Я без памяти из-за себя!

Только немного обжив свою дорогую квартиру (у неё огромная стоимость!), я начал наконец собираться на очередное приключение. По банковским документам, мои книги давно перестали приносить своего невероятного дохода, но за квартиру я уже уплатил полную стоимость. Слава Богу мне есть где жить! Тех денег, что я получаю сейчас, по моим расчётам, должно хватить на оплату счетов, продуктов и даже маленькое хобби! А сколько накопилось, пока я лежал в больнице святого Мунго! Слава медицинским страховкам! По своим книгам я начал полномасштабную подготовку к подвигу победы над скрытнем. Во вчерашней газете было написано, что в одной из подгорных деревень это чудовище утащило жену пастуха. Судя по тому, что я нашёл в библиотеке министерства об этой твари, жена мертва и победить монстра непросто. Но я же до этого прекрасно справлялся! Проштудировав дополнительно общий курс школьной программы заклинаний (да, я провёл огромную работу, и я — молодец!), мне осталось только собраться в дорогу. До деревни меня помотало в поезде около шести часов. Шесть часов! Я устал как собака! Но приехав на место, был полностью удовлетворён произведённым эффектом, все были невероятно удивлены! Только охотница Мариям, мускулистая, в маскировочном костюме и длинной косой, выглядела слишком ошарашенной после моего общего приветствия в таверне: — Френк! — обратилась она к стоящему за барной стойкой грузному мужчине с неопрятной бородой и бесформенными короткими волосами. — Этот придурок радостно идёт умирать в мучениях! Прямо в лапы твари, с которой не может справиться министерство контроля за магическими существами! Посмотри на него! Это полный бред… Когда я пытался вставить слово, она меня натурально заткнула и ещё посмотрела так страшно. Я думал, жители деревни за меня заступятся, но упомянутый Френк только растянул потерянный за бородой щербатый рот в подобие улыбки: — Что, понравился простачок? — и слишком громко рассмеялся… Мужики, сидящие за одним из больших столов, поддержали бармена басовитым хохотом, подобным гиенам. И что-то желания их непременно спасать во мне поубавилось. — Слышь, ты! — обратилась ко мне Мариям. — Чтобы через полчаса убрался отсюда на ближайшем из поездов! Я к скрытню за твоей тушей ходить не собираюсь. Я совсем рассердился: — Тогда, Мариям, я вызываю тебя на дуэль! — я достал волшебную палочку, чтобы она убедилась в моей силе, но не успел назвать даже первые буквы заклинания, моя палочка вылетела в открытое окно сквозь паутину… Злобно пыхтя, я отправился обратно домой. Они просто меня не заслуживают! Приехав домой в первых часах ночи, от досады, я с силой захлопнул окно, за которым опять голосили пьяные подростки из ночного клуба неподалёку. После громкого хлопка (слава Мерлину!) закрывшегося окна, я в сердцах взмахнул палочкой —упала одна из этих противных, вездесущих, улыбающихся картин, и за ней, прочитав мой магический импульс, отворился сейф. Сейф! В спальне! Я ошарашенно замер на мгновение и бросился читать спрятанные, пузатые тетради. Шок не отпускал меня и с каждой строчкой становился лишь глубже… На листах, одна за другой, были схемы. Дождаться, пока кто-то убьёт популярную тварь, окрутить его сладкими речами (обращать внимание на характер!) и после выпытывания полного рассказа стереть любое воспоминание мага об этом событии, выдав его идею за свою… На полях я, а это был именно мой почерк, писал пометки для будущих книг. Словно каждый раз это было совершенно обычным делом… Я помню тот скандал… Я тогда только лёг в больницу и это были первые записи в дневнике памяти, который мне выдал вести целитель. В том расследовании не фигурировали эти тетради и я счёл всё за чушь, только сейчас, с рассветом, понимая, что я был за человек… Первым порывом было броситься сдавать этих несчастных, исправлять мои книги. Чтобы мир узнал кто был прав! А потом я нашёл какой-то алкоголь в своих запасах, напился и лёг спать. Стоит ли говорить, что проснувшись посреди дня (опять!) у меня было жуткое похмелье, скверное настроение и злополучные тетради на придиванном мраморном столике. Первой мыслью было их сжечь. Вторая мысль бессмысленного созерцания потолка — сходить к каждой жертве и рассказать ей о том, что она совершила. Я было подпрыгнул на диване, вот оно! Затем вспомнил недавние события из деревни и упал обратно в мягкий плен бежевого дивана. Портреты смотрели на меня серьёзно, более не улыбаясь. Множество взглядов скрестилось на том, какое решение я приму. И я принял это решение.