Tempora mutantur et nos mutamur in illis.

      Время – это всего лишь четвёртое измерение; маленькая точка на конце часовой стрелы длиной во мгновение, шириной в бытие, высотой в бесконечность.       Время – вектор, определяющий направление движения пространства в бытии.       Время – линия, уходящая из бесконечности в бесконечность и не имеющая ни конца, ни начала.       Время циклично.       Время неоднозначно, его можно воспринимать по-разному.       Запомни, часовщик, границы часодейства лишь в твоей голове и никто не может запретить тебе их расширять.       Не давай собственным рамкам ограничивать твои способности, но помни, что чем больше могущества в твоём разуме и шире круг твоих возможностей, тем больше твоя ответственность перед всем человечеством, жизнь которого ты можешь разрушить лишь одним нечаянным взмахом стрелы.

Из предисловия учебника эфероведения.

      16. 09. 2012.       Во всем произошедшем Лëшка винил себя и только себя. Ну зачем он пошёл с друзьями в парк? Надо было проводить эту рыжую до Ольги, а потом и до дома. А так получается, что он даже не знает, где она и что с ней случилось.       Всё началось три дна назад, когда Василиса, захватив по пути из кондитерской пирожные, отправилась навещать свою старую тренершу, Ольгу Михайловну. Сама Ольга старой не была, но вот уже полгода, как Василиса забросила гимнастику, поэтому весь спортивный период в Василисиной жизни можно было назвать старым, а именно к нему и относилась Ольга Михайловна.       Вышла из спорта Василиса крайне неудачно: опасно упала на спину, после чего врачи запретили ей серьёзно заниматься гимнастикой. «Ладно хоть МС успела стать» — вздыхала Ольга, с грустной улыбкой смотря на свою любимицу. Лёшка, чтобы подруга не грустила, тут же предложил пойти к нему, в ушу, не профессионально, конечно же. И вот уже несколько месяцев Вася ходила с ним и его друзьями на тренировки.       Надо сказать, она не сильно скучала по гимнастике. «Я добилась всего, чего хотела, видимо выше головы мне уже не прыгнуть» — пожимала плечами она. В эти месяцы девочка больше внимания уделяла часодейству и математике, поэтому Лëшка за неё не волновался.       Часовала Василиса всё лучше и лучше. Лëшка часто наблюдал за её тренировками, например, однажды, она взяла и начасовала целую палку колбасы. «Это еще откуда?» — воскликнул Рознев, когда прямо перед ним упала «краковская» колбаса в полиэтиленовой обертке. Огнева со смехом стала ему объяснять, что да как, и почему. Надо сказать, учитель вышел из неё что надо. Лëшка, дай ему сейчас кто часодейный дар и стрелу, таких дел наворотил бы…       По правде говоря, с математикой у него было неважно, но простейшие эферы и нужные к ним уравнения, он щелкал как орешки. Иногда длинными бессонными ночами Лешка долго лежал и представлял, как бы изменилась его жизнь, будь у него часодейный дар. Помнится, даже однажды попросил Василису: «Если ещё раз на этом поле фейском будешь, ты каким-то Лазаревым степени не делай, а мне попроси, а? Я ведь тоже смышлёный». Василиса тогда фыркнула, но запомнила.       И вот теперь она неизвестно где.       Пропажу подруги Лëшка заметил очень поздно. Было около часа ночи. Родители давно улеглись спать, а Лëшка всë резался с пацанами в доту. Плотный сумрак окутывал кресло, свет исходил только от перегревшегося монитора.       Внезапно монитор мигнул и погас.       — Это ещё что? — Лëшка снял наушники и проморгался, стараясь привыкнуть к темноте. Процессор медленно переставал бурчать. Лëшка щëлкнул выключателем настольной лампы – света не было. Для достоверности он несколько раз потыкал в кнопку, но тщетно: лампочка загораться не хотела. То же самое было и со всеми остальными электроприборами.       — Вот засранство, — пробурчал Алексей и пошёл проверять датчики. По пути заглянув в окно, он заметил, что город потонул в кромешной тьме, лишь поблëскивали в окнах напротив телефонные фонарики других таких же «сов».       Лëшка тут же набрал Василису. Огнева в это время обычно только чай с бутербродами пьет, должна взять.       — Вась, у тебя тоже света нет? — по привычке сразу же задал вопрос Лëшка. Вот только ответила ему не Василиса, а женщина-робот:       — Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети, — безучастно сказал голос, и по ту строну трубки раздались противные гудки. «Странно», — подумал Лëшка.       