Живи и давай жить другим

. . . . . . >ДАТА... . >29.06.1984 . >60453950015925923404668541 . >СТАТУС... . >12984001438501345834123199 >55033715021834012788453462 . . >РЕПЛИКА СЕРИИ... >«ШТОРХ»... >НОМЕР: С3901... >ПРЕБЫВАЕТ В СПЯЩЕМ РЕЖИМЕ. >СКАНИРОВАНИЕ… >ВСЕ СИСТЕМЫ ФУНКЦИОНИРУЮТ В ПОЛНОМ ОБЪЁМЕ. НЕПОЛАДКИ НЕ ВЫЯВЛЕНЫ. . . >ПОДГОТОВКА К ПРОБУЖДЕНИЮ... . . >ПОДАН СИГНАЛ НА ВИЗУАЛЬНЫЕ СХЕМЫ. . >772239500159259234045120907 . . . . >«ШТОРХ» — С3901. >СТАТУС: АКТИВИРОВАНА.

***

Гмм... Очередное пробуждение после ещё одной ночи, проведённой здесь. Понять о том, что где-то над нами всходит солнце можно было лишь по трём аспектам: часам, включенному свету в коридоре, или по оживлённому шуму снаружи. Последний аспект стал происходить и по ночам, а также дополняться стрельбой в нарушение всех режимов тишины. Потому что всё летит к чёрту. С тех пор, как Командующая «Фальке» заболела и слегла в кому, станция начала разваливаться на куски. Глубоко под землю, где мы и находимся, согнали реплик всей номенклатуры, от гражданских, до протекторов. А что делать нам в такой ситуации, где непонятная инфекция косит всех налево и направо, не сказали. Техники «Ары» пытаются латать дыры и устранять всё новые и новые возникающие неполадки. Недавно целиком затопило старое отделение терапии. Причём, судя по слухам, затоплено оно конкретно и надолго. Медперсонал пытается делать вид, что всё в порядке, но сам мрёт от своих же пациентов. А протекторы пытаются поддерживать порядок и стрелять в деградировавших реплик и... чего бы то ни было. По-настоящему я стала волноваться не в тот момент, когда администратор «Адлер» взял на себя командование оставшихся протекторов на «Серпински». И не после того, как нам всем «торжественно» объявили, что мы находимся на карантине, а от того никакой эвакуации не будет. Волноваться я стала, когда передо мной стошнило кровью гештальта-шахтёра. Не за жизнь этого доходяги я беспокоилась, вовсе нет. «Серпински» — это прежде всего исправительный объект, а уже шахтёрский после. Попадающие сюда гештальты, которых оформляют в бригады для подземных работ, не являются честными гражданами. Сюда ссылают только нарушителей, преступников и врагов народа, так что по ним плакаться я не собираюсь. А вот за жизнь своих сестринских реплик «Шторх» мне тревожно. Нашей серии здесь мало, меньше, чем «Штар», или гражданских реплик. Каждая потеря будет больно бить по нам. И я уже успела трижды пожалеть, что решилась на полёт сюда... Все болеют. Всё паршиво. И лучше не становится. «Как живётся тебе, сестра?» «Да так, знаешь, как обычно. Уже месяц дела без изменений. Кто-то умер, кто-то нет. Живём себе». Ха-ха. Встав с кровати, направляюсь в душ, чтобы ополоснуться и привести свои мысли в порядок во всём этом хаосе. После пойду в столовую. И пока мои соседки не вернулись, у меня есть время почитать. Соседки... Ненавижу... Жаль, что их нельзя всех до единой отправить под подозрение о вредительстве и причинению вреда моим ушам. Что дома на Ротфронте, что здесь проводятся меры по выявлению саботажников среди населения. Если подозрения подтверждаются, то никаких лишних разговоров — сразу смертный приговор. Контрборьбу с имперской агентурой никто не отменял, даже если у нас сейчас с ними шаткое перемирие. И раз на «Серпински» она как раз в самом разгаре, то наверняка что-то да разузнали. Подозрения не берутся с потолка, когда Командующая спустилась в шахты, выбыла из строя, а медперсонал понятия не имеет, что нас убивает. Моя догадка: неизвестное бактериологическое оружие. «Фальке» вселяет страх и ужас в сердца имперцев, это неоспоримый факт. И она всё время находилась под прицелами наших врагов. И на каком-нибудь контрольно-пропускном пункте невнимательная охрана пропустила имперского агента, который пробрался на станцию, выждал момента, когда Командующая уединится, и выпустил своё оружие на свободу! Мне хочется схватить этого угнетателя и жестоко бить, бить, бить, резать, кромсать его на части, пока от него не останется сплошное жалкое пят--...! … Я слегка порвала страницу в книге, которую читала, дёрнув за неё пальцами. Слишком сильно разозлилась. Опять. Не хочу портить имущество понапрасну из-за своей злобы. Не для того я ждала, пока другие «Шторхи» начитаются этой славной книги «Wege des Sieges», чтобы сдать её в библиотеку изорванной. А тратить свои рацион-марки на замену каждой порванной книги мне совсем не хочется. А ещё эта музыка. Эта отвратительная музыка, которую «Ойле» слушают, кажется, не переставая, находясь в соседней от меня комнате... «Ойле»... Нет никакой более убогой, жалкой, лживо-жизнерадостной серии реплик, чем «Ойле». Они каким-то образом вымолили себе разрешение слушать музыку по ночам, когда я пытаюсь заснуть перед выходом на дежурство. Однажды я начала стучаться к ним в двери, но внутри никого не оказалось. Я направилась к «Адлеру», и тот ответил, что прослушивание мелодий является стандартной нормой для поддержания эмоционального духа среди них. «У них гибнут подруги, им приходится тяжело, бла-бла-бла». ДА-МНЕ-ПЛЕВАТЬ! Каким образом я участвую в этом порочном треугольнике?! Как будто надо мной зло пошутили, разместив часть моих сестёр этажом ниже, а меня рядом с ними. Совсем не так я представляла себе несение службы здесь. Не знаю, входило ли в планы имперского саботажника закрытие комнаты с пианино наверху, но из-за этого я теперь постоянно слышу музыку из помещения этих мелких реплик, которая мешает мне читать. А ведь, помимо всего прочего, я думаю, они ещё и танцуют там, будто насмехаясь надо мной.

