Разлом: раз, два, три...

Утро встречает его прохладой и нежеланием жить. А также встречает грубым голосом Хоппера и возмущениями Джойс. — Нет, ну в самом деле, Хоп. Как он будет там полезен, если у него сломана рука? Он даже оружием пользоваться не сможет, ты убьëшь его, — Джойс шла за ним до самой комнаты. — Сможет, это Майк. Он сможет. — А если нет? — Джим шумно выдыхает и переводит тяжёлый взгляд с двери на Джойс. — Все остальные тут просто не видели до всего этого того, что было. Майк уже знает и приучен к тому, чтобы уничтожать этих тварей, если мы упустим несколько из них. Он не подведëт, я знаю. Не переживай, всё будет хорошо, — лицо с морщинами окутывают тяжёлые руки, чтобы придвинуть к себе ближе. Мягкий поцелуй в лоб пытается успокоить и дать надежду на лучшее, Джойс на секунду расслабилась. Дверь резко открывается и семейная пара застаёт такую картину: Майк стоит возле открытого шкафа и никак не может стянуть с себя толстую кофту, его худое тельце слегка открыто, а сломанная рука опять застряла. — Всё нормально, я просто немного.. застрял, — Уиллер начал быстро оправдываться, чтобы Миссис Байерс вновь не начала говорить Хопперу о том, что Майк просто идёт на верную смерть. — Всё хорошо, парень, мы ждём тебя в столовой. Задание тяжёлое, нужно много сил, поэтому быстро спускайся завтракать. — Хорошо, — двери закрылись, шаги с каждой секундой отдалялись. Обрывисто выдохнув, он всё же справляется с кофтой и со всем этим переодеванием, однако кровь внутри закипает: будь проклят Лукас с его вспыльчивостью и умением распускать руки. Через короткое время всё же дойдя до нужного места, он присаживается со всеми за стол и жалеет, что пришёл. Перед ним сразу ставят уже до рвоты привычную консерву, со слишком противным вкусом. — Ешь, — Нэнси говорит это в слегка приказном тоне, но всё ещё с той самой заботой и любовью. Майка сейчас вывернет от всей этой атмосферы вокруг, и от консервы, но он быстро переборол себя и открыл её, пытаясь есть. — Ребята, которые участвуют в сегодняшней операции. Через минут 5 всем быть возле склада с оружием! Скоро выдвигаемся. Он бросает свою трапезу и убегает одним из самых первых, а в след слышит возмущённые речи от Нэнси, Джойс и в целом от всех, кому не лень. Всё же еды не так уж и много, но он потратил её просто так, толком не поел. Уже находясь под дверью склада, он внимательно наблюдает за тем, как Хоппер вместе с Бауманом складывают оружие в колону, чтобы каждому было удобно взять. — Все ведь работают? — Джим закуривает сигарету и внимательно осматривает оружие. — Да, все, вчера ещё проверили. — Отлично. Майк смотрит на исчезающий дым и вспоминает, что он так и не сумел выйти покурить. Слишком многое происходило сейчас. — Уиллер, иди сюда, — Хоп протянул ему свой полицейский пистолет, который нашёл в полицейском участке ещё 5 месяцев назад. — Ты не сможешь нормально пользоваться хорошим оружием, поэтому возьми это. На всякий случай. — Спасибо, — забрав оружие, Майк обращает своё внимание на стол неподалёку. На нём лежат лëгкие куртки, всё же сейчас не самая тёплая пора года, нужно находиться в тепле. Через время уже собрались все, кто должен был. Хоппер раздал всем оружие и приказал одеть куртки, при этом повторяя план действий всех групп. Затем раздал всем зажигалки на случай, если придётся встретиться с демогоргонами и прочими тварями. Также не забыл про рации, но на группу дали по одной. Пока главный в лаборатории ещё что-то повторял, Майк заметил, как Джойс направляется прямо к нему от Джонатана. — Майк, я буду переживать за тебя, ты главное не переживай, вложи все силы и будь максимально осторожен, — она смотрит ему прямо в лицо и проводит рукой по его отросшим волосам. Так нежно, с такой любовью и заботой. — Да, конечно. Уилл.. Как он там? — ночью Майк проснулся от ночного кошмара, в котором Уилл так и не смог выбраться. Он смог уснуть только под утро, пытаясь придти в себя и сдерживаясь, чтобы не сорваться и не побежать к нему