У Василисы телефон всегда под рукой, да ещё и заряженный. Может, вышки сотовой связи тоже поломало?       Только вот Мишка ответил тут же:       — Ну ладно, завтра тогда доиграем, — с досадой сказал он, — мне ещё уроки надо сделать.       Лëшка вновь позвонил Огневой, но та всё также была «вне зоны действия сети». Лёгкое беспокойство потревожило его, но в час ночи он не стал ломиться в квартиру сверху. Мало ли что, может, легла спать пораньше, а телефон отключила, чтобы не мешал. Позже, он не раз пожалел о своем решении, но тогда лишь зевнул и пошёл спать.       С утра пораньше Лëшка уже стучал в обшарпанную дверь Огневской квартиры. Шурша провонявшими кошками тапками Марта Михайловна подошла к дверному глазку.       — А Василисы нет дома, — проскрипела она через дверь.       Лëшка опешил. — Как это, нет? И где она?       После недолгой паузы, опекунша сказала:       — Её забрал отец.       Лëшке будто ударили под дых. Это был совсем уж неожиданный поворот.       — А в школу придёт?       — Нет.       Старушке надоело стоять у дверей, и она зашаркала обратно, в глубь квартиры. Лëшке показалось, что он спит, и вокруг него – какой-то странный сон. Он даже ущипнул себя пару раз, но, ожидаемо, не проснулся. Всё было очень-очень подозрительно.       Раз Василиса уехала, то почему не предупредила его? Могла бы сходить попрощаться, или хотя бы позвонить напоследок. Нет, с Василисой точно что-то случилось, иначе бы всё было по-другому. Знает же она, что он, Лëшка, будет за неё волноваться. Разве так поступают с лучшими друзьями?       — А я у неё забыл свой учебник по геометрии, забрать можно? — изо всех сил хватаясь за последнюю надежду, заорал Рознев. Дверь отворилась, пуская нашего героя в душное пространство, полное пушистых котов и их лотков. Лëшка поморщился, когда кошачий запах резко ударил ему в нос. Хвостатых он любил, но не в таких количествах, в каких их содержала заядлая кошатница.       Василисина комната, как и предполагалось, была совершенно нетронутой. Лëшка лихорадочно стал рыться в ящиках стола в поисках Чёрного Ключа. Стального зубка нигде не было. Значит, Василиса пропала ещё до того, как пришла домой. Разбросанные тетрадки, аккуратные стопки книг, приоткрытый шкаф, из которого кокетливо выглядывает школьный галстук – всё выглядело так, будто хозяйка комнаты вышла на минуту и сейчас вернется.       В комнате ещё витал Василисин запах. Здесь не пахло кошками, зато было свежо, так как девушка всегда держала форточку открытой, угадывался слабый аромат ландышевых духов.       Лëшка окончательно уверился, что с подругой произошло что-то неладное: никаких звонков от неё не поступало, вещи были на месте, а вот опекунша вела себя довольно странно. «Наверняка какое-то часодейство», — подумал Алексей, с опаской косясь на старушку. Марта Михайловна спокойно потягивала чай из кружечки, совершенно не волнуясь о том, куда делась еë внучка.       Лëшка бегом бросился из квартиры. Ему показалось, что до спортшколы он донёсся за несколько секунд, еле вписываясь в повороты под визг покрышек и разъярëнные возгласы водителей. В гимнастическом зале раздавались крики Ольги Михайловны и смех малышей. Вихрем пронëсшись мимо обалдевших детишек, Рознев бросился к тренерше. Та с удивлением смотрела на запыхавшегося парня, ворвавшегося к ней прямо посреди занятия.       — Василиса у вас вчера была? — без приветствия выпалил он.       Ольга шокировано кивнула, а Лëшка уже развернулся и убежал.       — С ней что-то случилось? — крикнула она ему перед тем, как он скрылся за дверью.       — Ничего страшного, до свидания, — дверь за Розневым захлопнулась, оставив тренершу и детей в полном недоумении.       Парк встретил Лëшку суетливым движением спешащих работников вперемешку с бегунами и хозяевами собак. Все спешили и спешили, и никому не было дела до того, что именно в этом месте всего несколько часов назад была похищена одна пятнадцатилетняя девочка. Всем, кроме Лëшки.       Он растерянно смотрел по сторонам в поисках зацепки, но взгляд цеплялся то за нелепую розовую шляпку какой-то женщины, то за серебристый ошейник огромной овчарки, важно вышагивающей вместе со своим хозяином, худым и длинным дядькой неопределенного возраста.       — Не стой, как истукан, — раздраженно пискнул какой-то полный мужчина и оттолкнул Лëшку на газон своим огромным, туго набитым портфелем. Рознев даже не обратил внимания, не зная за что ухватиться и как начать искать. Вся эта ситуация медленно сводила его с ума.       Овчарка призывно гавкнула какой-то знакомой собаке, и Лëшке пришла в голову единственная здравая мысль.       — Извините, а у вас овчарка обученная? — крикнул он мужчине с собакой. Тот в растерянности кивнул.       Лëшка стал лихорадочно рыться в карманах и наконец вытащил из-за пазухи женскую губную помаду, неизвестно как там оказавшуюся, но точно принадлежавшую Василисе.       — Ищи, миленький, ищи, — прошептал он, суя псу под нос тюбик.       — Это она, — вставил всё ещё слегка не въехавший хозяин.       Собака принюхалась к помаде, постояла, замерев, и уверенно потащила дядьку и Лëшку куда-то в глубь парка. Свернув на одну из диагональных тропинок, она подбежала к ближайшей мусорке, обнюхала валявшуюся рядом банку из-под энергетика и уверенно побежала дальше. Потом остановилась у фонарного столба, побежала обратно – вновь к столбу… Растерянные Лешка и хозяин собаки напряженно всматривались в её движения.       Наконец собака села прямо на асфальт, запрокинула голову назад и протяжно, жалобно завыла.       У Лëшки будто оборвалось сердце.       — Пойдем, Фифи, — тихо сказал дяденька и потянул овчарку за собой. Всё ещё скуля, Фифи потрусила за ним, то и дело оглядываясь на Лëшку.       — Спасибо, Фифи, — на автомате произнëс Рознев. Что-то блеснуло в газоне, и он наклонился чтобы рассмотреть. В коротко остриженной слегка пожелтевшей травке переливались на солнце Василисины ключи от квартиры.       — Вот чëрт, — потрясëнно выдохнул Лëшка и убрал ключи к себе в карман. Дело принимало скверный оборот. И был только один человек, который мог помочь разобраться.       Этого человека Лëшка, мягко говоря, недолюбливал. Даже номер телефона взял с неохотой, больше по настоянию Василисы, чем по собственному желанию. Но она – единственная знакомая ему часовщица, а значит – единственная надежда.

***

      Проснулась Яна в прескверном настроении. Голова болела ужасно. Бестужевой казалось, что сначала череп разбили, как грецкий орех, а потом наскоро склеили. Руки сами тянулись к голове, чтобы проверить в порядке ли она. «Дурацкий день», — подумала Яна, с трудом вставая с кровати. День и правда обещал быть дурацким.       Вчера отец Яны и Назара пришëл с самыми ужасными новостями, которые вообще могла ожидать его дочь. Мало того, что его неделю дома не было, зато как появился, сразу испортил Яне все планы, а заодно и всю жизнь.       Это случилось под вечер, когда девушка уже приготовилась ко сну. Назар в соседней комнате громко переговаривался с кем-то по часолисту, и Яна собиралась пойти и угомонить брата, как вдруг внизу приветливо скрипнула входная дверь. Отец. Чужаки в дом Феофила Бестужева пробраться не могли. Защиту помогал ставить Рок Драгоций, второе лицо Змиулана после бессменного главы ордена Великих Драгоциев.       Трëхступенчатая линия защитных эферов и на всех проходах временные ловушки – это не шутки. Только сам хозяин и обитатели поместья могли безопасно передвигаться по территории. Феофил Бестужев обладал необычной способностью – передвигаться как кошка, абсолютно бесшумно и незаметно.       Поэтому Яна вздрогнула, когда отворилась дверь её спальни.       — Привет, — робко произнесла она, наблюдая за тем, как в комнату входит отец. Феофил кивнул и слегка улыбнулся.       — Назар, подойди на секунду, — отцовский голос был подозрительно взбудораженным и счастливым. Обычно он возвращался с работы уставший и озлобленный, за исключением некоторых моментов. И этого в том числе.       От вида отцовской улыбки у Яны побежали холодные мурашки по спине, а в груди зародилось какое-то недоброе предчувствие. И, как оказалось, не зря. Подозрения подтвердились первым же предложением, произнесенным отцом, когда в комнату заглянул недовольный Назар:       — Завтра мы уезжаем на Эфлару, и, похоже, надолго.       — Нет! — невольно вырвалось у Яны.       — Да. — жëстко оборвал её отец, — С завтрашнего дня и до того момента, пока там больше не понадобимся, мы будем там жить. Вы оба будете ходить в часодейскую школу, я – на работу. И всё будет прекрасно.       — Но…       — Никаких «но», готовьтесь к переезду. Берите всё, что может понадобиться, но не тащите отсюда всякий хлам, — он презрительно покосился на стопку Яниных альбомов, — на той планете и так слишком много мусора.       С этими словами он удалился в свой кабинет, оставив детей наедине.       — Ты слышала? — глаза Назара блестели от восторга. Мальчик всегда мечтал попасть на другую планету. Однажды он даже попытался настроить переход между планетами, но был пойман и наказан – отец отобрал у него часолист на две недели. «Ну хоть в чулане не запер», — утешала брата сестра.       После того случая Назар оставил все попытки пробраться в другое время в поисках приключений, ну а сейчас судьба давала ему шанс, и он не собирался его упускать.       — Слышала, — угрюмо ответила ему Яна. Переезд на Эфлару не заходил ей никаким боком, но делать было нечего, поэтому она лишь устало вздохнула и поплелась спать, зная что всю ночь ей будут сниться кошмары…       Яна не успела выпить таблетку от головной боли, как где-то в недрах комнаты раздался полузабытый звук – рингтон телефонного звонка. Большинство её знакомых были часовщиками, даже Василиса, самая «обычная» из них, и та была часовщицей.       Но Яна имела огромную, но тайную страсть ко всему непричастному к часовому миру. Распиханные по углам книги-фэнтези, гитара, нарочно прикрытая занавеской, ноты к ней, которыми под завязку забито хранилище часолиста – всё указывало на эту привязанность. Она досталась Яне в наследство, от мамы.       Галина Бестужева была из обмельчавшего часового рода, имевшего такое отдаленное родство с духами, что имела всего лишь третью степень. Всю жизнь она провела на Остале среди обычных людей. Весëлая, жизнерадостная, с непослушной копной рыжих кудрей – она была так похожа на Василису, что Яна, увидев подругу в первый раз, чуть не вскрикнула.       Наверное, именно поэтому Яна так привязалась к Василисе. Её общество было сродни глотку воздуха. Девушка давно смирилась с потерей матери, но ощущение присутствия кого-то настолько схожего с ней рядом ни с чем не сравнимо. Василиса была Бестужевой как сестра, которую Яна никогда не имела.       Телефон всё надрывался и надрывался в глубинах помещения. Яна со вздохом отставила коробку с лекарствами и поплелась искать устройство. Телефон нашелся в какой-то корзинке вместе с дисками всех сезонов «Друзей», которые Яна прятала ещё пуще, чем гитару – отец презирал телевидение и всё, что с ним связано.       — Алло, — даже не посмотрев на имя, высветившееся на дисплее, спросила девушка.       — Привет, это Лëшка.       — Какой Лëшка?       — Василисин друг. В жизни бы не позвонил, но тут такое дело…       — Давай быстрей, — пробурчала Бестужева, запуская холодные пальцы в спутанные волосы, надеясь хоть так немного смягчить боль.       — Василиса пропала. Квартира пуста, вещи на местах. Пропала вчера вечером, я думаю, в местном парке.       Яна с трудом соображала, что ей говорят. Тупая боль терзала виски, растягивая мысли в длинные полоски, которые мозг отказывался обрабатывать.       — Когда? — тупо переспросила она. Одновременно с тем, как до неё дошел смысл всех сказанных ранее Лешкой слов, её ушей достиг еле уловимый шорох за дверью.       — Вчера вечером, говорю же…       — Перезвоню, — перебила его Яна и тут же забросила телефон обратно: дверь стала открываться. Девушка, на которую в этот момент навалилось слишком много, просто застыла у коробок, не в состоянии даже подвинуться.       Зашëл отец, одетый в выглаженный костюм, несмотря на то, что было всего семь утра.       — Уже начала собираться? — поинтересовался он, оглядывая комнату. Его взгляд остановился на коробке с таблетками. Яна потупила взгляд – отец довольно прохладно относился к обычной медицине.       Однако, несмотря на все Янины опасения, он лишь спросил:       — Голова?       Яна смущëнно кивнула.       — Ну ничего, увидишь Эфларские красоты – вмиг пройдет.       Он вышел, оставив дочь наедине с самой собой. Несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы сообразить, что она собиралась сделать. Пальцы всё больше впивались в кожу головы, будто стараясь через череп снять напряжение с мозга. «Так…» — единственная связная мысль пронеслась в её голове.       Наконец, девушка сорвалась, подбежала к столу и проглотила таблетку, залпом запив её водой.       Потом она вытащила стрелу и как можно скорее достала часолист, и, набрав Василисин номер на браслете, записала сообщение: «Ты куда пропала? Ответь немедленно!»       После всех произведенных махинаций она вновь достала мобильник и набрала Лëшке:       — А теперь рассказывай всё в мельчайших подробностях, у тебя пять минут, — твëрдым голосом сообщила она, лишь только оборвались гудки.