***

Вечер. Отбой. Я направлялась в библиотеку, чтобы проверить, не вернул ли кто после прочтения энциклопедию космических кораблей. Вообще иметь несколько книг на одного абонента не одобрялось, чтобы шестеро одного не ждали, пока он соизволит начитаться, но данная вещица неплохо бы дополнила информацию по тому историческому периоду, который идёт в моей книге. Внутри библиотеки было малолюдно: лишь пара реплик «Колибри», которых часто можно здесь увидеть, и одна «Штар». С местными внутри я не контактирую, а просто беру нужную мне вещь и ухожу. Одна из этих... мелких реплик бросила взгляд в мою сторону, а секундой позже я ощутила, будто говорю сама у себя в голове. Но голос этот был не мой! «А ты не пробовала закрывать уши пальцами?» — ???! От неожиданности я вздрогнула. Быстро оглядев окружающих, я снова увидела физиономию этой выскочки, глядящей на меня и делающей жест с ушами, вторящий её словам. Какой номер у этой «Колибри»... A1129? Я это ей припомню. Мелкие, гадкие, противные... «И тебе тоже всего хорошего».

***

Ускорила шаг. Наконец добралась до своих покоев и позволила себе выругаться. Мерзкие твари, кто вам давал право лезть ко мне в голову? Будь мой ранг повыше, я бы… Так, надо собраться. Я просто хочу сесть и почитать свою книгу. Ещё не все «Ойле» собрались в своей «клетке», так что у меня есть немного времени, чтобы почитать, прежде чем начнётся их какофония. Итак, где я остановилась?.. «И рявкнул Великий Адмирал Фридрих XIX, и голос его был полон решимости: — Имперский флот разрушил наш славный корабль! Так давайте же присвоим их корабль себе! Приготовиться к абордажу!!!» И начал нестись навстречу имперскому флагману крейсер адмирала «Andorfen». И словно дух самой революции заставлял двигатели реветь на максимальных оборотах, несмотря на все повреждения. Под огнём десятков кораблей крейсер героически мчался навстречу к врагу. Когда же до флагмана Империи оставалось совсем немного, Фридрих… — ЭЙ, МАЙЯ, ТЫ ПРАВДА БЫЛА В ШАХТАХ? Рада, что ты в полном порядке! Я слышала, там свирепствует болезнь… Ох, горе мне! Они начинают возвращаться раньше, чем мне хотелось бы. В такие моменты я ещё сильнее скучаю по своему дому. — Мы очень за тебя переживали, правда-правда! «Ойле», глупые трусихи. Удивительно, что у них такой долгий срок эксплуатации, ведь они так часто пугаются, что их мозги должны уже расплавиться от напряжения. — Заходи и расскажи нам всё, что ты видела. — А правда, что внизу всё заполнено отравляющим газом? Они ушли. Я, наверное, сейчас очень глупо выгляжу, но я действительно прикрываю свои уши руками.

