housemates

Тэхён и Чонгук, решившие поговорить обо всём дома и потому со всеми моментально распрощавшиеся, довольно быстро доезжают до своей квартиры. Возможно, отсутствие пробок сыграло им на руку. А, возможно, просто неконтролируемое желание Тэхёна поскорее поговорить с Чонгуком в спокойной обстановке заставило его ехать быстрее обычного. Когда они поднимаются на свой этаж, дверь им открывает Ким Джихё, мама Тэхёна, которой пять минут назад было отправлено сообщение «подъезжаем». Женщина, встречая парней на пороге, радостно улыбается и широко расставляет руки в стороны: — Чонгук-и, милый, — Тэхён, пробурчав тихое: «И тебе привет, мам», проходит вглубь квартиры. Он не обижается отсутствию внимания, но, всё-таки, можно было бы и поприветствовать родного сына. — Я так скучала по тебе. Ты как? Он, —предупредительно косясь на сына, — не обижал тебя? В первые месяцы после расставания двух мужчин Ким Джихё была очень расстроенной. Она никак не могла принять тот факт, что этот прекрасный и добрый мальчик Чонгук больше не будет озарять своим светом серые будни её семьи, каждый из членов которой был к нему сильно привязан. Однако спустя время, когда выяснилось, что Тэхён и Чонгук продолжили не только общаться, но и жить вместе, её тоска от расставания стала чуточку слабее. Честно говоря, втайне она надеется, что однажды между ними всё-таки всё образуется. — Госпожа Ким, — Чонгук с удовольствием ныряет в тёплые объятия женщины, осторожно прикасаясь щекой к её на короткое мгновение. Она всегда пахнет очень сладко, чем-то цветочным, и Чонгуку эта маленькая деталь в ней очень нравится. — Я тоже рад видеть Вас. У меня всё в порядке. А Тэхён, — он бросает взгляд за женскую спину, туда, где стоит, уже держа на руках Персик, упомянутый, — как и всегда предельно внимателен и заботлив по отношению ко мне. — Рада слышать, — она удовлетворённо кивает. Затем женщина наклоняется, чтобы взять с пола свою сумку. Она с удовольствием бы осталась подольше, вот только у неё на сегодняшний вечер, до звонка младшего сына, были запланированы дела. — К сожалению, мне уже пора, мальчики. Такси уже ждёт меня внизу. У вас растёт чудесная девочка, берегите её, — она заглядывает с особенным выражением каждому из них поочерёдно в глаза: — И друг друга. Они спешно прощаются в дверях, обмениваясь объятиями и поцелуями в щёки. Когда женщина окончательно покидает квартиру, Чонгук устало приземляется на диван. Ровно напротив него, на полу, устраивается и Тэхён вместе с Персик. Девочка лежит на его коленях животиком, в который зарываются его длинные пальцы, вверх. Выдержав недолгую паузу, которая дарит им обоим небольшую возможность собраться с мыслями и духом, Тэхён говорит: — Я хочу поговорить с тобой, Чонгук. Чонгук крупно вздрагивает. Хоть он и понимает, что сейчас разговор пойдёт совершенно о другом, что теперь ни один из них не позволит себе допускать прежние ошибки, он всё равно невольно окунается в болезненные воспоминания того самого дня.

— Я хочу поговорить с тобой, Чонгук. Ты знаешь, что я люблю тебя всем своим сердцем, но понять твой мир всё ещё не всегда могу. Твои жертвенность и наивность порой неприятно меня удивляют. Я не хочу, чтобы ты испытывал боль из-за моих слов и действий, вызванных этим самым непониманием, поэтому дай мне, пожалуйста, немного времени, чтобы я смог разобраться в себе и своём восприятии и смог научиться понимать тебя. — Ты хочешь взять паузу? — Чонгук предельно краток. Он звучит раздражённо, и это вполне оправдано: ничего не предвещало беды. Самое обычное утро воскресенья. Тэхён мнётся с ответом. Как бы он хотел вместо всего этого просто лежать сейчас вместе в обнимку и смотреть кино. Но правда заключается в том, что в последние несколько месяцев их жизнь похожа на бесконечный бой без правил, где они сталкиваются в словесной перепалке. Тэхён не всегда может понять и принять чонгуковы поступки, иногда они кажутся ему глупыми и невероятными. Из-за этого — разных взглядов на мир — у них много проблем, решать которые с помощью «прости, закроем тему» и «иди ко мне» больше не получается. — Если тебе обязательно нужно дать этому название, то можешь использовать это слово. — Я не хочу давать этому никаких названий! Не хочу никаких пауз! — кричит Чонгук. Серьёзный тон Тэхёна сильно пугает его и заставляет убедиться, что происходящее — не шутка. — У меня сердце готово лопнуть от мысли, что я тебя хотя бы на один день отпущу, а ты заявляешь подобное с такой лёгкостью?!

