8. Будни в Змиулане.
28 декабря 2023 г., 20:48
Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение.
Джим Моррисон
Захарра медленно, но верно сходила с ума. От Змиулана, от дяди, от тупых братьев. Она сходила с ума без свободы, без нормальных друзей и подруг. Без Фэша. Всё её нутро горело какой-то непонятной болью, выливающуюся из неё в виде долгих слёз, когда она наедине с собой. Чёрт, что с ней не так? Захарра медленно поднялась с кровати и утёрла слёзы, проложившие маленькие дорожки по её щекам. Почему так больно? Ведь всё же хорошо. Фэш сбежал, он на свободе. Маленькая рыжая девчонка-Огнева тоже. Астрагор уехал вместе с Войтом по делам, значит можно немного погулять по замку после отбоя, посмотреть на закат, который, кстати, в Змиулане просто волшебный, и… прийти в комнату, чтобы снова глотать слёзы. Эта боль преследовала Захарру на протяжении всего времени, начиная с того момента, как сбежал Фэш. Примерно через месяц после его побега для неё вошло в привычку подолгу сидеть на кровати, тупо смотря в стену, плакать от безысходности и одиночества. Одиночество – вот её бич. Оно гложет её постоянно. И когда она одна, и когда на общих занятиях, или на кухне с Жан-Жаком. Оно словно прилипает к ней своими цепкими пальчиками и утаскивает в своё бездонное чрево. И Захарра тонет в нём, захлёбывается, из последних сил тянет руки к свету в надежде, что вот сейчас придет кто-нибудь и вытащит её в мир. И она снова будет так же смеяться, как и раньше, жить, с головой уходя в настоящее, не пытаясь остановить прошлое и не заглядывая в надежде в будущее. Только вот никто не пришёл. И не придёт. Захарра упрямо мотнула головой, смаргивая подступившие слёзы. Надо идти к Жан-Жаку. Он, хоть и ненадолго, вылавливает её из этой пучины уныния, заштопывая рану на сердце своей пустой, доброй болтовней, стрелками-хрустелками и тягучим горячим шоколадом. Но почему? Почему именно она? Именно она должна мучиться от одиночества? Нет, она не мечтала о принце на белом коне, но всё же… Дверь на кухню была приоткрыта и оттуда вырывался приятный, такой любимый Захаррой запах. — Привет, малиш, — радостно помахал ей повар. Его глаза излучали столько нежности и доброты, что Захарра нашла в себе силы, и улыбнулась. — Что слючилось, гадкие мальчишкьи тебья обьижают? Захарра отрицательно помотала головой. Вот как Жан-Жак умудряется быть таким весёлым? Вроде бы такая незавидная судьба, а такой настрой. Повар поставил перед ней кружку и пододвинул огромную чашку с печеньем. — Кушай, мьилая. А то совсем испаришьсья, — он хотел потрепать её по макушке, но потом вспомнил, что он готовит большой пирог, а руки в таком случае должны быть чистыми. Повар вновь взялся за стряпню, ловко намешивая тесто, и чудно лепетал про дефицит продуктов и про вредных мальчишек, которые растаскивают шоколад из погребов. Захарра знала, что это он так, просто бурчит, а на самом деле никогда не выдаст её несносных братьев. Его полные руки ловко сняли тесто, какая его в таре. — Жан-Жак, послушай, — Захарра, повинуясь внезапному порыву, спросила: — Как ты можешь быть таким весёлым? Ты ведь столько пережил, и вообще всё это… Она будто бы споткнулась, не зная, как правильнее подобрать слова. Хочется написать, что в кухне стало тихо, но это не так: гудела печь, звенели посудой феи в уголке, гулко перекатывалась тара, в которой Жан-Жак мял тесто. Захарра замялась, стала тихо бормотать всякую чушь, в общем, пыталась как-то загладить паузу. Жан-Жак как ни в чём не бывало месил тесто, Захарра даже на какое-то мгновение понадеялась, что он не услышал её вопроса. — Секрета нет малиш, — вздохнул повар, — пгосто берёшь и завариваешь себе чай с мальиной, садишься у окьошка и думаешь, о том, как всьо хорошо. — Но ведь всё не хорошо, — поднялась Захарра, — ты же должен постоянно жить у Астрагора, как раб его обслуживать, даже с семьей не можешь виде… — Захарра слишком поздно поняла, какую дурость ляпнула, — прости… — Ничего страшного, мьилая, я на тебя не сьержусь, — мягко проговорил повар, но лёгкая складка у лба и печальный блеск в глазах всё же дали Захарре понять, что её слова задели повара. Мигом захотелось провалиться под землю. Чёрт, что же она вечно говорит, а потом думает? — Пгосто ищи плюси, дажье в самой безнадьежной ситуации, — тихо сказал Жан-Жак, — вот, напримьер, я здесь занимаюсь льубимой рабьётой, здесь сухо и тьепло, я сплю, как барин. А ещьё здесь тьи, сольнцье моё. Теперь понимаешь? Не задумывайся о грюстном, оно только потопит тебья, малиш. Кушай печенье, сейчас достану новую партию. Захарра потерянно покивала. Искать плюсы и довольствоваться ими… это не секрет, все так делают. Она в глубине души рассчитывала на какую-то тайну, которая удерживает Жан-Жака над пропастью одиночества и уныния. Нет, ей такой вариант не подойдет. Слишком мало плюсов в её положении и слишком большие минусы. Что ж. Придется жить так, как жила до этого. Она тихонько разочарованно вздохнула и улыбнулась Жан-Жаку, подмигнувшему ей у печи. Дыра внутри немного затянулась.***