***

      Кабинет Родиона Хардиуса Огнева всегда поражал Нортона обилием в нём вещей из разных эпох. Тут была и коллекция песочных и водяных часов, и оружие эпохи Раннего Средневековья, и картины рук великих художников-импрессионистов, и большие во всю стену мозаики, игриво переливающиеся в лучах восходящего солнца.       Было тихо. Только тикали настольные швейцарские часы где-то под завалами чертежей и рисунков.       Нортон Огнев неторопливо подошёл к письменному столу и мельком оглядел бумаги. Опять вычисления. Среди широкоформатных ватманов выделялся маленький, явно вырванный из тетрадного листа клочок смятой бумаги, на котором размашистым почерком были написаны какие-то цифры. «06. 01. 2013».       — Рад тебя приветствовать, Нортон. Ты рано, — раздался от дверей тихий мужской баритон. Огнев медленно повернулся к деду лицом и улыбнулся краешком рта.       Родион Хардиус был, как и всегда, в выглаженном сюртуке, в брюках с острыми стрелками и с цилиндром, который он небрежно прижимал локтем к торсу.       — Я как всегда с проблемами.       Родион хмыкнул.       — А как по-другому? Так обычно и живёшь в своём будущем, не навещаешь деда, а как проблемы – так сразу. Кофе будешь?       Нортон кивнул и присел в кресло, устало откинувшись назад. Последние дни выдались необычайно тяжёлыми. Он потëр руками переносицу, после чего начал говорить:       — Начинаю думать, что идея с договором была очень дурной затеей.       — Чего так? — Огнев-старший поставил перед внуком чашку, сам же со своей отошёл к бюро и присел на краешек столешницы, — Ты получил доступ к его временному коридору, а он взамен – способ перемещения духов на Эфлару и верную собачку – тебя.       Нортон мрачно опустил глаза в чашку. Родион Хардиус внимательно посмотрел на него и тихо продолжил:       — Собачка решила перегрызть поводок?       Вновь стало слышно тиканье часов. Оба Огнева молчали. Наконец старший залпом допил кофе и подошёл к письменному столу, провертел в руках клочок бумаги и, щёлкнув пальцами, поджог его. Нортон заинтересовано наблюдал за его действиями.       — Может, это даже и к лучшему. Он никогда не думал о твоей преданности, но сейчас ты буквально у него в рабах.       — Толку то? Я всё равно никому не смогу сказать его числовое имя. Это конец. Он осмелел настолько, что даже крадет моих детей и шантажирует ими!       Он с такой силой поставил чашку на стол, что недопитый кофе выплеснулся и залил ближайшие бумаги. Родион Хардиус недовольно цокнул язычком и перемотал бумагам время.       — Ты иногда меня поражаешь, внучок. Вспомни, как звучала данная тобой клятва.       — «С моей же стороны обязуюсь не раскрывать числовое имя моего господина ни одному живому человеку, в противном случае, я приму добровольное зачасование». Мне что, умереть теперь что ли?       Огнев-старший со скепсисом посмотрел на потомка и покачал головой.       — От стресса у тебя совсем не варит голова. Ты подумай над формулировкой клятвы на досуге. Может мысль умная в голову ударит.       Внук тяжело вздохнул и поднялся.       — Ты никогда не говорил прямо. Так и знай, дождёшься моей смерти.       — Ага, только сначала попытайся сделать для этого мира что-нибудь хорошее, а?       — Сказал международный преступник, провëдший госпереворот в Астрограде. Ну-ну.       С этими словами Нортон попрощался с дедом и ушёл восвояси. Родион Хардиус задумчиво посмотрел на закрывшуюся за ним дверь и тихонько хмыкнул:       — Ты смогла воспитать настоящего придурка, Нерейва. Он даже не может догадаться, какую лазейку ему оставил Великий Дух. Надеюсь, хоть его дети будут посообразительнее.       Сама Нер хоть и не слышала его реплики, но полностью соглашалась с его мнением. В умственных способностях сына она разочаровалась давно и, похоже, надолго.

