Малиновый лимонад

бегут все тараканы в наших головах

Доён не хотел видеть Тэёна. Он понимал, что такой сценарий вряд ли возможен хотя бы потому, что они жили в одной квартире. Однако он не желал его видеть, он просто не представлял, как на него смотреть после того, что случилось. Если быть предельно честным, то не случилось ничего. Если рассуждать здраво – то тем более. Доёну померещилось, он решил уйти, списав все на необходимость выспаться. Было поздно, они выпили. Все представлялось логичным, и то, что Доён сбежал, дав возможность им обоим прийти в себя, казалось единственно правильным. Но ведь нет, но ведь не совсем. Тэён наверняка даже не осознал, что произошло. Да и Доён, если уж так подумать, слишком остро отреагировал. У него перед глазами все поплыло, он смотрел на лежащего на кровати Тэёна и думал только о том, как сдержаться. Чтобы не провести по груди еще раз. Чтобы не заставить его так сладко застонать. Еще раз. Чтобы не наклониться и не поцеловать. Тэён был его другом, и подобные мысли следовало гнать как можно дальше. Доён не хотел разрушить то, что у них есть. Вселенная, казалось, держалась на его стороне, потому как следующие несколько дней у него просто не было возможности увидеться с Тэёном. Он уходил рано, возвращался поздно, и даже когда понимал, что может просто постучать в соседнюю комнату, этого не делал. Тэён присылал смешные картинки в групповой чат, но лично ему не писал ничего. Доён точно так же хранил молчание. И это было нормальным – они не переписывались каждый день, потому как и без того виделись и разговаривали. Однако сейчас подобная тишина начинала вызывать тревогу, и да, Доён признавал, что это все – лишь в его голове, но что-то внутри начинало саднить, а размышления становились все мрачнее. Он надеялся, что Тэён тогда ничего не заметил. Он верил, что тот просто воспринял его бегство как заботу (Тэён и правда был слишком пьян). Доён успокаивал себя как мог. Что совершенно никак не помогало, потому как он помнил, что произошло после. Как он, донельзя возбужденный, вернулся в свою комнату и несколько долгих часов пытался уснуть. И как он, наконец вырубившись, проснулся ближе к утру с мокрым пятном на белье. Его разбудил собственный стон. И имя, которое сорвалось с его губ во сне, но вполне отчетливо прозвучало и в реальности. Доён хотел сказать спасибо Джехёну, которого не было дома в ту ночь. Иначе все стало бы намного сложнее. Хотя, если не лгать себе, то куда уж больше. Его друг, его самый дорогой друг, вдруг оказался тем, кем быть не должен. Доён верил, что у него появится красивая и заботливая девушка, он женится, у них будет двое детей, мальчик и девочка, собака, уютный дом и ежемесячные пикники в парке неподалеку. Он не рассчитывал, что все его мысли в один момент займет его друг. Парень. Тот, к кому Доён мог прийти в любой момент и рассказать обо всем, что его беспокоит. Сейчас его беспокоило многое. Но – вот ведь ирония – прийти с этим к Тэёну он не мог. И ни к кому другому – тоже. Доён оказался заперт в своих собственных переживаниях и не знал, что делать дальше. Ему ведь правда нравились девушки. И он действительно видел себя любящим отцом семейства. Но случился Тэён. Во всех возможных на данный момент смыслах. Доён вернулся домой и, искренне надеясь, что не встретит Тэёна, сразу же на него наткнулся. – Привет, – тот слабо улыбнулся. – Зайдешь? – Тэён нервно комкал в пальцах край футболки. У Доёна не было ни единой причины отказаться. – Да, – кивнул он и проклял себя за то, что скользнул взглядом по голой шее Тэёна. – Сейчас, только переоденусь. Тэён пригладил футболку и, развернувшись, ушел в свою спальню. Доён попытался успокоить свои мысли, но у него ничего не вышло. . – Посмотрим кино? – спросил Тэён. Он лежал на кровати с телефоном в руках, гирлянда горела, розовый заяц валялся в ногах. Тэён выглядел настолько домашним, настолько родным, настолько знакомым и понятным, что Доёну захотелось кричать. Он не был готов отказаться от этого, какими бы ни были его истинные желания. Тэён был его другом, и пусть то, что чувствовал Доён, выходило далеко за пределы дружбы, оно не должно было разрушить все остальное. Доён кивнул и устроился на кровати рядом с Тэёном. Тот моментально пододвинулся ближе и, достав с полки планшет, открыл список фильмов. – Супергерои? Глупый ситком? Драма об апокалипсисе? – стал предлагать он. Доёну