Нет, это никогда не было легко. — Ты позволяешь эмоциям управлять тобой. Я просто хочу попытаться решить имеющуюся проблему. — А я просто хочу себе человека, которому не нужно время, чтобы понять, что он меня любит! Этот надломленный голос вкупе со слезящимися глазами выворачивают Тэхёна наизнанку. — Душа моя, — он подходит к Чонгуку ближе и позволяет себе сделать то, что считал запрещённым: нежно гладит по щеке. — Ты меня не слышишь. Первым моим предложением было: «Я люблю тебя». — Видимо, недостаточно, — Чонгук агрессивно сбрасывает с себя его руку и отстраняется, прячась на другом конце комнаты. Он хочет кричать и кусаться от злости, но понимает, что ничего не сможет таким образом исправить. Эта беспомощность его убивает. — Я не понимаю людей, которым требуются время и уединение, чтобы решить общие проблемы! Мы должны разбираться с ними вместе, а не… вот так. Тэхён следует за ним по пятам, продолжая объясняться. — У каждого человека свой язык любви. Я не могу полностью изменить себя под твои запросы, но… — Хватит! — Чонгук отталкивает его от себя и срывается на истеричный плач. Эмоции берут над ним верх, забирая себе весь контроль. — Хватит этих слов! Я услышал достаточно! Раз принял решение, то уходи! Не говори со мной! Это причиняет мне боль! Ты причиняешь мне боль! Больше всего на свете Тэхён боялся стать причиной боли Чонгука, и в попытке этого избежать, именно к этому и пришёл. Слова о том, что Тэхён является для Чонгука источником боли, становится для первого своеобразным триггером. Он тоже не хочет отношений, в которых один из них страдает. Некоторым людям, как бы они друг друга не любили, просто не суждено быть вместе. Возможно, Тэхён и Чонгук в их числе. — Думаю, в таком случае нам действительно стоит расстаться. Они смотрят друг на друга внимательно, долго. Местами их взгляды наполнены безграничной обидой, местами — одним лишь сожалением. Но спустя время Чонгук всё же отвечает:

— Полностью с тобой солидарен.

— Чонгук? Голос Тэхёна, хоть и звучит, как в каком-то вакууме, кажется Чонгуку ближе, чем должен быть. Когда он открывает глаза, то видит, что парень уже сидит у его ног, мягко поглаживая большим пальцем по коленке. Это всегда было одним из приёмов, которые Тэхён использовал, чтобы успокоить любимого человека. — Да, я... — отгоняя дурные мысли, Чонгук старается сфокусироваться на другом, — тоже бы этого хотел. Мы давно должны были, — и лишая самого себя возможности в последний момент спасовать из-за страха, сразу же переходит к сути: — Полгода назад ты сказал мне, что... — Пять месяцев. — Что? — Это было пять месяцев назад, — немного смущённо уточняет собеседник. — Не шесть. Чонгук беззвучно смеётся, прикрыв глаза — Тэхён тоже считал эти дни — но быстро берёт себя в руки, вновь становясь серьёзным. Им нельзя отвлекаться на стороннюю нежность, иначе они никогда так и не сдвинутся со своей роковой точки. Он не дурак и давно уже понял, о чём сейчас пойдёт речь. Очевидно, что все эти разговоры о переезде, а также глобальные изменения в поведении Кима невольно подталкивают их к определённому умозаключению. Чонгук слишком устал, обманывая самого себя, бороться с очевидным. — Хорошо. Пять месяцев назад ты сказал, что любишь меня всем своим сердцем, но понять мой мир всё ещё не можешь. Мои жертвенность и наивность неприятно тебя удивляли, — он делает паузу, заглядывая Тэхёну в глаза с какими-то особенными волнением и уязвимостью. — Изменилось ли что-то с тех пор? Тэхён тяжело вздыхает, стыдливо пряча взгляд в поверхности ковра. Он знает, что всегда был очень плох во всём, что касается тактичности и корректности подбираемых им слов. Его излишняя прямота нередко ставила людей в неловкое положение, однако Чонгук единственный, перед кем ему самому по-настоящему неловко и стыдно. Тэхён никогда не любил фальшь, предпочитая сладкой лжи горькую правду. Но Чонгук… с ним даже сказанная во благо правда превращается по