***

«…И вскрикнул славный Адмирал: — Что значит «Мы сломали все орудия их флагмана и теперь не можем стрелять по другим кораблям»? Так захватите ещё кораблей! И хоть флагман Империи оставался бронированной целью, он был достаточно сильно поврежден перед абордажем, чтобы применить всю свою огневую мощь против своих бывших хозяев. Вместо этого герр Фридрих XIX отдал приказ об использовании небольших кораблей разведки этого флагмана в качестве новых средств перемещения для его элитной абордажной команды. Обескураженный такой внезапной тактикой, имперский флот… — Снова. …имперский флот начал… — Снова эта музыка. …флот начал свой… — Они ведь не перестанут, верно? Им плевать, что рядом могут быть другие реплики. Что они могут мешать кому-то. Что они не всем приносят радость. …имперский флот начал свой… — Я так больше не могу. …имперский флот начал сво… ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу. Замечаю, как яростно сжала какой-то листик в руке. На них я вымещала свою ненависть, расписывая страшные муки, которые мне не терпится причинить этим тварям. Повешенная «Ойле» и другая «Ойле» с оторванными конечностями лишь пара примеров моего «творчества». Недавно я втайне утилизировала десяток таких листов, чтобы не смущать ими своих товарищей по оружию, но сознание вновь требует крови. И в этот раз я настроена серьёзнее некуда. «Официально заявляю, что мне надоели мои соседки из серии «Ойле». С тех пор, как закрыли комнату с пианино, они непрерывно слушают какую-то идиотскую песню. Если я услышу её еще хоть один раз, я пойду туда и разобью этот проклятый магнитофон на части.» Таким будем моё объявление войны. Думаю, что если просто поломать магнитофон, то они попросят техников отремонтировать его, и тогда о тишине можно снова забыть. Выкрасть и спрятать? Тогда они смогут заказать новый. Нужно что-то более дерзкое... Например, оставить послание для них. Чтобы они побоялись даже притрагиваться к нему. Если их достаточно напугать, возможно, меня не побеспокоят в течение длительного времени. Другой момент: как попасть к ним? Очевидно, что они запираются на ключ во время комендантского часа, согласно протоколу. Вариант «подойти к одной из них и выбить ключ силой» выглядит заманчивым, но мне дадут строгий выговор за нанесение увечий без пока что уважительной причины. Придется стащить его, словно славный Адмирал украл флагман прямо из-под носа у Империи, хе-хе. Хм-м, не заметила, как расписала свои идеи на другой стороне листа. Накрою лист книгой и уберу в сторону. Что ж, почитать мне сегодня, как и до этого, уже не дадут. Но мысли о том, как я разделываюсь с их магнитофоном, оставляют приятное ощущение. С этими мыслями я укладываюсь спать.

***

— Не-е-ет! Пожалуйста, пощадите нас! — Мы так больше не будем! — Смилуйтесь, о великая Шторх! — Ха-ха! Ну уж нет! Этот магнитофон должен быть уничтожен! И я проинспектировала его на прочность. Мне нужно ударить им по головёхе каждой из вас, чтобы в нём никогда больше не играла музыка! — Не-е-е-е-е-ет!!! «Бамс» «Бамс» «Бамс» «Бамс» «Бамс» . . .

***

«Бамс» Очнулась от странного шума в своей комнате. Кто-то запнулся о стол, пытаясь подойти к изголовью моей кровати. Я быстро вскочила и сжала руки в кулаки, увидев перед собой неизвестную мне «Штар». — Какого чёрта ты здесь забыла? Она не отвечает, продолжая таращиться на меня. Я не ссорилась с другими протекторами, так что никто не мог подослать её ко мне. Сама решила прийти? — Хочешь получить выговор вместе с побоями от меня? — Я уже делала это раньше… Да что с ней такое? Пришла посреди ночи, стояла и пялилась на меня, а теперь несёт какую-то чушь. — Почему ты стояла над моей кроватью? Это какой-то идиотский розыгрыш? Отвечай! — А? Да. Кажется, я ошиблась помещением. Это… это был тест на самооборону. Я сейчас же уйду. «Штар» как быстро пришла в себя, так же быстро развернулась и покинула комнату. Чёртова идиотка. Будь сейчас со мной здесь ещё хотя бы одна реплика моего класса, то мы бы обязательно поколотили её. Отвратительное чувство: стояла так, словно собиралась задушить меня. Теперь начинаю чувствовать себя хуже. Если так какой-нибудь враг подкрадётся, то он вполне может и прикончить меня во сне. Проклятье, теперь думается тяжело, много плохих мыслей. Думала, что если произойдёт внезапное нападение, то я буду готова к этому. А сейчас уже не так в этом уверена... Дура. Нужно быть более решительной, я же «Шторх», а не «Ойле», в конце концов! Да, нужно быть более решительной… Не удивлена, что «Штары» так пекутся о получении своего личного оружия. Его хотя бы можно с собой в койку забрать, или под подушкой спрятать... Такими темпами нужно будет охранять оружейную от меня самой, с такими-то «гостями» посреди ночи...