было все равно. Он правда был готов смотреть все, что бы Тэён ни предложил. Ему было плевать на картинку на экране, лишь бы получилось провести время с Тэёном и хоть как-то исправить то, что, казалось, сломалось в его голове, без какой-либо возможности починить. – Выбирай сам, – усмехнулся Доён и закинул руки за голову. Это было взвешенным решением, потому как он уже понял, что его ладони могут привести к неким непредсказуемым – пусть и отчаянно желанным – последствиям. Руки – держать при себе. Мысли – удерживать там же. Рот – закрыть и открывать лишь для комментариев по теме фильма, сериала, или что там Тэён выберет. Они смотрели мультики. Доён гнал от себя воспоминания, чем закончились подобные рисованные картинки прошлый раз. Тэён смеялся и отмечал для себя самых дурацких героев. Доён говорил, что у того совершенно нет чутья на персонажей, и с пеной у рта доказывал свою правоту. Все было как раньше. Тэён, такой теплый и близкий, мультики, такие бестолковые и разноцветные. Но взгляд Доёна то и дело опускался на расслабленно сложенные руки, на футболку, что закрывала мерно вздымающуюся грудь, скользил по выступающим венам на запястьях и поднимался к неярко подсвеченному огоньками гирлянды точеному профилю: ровным широким бровям, подрагивающим длинным ресницам (Доён видел, как они отбрасывают тень на скулы), чуть приоткрытым губам. Доён сходил с ума и задыхался от необъяснимой нежности. Ему хотелось привлечь Тэёна к себе и целовать, целовать, целовать, пока не останется воздуха, пока не захочется сдернуть к черту его футболку, избавиться от своей собственной – и, влажно касаясь губами, скользить вниз, вниз, ниже, к резинке тонких домашних шортов. А затем – стащить и их тоже. Голова кружилась, кадры мультиков размывались, превращаясь в цветное месиво. Доёну хотелось спать, но еще больше – прижать Тэёна к себе и не отпускать никогда в жизни. – Доён, – вдруг негромко произнес Тэён. – Ты же знаешь, что я буду рядом, что бы ни случилось? Доён чуть отодвинулся и пристально на него посмотрел. – Это ты к чему? – он нахмурился. – Ни к чему, – подняв взгляд, просто улыбнулся Тэён. – Просто захотелось тебе сказать, что я буду твоим другом несмотря ни на что. И всегда, слышишь, всегда, – подчеркнул он, – буду рядом. Если… – он запнулся. – Если ты только этого захочешь. Доён судорожно вздохнул. – Но если нет, то… – стушевавшись, продолжил Тэён, но Доён не дал ему закончить. – Нет, – твердо сказал он. – Ты всегда будешь для меня самым дорогим человеком, – он нервно потеребил шов футболки. – И я хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. Доён никогда раньше не был в чем-то настолько уверен. Тэён был другом. Плевать на его собственные чувства, плевать на то, что ему – у него все равно не хватило бы духу в этом сознаться – хотелось большего. Плевать на все. Тэён был рядом, Тэён хочет быть с ним. Тэён хочет быть его другом. А Доёну хватит и этого. Тэён резко приподнялся на локте и поцеловал его в щеку. У Доёна почти остановилось сердце. – Ты не представляешь, как много для меня значишь, – прошептал Тэён и крепко обнял его за талию. Доён представлял. Он хотел бы иметь такую же смелость, чтобы признаться в том, насколько важен Тэён для него. Но Доён не мог. Даже несмотря на честность Тэёна, даже несмотря на сказанные им слова. Ему было страшно. И боялся он самого себя. – Ты тоже очень много для меня значишь, – запнувшись, произнес Доён. Тэён тихо рассмеялся и потерся носом о его плечо. Доён признался. Но в его словах не было и десятой доли того, что он на самом деле чувствовал. – Позовешь меня шафером на свадьбу? – озорно хихикнул Тэён. Доёну захотелось провалиться сквозь землю. Его жизнь, его настолько идеально продуманная еще много лет назад жизнь, сейчас просто оказалась раздроблена на кусочки. – Конечно, – собрав всю свою выдержку, отшутился он. – Кого же, если не тебя. Тэён удовлетворенно хмыкнул и прижался теснее. Доён погладил его по плечу. Ему стоило наслаждаться тем, что у него было. Тэён оставался рядом. Тэён был самим собой, а все волнения Доёна оказались несущественными, пустыми, надуманными. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул. Все было хорошо. Если не считать того, что его сердце только что прокрутили через мясорубку. Тэён по-прежнему оставался всего лишь другом. И тот сам только что это подтвердил. Что бы там Доёну ни померещилось раньше.