в палату, чтобы проверить, всё ли хорошо. Чтобы проверить, там ли он. Чтобы наконец его поток слёз перестал литься. А когда проснулся в следующий раз и услышал от кого-то, что к Уиллу толпами ходят в палату и что он в сознании, он так и не решился войти. Ему было стыдно, что он плачет из-за дурацких кошмаров, связанных с его лучшим другом. Также последний их разговор не предвещал ничего хорошего сейчас. — Уиллу уже лучше. Наши врачи сказали, что по состоянию всё почти хорошо, только его рана, она слишком глубокая, но органы не повредились. Кость ноги уже срослась, однако он ещё чувствует себя немного нехорошо. Его бы даже могли уже отпустить в вашу комнату, но.. не важно, — Джойс на последних словах резко спохватилась и поняла, что взболтнула лишнего, растеряла своё умение молчать. Вот что делает с людьми стресс. Её глаза забегали по остальным, и когда взгляд пал на Хоппера, она двинулась сразу к нему, кинув Майку "будь осторожен". Что за "но" Майк подозревал, но не был уверен в своих подозрениях. — Все всё поняли? Если да, то выдвигаемся, — и все они толпой вышли из лаборатории, держа оружие при себе. Дальше они действовали по плану: Стив, Джонатан и Дастин взяли ещё живые велосипеды и помчались туда, куда указал Хоппер. Группа, состоящая из Робин, Нэнси, Лукаса и самого Джима, взяли с собой большие рюкзаки, которые были набиты взрывчаткой и различными штуками для уничтожения изнаночных тварей. Они направились к большому карьеру, чтобы и убить там всех, кто мог бы им помешать. Эти разломы по всему Хоукинсу всë же немного помогли: карьер стал больше. Когда раскололась земля, внизу не было портала в другой мир, но по какой-то причине изнаночные твари вылазили оттуда так, будто всё время там жили. Где был сам портал — неизвестно. — Ну чтож, веди нас, Кэрролл, — произносит Мюррей и как-то благородно кивает головой. И они также пошли в путь, переодически отвлекаясь, когда слышали рядом какой-то шум. Идя, Майк всё проклинал Лукаса, ведь рука решила начать болеть и неважно, что он даже старался её не напрягать. Мысли были переполнены разным: Лукас, уничтожение изнанки, Уилл... Уилл стал главным объектом его мыслей, это было для самого Майка даже неудивительно. Не совсем удивительно, так как он почти каждый день проводил время в его палате, пока тот находился в коме, но иногда бывало так, что он просто не мог там находит по разным причинам: дежурства, вылазки и прочие моменты. Однако мысли его были не всегда позитивными, они бегали от хорошего к плохому. В один момент в голове Майка расцветал образ того невинного и слишком милого Уилла, которого хотелось увидеть вновь и держать при себе, защищать. В другой — Майк утопал в собственной ненависти к себе, думал о своей семье и о тех, кто умер. Сейчас его мысли также бегают, меняются со скоростью света. Джейн, вот что сейчас в его голове. Милая, ягодная Джейн, иногда не понимающая некоторых очевидных вещей и говорящая ту чушь, которую запомнила ещё с детства. "Друзья не лгут" — полная ложь, в которую она верила. Друзья лгут, ещё как, Майк сам лгал друзьям, и не один раз. Лжёт каждый день, пытаясь скрыть свои пороки и другое, что он бы не хотел произносить вслух. Друзья лгут, тут дело уже в том, что значит понятие "друг" для каждого. Джейн, яркая Джейн, он не может думать о том, что она мертва. Этого не может быть, её сердце должно биться, а не стать камнем. Он всё ещё не может поверить в эту ужасную правду, поэтому просто перескакивает на другое, когда-нибудь он сможет смириться, но не сейчас. В голову приходят слова Уилла о том, что он помнит воспоминания, которые не принадлежат ему. Воспоминания Одиннадцать в нём, это полнейший абсурд, но в то же время зацепка. Как это получилось и что с этим делать — абсолютно непонятно. И даже неизвестно, знает ли об этом кто-нибудь ещё. Резкий собственный чих выбивает из мыслей и даёт возможность попасть кудрям Майка в рот. Аргайл, наблюдающий за тем, как Майк убирает изо рта отросшие волосы, лезет