***

      Василисе всё надоело. Этот бешеный круговорот событий надоел. Постоянное чувство голода и усталости надоело. Боль тупая надоела. Драгоций тоже надоел.       Ну вот зачем он вообще попёрся через заставу? Нельзя было просто вызвать Белорожка в лесу и убежать в Астроград? А сейчас ещё и пропал незнамо куда. Василиса устало прислонилась спиной к стволу цветка и подняла голову, устремляя взгляд в ярко-синие небеса. Наконец со стороны заставы раздались шаги.       — Достал, — Фэш помахал стрелой, зажатой в руке. При этом он что-то жевал.       — Молодец, — мрачно похвалила Василиса. Ну и что он там ест? В желудке заурчало.       — Держи, я тебе тоже взял, — он высунул из грязного кармана джинс помятую булочку. Ещё пару дней назад Василиса бы из брезгливости отказалась, но сейчас вырвала чуть ли не с пальцами хлеб и вгрызлась зубами в его мякоть, даже не сказав спасибо.       — Что делать-то будем? — спросила она, с сожалением проглатывая последние крошки.       — Не знаю, — тяжело вздохнул Фэш и присел на бугорок у корней.       Внезапно трава вокруг зашуршала и Фэш резво вскочил на ноги, вытаскивая стрелу.       Только вот, как оказалось, зазря: из травы вылезла огромная, с пони, полевая мышь, и не обращая ни малейшего внимания на привычных людей, прошуршала дальше.(Бета: охо-хо, не дай Бог такое встретить в нашем мире)       Драгоций проводил её очумелым взглядом — трудно привыкнуть к фейским причудам.       Василиса, посмотрев на его ошарашенное выражение лица, хрюкнула от смеха в ладошку, от чего захихикала ещё сильнее.       — Мы от бешеных фиров сбежали, а она смеётся, — покачал головой Фэш.       — Это истерика, просто ты её плохо распознал. — Василиса и правда была на грани, лишь безграничная усталость, к счастью для Фэша и всей окружающей среды, мешала ей сейчас со злости крушить всё, что под руку попадало. — Что случилось вообще? Почему границу закрыли?       — Думаешь, я знаю? — пожал плечами Драгоций, — Ещё три дня назад все было нормально.       Они постояли молча, прислушиваясь – не обнаружили ли их пропажу? Всё было тихо. Но всё же Фэш для безопасности распахнул крылья и встал поближе к Василисе, чтобы в случае чего-либо быстро спрятаться, либо улететь.       — Ну и куда теперь идти? — тихо спросила рыжая, мрачно смотря на спутника, — Может, обратно, на земли Астрограда?       — А если и там все взбесились? — ехидно усмехнулся Фэш не без резона.       — Предлагаешь отсиживаться в муравейнике? — отзеркалила его манеру говорить Василиса.       Они опять замолчали, в растерянности не зная даже, в каком направлении начинать идти. Вдалеке завыла сирена.       — Долго думали, бежим, — прошептал Фэш и потянул Василису за собой.       — Поздно, — раздался тихий голос за спинами беглецов.       Фэш не глядя пустил атакующий эфер, но преследователь был ловок в бою, и вот уже в самого Драгоция полетела ответная атака.       — Стой, — Василиса дёрнула Фэша за руку, так как обернулась и рассмотрела того, а точнее, ту, что стояла за их спинами.       Диану было не трудно узнать – фея не поменялась ни на дюйм, лишь только волосы стали на порядок длиннее. У Василисы аж дух захватило – так давно она её не видела. Огнева даже хотела броситься фее на шею, но вовремя сообразила, что к чему.       — Ты кто такая? — нахмурился Фэш, всё ещё закрывая Василису крылом и не опуская стрелы, но всё же невраждебный настрой Дианы слегка поубавил его пыл.       — Диана Фрезер, придворная фрейлина Её Величества Белой Королевы. Достаточно? А теперь уходим, до заката мы должны быть в Белом Замке.       — Что? – опешил Драгоций.       — Ты же понимаешь, что сейчас не время объяснять? Если бы я желала вам зла, то давно бы вызвала стражу, так?       Фэш нехотя кивнул и последовал за Фрезер.       Василиса впервые за несколько суток почувствовала себя в относительной безопасности. Диана явно знала, что делать, а план – это всегда хорошо, даже если за спиной – озлобленные фиры. Даже сил у Огневой прибавилось, хотя откуда им взяться – она уже и не знала.       Диана повела их в противоположную сторону от заставы, но бежать не заставляла – внешний вид её спутников не давал ни единую надежду на то, что где-то в них ещё остались какие-то силы.       Несмотря на опасения, заверения фрейлины о том, что беглецы не последуют на запад, подействовали на стражников — они не искали в этом направлении.       — Куда мы идём? — спросила Василиса через несколько минут пути.       — Скоро дойдем до ящерок, — подмигнула ей Диана.       Василиса не удивилась, только слегка обрадовалась, что у неё абсолютно пустой желудок — её прошлые катания на этих зверских животных никак нельзя было назвать приятным времяпрепровождением.       — Переедем Хрусталенку, оттуда до Замка — рукой подать.       — А почему закрыли границы? — задал давно волнующий его вопрос Драгоций.       — Тебя слишком долго не было на Эфларе,— тяжело вздохнула Диана. — скоро дождём до небольшого села. Там должен быть трактир, расскажу пока будете есть.       При мысли о еде Фэш с Василисой ускорились, и уже менее чем через полчаса они вышли на небольшую полянку (небольшую по человеческим меркам, а по фейским — просто огромную), на которой и расположилось поселение.       Василиса с вялым интересом крутила головой по сторонам. То там, то здесь по обе стороны от вытоптанной дороги меж высокой травы показывались домики. Они были бревенчатые, только вот вместо стволов использовались отёсанные ветки.       Феи и фиры косились на пришельцев с куда большим интересом, чем те на них. Чтобы не вызывать подозрений, Диана показательно открыла крылья, всем демонстрируя принадлежность к нации.       Двери трактира были распахнуты, как и все ставни — видимо, в помещении было душно.       В полуденное время трактир был почти пуст — все либо были заняты домашними делами, либо обедали, преимущественно дома. Трактирщик, фир-блондин неопределенного возраста, держа в четырехпалой руке стакан, осматривал его на наличие сколов.       Когда он заметил пришедших, его лицо осветилось радостью, в глазах запрыгали драгоценные камни, которые посетители должны были отдать за приличный, судя по голодным глазам, обед.       — Чего желаете, господа и дамы? — радушно спросил он.       Василису и Фэша Диана отправила за столик, чтобы не привлекали внимания своим экстраординарным видом. А сама заказала обед на троих и присоединилась к ребятам.       — Теперь расскажешь? — повторил просьбу Фэш, стараясь не смотреть на фира за соседним столиком, за обе щеки уплетающего какую-то вкуснятину — их заказ только готовился, а он уже готов съесть штукатурку со стен.       — Да, — пробубнила Диана в ладони, — только скажи мне сначала, зачем ты фира-стражника вырубил?       — Какого? — не понял Фэш.       — Того, что охранял стрелу, — терпеливо, как маленькому ребенку объяснила Фрезер.       Фэш поднял одну бровь и ответил таким же тоном:       — Там не было никакого стражника, фрейлина. Там вообще было пусто.