Tempora mutantur et nos mutamur in illis.

      У каждого места на Эфларе есть свое время года – то время, которое хотя бы раз в жизни надо провести именно там.       В Астрограде это зима. Когда весь город одевается в новогоднюю мишуру, часовшики делают причудливые ледяные скульптуры, устраиваются ярмарки, а на главной площади заливается огромный каток… Всюду играет музыка, уличные танцы на площадках с летним временным промежутком, чтобы танцоры не замëрзли на морозе. Именно в Астрограде нужно встречать Новый Год и коротать зимние деньки.       Для Чëрного Королевства лучшее время года – весна. Тогда лютские деревеньки одеваются в цветущие яблони и вишни, которые, давая плоды, дают не плохой доход государству и собственникам… Идут посевные работы, а в молодых зелëных лесах закипает новая жизнь. Всего полчаса прогуляться по тюльпановым и лавандовым полям близ небольшого лютского городка Ольтово, и на целую неделю ты будешь овит лëгким облаком цветочного аромата. А весенняя ярмарка? Она хоть и не сравнится с осенней, но все же оставит в вашей памяти незабываемые запахи свежей лютской выпечки и незатейливые песни пастушонка…       А какое время года можно присудить Чародолу? Белая Королева, стоя на балкончике, с которого открывался вид на усыпанные золотом Ореховые скалы, и держа между пальцев обыкновенную остальскую сигарету с ментолом, думала, что время Чародола – безусловно, осень. Когда ещë совсем не холодно, а на фоне ярко-голубого неба пестреет красками Долина.       Лисса поднесла сигарету к губам и затянулась. Лëгкие наполнил вязкий табачный дым, распространяя по телу лëгкую слабость. Кажется, она дошла до своего предела. Щелчком пальцев Белка затушила сигарету и кинула еë в ведро, стоящее рядом – в ееë Королевстве очень заботились о чистоте, и урны стояли на каждом шагу.       Сигарета попыхтела дымком из урны и скорчилась, будто в агонии. Лисса посмотрела на неë задумчивым взглядом. Такие редкие продукты, как остальские сигареты, небольшими партиями импортировала с Осталы крупная компания, находившаяся под крылом Придворного Совета еë Величества.             Неплохой бизнес, надо сказать. В Астрограде такие остальские безделушки расходятся на ура по драконовским ценам. Да и не только в Астрограде.       Иногда Лиссе становилась совестно, что они вот так завышают цены, но она быстро успокаивала себя тем, что из вырученных от продаж богатым часовщикам-дворянам денег она платит премии своим подданным и делает всë, во имя своего государства. Этим недолюдям, транжирящим фамильные богатства, все равно некуда девать деньги.       Раздались шаги и на балкончике показалась Диара. Еë тëмные длинные волосы сегодня были собраны в простую косу, а простое серое платье вообще делало еë похожей на старшечасницу. Тонкая талия советницы была прихвачена простым пояском-косичкой, а на смуглых запястьях болтались плетëные браслетики. «Их, по-моему, делала маленькая Диана», — с умилением подумала Лисса и рассыпала вокруг себя несколько бриллиантов. — Опять курила, — нахмурилась советница, даже не спрашивая, а скорее утверждая. Лисса только кивнула. Своей привязанности к куреву, столь неожиданному для такой дамы, как Лисса, она не скрывала. Диара лишь удручëнно покачала головой. — Ну и стоит твоë здоровье этого, а? — Волнение, — равнодушно произнесла Королева, — мои нервы не выдерживают такого напряжения, Ди. — Лучше бы ты пила успокоительное, — пробурчала Диара, — а всë этот придурок…       Лисса невесело усмехнулась. Все беды, по мнению Диары, от которых страдала еë подруга, по еë мнению, принëс не кто иной, как Нортон Огнев. И Лисса была с ней абсолютно согласна. По крайней мере последнюю дурную весть, из-за которой она не спит несколько ночей, принëс именно он. Да и сложно спать, когда твою единственную дочь держит в плену Великий Дух Осталы. — Собрание начинается, — тихо сказала Диара, становясь рядом с Лиссой и тоже устремляя взгляд в даль. Белая Королева ничего не сказала, лишь прикрыла глаза, вокруг которых разбежались сеточкой морщины. Женщины молчали. — Мы найдëм и спасëм еë, — всë так же негромко промолвила Диара, — хочешь, я отдам приказ? Наши ребята из гвардии быстро еë оттуда вытащат, и никакие Духи нам не страшны.       