рукой в свой карман и сразу передаёт страдающему Уиллеру резинку. — Спасибо, — его волосы действительно длинные, он обращает на это внимание только сейчас. Отросшие по плечо, слегка кудрявые и мягкие, вот что было на голове. Однако есть одна проблема — чёртова рука. — Чёрт, извини, давай, — Аргайл забирает резинку обратно. — Стой. Быстро собрав Майку хвостик, они продолжают путь, следуя за старшими. Чувствовать сжатие в затылке не совсем привычно, но так действительно легче, ведь волосы теперь не сильно лезут в глаза. Как же быстро они отрасли, это удивляло. — Ещё долго до места? — Мюррей был как ястреб, только не летающий: он оглядывался кругом время через время, чтобы убедиться, что кругом никого нет. — Достаточно. Твои старые ноги уже идти не могут? — Вспомнил бы лучше про себя, Кэрролл, недавно миновало сколько? Ах, да, 50 лет, — оглядываясь ещё раз, он продолжил, — я ещё в расцвете сил, это ты тянешься, как мешок картошки. — Заткнись, я иду так, чтобы не сбиться с пути, — тон был дружеским, практически без обиды. — Разве разговоры не будут привлекать всяких тварей? — резко спросил Аргайл у Майка, они шли сзади старших, в четырёх метрах от них. — Может, операция команды Хоппера пока не началась, — ощущая, как холодный ветер теперь скользит по ушам и шее, Уиллер время от времени начал дёргаться от холода. — Но мы быстро с ними справимся, не впервые же их увидим. — Всё же увидеть их не хочется, — на последнем слове он понизил голос, будто опасаясь, что их кто-то услышит. — Второй отряд приступает к выполнению задания, приём, — грубый голос Хоппера прозвучал из рации, находящейся у Мюррея. — Третий отряд ещё добирается до места, — быстро сообщил Мюррей. — Первый отряд приближается к выезду из Хоукинса, на заправке хватает машин, приём, — отвечает уставший Дастин. — Отлично, третий отряд должен поторопиться. Все живы, приём? — рация издаёт странное кряхтение, возможно это из-за того, что на фоне у Хоппера что-то творится. — Третий отряд цел. — Первый отряд чуть не потерял Стива, нападение кучки тварей, он слегка пострадал, приём, — дыхание Дастина уже было ровным, видимо они добрались до места. — Чёрт, действуем дальше по плану, конец связи, — больше рация не издавала звука, все замолчали. — Ещё около километра и мы будем на месте, — Кэрролл шумно выдыхает. — Почему мы не взяли велосипеды, как первый отряд? — выдаёт слегка злобно Майк. — А ты бы прям и смог на нём поехать, — кидает взгляд на него Бауман и отвечает с лёгким упрёком. Да, рука, Майк совсем забыл. Чёртов Синклер, если он не умрёт, то ему конец уже в лаборатории. И они бы спокойно дошли, думая, что это одна из самых лëгких их миссий, пока при приближении не услышали крик. Он был настолько громкий, доводящий до звона в ушах, что всех чуть окончательно не оглушило. — В этот раз он громче, чем в тот, — кричит человек, заставший прошлый раз. — Не ори, идиот, — уже спокойно говорит Мюррей и пытается пальцем прочистить ухо от звона, — где эта трещина? И дальше понеслось: в округе раздался вновь крик, состоящий из нескольких голосов, он был слышен отдалённо. Видимо второй отряд справляется хорошо. Заглянув в самую большую трещину, они толком ничего не увидели, кроме отдалённого какого-то мясного цвета. Что там сидит — никто не знает. — Что за хрень, — Аргайл озвучивает мысли всех вслух. — Уиллер, посмотри получше, может видели такого раньше. Ты больше всех из нас познал муки изнанки, давай, — беря его за локоть, он ближе подводит Майка к краю, чтобы тот разглядел получше. Ему даже пришлось согнуться, как вдруг существо вновь издало крик, заставляющий всю команду резко закрыть уши. — Чёртова хрень, — выражается Мюррей, не желая сейчас фильтровать свой словарный запас. — Я толком не вижу, но он немного похож на Истязателя Разума, — прищурив глаза, Майк пытается осмотреть всё дно трещины, там слишком темно. — Приём, третий отряд на месте, — сказал в рацию Бауман и затих. Когда спустя несколько секунд никто не