрыв за собой дверь, сполз по стене. То, от чего Доён убегал несколько дней и, как самонадеянно верил, все-таки убежал, догнало его и ударило с новой силой. Тэён – только друг. К друзьям не испытывают ничего подобного, от невинных стонов друзей не возбуждаются так, что начинает кружиться голова и в ней не остается ни единой мысли, кроме той самой, которой там быть не должно. Которой нельзя там быть. Доён поднялся и, едва переставляя ноги, добрался до своей спальни. Мысленно поблагодарив Джехёна за то, что тот опять куда-то запропастился, он рухнул на кровать и, кое-как стащив с себя одежду, залез под одеяло. Руки сами тянулись вниз, тело мучительно требовало разрядки, но Доён не мог себе этого позволить. Не когда единственным, кого бы он представлял, был Тэён. Он ворочался еще несколько часов, прежде чем усталость все-таки взяла верх. Доёну снились расслабленные поцелуи и тонкие пальцы, что притягивали его голову, заставляя целовать глубже. Ему снились стоны и всхлипы того, кто прижимался всем телом, торопливо расстегивал пуговицы на его рубашке, гладил плечи, стягивая тонкую ткань, и оставлял влажные поцелуи на ключицах. Ему снился темный зал и узкий диван, рядом с которым валялась скомканная одежда. Ему снилась музыка, что звучала достаточно громко, чтобы скрыть их от любопытных ушей, но недостаточно громко, чтобы не дать услышать каждое сказанное горячим шепотом слово. Лампы светились розовым, за широким окном сиял ночной город, а тело, тонкое податливое тело ритмично двигалось, опускаясь и поднимаясь, пальцы запутывались в волосах, губы жадно целовали, растягивались в улыбку и, словно не имея возможности насытиться, целовали снова. Руки Доёна сдавливали чужую талию, крепко удерживая, пальцы оставляли отметины на бедрах, а стоны становились все громче. Он гладил спину, пересчитывая позвонки, проводя ладонью вверх, зарывался рукой в волосы и оттягивал назад, в следующее же мгновение почти теряя рассудок от протяжных всхлипов и шепота – того самого горячего шепота, – что требовал сделать так еще раз. Доён чувствовал, как растворяется в удовольствии, он чувствовал, как тот, кто приникал к его губам, плавится от наслаждения, он понимал, что сам находится на грани, и под пальцами ощущал, как на пределе дрожит и тот, кто шептал его имя, произносил его на каждом выдохе, а на вдохе ловил свое собственное, что раз за разом срывалось в ответ. – Тэён!.. Доён проснулся от пронзительной вспышки удовольствия и лишь потом понял, чье имя он произнес.