Лисса покачала головой, усмехнувшись. — Не стоит. Я видела сегодня… они сбегут. — Кто – они? — не поняла советница. — Василиса и наш будущий среброключник.       Диара нахмурилась, обдумывая слова Королевы. Тут до неë снизошло озарение и советница недоверчиво пробурчала: — Значит, ты точно уверена? А если он… Ты не думаешь?.. — Нет, — резко качнула головой Белка, — так будет лучше для всех. И для него в том числе. — Но… Ты просто отдаëшь Ключ в лапы Астрагору!— вскричала Диара. — Нет, — холодно усмехнулась Лисса, — я бросаю ему вызов.       Диара замолчала, с ужасом смотря на подругу. — Да ты с ума сошла? Ты видела, что творится в Долине? Назревает мощнейший конфликт между населением и государством! Напряг в Астроградом, эти вечные недовольные волнения на Севере… Как ты донесëшь подданным, что делаешь это во имя всех нас? По-моему, в глазах фей это будет выглядеть, как настоящее предательство, — Лисса молчала, а советница распалялась ещё больше, — да, ещë два года назад все бы закрыли глаза на это, но сейчас… Одумайся, Лис! После того ужасного происшествия у Липы народ и слышать ничего не хочет про связи с часовщиками, а ты отдаëшь наш законный ключ преемнику Астрагора!       Лисса молчала, сжимая губы в тонкую белую полоску. — Тебя убьют за такое, – прошептала Диара с отчаянием.       Лисса не смотрела на неë, боясь, что подруга прочтëт в еë глазах то, что даже сама Белая Королева старалась не пропускать в своë сознание. «Я знаю…»

***

      В это самое время на своëм любимом балкончике в Рубиновом шпиле стояла сама Елена Мортинова. Еë холëные белые пальчики с кроваво-алым лаком на длиннющих ногтях придерживали у рта тонкую остальскую сигарету с ментолом. Узнай она, что точно такие же сигареты курит еë давняя соперница и врагиня, тотчас бы крепко, совсем не по-светски, выругалась, выкинула бы всю пачку в окно и пошла бы полоскать рот, а заодно и легкие с мылом. Но, на своë счастье, таких подробностей она не знала и поэтому в одиночестве наслаждалась закатом.       Еë вид, как и всегда, вызвал бы у вас восхищение. Официозное алое платье, с длинным рукавом и закрытым горлом так и кричало о целомудрии своей хозяйки. Только вот яркие полные губы Елены, блестящие в лучах закатного солнца и слегка нездоровый блеск в глазах, который появлялся каждый раз, когда г-жа Мортинова думала о любви всей своей жизни, говорили о противоположном. К тому же разрез платья демонстрировал белую ножку ровно на двадцать сантиметров выше положенного (то бишь с середины бедра и до самого каблука), что заставило бы вас задуматься, о том, такая ли Елена, какой хочет себя показать?       Впрочем, при желании нездоровый блеск можно было списать на волнение, ведь не каждый день г-жа Мортинова выступает перед Радосветом с речью о начале Состязаний между учениками еë Школы за право владеть одним из трëх Ключей. Правда, все роли были давно уже определены. Хотя… Был ещë Бронзовый, который Елена пока никому и не пристроила, но его как раз и можно разыграть по-честному.       Часовой браслет Елены тренькнул, возвещая о том, что через тридцать минут начинается заседание. Мортинова расправила платье и гордой походкой удалилась.       …Прибывать через несколько минут после начала заседания Мортинова считала своим долгом. Чтобы показать всем этим плебеям, кто здесь самый главный, как бы по-детски это не звучало. Елена изящно вышла из кареты и с радостью заметила, что Нортон ждет еë у дверей, как они и договорились. Елена испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Ещё бы, сам великий Нортон Огнев, председатель Верхней палаты Радосвета, да и просто очень влиятельный человек, ждёт её. Её, саму Елену Мортинову. — Привет, Нортон, — игриво стрельнула глазами, будто одна из школьниц своей школы. Кокетливо поправив ворот платья, она взялась за предложенный ей локоть, — надеюсь, я не сильно опоздала? — Ничего страшного. Пока все рассядутся и порешают свои мелкие дела… Нам не к чему там находится, — Огнев повел её в сторону Лазоря. Елена чуть не расплавилась от счастья, когда он, пропуская её впереди себя в зал, положил руку ей на спину.       