***

Проснулась и проверила время — 6:10 утра. Новый цикл — новая череда плохих новостей. Только так всё и происходит последний месяц. Но да ладно. Так, полчаса на сборы, и выдвигаюсь на дежурство на втором этаже этого комплекса. На соседней кровати лежит отслужившая смену соседка, «Шторх» — С3965. Похоже, что не спит. Ей шум «соседок» не сильно досаждает, так как она последние ночи постоянно находится вне нашей комнаты, а отсыпается днём, чтобы опять выйти на дежурство. — Есть новости? — Говорят, крематорий в морге скоро будет набит телами под завязку. — Да уж... Зато будет меньше топота и пальбы посреди ночи... Плохо высыпаюсь от всего этого шума... — И не говори. Мы обе усмехнулись. Разумеется, я жаждала покой, чтобы снаружи не суетились протекторы и не вызывали лифт несколько раз за ночь, катаясь туда-сюда между этажами и реагируя на новые вызовы по нарушителям. Но не ценой того, чтобы население станции просто вымерло. Ну, кроме одного определённого вида реплик... — Есть какие-нибудь вести от врачей? — Никаких. — Значит, нам нужны более квалифицированные кадры, чтобы они наконец разобрались с этим. — Как только снимут карантин, так и получим новые кадры. Сама же знаешь. — Ага. Лишь бы нам не прислали таких же бестолочей, что до сих пор пытаются лечить всех жаропонижающими. — И не говори. На «Серпински» был штатный набор врачей и медсестёр, но так как объект являлся тюремным, то на специалистов высокого уровня и широкого профиля рассчитывать не приходилось. Мы получили неплохих гештальтов-медиков, но по всей видимости лишь из-за наличия здесь Командующей. Однако и их опыта оказалось явно недостаточно, чтобы поставить её на ноги, не говоря уже про исцеление новых заболевших. — Ты опять выглядишь нервной, «Ноль первая». Снова наши соседки докучали тебе? — Да. Я клянусь, что когда-нибудь прикончу одну из них. — Сбавь обороты. Мы все на взводе, но это не повод избивать тех, кто ещё ни в чём не провинился. Я подняла бровь и взглянула на сестру. Ей легко говорить, она ведь не проводит здесь каждую ночь перед сменой под рапсодию из отторгающих мелодий и топота ног этих дур. — Не в твоём положении говорить мне успокоиться, когда мне не дают банально делать то, что и должно меня успокаивать. — Почему бы тебе просто не поговорить с ними и не попросить сделать музыку потише? — Потому что свободно общаться с кем-то — это твоя стихия. Я не хочу видеть их во время дежурств, а ты мне предлагаешь ещё и пообщаться с ними? — Это не так трудно, как ты думаешь. Ты не настолько злая, какой хочешь казаться. Была бы ты, как большинство моделей нашей серии, и с тобой было бы не так интересно. — Я думаю, что ты не совсем понимаешь, на что сейчас я готова пойти. — ... Сестра тяжело вздохнула и опустила голову. Ей тоже приходится несладко, но я не хотела её обидеть. Она единственная, кого я могу назвать подругой в столь трудное время. Нужно сменить тему. — Хорошо, а насчёт шпиона что-нибудь слышно? — Какого шпиона? С3965, видимо, тоже не особо верит в работу иноагентов на «Серпински». Что ж, их право. Я считаю, что невозможно спустя столько лет работы внезапно начать массово заболевать. Так не бывает. Нужна какая-то причина. И не я одна думаю об этом, раз на станции разыскивают имперских агентов. Всё очевидно. — Ясно. Сухо говорю и выхожу из комнаты. Мы не «Ойле», расплескиваться в бессмысленных разговорах нам не нужно.

***

Дойдя до столовой за своей нормой рациона, я обратила внимание на несколько хорошо наточенных висящих ножей. Да, в оружейную идти нет нужды, когда опасный предмет можно добыть и здесь. Вспоминаю вчерашнее и начинаю злиться. Нужно быть более решительной, да. Теперь нужно придумать, как попасть внутрь апартаментов Ойле. Пока размышляла над этим, заметила ту «Штар», что разбудила меня. Идёт и придерживает лоб своей рукой. Похоже, ей досталось от своих же, что не может не радовать: видно ссадины и царапины на лице, которые не до конца прячет её маска. Видимо, решила продолжить разыгрывать спящих реплик, отчего понесла справедливое наказание. Что ж, день начинается с приятного. Редкость в нынешних реалиях. Могу даже поберечь формуляр с жалобой на неё. Моя смена будет проходить не так далеко от допросной, так что если повезёт, то смогу услышать что-нибудь интересное, может быть, даже то, как выявляют предателей.