ощущениям в гнусное предательство. Ким очень хотел бы вернуться назад во времени, чтобы сделать всё по-другому, быть менее категоричным и более... мягким. Но тратить время на сожаление и самобичевание — не в его стиле. Сейчас он хочет постараться всё исправить. — Твои жертвенность и наивность порой всё ещё меня удивляют, но за то время, что тебя у меня не было, я научился смотреть на мир твоими глазами. Эти бесконечно долгие пять месяцев, что мы провели в разлуке, — Чонгук мог бы вмешаться, сказав: «Мы проводили вместе буквально каждый день», но он слишком хорошо понимает, о чём говорит Тэхён, это было действительно долго и... невыносимо, — показали мне обратную сторону твоих характеристик. Например, я узнал, что Мина, которой ты дал тысячу и один шанс на её последнем курсе, продолжила заниматься наукой. Ты об этом знал? — Чонгук расстерянно мотает головой. — Я читал её труды: много ошибок и неточностей, но само только стремление — сильно поражает. Или взять даже Персик. Проходи в то время в том месте я — она бы так и осталась неуслышанной, одинокой. Но ей посчастливилось встретить именно тебя, и теперь она греет своей пушистостью мои ноги и сердце, — на этих словах девочка сонно потягивается, а затем, будто каким-то образом почувствовав интимность момента, встаёт и уходит к миске с едой, оставляя мужчин наедине. Тэхён пользуется ситуацией и пододвигается к Чонгуку ближе, опуская обе руки ему на колени. Его голос становится тише, пронзительней: — Иными словами: ты делаешь всё это из добрых побуждений, за которыми очень часто следует положительный итог. А я просто дурак, который был слишком сильно зациклен на том, какой негатив эти действия могут принести непосредственно тебе. Понимаешь, о чём я, Чонгук? — Да, понимаю, — Чонгук кивает. Тэхён всегда заботился о нём и переживал больше, чем за самого себя. Но нередко это чувство преподносилось им в немного категоричной манере. Это создавало почву для возникновения проблем. — Но как я уже и сказал тебе вчера: я всегда, несмотря на свою излишнюю наивность, могу понять, в какой момент моя доброта переходит мне во вред. — Верно. Я так сильно переживал за тебя, так много на себя брал, что в этих чувствах и стремлениях тебя уберечь совсем подзабыл, что ты — взрослый, самостоятельный и очень мудрый мужчина. Один из лучших, которого мне довелось встретить за всю жизнь, — Чонгук снова беззвучно смеётся, поражаясь громкости заявления — никакой он не мудрый и очевидно точно не лучший: самый простой и обычный на свете человек — и машет головой из стороны в сторону. Тэхён, приподнимаясь на коленях, тянется к нему и с немного обиженным видом тормозит его, мягко опуская ладонь на его щёку: — Нет, Чонгук, я серьёзно. В тебе мудрости куда больше, чем в любом философе. И уж точно побольше, чем во мне самом. Чонгук смущённо отводит взгляд, а Тэхён, подгоняемый собственными эмоциями, пересаживается к нему на диван. Теперь они — глаза в глаза, а между ними остаются считанные сантиметры расстояния. Эта близость заставляет Чонгука затаить дыхание. И произносимые Тэхёном слова, конечно же, очень многое значат. — И, возвращаясь к твоему же вопросу, — продолжает мужчина, — с тех пор многое действительно изменилось. Теперь я понимаю твой мир немножечко лучше. Ты показал мне, каким всё может быть. Однако, — его голос становится тише, вкрадчивее. Чонгуково внимание — напрягается и повышается. Сердце колотится, как ненормальное. — Одна вещь всё-таки осталась неизменной: я всё ещё люблю тебя всем своим сердцем, — чонгуково дыхание срывается дрожью. Он прикрывает глаза, а Тэхён в это время осторожно берёт его за руку, шепча: — И, если бы ты только позволил мне, Чонгук, я бы хотел начать доказывать, что больше никогда не причиню тебе боль. Чонгук долго молчит, не размыкая глаз. Боже, Тэхён признался ему в любви. Признался! Это так странно, учитывая, что это не их первый раз, однако — это всё-таки не менее волнительно. С