Я без памяти из-за себя!

Хорошенькая, полненькая медсестра сегодня разбудила меня необычайно рано: — Вас, милейший, снова вызывает наш главный целитель… Он говорит, что это кра-а-айне важно. Я уверена, что это будут хорошие новости! Открыв глаза, я бодро собрался, остановившись чуть подольше перед зеркалом. Отросшие золотые кудри наводили на какую-то привычную мысль. Но так и не распознав, что именно я должен помнить, я проследовал за медсестрой, уже нетерпеливо затопавшей носочком ноги. В кабинете главного целителя ничего не изменилось. Худой, словно высохший человек с проницательными голубыми глазами (прямо как у меня!) и белом халате, занимал своё привычное место посреди кабинета. Я уселся в удобное кресло напротив врачебного стола и приготовился к очередному сеансу изучения моей памяти. Правда в этот раз целитель почему-то отложил свои записи и сплёл перед собой пальцы. — Локхарт, я вынужден сообщить вам, что мы больше не сможем вам помочь. Ваша способность к запоминанию не пострадала. Вы вновь обучены заботиться о себе, — он отпил из кружечки с кофе. — Теперь вы можете вернуться в свою квартиру. Некоторое время вас будет поддерживать куратор, который поможет вам вновь интегрироваться в общество, — тут целитель преувеличенно глубоко вздохнул. — К сожалению, согласно моим наблюдениям, ваша память о детстве и юности не вернется. Но, повторюсь, вы сможете наверстать упущенное… Посмотрев на свои руки, после паузы, я не нашёлся какой задать вопрос перед шагом в неизвестную жизнь: — Немного грустно, что я не вспомню кто я, но, может, дома меня ждёт жена? Целитель покачал головой: — Судя по моим записям, вы не были женаты, Гилдерой. Постарайтесь не попасть в неприятности… — Конечно, доктор! Можете обо мне не волноваться! Я уже вполне уверенно чувствую себя в общении с людьми! — я сказал это и почувствовал, что говорю неправду… Целитель кивнул и дал мне понять, что наш разговор окончен. Медсестра встретила меня за дверью с радостной улыбкой: — Вот видите, Гилдерой, ваши старания в обучении миру окупились! Я абсолютно уверена, что он бы ни за что не выпустил вас из больницы, если бы вы не налегали с таким упорством на чтение! Я кивнул ей, проходя мимо столь привычных залов. Больничная столовая, библиотека, игровая. Я остановился на полсекунды перед садом. Цветущее огромное белое дерево за окном словно помнило, как я в первый раз его увидел. Тогда в моём пустом сознании это было едва ли не первое сильное впечатление от этого места. Словно всё было не так плохо… Словно опадающие лепестки дарили надежду на хорошее будущее… Старенькие мантии сложных цветов легко поместились в коричневом чемодане. Я снова увидел в окне белоснежное цветение на длинных ветвях садового дерева, сердце кольнуло сожалением. И всё же надеюсь, что я сюда не вернусь… Я долго разглядывал карту магловского города, в котором мне предстоит теперь жить. Понять, где находится эта квартира среди витиеватых улочек было не так-то просто. Разобраться с маршрутами магических автобусов на пути туда вообще практически невозможно! Только к вечеру, когда в больнице св. Мунго уже выключали свет для сна, я наконец добрался до двери нужного просторного подъезда. Резные перила мраморной лестницы приятно радовали взгляд. Квартира на четвёртом этаже наоборот не вызвала ожидаемого чувства ностальгии… Я поставил чемодан в узком коридоре, прежде чем открыть дверь шкафа для верхней одежды. Прошёл в центр просторного зала с кухней, гостиной и столовой. Довольно странно, что здесь нет разделяющих стен… Классический стиль интерьера напомнил мне салон парикмахерской при больнице. Все цвета этого места — белый и золотой. Золотая лепнина на белом потолке, золотые рамы портретов с одним человеком в разных костюмах на фоне белых стен… Взгляд прошёлся по всем золотым ручкам у белой мебели. И зацепился за сатиновые бежевые шторы вдоль стеклянных панорамных окон. За каждым окном вид на крыши и улочки соседних зданий, и огромное небо. Сейчас над городом висят лишь перистые облака вперемешку со стежками от самолётов. И где-то там, за массивом города, расплывается на линии горизонта жаркое красное солнце… Прошёл из кухни-гостиной в коридор к ванной, спальне и кабинету. Хотя тут довольно много места по сравнению с палатой больницы… Опустив взгляд вниз, я ужаснулся. На белоснежном полу остались следы от моих туфель… Надо убрать, пока не увидела медсестра! На удивление, в шкафу оказалось ещё множество разноцветных мантий. И сейчас я заметил, что со стен меня отовсюду провожал взглядом, словно я и словно не я. Даже из самых тёмных углов. Прежний Гилдерой Локхарт… Он сверкает белоснежной улыбкой, поправляет волосы и проверяет маникюр. Но ни разу за весь вечер я не увидел того залихватского взгляда заядлого приключенца, которым по привычке сверкал один мой недолгий сосед по палате. В книгах я описывался как очень храбрый воин, но что странно, я не нашёл на своём теле ни одного старого шрама… возможно, шрамы просто прерогатива авроров? Разве это возможно после стольких приключений? Только ванная комната меня приятно поразила: очень удобная, с душевой и отдельной большой ванной. Ванная исключительно для меня! Белоснежный мрамор с золотыми прожилками на стенах и заполненный косметический столик. С последним я так и не разобрался что мне нужно делать: флакончики, футляры, кисточки, баночки, и странные щипцы нескольких видов… Кажется, женщины ими завивают волосы… Я обратил внимание на свои золотые завитки, скрывающие уши, и решил отложить изучение этого предмета обстановки на потом… Сейчас главное — расслабиться в ванной и наконец-то отправиться спать! Постель порадовала удобством и огорчила сильным запахом пыли! Мне пришлось спать с открытым окном! За которым шумели! Похоже, моя свободная жизнь сразу начинается с пытки… Чего удивляться, что на следующее утро я проснулся поздно и совершенно разбитым. В холодильнике не нашлось продуктов на завтрак, в магазине меня не узнали и не поприветствовали, плоская плита беспрестанно пикала от убежавшей из кастрюльки овсяной молочной каши. Благо кусочек масла, согласно непременно моему рецепту из кухонной книги (я узнал свой почерк!), чудесно оттенила вкус довольно простого утреннего лакомства. Днём я изучал город, вечером вёл дневник. Мне не терпелось вновь отправиться в невероятное путешествие! Рыжий подросток, что должен был за мной следить первое время, вполне согласился, что я уже отлично знаю как жить и как-то очень быстро избавил меня от своего присутствия… Но у меня до сих пор сосало под ложечкой в толпе маглов, магазинах и совершенно не хотелось звонить по поводу перегоревшей лампочки, благо над тем самым косметическим столиком. Один из моих портретов страшно ужаснулся этой проблеме, но повторюсь, мне просто некомфортно звонить…