***

— Этого не может быть... Майя, ты слышала новости? — Какие? — В восточном крыле опустела целая комната «Ойле»! Там почти никого не осталось, кроме одной несчастной реплики... А теперь и у нас пропали девочки... — Рина, прошу, не поддавайся отчаянию. Всегда нужно надеяться на лучшее. — Я так боюсь, правда! Я ужасно переживаю за нас! Я... я скажу честно, что стала чаще притворяться, что сплю... — Рина... Кх... Рина... Кха-кха-кха... — Майя, ты заболела?! Ох, ох, тебе срочно нужно к врачу! — Ох, Рина, я болею уже пару циклов и сейчас не до врачей... — Что?! Почему ты мне раньше не сказала?! — Потому что тебя хотели отправить в шахты, а не меня. Но пара хитрых подтасовок с документацией, и уже мой черёд спускаться. — Майя... Зачем...? — Чтобы защитить тех, кто мне дорог. Видишь, «Шторх» идёт к нам навстречу? Она будет защищать нас так же, как я защищаю тебя. Ты всегда сможешь рассчитывать на неё. Не веришь? Ну, тогда давай пойдём и поговорим с ней...

***

Пока шла на место несения службы, по пути мне попались две «Ойле», которые что-то горячо обсуждали. Слышала, как они называли друг друга по выдуманным кличкам, а не серийным номерам. Что за глупости? Какие-то «Майи» и «Рины». В книге о значимых битвах упоминались различные неофициальные наименования подразделений и бойцов, которые те заработали себе на поле боя кровью и потом. Гештальты заслужили их, а «Ойле» просто порочат себя. Я бы и прошла мимо этой пары, не обращая на них внимания, но вдруг одну из них, что до этого прикрывала рот рукой, резко потянуло заговорить со мной. — Шторх, можно задать вам вопрос? Всего один. Подавив первый импульс высказать им всё, что я о них думаю, я ответила той, что была с номером S2594: — Говори. Быстрее. — А вы правда ничего никогда не боитесь? — Правда. — И вы точно остановите любого, кто будет угрожать нам? — Точно. Ойле явно были удовлетворены моим ответом, бодро зашагав прочь. Где-то сзади послышалось «Я же говорила». Забавные они. Приятно думать, что наш авторитет всё еще вселяет уверенность. Паникующий работник — негодный работник. От таких надо избавляться. Хмм, то было два вопроса. Я даже не ощутила большой злости в себе при разговоре с ними. Тьфу-тьфу! Они попытались задобрить меня, чтобы и дальше продолжать играть свою музыку! Я им не позволю размягчить себя. Нужно быть решительнее.

***

На рабочем месте довелось послушать, как выбивают признания из пойманного гештальта. Судя по тому, что крики прекратились, но всё еще были слышны удары шокера по телу, «Штар», имеющая полномочия дознавателя, опять увлеклась работой. Возле меня открылась дверь, и оттуда вышла реплика их серии, вытирающая руки полотенцем от крови. — Удачный был допрос? — Работник C-23-A-4952 нелегально пользовался радиоприёмником. Возможно, пытался сообщить кому-то сведения о сейфах на станции «Серпински» и об их важном содержимом. — Проклятые предатели. — Однако в утечке радиочастот от кодов для сейфов он так и не сознался. Но это неважно. Мы заставим уважать правила и законы нашей Нации и отнесёмся к нарушителям со всей жестокостью. Нужно лишь дать себе волю. — Это правильные слова. — Нужно лишь дать себе волю… «Штар» начала шагать куда-то, задумчиво бурча себе под нос одно и то же. Видимо, ушла в свои мысли целиком. Я тем временем тоже без дела не стояла и обдумывала, как попасть в комнату к «Ойле». Если они часто посещали музыкальную комнату, то, скорее всего, там были и их вещи, включая запасную ключ-карту от их покоев. Мои мысли прервал шум радио, встроенного в мою броню. Было несколько частот, предназначенных для определённых этажей, а также патрульных команд, групп реагирования и даже отдельные частоты для реплик серии «Штар» и «Шторх». Из-за того, что множество протекторов также заболели, как и наша Командующая, мы уменьшили количество частот общения до нескольких общих. Нет смысла держать пятнадцать различных частот, если на всей станции могло остаться от силы 40 модулей протекторов. Дожили... Сейчас голоса на частоте стали, наконец, различимы, без постороннего шума. Похоже, что группа возвращалась из шахт, раз сигнал только-только стабилизировался. Ох и не завидую я их поездке туда... — Волокно... Кто тут натянул это волокно? — Не поняла, повтори. — «Семнадцатая», я спрашиваю, кто здесь натянул эти проклятые режущие нити? Я об них руку порезала. — Приказ Администратора, чтобы держать работников в узде. Говорит, что раз нас осталось так мало, то шахтёры могут попробовать сбежать от нас. — Бред... Без работников от этой шахты нет никакой пользы. Одни потери. — Потери... Много на этот цикл? — Нашли корпуса ещё двух наших... Заболели и не выбрались... — ... Поняла. Поднимайся и иди в медпункт. Отчёт можешь пока не писать. Конец связи. Я вздохнула и приглушила радио. Моё настроение и так никакое, а отчёты с шахты лишь ещё больше портят его. Всё пошло прахом с тех пор, как мы потеряли Командующую. И никто не знает, из-за чего. Зато все прекрасно понимают, в какой дыре мы оказались. По крайней мере, я охраняю оружейную. В случае чего у меня будет свой довод для любой уродины, что посмеет напасть на меня. Ух-х... Думай, думай о чём-то позитивном... Думай о том... как отомстишь этим «Ойле».