плеч будто спал тяжкий груз — его нелепые чувства оказались взаимны. По внутренностям будто растеклось что-то сладкое. Наверное, это Тэхён. Он всегда умел проникать к Чонгуку под самую кожу. «Если бы ты только позволил мне». Как бы Чонгук хотел прямо сейчас на это без раздумий согласиться. Но есть одно большое «но»: ему до одури страшно. Он боится, что надежда, которую ему только что подарили, спустя время снова осыпется прахом неудачи. Сколько раз они с Тэхёном начинали разговор спокойно и душевно, а заканчивали очередным скандалом — не сосчитать. Что, если и в этот раз всё в конечном итоге разрушится? Чонгук, хоть и убеждал себя последние месяцы в обратном, всё-таки слишком сильно любит Тэхёна, чтобы снова его потерять. Он этого во второй раз банально не переживёт. Но тёплая ладонь, всё ещё крепко сжимающая его, будто безмолвно ему подсказывает: в этот раз всё будет иначе. Чонгук хорошо знает Тэхёна: тот никогда не стал бы прибегать ко лжи. Если он в чём-то сомневается или не уверен, он всегда даёт об этом знать. Именно так случилось и в прошлый раз. Теперь же всё по-другому, теперь всё действительно изменилось. В противном случае Тэхён не говорил бы об этом так уверенно. Он не стал бы делать ничего, что может навредить Чонгуку. Да, снова открываться и доверять — тяжело. Всегда есть риск получить своё сердце обратно разбитым. Но нельзя из-за этого лишать себя шанса на счастье. Нельзя закрывать своё сердце на ключ и сидеть в клетке собственного страха. И если из тысячи возможных вариантов существует только один, в котором всё заканчивается хорошо, то Чонгук готов проверить. То счастье, что он испытывает рядом с Тэхёном, слишком драгоценно, чтобы быть потерянным. Он готов дать им шанс. Открывая глаза и встречаясь с тэхёновым взглядом, Чонгук говорит: — Если честно, я тогда не совсем правильно выразился. Мне причиняешь боль не ты, Тэхён, а твоё отсутствие в моей жизни, — объясняется Чонгук. Те слова, что он в тот день произнёс, очень долго крутились в его голове, не давая покоя. Они казались ему неправильными. Эмоции охватили разум. В той ситуации, как ни крути, были виноваты оба. И если теперь Чонгук хочет попытать своё счастье ещё раз, то и рисовать ему нужно другими красками. — Мне было до жути страшно, что ты разобьёшь моё сердце, поэтому я, поддавшись эмоциям, просто сам вырвал его у тебя с корнем. Больно, конечно, мне в итоге всё равно было, но мне казалось, что находиться в состоянии «паузы» было бы ещё хуже. Тэхён, внимательно слушая, часто кивает. И продолжает параллельно поглаживать чонгуковы ладони своими. Он искренне старается не просто создать атмосферу полного доверия и понимания, но и действительно всё понять. Он знает, что откровение бывает не только тяжёлым, но и болезненным, однако только так — доверяясь и делясь переживаниями — можно научиться видеть мир глазами другого человека. Им уже очень давно был необходим этот разговор. — Я тоже думал, что поступаю правильно, — в ответ признаётся Тэхён. И это совсем не попытка себя оправдать, нет. Это ответная откровенность, которую каждый заслужил. Их с Чонгуком пальцы переплетаются, даря обоим чувство безграничной поддержки. — Думал, что обижаю и медленно разрушаю тебя своим непониманием, потому и решил, что проще нам будет по раздельности. А в конечном итоге это обернулось болью, к которой я оказался совершенно неподготовленным. — То есть со време... — Нет, даже со временем не подготовлюсь и не привыкну, — предугадывая направление мыслей Чонгука, заявляет Тэхён. Он смотрит на Чонгука взглядом, полным уверенности, и мотает головой. — Никогда. Наверное, это и есть мой главный камень преткновения, но... — на его губы неожиданно заползает игривая улыбка, а голос начинает напевать давно забытую песню: — you turned my stumbling block to a stepping stone. You loved me even though you knew I was wrong. Чонгук не сдерживает смешка. Этот звук такой приятный и