Во веки веков

Свадьбу они играют вдали от Фьерды и Равки. Вдали от лукавых гришей и светловолосых волчьих вожаков. Нина в курсе, что для Матиаса слово "традиции" – это, пожалуй, самый болезненный триггер и безотказный спусковой крючок для выстрела новой ссоры. Нина лелеет Равку в своем сердце как неуклонно стирающуюся линию на полях книги - отметку доброго воспоминания о доме. Теперь у них с Матиасом общий дом, и этот дом - они сами. Друг для друга и немного для себя самих. Поэтому свадьба становится чистой импровизацией. Экспромтом и непозволительной шалостью. Актом доверия и праздником объединения на двоих. Они уезжают на самое отдаленное побережье Керчии и проводят время у прохладного не по-летнему моря. Они лежат на влажном песке и поедают бисквиты с хурмой, соленые вафли и пшеничный хлеб с медом. То, в чем их вкусы внезапно сходятся, хотя и это едва не становится причиной для пререканий. Само бракосочетание – это всего лишь тихий рассвет у кромки воды и их молчаливое объятие с первым лучом солнца, появившимся ради них из-за лохматых туч. У них уже есть документы об общей фамилии, подписанные каким-то дружественным, но не вполне законопослушным человеком в Кеттердаме. Матиас старается не задаваться вопросом об их юридической грамотности и актуальности в других странах. Он в этом ни черта не смыслит, зато знает, что Нина теперь его. Он попал в ее сети давно, он любил и ненавидел, он думал, что она его предала. А она просто всегда была константой. Была яростной ведьмой и прекрасной белокожей неженкой, была неумолимым воином и верным другом, была мятежной авантюристкой и маленькой красной птичкой. Была Ниной Зеник. И стала - о Джель, о святые! - стала Ниной Хельвар. Это далеко не последний аккорд в сумбурной совместной пьесе. Они будут ссориться и замыкаться, возможно, она будет бить его своими крепкими кулаками по плечам и сердито кричать. Возможно, он будет молчать и отворачиваться, проклиная свое упрямство и ее импульсивность. Будет спрашивать себя, как так вышло, что их вопиющая разность стала единым целым. Они никогда не будут идеальными. Но их объятия под одним одеялом, их горячие завтраки, сладкий кофе и горькие шутки над не вполне отболевшим прошлым будут спаивать их все крепче, и крепче, и крепче… Чтобы больше не разорвать. Не разлучить. Никогда. Никому. Никак. Можно потерять так много, что покажется: ты больше не будешь собой. А потом приобрести такую ценность, что осознаешь: больше ничего не нужно, кроме того, что есть сейчас. Два вектора устремляются в вечность, чтобы не бояться верить и дышать. - Мой безумец. - Мое безумие. - Но ты же знаешь, что так нам лучше? - Знаю. Слишком хорошо знаю. Слишком хорошо. И все-таки – это правда во веки веков. И у них наконец достаточно времени, чтобы больше не говорить лишних слов.