Собравшиеся, бурно обсуждая какие-то свои жутко важные вопросы, сначала уставились на вошедших, а потом вернулись к крикам и ссорам. Елена, наблюдая это зрелище, презрительно фыркнула, хотя не ранее чем на прошлой неделе чуть не подралась с одним из советников, имевшему наглость обвинить её в коррупции. Ну что же, он ещё не скоро придёт в себя…       Елена и Нортон поднялись на главную ложу и уселись в заднем ряду, не проявляя особого желания находиться вблизи этого ужаса. — Никакой дисциплины и взаимоуважения, — пробормотала Мортинова, усаживаясь в кресле и расправляя платье таким образом, чтобы разрез открылся как можно выше. Нортон, правда, не обратил на это никакого внимания, сразу же положив локти на колени и опершись подбородком о ладони, он уставился в одну точку и будто бы закрылся от окружающего его шума. — Что случилось, Нортон? — нервно поинтересовалась Елена, слегка обиженная его невниманием. Нортон ответил не сразу: — Устал.       Елена поджала губы. Ну и ладно, не хочет говорить и не надо. «А ей бы он рассказал» – пропел гадливый голосок в глубине души и Мортинова ощутила такую злобу, что на другом конце Эфлары, скорее всего, ещё одна любительница ментоловых сигарет закашлялась, произнося речь перед подданными. В душе у обоих шевельнулась старая, зачерствелая, но ещë не забытая ненависть. — А теперь дадим слово г-же Мортиновой! — объявили на весь Лазорь.       Она выпрямилась и грациозно взошла на постамент для произнесения речи. Милая улыбка, уверенный взгляд на ложи и легкое одергивание складки на плече. — Дорогие коллеги… «Я убью тебя, Белка.»

***

      Они шли уже, наверное, часов пять без остановки. Василиса успела натереть до крови пятку, пораниться шиповником, изголодаться до трелей в животе, но всë равно упрямо шла вперëд за Фэшем. Они почти не разговаривали, лишь иногда перебрасываясь фразочками типа «Долго ещё?» (Василиса) и «Ты не потерялась там, рыжая?» (Фэш). Вскоре и это им надоело.       Ужасно хотелось пить. Они попили только не особо чистую воду из ручья после пробуждения и толком ничего не ели, лишь остановились на несколько минут собрать брусники. Эта брусника – единственное, что ела Василиса за последние пару суток, поэтому её ещё и подташнивало, но она не жаловалась. Не хотелось показывать слабость перед Фэшем.       Драголис был странный. Очень странный. Драгоций сразу её предупредил, что тут полно часодейных созданий и время течёт немного по-другому. Василиса и так это знала от Яны и её книжек. Интересно, как там Бестужева и Лëшка… Яна ведь писала ей что-то, тогда, когда они с Лëшкой возвращались со школы. Но Василиса тут же убежала к тренерше, а там… Господи, как давно это было. Прошло не больше двух суток, а Василисе кажется, что прошло уже несколько лет. Столько событий за раз… И вот её жизнь завернула куда-то не туда. В прошлый раз были бешеные гонки по Эфларе с Ником, Фэшем и потом Дианой, а теперь прогулочка по страшному часодейному лесу, только в компании одного Фэша. Весело. Особенно то, что у неё опять неприятности, в которых она, чëрт возьми, не может разобраться.       Но в глубине души поселилось довольство – у неё есть фора перед всем этим миром: ЧерноКлюч, надежно спрятанный в Змиулане, умение часовать (хотя пока и нет стрелы, но какое кому дело) и, главное, информация. Информации у неё охренибельное количество, аж голова пухнет. Но ничего, она докажет им всем, что не такая тютя, какой они её ожидают.       Правда с ЧерноКлючом возникали небольшие, хм, сомнения. Что если Примаро подослал Астрагор, и теперь старый сморчок водит её за нос? На этот случай Огнева уже строила план В. Она ещё всем покажет… — А-а… — великая и опасная Василиса Огнева, задумавшись, зацепилась ногой за корень, полетела на впереди идущего Фэша и свалила его с ног. — Чëрт, рыжая, — застонал Драгоций, прижимая руки к огромной гематоме на животе от ударов Войта, на которую, ожидаемо, упал от толчка Огневой. — Прости, — Василиса тут же вскочила и подала ему руку. Тот лишь отмахнулся и поднялся сам, метая на уже розовую от смущения и стыда Василису свой фирменный взгляд. Нет, не тот, от которого штабелями ложились