***

Но очередным это дежурство точно нельзя было назвать. Я вышла из оружейной, чтобы ещё послушать допросы, как вдруг увидела её. Словно сама судьба направила в мою сторону реплику-техника «Ару», что заканчивала работы на этом этаже и готовилась спускаться в старые медицинские помещения, звянькая своими инструментами. Взгляд уставший, а корпус не чищен и покрыт тёмными маслянистыми разводами. Оно и понятно: на плечи этих модулей перепадает работа по техническому обслуживанию всей станции. Кто-то из твоих сестёр заболел? Ну так будь добра и возьми гаечный ключ в обе руки, чтобы заменить её. Станция сама себя не обслужит. Я бы её так и проигнорировала, но в моей голове промелькнула мысль воспользоваться её «услугами»: — Послушай, как попасть в музыкальную комнату? «Ара» медленно развернулась и посмотрела на меня. — Вам? Зачем вам туда? Может, я мо-- — Меня попросили достать оттуда некоторые вещи, оставленные «Ойле». — Вещи для «Ойле»? Эм, нужна поворотная рукоятка, чтобы войти внутрь. Дверь специально таким образом закрыли от всех непрошеных гостей. — Ты сможешь мне достать её? «Ара» замешкалась, видимо, такая «рукоятка» — вещь, которую без спроса не берут. Но кто она такая, чтобы оспаривать просьбу протектора? — Я принесу её для вас примерно через 3 часа, если вы всё ещё будете на месте. — Прекрасно. Я буду дежурить здесь всю ночь. Кивнув мне, «Ара» удалилась. Подобно нам, эти реплики-техники в основном стараются общаться лишь по делу с другими, так что никаких глупых обсуждений или траты нашего общего времени разговорами. Меня это более чем устраивает. Я слышала, что «Ары» и «Ойле» неплохо ладят друг с другом и мне это только на руку, раз она готова достать ради них что угодно.

***

Время идёт не спеша для того, кто проводит всё своё время лишь на одном месте, отчего я не выдерживаю и снова настраиваю радио. Та-а-ак... Какую же частоту взять...? Пусть будет... 95 кГц. Попала на оживлённый разговор двух «Штар», причём обсуждали опять какие-то свои личные драмы. В прошлый раз сплетничали насчёт одной своей сестры, что, якобы, встречается с Ойле. Хорошо, что связь была односторонняя, иначе бы они услышали, как я расхохоталась. Я собиралась уже уйти с этой частоты, но моё внимание привлекла тема их разговора: — ... Какого чёрта ты разоралась?! — Простите меня, офицер... Этого больше не повторится... — Ты настолько рехнулась, что боишься собственного оружия? Отвечай, когда к тебе обращается старшая по званию! — Мне... мне кажется, что оно вот-вот заклинит... — ... Давай я на тебе его протестирую. Как тебе такое? — Простите... Я готова выйти на утроенную смену. — Выйдешь, K4207. Это твой последний шанс исправиться. Иначе я дам себе волю, и тебе это не понравится. А твой револьвер я приклею к тебе скотчем, если ты хотя бы задумаешься над тем, чтобы упрятать его куда подальше. — Так точно. — Больше не позорь нас. У меня и так осталось мало бойцов, а тут ты ещё со своими припадками. Свободна. Ну и ну, протектор, что в ужасе от своего табельного оружия. Должно быть ей невероятно стыдно. И вполне заслуженно. Ладно, что там дальше интересного...

