В этом злом городе

Отдаляющиеся шаги, голоса затихают. И эта тишина становится громче слов. Ему хочется закричать, чтобы они не уходили, что он ничего никому не скажет, но во рту, в горле раскаленная пустыня. Воды не давали уже двенадцать часов. Этот упырь пил прямо на его глазах, издевательски делая жадные освежающие глотки из бутылки, когда Воронову младшему приходилось лишь сглатывать, как наждачку, скупую слюну. А затем Кротов швырнул пустую бутылку в ноги своему заложнику. Были с ним ещё (не)люди. Кирилл пытается вспомнить их имена, пытается, но уже не выходит... Рука, прицепленная к неработающей старой батарее, затекла. Всё тело обмякло, привалившись к стене. Воронов даже не реагирует, когда слышит новые шаги. Нет. Это сон. Не стоит поддаваться самообману. Шаги приближаются, голоса становятся громче, будто кто-то перехватил пульт от телевизора. ― Он здесь! Здесь! ― раздается Сашин голос. Кир, всё ещё не веря, но уже с замирающим в последней надежде сердцем, с большим трудом пытается поднять тяжелые веки, различить родные лица. ― Живой. ― выдыхая, произносит Комолов, ― Живой, мать его! Он почти посмеивается, а Кирилл даже не может в ответ улыбнуться. Челюсть, как неживая, но болит. Это же неплохо? Раз болит, значит он ещё может что-то чувствовать, значит, ещё не умирает. Голос отца доносится уже, как из толщи воды. Кирилл обожает нырять. Этот бассейн в Зеркальном Ворон устанавливал специально для сына. В нём маленький Кирилл научился плавать. Поэтому он сейчас позволяет себя расслабиться и поддаться эйфории, наваливающейся вместе с прикосновениями знакомых тёплых рук к плечам, щекам, волосам. Скоро он будет до... Раздается выстрел, но по ощущениям целый взрыв. Боль раскаленным прутом пронзает голову. ― Не дайте ему уйти! Это голос Саши… или это был отец? Они так похожи… ..что случилось? Кто стрелял? Почему?

***

Пронизывающий холод. От сквозняка на кладбище не спасает даже длинное чёрное пальто. Распускающаяся зелень и чёрные одеяния – отвратительно сочетание, как смешать фьюжн и барокко, классику и какофонию. Или как, наверное, сказал бы Джокер: мягкую игрушку и пистолет. Желающих прийти в последний раз попрощаться с Вороновым оказалось так много. Кирилл даже не подозревал, что у отца столько друзей и знакомых… ― Эти сукины дети не успокоятся, не усидят в своих поганых прокуренных кабинетах, ты понимаешь?! Они будут давить, чтобы занять место на Охте. Саша прав. Кирилл это прекрасно знает и боится. За его жизнь, за свою жизнь. Следующим похитить могут, кого угодно: мать, девушку, другого брата. Они будут действовать ещё рискованнее, ещё безжалостнее. Кто они? Кир и сам не совсем понимает, но знает, что они есть, и они очень опасны. Должен был умереть сын, но погиб отец. По всем законам кино, спасая сына, даже успевая сказать свои последние слова.

Воронов Вениамин Сергеевич 01.12.1969 ― 21.05.2015

Саша останавливается рядом. Бросает на брата молчаливый понимающий взгляд, а затем переводит его обратно на белое мраморное надгробие, смотрящее на них строгим, но любящим, застывшим на фотографии взглядом Ворона. Сейчас лучше Саши никто не поймет. Ни мать, которая хоронит уже бывшего мужа. Ни тётя, которая была не в самых лучших отношениях с братом. Ни кузен и кузина, которые побаивались своего криминального дядю. Ни Горский, ни Шумилов, ни Тельцов, ни даже Стас. Стас винит себя. И тем более не поймет Завьялов, который зачем-то пришёл, вызывая у без того взвинченного Комолова нервный тик. Нет. Только Саша знает, каково это потерять отца. Когда дети хоронят родителей — это грустно, но неотвратимо. Вот если бы все случилось иначе, опоздай они хотя бы на пять минут... Кирилл ещё успеет вдоволь захлебнуться в синдроме выжившего. Такой сценарий, где они собираются на похороны главы семьи, имел наибольшую вероятность. С самого начала. Это шаткий фасад, когда твой отец — криминальный авторитет, узнаваемый и уважаемый в городе, только вдобавок кому-то мешающий, поломавший не одну жизнь и судьбу. Будь так, Кирилл бы, наверное, даже мог простить Кротова, но им двигала не жажда мести, а жажда наживы. Его лицо он запомнил на всю жизнь. И лицо Воронова младшего — это то, что должен увидеть Крот перед своей смертью.