эфларские девчонки, другой, доставшийся ему как наследие рода Драгоциев. От этих взглядов обычно дрожь пробирает, но Василиса даже не дрогнула – привыкла к такому за время её прошлого путешествия. Какие только взгляды Драгоция ей не приходилось тогда терпеть. — Идем, — бросил он и вновь устремился вперёд. Василиса поплелась за ним, внимательно смотря себе под ноги. Чëрт, и почему она такая неуклюжая … «Вот вечно ты падаешь, ловить тебя приходится…»       А сейчас не поймал, гад. Правда, как он её поймает спиной? От собственных глупых мыслей Василисе стало смешно, и она опять не заметила, как Драгоций остановился, и врезалась в него на полной скорости. — Миль пардон, — пробормотала она и уже хотела посмотреть, чего это Драгоций остановился, как вдруг он резко развернулся, сгрëб Огневу в охапку и утащил в кусты. Да ещё и рот зажал.       Думаю, вам не надо объяснять какие мысли посетили голову нашей героини после такого, и, конечно же, она извернулась и почти зарядила ему кое-куда острой коленкой, как услышала тихий шёпот Фэша: «Молчи», — и чьи-то голоса совсем рядом. — … уверен? — уловила Василиса женский голосок. Незнакомка была явно чем-то встревожена. — Конечно, милая. После этого они нас точно не будут искать, — весело ответил ей задорный мужской баритон.       Василиса аккуратно сползла с Фэша, который тихо прошипел что-то про её локоть и про свой живот. Огнева навострила уши, стараясь не пропустить ни одной детали. И откуда у неё взялось это непомерное любопытство? — *вздох* Не знаю, Торри. Это всё так опасно… — Послушай меня, — горячо заговорил мужчина, кажется, Торри, — всё будет хорошо. Ты полудух, и я тоже. Перевоплощение — единственное, что убережет нас от войны и смерти. Мы с тобой на разных сторонах. Если дойдет до битвы и ты будешь там… Я не переживу это. — И я тоже, — зашептала девушка, — но вдруг в тебе нет духовной крови? Я не готова жить вечность без тебя…       На сухих ветках лежать было неудобно, а в нос еще и какая-то травинка лезла. Но все эти неудобства не помешали Василисе фыркнуть, уж больно картонными были речи этой девушки: «Я не готова жить вечность без тебя…», — ужас, как в каком-нибудь романчике для дам среднего возраста, где все главные герои умирают с улыбкой на устах, а потом возрождаются, и фраза: «Их любовь оказалась сильнее смерти». Буэ-э.       Фэш где-то сзади тоже скептично хмыкнул, видимо, его занимали похожие мысли. — Диона, — кажется, парень немного разозлился, — я уверен, что во мне течёт кровь Драгоциев. Да, где-то в десятом поколении, седьмая вода на киселе, но… для духовной крови это не важно. Мы с тобой станем духами и сбежим отсюда, пока не поздно. — Торри, ты что, не понимаешь? Если мы пройдем перевоплощение у Астрагора, нам вечно придётся служить ему. — Милая, я за наше с тобой счастье буду стоять горой… Даже если придётся служить ему, я…       Василиса еле сдерживала себя, чтобы не чихнуть от травинки и не рассмеяться от слов Торри. О боже мой, как в старой сопливой мелодраме. Кажется, Торри перешёл к более действенным способам уговора, потому что раздалось характерное чмоканье и шуршание тканей. Теперь Огневой хотелось ещё и блевать. Прекрасно, просто прекрасно.       Внезапно всё стихло. Василиса ещё немного полежала, прислушиваясь. Странно. И вдруг услышала позади себя шорох. — Всё, вставай, рыженькая. Их здесь больше нет. — Почему? — она с кряхтением и хрустом в правой коленке поднялась на ноги. И правда, никого, кроме Фэша не было. — Темнота-а, — протянул Драгоций так привычно, что Василиса вздрогнула, — наши временные потоки разошлись. Я же тебе говорил, что время в Драголисе течёт по-другому. Тут можно беспрепятственно встретиться с человеком, который ходил здесь тысячу лет назад. И ладно, если это будут тени, а если вдруг как эти? Настоящие.       Фэш педантично отряхивал рубаху от грязи, хотя она и так была вся в крови и хвое, так что парочка грязных пятен погоды не сделала бы. Василиса лишь убрала пожухлый лист с чёлки. — А как ты определил, что это не тени, а просто время наслоилось?       Фэш криво усмехнулся, одарив её мрачным взглядом: — Я с шести лет учился у Астрагора. И не такое умею.       