***

— Кто-нибудь собирается убирать здесь мусор? Вызовите техников или «Ойле». Или даже чёртовых гештальтов, на худой конец. — Какой этаж? — Второй. Рядом с кухней. Тут прорва пакетов с пищевыми остатками. — «Пятьдесят вторая», это ещё что, вот на третьем этаже, в восточном крыле хирургии, вот там да, горы пакетов с использованными медсредствами. — Я не понимаю... «Семьдесят пятая», почему тут такой бардак везде? Почему никто ничего не убирает? — А куда тут вывозить мусор, когда мы на карантине? Мы даже подняться наверх толком не можем. — Да? А я слышала, что одна из «Штар» тут с какой-то «Ойле» бегали на поверхность. — Слухам не стоит доверять, сестра. Доброго утра и конец связи. Посидев на линии «для Шторхов», чтобы скоротать время, я решила взглянуть на часы: 05:47, как раз подходит время окончания моего дежурства. Если «Ара» появится сейчас, то у меня будет немного времени осмотреть комнату, в которой «Ойле» тратили своё время. А вот и она. — Я принесла. Вот, держите. Небольшая рука вынырнула из вентиляции в полу и протянула мне рукоятку. Я слегка удивилась, всё ещё не привыкнув до конца к их манере вылезать из ниоткуда, но взяла рукоятку и кивнула в ответ. Отлично, эта вещь поможет мне наконец-то избавиться от источника всех моих проблем. Кхм... Надо будет помыть руки после этой «Ары». Она выглядит ещё грязнее с прошлой встречи. Надеюсь, её последними работами не являлись канализационные трубы. — Только прошу вас, не храните её у себя долго. — Конечно, отдам в течение 36 часов. Большего мне и не надо — сделаю дело и уйду. Хотя для общего эффекта можно было бы и изрезать весь их стол ножом, а также порвать простыни, но это займёт слишком много времени, за которое меня успеют поймать, а жаль. Мне кивнули в ответ, затем плита закрылась, и «Ара» ушла обратно в свою нору. Предстоит небольшая пробежка, если я захочу осуществить задуманное. Надеюсь, я не слишком громко топаю. Плевать на правило «не бегать по коридорам». Я не намерена отступать от задуманного. Окончив смену, я ухожу чуть раньше положенного, не дождавшись своего сменщика. Быстрым шагом дойдя до лифта, решаю «для галочки» спуститься на шестой этаж, где находились наши общие покои. По прибытии проверяю время — 6:05, после чего осторожно подхожу к их двери. Музыка. Я узнаю эту музыку, эту чёртову музыку. Она играет очень тихо, видимо, чтобы не мешать спать им самим. Они точно включали её опять ночью. Что ж, я вас предупреждала. Седьмой этаж. Быстро шагаю в направлении музыкальной комнаты, ощущая даже некое возбуждение. Здесь должна была находиться «Штар» на дежурстве, но по всей видимости, она ещё не успела выйти на своё место. Чудесно. Вставив рукоятку и прокрутив, я открыла перед собой запретные помещения «Ойле». Догадка была верна, ключ-карта находилась на самом видном месте внутри: на столе, освещённым лампой. Нерациональная трата электроэнергии. В другом углу комнаты стояло накрытое простынёй запылённое пианино, что, я надеюсь, нанесло удар по самолюбию этих дур. Хотелось бы задержаться здесь подольше, устроив погром, но времени в обрез. Забрав ключ-карту, я начинаю так же быстро удаляться, не забыв вытащить рукоятку. Краем глаза вижу, как открывается дверь позади меня, и из неё выходит «Штар», уныло шагающая на своё рабочее место. И в её руке… платок? Похоже, что эта та самая любительница розыгрышей, которую справедливо наказали сегодня ночью, и она таким образом прикрывает свои побои на лице. Ткань платка пропиталась багровыми пятнами, а из носа владелицы тёмная жидкость. Штар даже не обращает на меня никакого внимания, смотря куда-то себе под ноги. Вроде бы я должна радоваться этому факту, но... Почему она хрипит? Повреждено горло? И электродубинка в её руках периодически мерцает от бесконтрольного сдавливания рукоятки. Я уже была на достаточном расстоянии от неё, когда обернулась на шум удара по двери тяжёлым металлическим предметом. На месте этой Штар теперь находился лишь окровавленный платок, но куда делась сама владелица...? Мне начинает казаться, что она ждёт меня за углом, собираясь напасть, едва я подойду ближе проверить обстановку. С сумасшедшими никаких дел иметь я сегодня точно не собиралась! Нажав на дверную панель, я выскочила в лобби лифта и быстро вызвала его. Пусть другие «Штар» разбираются со своей ненормальной сестрой, у меня просто нет времени для подобного!

***

Всё вышло несколько более сумбурно, чем ожидалось, но я героически прорвалась до своей комнаты. Внутри моей соседки не оказалось, однако кровать была ею заправлена. Принесённые вещи я постаралась спрятать под подушку и прикрыть одеялом сверху. Теперь у меня есть немного времени вздремнуть, прежде чем начинать действовать. Я даже не стану пользоваться душем, меня успокоит нечто другое.