***

То самое отвратительное с архитектурной задумки здание, вход с низким крыльцом и ажурным узором, даже табличка «ЗАО ОХТА-ФИНАНС» весит криво. Тот самый кабинет Ворона: в нём Кир совсем воздержится от профессионального разноса, а на языке Джокера — не станет душнить (сильнее, чем обычно). И то самое кресло Ворона, теперь младшего. Кирилл в последний раз сидел в нём лет в четырнадцать, делая уроки. Пока Саша, как всегда, отвлекался, залипал в телефон, игрался с линейкой, запуская, как катапультой, в урну скомканные бумажки. Теперь они снова здесь вдвоем, но в других ролях. — Так чё теперь ты будешь мне распоряжения отдавать? — с фальшивой бодростью спрашивает сводный брат. Он пытается подбодрить, но засевшая горечь в его голосе просачивается внутрь помещения, отдаёт запахом медикаментов, больницы, в которой Кирилл провел неделю после своего спасения, отдаёт ещё не вымытой с кроссовок Комолова сырой холодной кладбищенской землёй. Эта горечь щемит в груди Воронова младшего сочувствием, состраданием. Комолов потерял мать, а теперь ещё и отчима. Только Кирилл нагоняет на себя серьезный и бесстрастный вид, утяжеляемый только синяками под глазами. Если Саша заметит в его глазах жалость, то будет злиться. — Я никогда не планировал. Думаешь, справлюсь? — с мимолетной улыбкой спрашивает Кирилл и присаживается в кресло, — Я собирался доучиться… — Планы иногда приходится менять. — резко в своей манере обрубает Джокер. Кирилл бы никогда не хотел увидеть, как Джокер с такой же жестокостью и мизантропией отрубает людям пальцы… и, возможно, другие конечности. Ему бы не хотелось даже знать об этом. — На данный момент у меня… у нас одна цель. Найти Кротова, а дальше я решу сам. — Воронов младший пытается говорить твёрдо и уверенно, как отец, но получается, скорее, некачественное подражание. — Кирилл Вениаминович? В кабинет заглядывает Горский. Джокер иногда шутит, что Кир на самом деле отпрыск юриста Ворона, а не самого Ворона: такой же сдержанный интеллигент. — Я стучал, но вы не слышали. — немного виновато, но не теряя достоинства, объясняет Олег Михайлович. — Проходи… те. — вежливо разрешает Кир. — Документы на подпись готовы. Стоит ему только взять в руки карандаш, ручку, любой пишущий предмет, как Кирилл начинает выводить на бумаге совсем не наброски будущих зданий, как раньше, а без конца рисует эту злополучную букву «К». Совсем не как первую букву своего имени. И сейчас даже на белом официальном листе получается не очень уверенная закорючка.

***

— Докатился до игры в начальника и секретаршу? — раздается насмешливый голос сводного брата. Лия поспешно и дёргано соскакивает с колен Кирилла, поправляя прическу и расправляя юбку. — Саша! Я же просил, стучаться! — возмущается Воронов младший. Джокер, посмеиваясь, указывает на свои губы. — Ты похож на трансвестита. — с издевательской улыбкой бросает Комолов, потому что по губам Кирилла размазалась помада Лии, — Сотри ему. Лия, всё ещё смущенная, достает пачку влажных салфеток из сумки и разворачивается к своему жениху лицом, мягко стирая помаду. Кирилл перехватывает её руку, с улыбкой забирает салфетку и справляется дальше уже собственными силами. — Оставь нас ненадолго. — почти нежно просит он, со всей любовью глядя в карие глаза. Оставляет поцелуй на её щеке, отчего Джокер скучающе закатывает глаза. Проходит вперед, подмигнув уходящей за дверь Лии. — Есть хорошие новости, я так понимаю? — по-деловому спрашивает Воронов младший. — Кротов найден. Через пять минут выезжаю. — с предвкушающей полуулыбкой докладывает Комолов, — С нами поедешь? В глазах резко темнеет. Неужели, так переволновался? Кирилл в красках, как сводный брат, не расписывал, что и в какой последовательности отрежет Кротову и куда потом засунет, но он тоже этого хочет. Отмщения. Заслуженного отмщения. Будет неправильно отступить в последний момент. Будет… ...воздух резко заканчивается, а во рту скапливается тошнотная жижа. Он перестает ощущать свое тело в пространстве, спазмы сковывают движения, а голова будто застряла в дверях вагона метро.