Он развернулся и пошёл напрямик через бурелом. Василиса поспешила за ним, думая: «А вот эта мрачная тучка куда более привычнее, чем донжуан змиуланского разлива.»       Они шли очень долго, остановившись лишь ещё на один раз – попить воды. Пару раз Василисе казалось, что они бродят по кругу. Когда они наткнулись на одни и тот же пенёк во второй раз, Фэш смачно ругнулся, пробормотав что-то про защиту и тупых Столеттов и повёл Василису в совершенно другом направлении.       Вскоре они вышли к небольшой дряхлой часовенке. Её некогда белые стены поросли мхом и плющом, крыша провалилась, а сквозь заляпанные пыльные стëкла ничего не было видно. Фэша почему-то передёрнуло при виде часовни, но он тут же мрачно изрёк: — До ближайшего поселения ровно два часа ходу, если ты не будешь плестись как черепаха.       Сказать по правде, Василисе хотелось уже просто упасть и уснуть. Даже голод не чувствовался так сильно.       Они вышли в поле, тянущееся чуть ли не до самого горизонта. Туда, где в красных лучах садящегося солнца, чернел перелесок, а за ним… — Там деревня! — воскликнула Василиса. Фэш угрюмо кивнул. С момента, как они вышли из Драголиса, прошло уже больше получаса, а деревня всё никак не приближалась.       Пятки Василисы задубели до невозможности, ноги болели, желудок тянуло от голода, а глотку связала жажда. Ещё и мрачная рожа Драгоция добавляла красок в этот праздник жизни.       В деревеньку, оказавшуюся небольшим посёлком, они пришли уже ночью. Поселок стоял в небольшой низине за овражком, а через его середину в мягком лунном свете змеилась… — Железная дорога! — со слезами на глазах воскликнула Василиса.       На полустанке, забытом миром, оказался лишь небольшой мигающий фонарь, будка сторожа и сломанная скамейка. Василиса тут же с чувством на ней развалилась. Огнева считала себя счастливейшим человеком в мире, лишь на основании того, что она сидит, а не стоит и того, что она попила, наконец-то, воды из ржавой колонки. Как же мало нужно человеку для счастья… — Сиди здесь, — кинул ей Фэш. — А ты куда? — вяло поинтересовалась Василиса. — Сейчас приду, — еле скрывая бешенство, проговорил Драгоций, которому хотелось отойти побыстрее по естественным причинам.       Ему никто не ответил, потому что единственный его слушатель, рыжая девчонка, поджав под себя ноги, дремала на лавочке. Драгоций закусил губу и огляделся. Вроде бы, никого не было. Организм вновь дал о себе знать и Фэш, последний раз кинув взгляд на Василису, которую посреди ночи оставлять одну было как-то неловко, поспешил за ветхие строения около станции. Не надо было ему утром пить столько воды…

***

      Василиса проснулась от лая собак. Кажется, это совсем рядом. Девочка встала и огляделась. Никого рядом не было, лишь качалась на ветру какая-то палка и противно стучала о столб, на который была привязана. Зачем, интересно?       Драгоция нигде не было. И где его носит? Из глубин её сознания стала подниматься паника. Чëрт, она в незнакомом поселке, голодная, ночью, да ещё и единственный спутник куда-то пропал. Так. Не надо паники. Вдох-выдох.       Снова раздался лай, теперь уже совсем за соседним забором, да так резко и неожиданно, что Василиса вздрогнула. По спине прошли противные мурашки. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Вокруг была темнота, старый фонарь освещал местность только на несколько метров вокруг себя. Василиса поняла, что находится в центре света, а значит всем видна, но вот она никого не видит.       Руки сами собой сжались в кулаки. А зрение напряглось до предела. Где-то за обшарпанными заборами мелькнула тень. Василиса рвано выдохнула. А вдруг их нашли люди Астрагора? Или это какие-нибудь местные бандиты или маньяки? И кто его знает, что хуже…       Как назло, вспомнились Стальной Зубок и стрела, мирно лежащие где-то в Змиулане. Сейчас она, Василиса, полностью беззащитна. Взгляд сам упал на какую-то ржавую трубу, валяющуюся в метре от лавки. Василиса подняла её, перехватив как биту, и встала спиной к рельсам. Там, по другую сторону железной дороги, зачем-то лежат железные листы, по которым тихо пройти невозможно, значит неожиданностей оттуда ждать не стоит. Куда больше Огневу настораживали заборчики, за которыми мелькнула тень…       Где его носит? Почему, когда он нужен, его нет рядом? Он единственный сейчас со стрелой и способен обороняться. Чертов Фэш Драгоций.       