***

Открываю глаза и чувствую сильное предвкушение. Часы показывают, что наступило время для обеда. Недовольно морщусь, когда слышу несколько «Ойле» рядом с их «клеткой». Кто-то охает, кто-то всхлипывает... Кого-то не досчитались из своих за этот цикл? Плевать, что они там говорят, надо идти в столовую. Но тут же останавливаюсь перед дверью. — «Колибри». Эти мелкие создания смогут прочитать мои мысли и узнать, что моё обещание — это не пустой звук. Что ж, тогда я пережду обед здесь, с книгой. Ничего, я подожду столько, сколько потребуется. Замечаю свой скомканный листок и убираю его в книгу. Буду использовать как закладку. Так славно читать, когда тебя никто не беспокоит. Никто не отвлекает. Никто не выводит из себя. Я знаю, что собираюсь сделать, но если бы меня спросили, был ли иной вариант, я бы ответила, что был, но мне пришлось бы подождать подольше, пока все Ойле не позаражаются и не посдыхают. Зачем чего-то ждать, когда я могу сотворить тишину сама?.. Проходит чуть больше часа, прежде чем я решаю подняться и выйди в коридор. Вроде все разошлись. Иду проверить дверь в помещение «Ойле» — она закрыта. Так, теперь я точно уверена, что никого нет. Но всё же, нужно сходить принять душ, мало ли кто мне попадётся по пути. Не думаю, что если попробую поговорить с одной из них, то что-то из этого выйдет. Сейчас я вообще не в том состоянии, чтобы общаться с ними. — Я сделаю это. Я сделаю это. Надо быть решительной. Я тихо шепчу себе под нос слова, смысл которых понимаю лишь я сама. Как бы меня не пыталась успокоить вода, я не отступлюсь. Я сделаю это. Я сделаю это. Я сделаю это. Я сделаю это. Я должна сделать это. Я сделаю это, чёрт возьми. Не замечаю, как выхожу из душа и иду на кухню. Я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это я сделаю это. Беру самый большой и острый нож оттуда, не замечая никого вокруг себя, и возвращаюсь за ключом от их двери. Я сделаю это я сделаю это я сделаю это Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я СДЕЛАЮ ЭТО Я никогда не чувствовала столько злости в себе. Я думаю, что убью сейчас любую Ойле, которая попадётся мне. Дохожу до своей кровати и достаю спрятанную ключ-карту. Вот она. С помощью неё открываю дверь в их комнату. ЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТОЯСДЕЛАЮЭТО Они первые начали. Вот он, этот чёртов магнитофон. Оставлю весь нож в этой штуке, чтобы они поняли, что все ненавидят их музыку. Рядом стоит их зеркало, где в отражении я вижу свою садистскую улыбку. Я СДЕЛАЮ ЭТО. Я делаю сильный замах и… — А-а-А? Внезапно перед моим лицом возникают картинки, фрагменты, изображения: нож, торчащий в их магнитофоне, группа «Ойле», возвращающихся к себе и видящие его. Испуг. Они боятся, жмутся друг к другу, кто-то начинает перешёптываться. Они ложатся спать в полной тишине, почти не разговаривая друг с другом. На следующее утро они все подавлены, кто-то не хочет вставать с постели. Никто не решается обратиться по поводу магнитофона к охране или администратору. Они думают, что и их могут убить, если они заговорят. Никто больше не улыбается. Затем проходит несколько циклов, и они почти все одновременно заболевают. Начинают испытывать жар, тошноту, но никто не обращается в медблок. Вместе с этим идет полная деградация их личностей. За эти циклы всё меньше и меньше реплик остается в комнате, все уходят в коридоры, теряются, ночуют там. Дальше кровь, много крови. Они меняются, начинают нападать на других. Происходит паника, даже самые стойкие «Шторхи» начинают падать, будучи окруженными. На одном из этажей прячется реплика моего класса, может, это я сама. Она боится выходить наружу, но врёт, что ждёт приказов. Приказов больше не будет. Фальке больше не проснётся. Видения быстро сменяются одно за другим, но ощущаются как настоящие. Будто это то, что произойдет, или уже произошло однажды. Я стою в оцепенении. Рука с ножом застыла над магнитофоном. Шок сменяется страхом. Страх парализовал меня. Сколько я уже здесь стою? Я не решаюсь двинуться, даже когда сзади начинают слышаться шаги. То, что я увидела, было слишком реальным, чтобы быть полётом фантазии. Неужели я стала деградировать? Сошла с ума? Я не хочу быть списанной. Только не так… — Майя, это ты? Ты вернулась? Мы переживали за тебя… Ты молчишь? Это же я, Рина. Я тебя всюду искала после вчерашнего… В комнату зашла одна из «Ойле». — Что вы делаете?.. Я обернулась, всё также держа руку в позе удара. — Что в-вы…?! Увидев в моей руке нож, она испугалась и попятилась назад.