ответил, он вновь повторил свои слова. — Это Дастин, первый отряд уже едет, приём. — Отлично, но если у вас есть взрывчатка, мы бы от неё не отказались, приём. — Что? Какая взрывчатка? — выражая глубокое непонимание, Кэрролл нахмуривает брови. — То, если мы сейчас так и оставим это здесь, то в любой момент оно может выползти, его надо хотя бы подорвать для какой-то отсрочки. — Но Хоппер ничего такого не говорил.. — Не говорил, но мы сделаем, так будет правильно. — Взрывчатки нет, второй отряд забрал последнюю, приём, — наконец ответил Дастин. Майк стоял и всё смотрел вниз, пытаясь понять, что это. Очередной изнаночный монстр? Его силуэт слишком большой для обычного демогоргона, но и не слишком маленький для Истязателя Разума. Одно ясно — оно там застряло. Через время на машине подъехал Дастин, на удивление машина выглядела абсолютно новой. — Что у вас там? — выходя из машины, он оставляет дверь открытой. Дастин научился водить машину благодаря Стиву, с которым у них часто выпадало совместное дежурство. Там он рассказал Дастину всё, что знал сам, а через время показал на машине, всё прошло удачно. — Очередная тварь. — Нам нужно ждать второй отряд, вдруг у них останется взрывчатка, хотя бы ликвидируем так, возможно только на время, — Мюррея все послушали, поэтому стали ждать. За это время Уиллер и Хендерсон попытались рассмотреть лучше, но всё, что они получили — существо огромное и имеет непонятную форму, какой-то шар с хвостом. Пальцы замёрзли у всех, но сидеть нужно было, пытаясь выяснить, что это. Пытаясь понять, что с этим точно делать. — Второй отряд закончил, приём, — наконец раздаётся из рации старый прокуренный голос. — У вас осталась взрывчатка, приём? — Практически ничего не осталось, совсем немного, что у вас там? — Двигайтесь сюда со всем, что осталось, конец связи. Дальше всё прошло без лишних разговоров. Через какое-то время все группы наконец собрались и остатками взрывчатки попытались уничтожить то, что было внизу. Резкий крик не стал себя ждать, как и странная масса, которая вылетела от взрыва и приземлилась прямо перед всеми. От массы ужасно воняло тухлым с какой-то неприятной примесью в запахе. Сама масса состояла из мяса, не человеческого, что всех обрадовало, но выглядело действительно мерзко: какая-то слизь, кости и прямо мясная текстура, просто ужас. Однако разорвать монстра получилось, это дало им отсрочку и зелёный свет для того, чтобы двигаться дальше. На всю их операцию ушло три с половиной часа, значит должно быть около часа или двух часов дня, это даёт им шанс выехать из Хоукинса сейчас и действовать дальше по плану, что и сделали в скором времени. Взрыв был громким, поэтому выжившие твари начали бежать на звук, пришлось быстро сесть по машинам и поехать. К Джонатану в машину сели Джим, Нэнси и Майк. К Дастину присоединились Лукас, Мюррей и Кэрролл, а к Стиву оставшиеся ребята: Робин и Аргайл. Ехали они в напряжении, ведь появление нового монстра — точно не то, на что они надеялись. А когда получилось почти выехать из Хоукинса, дорогу им перекрыли, как и ожидалось. Люди в форме сразу же направили на них автоматы, говоря этим, что надежда на помощь умрёт прямо сейчас. — Выходите из машин с поднятыми руками! — кричит один из них, — живо! Парень выглядел слишком молодо, слишком. Лет 20, а может даже 22, но не старше. — Уиллер, передай мне пистолет, который я тебе давал, — Хоппер, сидевший на переднем сиденье, аккуратно протянул руку назад. — Медленно. Майк всё выполнил: медленно и незаметно, как только мог. — Повторяю, выходите из машин! Дальше всё как в тумане, по крайней мере для Майка: Хоппер вышел один, заставляя всех остаться в машинах. Попытка поговорить с военными действительно не привела к чему-то хорошему, они сразу наставили на него оружие, заставляя отойти назад и двинуться туда, откуда они приехали. Джим же решил делать так, как вздумается и начал стрелять, ранил двух из пяти. Пока троя стояли в лёгком ступоре, он побежал обратно к машинам, с