Василиса почувствовала, как у неё мелко дрожат руки, но она лишь крепче сжала свое единственное оружие – железяку.       Лай собак прекратился. Стало так тихо, что Василиса услышала лихорадочный стук собственного сердца. И чьи-то шаги. Мягкие, настороженные. Из кромешной тьмы, откуда-то сбоку.       Василиса замерла, прикладывая нечеловеческие усилия, для того, чтобы не обернуться вправо. Иначе, этот кто-то сразу поймет, что она его услышала.       Шаги всё приближались и приближались, наконец краем глаза Василиса уловила какое-то движение и рефлекторно выбросила в эту сторону руку с трубой. — Ты конченная? — раздалось знакомое шипение сбоку. Василиса от радости выпустила трубу и слабо улыбнулась. Из темноты, сверкая глазами, на неё таращился Фэш, заваленный какими-то шмотками. Он в последний момент успел уклониться от трубы, чуть не уронив весь свой «улов» на заплеванный полустанок. — Тебя долго не было, — подрагивающим голосом сообщила Василиса. — Ага, ты на меня обиделась и решила угробить за это, — слова Драгоция так и сочились ехидством, будто ядом. Он свалил всё, что держал в руках на скамейку и мрачно уставился на Огневу. — Я испугалась, — покраснела Василиса и уставилась в пол. На самом деле она испытывала такое вселенское облегчение, что еле подавила порыв броситься к Фэшу на шею. — Не пропадёшь, — фыркнул Фэш и стал разгребать всё, что принёс. Василиса недоуменно прищурилась. Это комплимент был или что? — Переодевайся, — буркнул Фэш и кинул ей что-то. Этим чем-то оказалась сыроватая белая футболка. — Зачем? — тупо спросила Василиса. — Затем, что тебя в поезд никто не пустит в заляпанной кровью футболке, — терпеливо объяснил Фэш. Сам он уже стянул через верх свою пережившую огонь, воду и медные трубы рубаху. Василиса поняла, что пялится на его спину. Чëрт, когда он успел накачаться? Пару лет назад он, конечно, слабачком не был, но… — Где ты это всё взял? — чтобы скрыть смущение, произнесла Василиса. — Украл.       Глаза Огневой вылезли из орбит. — Чего-о?.. — А что ты предлагаешь?! — взорвался Фэш, — Мотаться по Остале как не знай кто?! Да нас в таком виде упекут куда-нибудь. Как у вас тут называется… — В психушку, — подсказала Василиса. Да, Фэш прав. Им сейчас нужнее, но как-то всё это неправильно… — И не смей мне читать морали, - пробормотал Фэш, натягивая чёрную футболку с черепом. Скорее всего, украл с какой-нибудь веревки на улице.       Василиса поджала губы и сказала: — Отвернись, Драгоций.       Фэш презрительно фыркнул, мол, чего скрывать-то, но отвернулся. Василиса залилась краской. Гад. У неё и так самооценка заниженная, так ещё и фыркают тут всякие… Она стянула через горло водолазку и поправила лямки лифчика, которые уже натерли ей кожу везде, где только можно. У неё от застежек на спине, наверное, шрам останется. «Ну я тоже не имею привычки спать с рыжими тринадцатилетками…» «Темнота-а…» «Ты конченная?..» «А все потому, что ты фейра!..» «Шпионка!..»       Чëрт. Чëрт. Только не это.       От ощущения жжения на плечах, голода, головной боли, так и не прошедшей ещё со Змиулана, и фырканий Фэша ей вдруг стало так… больно. Ну не-ет... Она просто устала, ей надо переодеться и поесть, но никак не хлюпать носом.       И всë-таки она не удержалась и всхлипнула. Чëрт, она же сильная, не плачет по пустякам, да и вообще это всё… О нет…       Злые слëзы уже полились по щекам, обжигая их, словно кипяток. Василиса быстро надела футболку и утëрла ей глаза. Ей не хотелось плакать при Фэше. Это всё равно, что заплакать на тренировке — такого стыда она больше испытывать не хочет. — Можешь поворачиваться, — слегка дрогнувшим голосом произнесла Огнева и отвернулась, складывая грязную водолазку. Слëзы всё ещё катились по щекам, чтоб им пусто было.       За спиной молчание. Ну вот, кажется он заметил, как у неë подрагивает спина, от сдерживаемых рыданий. — Я… Я поесть принёс, — сказали сзади виноватым голосом.       Это стало последней каплей.