Я без памяти из-за себя!

Когда мы пришли с докладом к аврорам, нас стали слушать исключительно благодаря тому, что Феликс сам когда-то здесь работал. Тёмная Луна не показывала себя под проявляюми суть предмета заклинаниями, словно это обычная бижутерия. На меня смотрели как на сумасшедшего, выдумавшего новую бредню. К счастью, они отправили специалистов к развалинам школы. Образцами в пробирках Феликса, живо заинтересовался отдел исследований. Мой артефакт сказал, что его прошлая миссия по охране этого места теперь исполнена, и Меморра снова займёт своё почётное место в учебниках истории. Я продолжил писать книги, но истории из свитков тоже подходили к концу, и я поступил на обучение целительству. Моим наставником стал тот же целитель, что и лечил меня после потери памяти. Он был очень удивлён, когда я пришёл к нему после курсов, по направлению учителя. Конечно больше всего его изумило моё сопроводительное письмо. Благодаря артефакту я каждый день показывал невероятные успехи на этом поприще. Тёмная Луна не жужжал о своей невероятной силе и давал мне ровно то что я от него желаю, даже больше меня радуясь моим успехам. Я стал лечить маглов и магов, страдающих от ментальных проблем. Меня назвали гением, когда я смог запечатывать память жертв страшных инцидентов, так что люди знали что с ними произошло, но больше не получали никакой эмоциональной окраски от этого инцидента. Теперь “затенение памяти” приобрело совершенно другую репутацию. Я также писал истории тех, кто этого желал, в том же стиле старого Локхарта. Феликс теперь иногда надо мной подшучивает: “Целитель памяти, без памяти, но только от меня.”. Затем широко улыбается и заказывает сырой стейк в кафе. Люди оказывается находят его весьма пугающим. И все романтически заинтересованные во мне магини, сразу теряют интерес, единожды увидев, как он встречает мою худую фигуру. Да, я похудел! Хоть это меня не может не радовать. Теперь в моём облике ещё меньше того, старого Локхарта. Что, увидя мой обычный резной портрет, который я так и ношу с собой, как талисман; меня обычно спрашивают, почему я ношу с собой портрет своего брата? Мы с Феликсом продолжаем нашу размеренную жизнь. И теперь я верю в это. Верю, что всё может быть хорошо. Не смотря на то кем я становлюсь… Теперь я знаю когда люди врут, теперь я вернул память той подруги аврора. Теперь… мир вокруг меня подобен книге, но я не всегда точно могу угадать, чего в ней читать не стоит. Я способен на тот самый момент, когда затуманенные, блеклые глаза насыщаются ярким зелёным цветом и девушка делает вздох полной грудью. Она была заперта внутри самой себя, словно в клетке. Но не могла осознать этого… После потери памяти она начала бояться выходить на улицу, в особенности бояться маглов-мужчин. И только теперь, подойдя к окну и жадно вдыхая вечерний воздух, в ее взгляде чувствуется сила человека, что больше не боиться этого мира. Иногда мне приходится ходить на судебные заседания. Недавно мне пришла чёрная судебная сова, повестка в суд. Обвинение в мошенничестве и краже памяти. Но меня защищает закон и оказывается, продолжает защищать сама больница св.Мунго. Старый Йон иногда наведывается, проверяет меня на улучшенном амулете правды. Он выглядит как сморщенный, обычный полноватый старик. Я отдал ему тетради, чтобы их можно было подшить к делу и в этот раз он удовлетворённо кивнул, “Вы не представляете Локхарт, как ценно узнать такие подробности о том как похищалась память жертв. В этот раз, похоже, вы верно рассуждали о своём искуплении…”. Он отпил чаю, сидя в моём кабинете больницы, обратил внимание на цветущее белым дерево за окном, ”Я встречал вас три раза, и каждый раз передо мной словно разные люди. Последний раз вы были радостным глупцом. А сейчас смотрите на меня так, словно каждая моя тайна станет вам доступна, и достаточно будет лишь вашего слова, но которое, похоже, вы никогда не произнесёте без серьёзной на то причины…”. Я посмотрел на своё запястье с чёрной луной, наверное он прав… А он продолжил: “Мне нравится ваш взгляд Локхарт. Это больше не жадные глаза глупца, что думает, будто может править миром. И будто бы какая-то обида даёт ему возможность корежить жизни окружающих как ему вздумается. С вашими способностями, это было бы крайне опасно…”. Старый Йон ухватился за свою деревянную, простую трость и встал с некой, затаенной лёгкостью. Он кивнул мне на прощание и я смотрел из окна как он идёт из больницы под руку с той полненькой, смешинкой медсестрой. Артефакт на моей руке очень тонко распознает мои эмоции. В кабинет зашёл Феликс, видимо, услышав его голос. И наконец я созрел, чтобы спросить: “Почему ты послушал этот артефакт в тот раз?”. Он накинул на мои плечи свою кожаную куртку, “Потому что я знаю как это выглядит, когда маги противятся зову, алчущих их артефактов. Я встретил это несколько раз и ещё больше читал об этом. Этот зов сводит магов с ума, и ещё хуже, если разум артефакта способен попросить помощи постороннего. В обмен на эту помощь я знаю о его существовании и у меня есть некая защищённость в этом плане.” Артефакт подтвердил “Это особенность самого механизма магии хозяин. Даже если это касается меня”. И пружина, сжимавшая меня в тиски всё это время распалась. Я выдохнул и положил свою ладонь поверх руки Феликса на моём плече. Значит для него это не так опасно как я думал… Сегодня мы посещаем могилу его сестры. Феликс произнёс заклятье уборки для щёток с водой и мылом, что мы взяли с собой. Сам принялся убирать по краям надгробия сорняки. Я впервые здесь, “Что с ней случилось?”. Я мог только стоять столбом и смотреть на серый камень с именем. Феликс ответил, не отвлекаясь от своего дела: “Когда на меня напала стая оборотней, оказывается, во второй раз. И меня самого сделали оборотнем. Министерство запретило мне продолжать работу аврором. В то время, наша мать скончалась от проклятия. Лилия ухаживала за ней. И выгорела. Мне пришлось ее саму отправить в больницу св. Мунго. У нас закончились деньги. И Лилия не пошла на поправку вернувшись в новую маленькую квартирку, вместо нашего старого особняка… Она тихо умерла, когда ее душевная болезнь прогрессировала.”. Кратко. Только чтобы рассказать мне. Больше Феликс не собирался говорить ни слова. И я благодарно, неловко похлопал его по макушке. “Спасибо что рассказал…”. Он кивнул, легко выдрав особенно плотно сидящий в земле сорняк. Мы вернулись домой когда уже давно стемнело. Моя тёмная квартира встретила нас запахом ночных цветов. Включив свет я задержался взглядом на своём отражении в зеркале. И остался доволен тем, кого я увидел… Мне нравится тот кем я стал.