искренний, что Тэхён готов продолжать петь ради этого целую вечность. — Перестань, это святотатство, — Чонгук легонько ударяет Тэхёна в бедро, вызывая у того улыбку. — В этой песне поётся о Боге, Тэхён. — Знаю. Мы разбирали её на третьем курсе, когда у нас были совместные лекции. Именно поэтому я так её и люблю. Если ты забыл, — он слегка подаётся вперёд, ещё ближе к Чонгуку, продолжая говорить теперь томным голосом: — то напомню: в тот день после пар мы занимались языкознанием у меня дома, на этом самом диване, а потом я впервые залез к тебе под рубашку. Ты оказался таким чувствительным, Чонгук, просто невозможно, — Чонгук от нахлынувших воспоминаний дрожаще выдыхает. Он слишком хорошо помнит день, когда они впервые занялись любовью. — Ты тогда таял от моих прикосновений, а я — от тебя самого. От того, как каждая из твоих улыбок кружила мне голову. Из неё в тот вечер будто сбежали все мысли, оставив тебя одного восседать внутри меня. И я впервые осознал, насколько глубоко в тебе утонул. А ещё эта песня... она крутилась в моих мыслях приятным дополнением к твоему образу: you never cease to amaze me, your loving arms became a bridge of mercy, you turned my stumbling block into a stepping stone. Тэхён ведёт себя игриво, беззаботно. Как ласковый кот. Чонгук по всему этому очень сильно скучал. Последние недели перед расставанием были совсем иными — трудными, холодными, сухими. Чонгук и забыл, какой была их любовь. Какой она может быть. И ему очень жаль, что им пришлось потерять столько времени. Конечно, оно не прошло даром и многому их научило, но не сожалеть об утраченных ценных минутах и секундах совместного времени очень трудно. — А я и не знал, сколько тепла тебе приносит эта песня, — произносит Чонгук, проводя нежно кончиками пальцев по чужому подбородку. И это не единственное, чего Чонгук не знал. Он также и не знал о том, что Тэхён всё это время молился, чтобы их совместное проживание продолжалось как можно дольше. Да, это желание было эгоистичным и абсолютно бесчестным, однако, оно оказалось взаимным. Несмотря на громкие заявления о том, что Тэхён готов оказать помощь в переезде — он продолжал втайне надеяться на другое. — И это моя вина, — Тэхён ловит его пальцы своими, поднося к губам и целуя в костяшки. Теперь, когда он чувствует от Чонгука взаимность, то весь смелеет и уже более открыто тянется к своей второй половинке. Знает: по нему тоже скучали. — Мне стоило чаще делиться с тобой своими чувствами. — Нет, — он, поджав губы, качает головой. — Давай лучше договоримся, что чувство вины мы с этого момента оставляем позади. Я устал сожалеть. Я хочу взять в наше новое настоящее только положительные вещи. Тэхён, услышав слова «наше настоящее», ненадолго подвисает. Взгляд мягким влюблённым касанием проходит по Чонгуку, уделяя внимание каждой его детали. Пухлые губы, что иногда любят в недовольстве надуваться, мягкий нос, который, при определённых эмоциях и движениях, действительно напоминает кроличий. И эти глаза, в которых таится столько разных чувств и эмоций. Тэхён помнит их разными: улыбающимися, радующимися, грустными, плачущими, полными детского озорства и кипящей страсти. И одно он знает наверняка: теперь, когда ему подарили новый шанс, он больше не допустит, чтобы в этих глазах когда-либо снова была пустота. — А меня возьмёшь в своё настоящее? — глупо (влюблённо) улыбаясь, уточняет Тэхён. Он испытывает такие облегчение и покой от того, что их разговор прошёл так хорошо и умиротворённо, что в голову начали лезть бестолковые шуточки. — Я же сказал: наше, — но Чонгуку они не кажется ни глупыми, ни бестолковыми. Он лишь широко улыбается ему в ответ. Потому что тоже счастлив так, словно проживает свою самую первую жизнь. — Конечно, это означает, что я беру нас обоих. — Прости, — Тэхён склоняет перед ним голову, утыкаясь беззащитно и доверительно макушкой ему в грудь. Чонгук накрывает его своими руками, пальцами зарываясь в