криком "ложись!", прячась за одну из машин. Все сразу легли, но кто-то позже, всё же некоторые получили какой-то урон, ведь пули пробивали лобовые стёкла и всё летело в стороны. Нэнси, держащая в руках всю поездку действительно хорошее оружие, пыталась отвечать в ответ, сумела убить одного окончательно, но всё пошло дальше. Когда люди перестали стрелять, Майк решил слегка поднять голову для оценки обстановки. Увидев гранату у одного из в руке, он почувствовал, как бежит холод по его спине и как намокают его руки. — Хоппер, в машину! — начал немо кричать Майк, резко толкая в сидение водителю, чтобы тот наконец двинулся с места. — Нэнси, стреляй, чего ты медлишь! Видеть страх в лице родной сестры было невозможно, невыносимо, но этот страх она сразу же постаралась скрыть. Резко полностью встав из под сиденья, она начала стрелять на всех подряд, но когда полетело в ответ, Нэнси схватилась за руку. Хоппер сел в соседнюю машину и все они дали заднюю, чтобы уехать, ведь терять сейчас людей не совсем хотелось. Стрельба продолжалась до последнего момента, пока они совсем не отъехали на приличное расстояние. Майк резко снимает с себя куртку, ведь сидеть в ней сейчас было жарко, даже если она и не совсем тёплая. — Нэнси, руку, — целой рукой он притягивает её к себе немного ближе, ожидая от неё действий. — Ты ранена? — спрашивает Джонатан, пытающийся ехать ровно с остальными. — Нет, задело слегка, — но всё же не упираясь, она даёт её на осмотр. Пуля попала немного по руке, слегка задев, но не застряв там, однако кровь шла и её нужно было остановить. Майк отдал ей куртку и приказал хоть как-нибудь обмотать больное место, на что старшая сестра упорно отказывалась и говорила, что на улице сейчас не тёплый месяц и чтобы он её одел. Спустя время она всё же выполняет всё, что сказал Майк. Дальше дорога не была ничем таким приметным, всё в тумане и голова кругом. Темнота перед глазами и резкая слабость в теле решила добить Уиллера, но он максимально старался не показывать, что чувствует себя не очень хорошо. В голове звучали слова, которые удивляли с каждым разом всё больше и больше: в период маленького апокалипсиса люди дерутся между собой, а не против зла. И это выбивало полностью, ведь как так можно? Как можно держать их, выживших и старающихся жить, внутри этого ужасного Хоукинса и не давая шанса на жизнь? Не оказывая им помощи, а наоборот желая убить, чтобы те не вышли за пределы города. — Все живы? — резко прозвучало из рации, лежащей где-то под сиденьем и осколками. Майк потянулся за ней, но из-за головокружения даже не заметил, как поцарапал руку об один из осколков. — Чёрт, — он дёргается от неожиданности, но всё же продолжает искать дальше. Весь салон машины в стекле, даже удивительно, как кому-нибудь из них это не воткнулось. Рацию удалось найти. — Все живы, Нэнси немного ранили, но рану мы перекрыли. — Робин задело стеклом, вонзилось прямо в ногу, — прозвучал ответ от Стива. — Едем в лабораторию, дальше решим всё там. Они доехали, по пути столкнувшись лишь с несколькими тварями, но убить их удалось довольно быстро. Поставив машины в более-менее безопасное место, все вышли какие-то слегка грязные и усталые, кто-то был в крови, а кто-то вроде как был похож на живого человека, а не на восковую фигурку. Тащить до больничного крыла пришлось сразу четверых: Нэнси, Робин, Стива и Лукаса. Остальные собирались расходиться, как вдруг они попались на глаза Джойс, которая конечно же не могла пройти мимо. — Где остальные? — беспокойство засветилось на её лице, — где Джонатан и Хопп? Она осмотрела всех стоявших и дольше всего задержалась взглядом на Майке. Возможно из-за того, что он единственный вернулся без куртки. — Спокойно, они повели остальных в больничную часть, некоторые пострадали, никто не умер, — Мюррей сразу увидел, как меняется её выражение лица после слов "больничная часть", поэтому сразу же решил пересечь все её догадки. Она слегка выдохнула, но была всё ещё в нервозном