Сердце бешено колотилось. Казалось, сейчас выскочит из грудной клетки и отправится в дальнее плавание. Рок обессилено опёрся о стену, ловя воздух ртом. Перед глазами расплывались противные чёрные пятна. Чёрт. Опять. Да что такое? Эти приступы внезапного сердцебиения и головокружения появились у Рока пару лет назад. Сначала совсем редко и быстро, потом их частота увеличилась до нескольких раз в месяц. Рок пытался поймать цикл, выявить, из-за чего происходит подобное, но никак не мог. Поэтому тихо сжимал зубы и боролся. И находил почти каждому приступу почти реалистичное объяснение. То встал резко посреди ночи, то Астрагор внезапно вызвал, то ещещë что-нибудь. Правда иногда повод не находился, но Рок быстро забывал об этом, не хотел думать. Выход был – сказать медиуму, но Рок не хотел жаловаться. Он никогда никому не жаловался, а тут на тебе? В глубине души сын Астрагора понимал, что это что-то серьëзное, но не хотел в это верить и врал самому себе. Лучше так, чем Астрагор узнает, что у него какие-то проблемы, ещë и со здоровьем. Астрагор и так считает его ущербным, ни на что негодным мальчишкой. Да, доверяет замок, да прислушивается к его мнению. Иногда. Но… Рок резко выдохнул и качнул головой, словно выбрасывая мысли. Он сейчас ещë и заплачет, поди. А там и до синей луны с красным снегом не далеко. Он взял себя в руки и хорошо проморгался. Сердце успокоилось и теперь билось как нормальное среднестатическое сердце, а не как бешеный хомяк в колесе. (Прим. автора: знаю, сравнение не супер, но мне что-то в этом понравилось, ха-ха) Рок сделал вдох-выдох и натянул каменную маску на лицо. И правда, у него сейчас проблемы посерьëзней расшалившихся органов. Астрагор приехал и ждëт новостей. Что же, у Рока есть, что ему сказать. Драгоций уже мысленно приготовился лежать ближайший месяц в подземелье. Тук-тук. — Входите. Рок отворил дверь и вошëл в кабинет отца. Как же он ненавидит и любит это место… — Пап, можно? — робко заглянувший мальчик сразу же опустил глаза, встретившись со взглядом отца. Астрагор, как и всегда затянутый в мундир, стоял около камина, и на его уже морщинистом лице играли отблески огня. Он благосклонно улыбнулся сыну. — Проходи, Рок, не бойся. Мальчик сразу же загорелся улыбкой и кинулся к отцу. Его маленькие ручки обхватили суховатый торс отца. — Я скучал по тебе, папа, — пробубнил он в мундир, пахнущий дорогими сигарами. Астрагор неловко похлопал сына по плечу. — Не нужно так много эмоций, Рок. Это удел слабых и женщин, — усмехнулся Великий Дух Осталы. Рок с готовностью принял скучающе-равнодушное выражение лица, но блестящие от восторга и обожания глаза выдавали его с головой. Астрагор покачал головой, но ничего не сказал. — Может, сыграем в шахматы?— неуверенно предложил Рок. Астрагор посмотрел на часы, показывающие полдесятого. — Тебе надо спать, Рок, уже недетское время. — Ну пожалуйста, — заискивающе заглянул в глаза отцу Рок. — Нет, — отрезал отец. Его лицо сразу же приобрело каменное выражение, — сейчас же в постель, не смей перечить мне. Рок сник и кивнул. Понуро опустив голову, он побрëл к двери. — Кстати, — начал Астрагор, и Рок с надеждой обернулся, — у тебя уже проявился дар? Рок закусил губу: — Нет, папа. — Тогда иди, — устало махнул рукой Астрагор и сел за стол, начиная что-то строчить. — Спокойной ночи, папа. Сухой кивок. …Астрагор, словно сморщенный гриб, сидел в своем излюбленном кресле, похожем на трон. Рок внутренне поморщился, смотря на отца. Эта мания величия приобретает неприятный оттенок. — Какие новости? — монотонно произнëс Астрагор. — Кхм, — Рок не знал, как начать, — кхм… Они сбежали. Вопреки его ожиданиям, Астрагор даже не шелохнулся и, о боже мой, ухмыльнулся! Рок проморгался, желая снять морок. Отец никогда не улыбается по такому поводу. — Хорошо, это оч-чень хорошо, — потер рука об руку Астрагор, расплываясь в жуткой улыбке. Рок замер, глядя на Астрагора с немым вопросом. — Нортон сдался, — проскрипел Дух, — он передал все чертежи и расчëты… скоро придет Фео и начнëм пробовать. Рок облизнул губы. Странно. Очень странно. Огнев вырывается из плана. Почему? Но… — А как же ваш племянник? Он тоже сбежал. Астрагор лишь снисходительно улыбнулся: — Пусть бежит. Он всë равно вернëтся назад по щëлчку пальцев. Было бы опасней оставлять его здесь, в таком случае он мог бы сбежать с Захаррой и тогда… Рок сглотнул. Чëрт. Он пытался оградить Фэша, а получается сам загнал его в ловушку. Астрагор наблюдал за ним, пытаясь уловить малейшее изменение в лице сына, но Рок хорошо скрывал чувства и эмоции и поэтому ни один мускул на его лице не дрогнул. — Но тебе всë равно нужно усилить защиту, — блеснул холодом в чëрных зрачках Астрагор. Рок кивнул. Надо что-то делать с Захаррой.
