Я без памяти из-за себя!

В моей раненой руке остался маленький камень в форме чёрной карикатурной луны. Один из кратеров приобрёл форму петельки, чтобы повесить его. Я снял золотую цепочку от лопнувшего защитного амулета, со своей шеи. И просто намотал ее на своё запястье. Амулет Феликса всё-ещё был на нём. А Чёрная Луна теперь больше похожа на обычную бижутерию… Симпатичный браслет. Но голос внутри подсказывал, что я больше никогда не смогу его снять. Он начнет искать нового хозяина только после моей смерти.“Знаете Локхарт. Даже если меня положат в хранилище, когда вы умрете, мне будет гораздо веселее, чем здесь. У предметов тоже есть память знаете ли. А память мертвецов мне поднадоела за это время”. Феликс вмешался в этот монолог. “Так что же, и где моя награда?”. “Ооо, терпение господин Феликс. Как видите, чтобы начать восстановление памяти, мне нужно ввести вас в сон. Эти кровати здесь расставлены не просто так.”. Я понял, что больше не хочу изучать секреты этого места. Забытые камеры пыток, эксперименты над разумными… Я сообщу об этом аврорам… Пусть разбираются. Кто знает какие ещё амулеты храняться в этом месте… “Не беспокойтесь хозяин. Моим создателям удалось сделать только один камень чёрной луны. Остальные артефакты я давно дал унести или они потеряли свои свойства от ржавчины.”. “Ясно… У авроров будет много работы…”. Феликс кивнул, выводя меня из этого лабиринта, туда, откуда мы пришли. Всё же, я пришёл сюда именно за этим. Просто за странным артефактом… Просто за необычным приключением. И рисковать жизнью здесь, полагаясь на советы говорящего камня, уже совершенно не было смысла… Выйдя из тоннеля мы поставили лагерь на той же поляне, где стояли до этого. Я не зарисовывал ничего внутри. И рисовать искорёженные мумии мне совершенно не хотелось. Феликс сказал мне подготовиться к ритуалу возвращения памяти. А сам стал готовить. Всё так же бережно укладывая в блюдо именно те приправы, что мне нравятся. Я поставил кровать в магической палатке посреди комнаты. Действуя по подсказкам артефакта. Стал заучивать нужное заклинание и движение палочкой. На закате, я не смог запихнуть в себя ни крошки еды, Феликс кивнул. И тоже не став есть, отправился к палатке. Лёг на подготовленное место. В тишине, я различил звуки легкого ночного дождя. И я начал песнопение. Я больше ничего не чувствовал. Отчаяние меня словно оглушило. Когда Феликс мерно задышал, в том моменте, когда заклинание вводит его в сон о прошлом, я продолжал размеренно выполнять взмахи палочкой. В какой-то момент перед моими глазами ожили картины из старой тетради. Феликс выступил один, против стаи обернувшихся оборотней. За его спиной сжались две девушки. Он смело выпустил красный огонь и боролся им с каждым оборотнем, словно своим инструментом. Я смотрел его глазами в мелькающие за заревом пасти. Один оборотень прорвался, опалив шерсть и впился Феликсу в плечо. Резкий звук от короткого заклятья из уст Феликса и оборотень отскакивает, воя. Но сквозь огонь прорываются ещё два волка. Тёмненькая девушка с короткими волосами встаёт рядом с Феликсом, хотя может только создавать волну отталкивающего воздуха. Что с ней стало? Теперь мне ясно, почему его тело исполосовано глубокими шрамами… Хотя я старался не оставить новых, моё лечение тоже было не идеальным... Картины воспоминаний Феликса медленно текли перед моим взором. Но это только малая часть тех ран, что я видел. Затем, когда его доставили в больницу Святого Мунго, появился Локхарт. Точная копия с моих живых портретов… Совсем другая улыбка и манера поведения. Пожалуй, мы с ним похожи гораздо меньше, чем я до этого считал… Вот почему книга из записей этой тетради так и не увидела свет. Феликс, даже прикованный к постели, не поверил ему. И снова картина из моего сна. Направленная палочка, заклинание, неприятная улыбка победителя на словно моих губах. Последнее, что осталось перед взглядом Феликса, прежде чем тот потерял сознание, было как Локхарт поправлял свои волосы и с радужной тетрадью, полной записей, ушёл. “А вы с ним похожи..” Было первым, что сказал Феликс следующим утром, как только проснулся. “Я и есть он, Феликс…” я сидел на соседней кровати, сгорбившись, смотря на свои руки. Портрет в моих руках очень серьёзно смотрел на меня, но больше не проронил ни слова. Феликс поднялся, словно просто выспавшийся человек. Потрепал меня по прямым, длинным, золотым волосам. “Я знаю тебя только как своего Харти. И поверь мне, ты ни разу не сделал чего-то похожего на характер Гилдероя Локхарта на твоем портрете.”. И кажется я теперь точно могу сказать, что это так, “Разве это возможно?”. Он серьёзно кивнул, не отрывая прямого зрительного контакта, “Ты знаешь, я очень сомневаюсь, что этот самодовольный болван встанет спиной к спине оборотня, дерущегося со стаей волков в чаще леса.”. Локхарт в портрете, спрятавшийся за резной границей, утвердительно закивал: «Я к т-твоей возлюбленной, близко не п-подойду…».