пышные волосы и массируя голову. Он по себе знает, сколько там за это время скопилось тяжести. И потому всеми силами хочет хотя бы чуточку её облегчить. — Мне просто хотелось это услышать. До сих пор не могу поверить, что это действительно происходит. — Что именно? — Чонгук обхватывает его лицо ладонями, заставляя приподняться и заглянуть себе в глаза. И игриво дразнит: — Что я хочу попробовать всё сначала? Что теперь мы снова сможем целоваться до самого утра, а потом опаздывать из-за этого на работу и получать выговор от начальства? Или что тебе снова придётся видеться с Юнги чаще, чем бы тебе того хотелось? Иными словами: да. Это действительно происходит. Они действительно снова пара. Без громких слов и заявлений, без долгих выяснений отношений и перетягивания каната на свою сторону. Они шли к этому долгих пять месяцев. — Да, — Ким кивает. — Всё это, — и ещё раз. В нём расцветает покой. — Спасибо, что веришь в нас и даёшь шанс. Я люблю тебя, Чонгук. Очень. Люблю так сильно, что мне кажется, что моё сердце в один момент просто не выдержит всех этих чувств и лопнет. — Так не пойдёт, — Чонгук смеётся. — Сначала защити диссертацию, умник. — Чёрт бы с ней, — отмахивается Тэхён. — Я планирую посвятить всё своё время тебе одному. Чонгук смотрит на него, переставая теперь улыбаться. Он вдруг вспоминает, как однажды Чанми сказала ему: «Любви, согласно исследованиям, хватает в среднем на три года, а потом наступает ужасное время. Вот и ваше с Тэхёном время настало. Или прошло. Это как посмотреть». И ему тогда стало до боли обидно, что их с Тэхёном любовь, оказывается, очень легко и просто вписывается в описания и стадии любви всех остальных в мире людей. Простая закономерность, банальная химическая реакция. Они, как и многие другие, прошли этап влюблённости и страсти, а на моменте возникновения сложностей — просто распались, как потерявшая популярность группа. Но сейчас, когда они сидят в своём всё ещё общем доме, когда смотрят друг на друга с осторожностью, трепетом и влюблённостью, когда у них даже появилась дочка, Чонгук понимает: любовь не живёт три года — она живёт столько, сколько мы сами готовы поддерживать в ней жизнь. И пусть сейчас им с Тэхёном несказанно повезло, что они оба просто больше не смогли выдерживать отделяющие их друг от друга стены, дальше придётся много трудиться. Ведь за любовь всегда приходится бороться, а над отношениями — работать. Придётся спорить, ругаться, раздражаться и много-много говорить, чтобы в конечном итоге научиться слышать и понимать. Чонгук пододвигается ближе, седлая порывисто тэхёновы бёдра и примыкая к нему с поцелуем. Долгим, медленным, таким сладко-тягучим и до ужаса чувственным. (Тэхён в нём утонет на долгие-долгие минуты). И вернётся в мир живых только тогда, когда Чонгук от него оторвётся, чтобы заглянуть своими (полными любви, счастья и безграничной нежности) глазами в его и сказать: — Я тебя люблю, Тэхён-и. Безумно сильно люблю. Спасибо, что ты у меня есть. И просто есть. И за нас с тобой спасибо тоже. Потому что «мы» — это мы вместе, ты и я, и никак иначе. Тэхён загребёт его в свои долгие-долгие объятия, а потом будет целовать, пока у обоих не распухнут губы. И даже когда спустя неделю они снова поспорят из-за очередного документального фильма, то просто примут точки зрения друг друга, а потом, крепко обнявшись, мирно заснут. Любовь — не случайность или удача, и даже не непреодолимая тяга. И пусть с Чонгуком сейчас кто-то даже поспорит, но для него любовь — это выбор. Выбор доверять, давать вторые и третьи шансы, выбор начать всё с нуля. Выбор — это любовь тоже. Потому что Чонгук, несмотря на имеющиеся у них с Тэхёном разногласия и отличающиеся взгляды, готов выбирать его снова и снова. Чтобы заново выслушать, рассмотреть по-новому, всё прочувствовать и наконец понять, а потом на этом опыте научиться и научить самому. Потому что «мы» — это мы вместе. Тэхён и Чонгук. И никак иначе.