состоянии. — Я скоро вернусь и ты сразу расскажешь мне всё, что было, — она развернулась, чтобы уйти. И они разошлись сразу же, как только она скрылась за поворотом. Зайдя в комнату, Майк незамедлительно скинул с ног ботинки, к подошве которой прилипли маленькие части стекла, и прошёл вглубь, сразу падая на свою кровать. Его практически не заботило то, что он сейчас в достаточно грязной одежде лежит там, где привык лежать чистым. Всё это сейчас не совсем имело значение. Мысли прыгали так быстро, что не удавалось даже хорошо подумать. Голова всё ещё кружилась, тело до сих пор было ватным, левая рука болела, а правую жгло от запекшейся крови на ранке. Тревожность и различного рода боли в теле — Майк будто застрял где-то в пространстве, всё было таким нереальным и болезненным, всё было абсолютно странно. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в долгий сон, спокойный и без сновидений. Всё, что ему сейчас хотелось — тишины, спокойствия и лёгкости. Он не хотел слышать звуки, поэтому перевернувшись на левый бок и свернувшись калачиком, он прикрыл правой рукой ухо, чтобы не слышать того, что происходит вокруг. Однако ему не удалось скрыться от двух звуков: дыхания и биения сердца. Сердце, что сейчас с его сердцем? Он не хотел даже задавать себе этот вопрос, он знал, что мысли налетят горой и он с ними не справится. Первая мысль: Джейн и её сердце. Как же он поиздевался над её сердцем, даже не желая обижать её. Он никогда сильно не защищал её, ведь знал, что она может это сделать сама, ведь она — супергерой! А Майк рядом с ней выглядел так, будто его надо было защищать, это ударило по какому-то лёгкому самолюбию внутри него. Одиннадцать всегда старалась жить и открывать для себя что-то новое, даже не рядом с Майком, чему он был сейчас рад. Она была нежной и в то же время сильной, это в какой-то степени восхищало его. Она была живой и пыталась встать с колен тогда, когда было тяжело, она старалась. Она постоянно пахла чем-то сладким и на её губах иногда был блеск Макс с каким-то приторным вкусом, но это была она, настоящая и живая. Её сердце светилось. Но сейчас её сердце больше не бьётся, эта мысль бьёт прямо под ребро, заставляя издать замученный стон. Почему Джейн, эта прекрасная девушка сейчас больше не дышит? Почему её сердце остановилось, почему именно её? Он не мог найти ответа, но винил себя в том, что был причиной того, как сердце этой девушки страдало по его вине неоднократно. Вторая мысль: Майк и его сердце. Он бы отдал всё, чтобы сердце Джейн сейчас билось, а не его. Его сердце ничего из себя не представляет, так он думает. Какой-то комочек, бьющийся и пытающийся перекачивать кровь, чтобы жить. Однако жизнью носитель этого сердца не дорожил. Его сердце бьётся и Майк винит себя за то, что бьётся именно его, а не кого-нибудь другого. Сердце болит, переживая за всё, что только можно и за что нельзя. Почему так получается, что он в свои жалкие ранние года должен бороться со злом и каждый день травить себя ужасными мыслями, а не спокойно играть с друзьями? Как получается, что каждый божий день Майк в своей голове прокручивает столько сюжетных линий, в которой каждой из них погибают дорогие ему люди? Он будто медленно и верно сходит с ума, он готов рвать на себе волосы и биться головой об стену, готов вонзить себе в сердце вилку, когда сидит за едой в столовой. Он до сих пор делает каждый день надрезы, чтобы знать, сколько он уже это делает, бинт его и сейчас не остановит. Третья мысль: Уилл и его сердце. Что Майк может сказать об Уилле сейчас? После Калифорнии они толком не общались, да и когда они начали там жить, как-то общение тоже не выходило, поэтому что сейчас с сердцем Уилла — Майк не знает. Сердце Уилла может болеть из-за того, что он винит себя в смерти Джейн, это Уиллер знает. Уилл, его милый Уилл давно исчез ещё в том подвале, сейчас всё не так. Сердце Уилла другое, совсем другое. Уилл сейчас страдает, как и тогда, когда очутился в изнанке впервые. Майку хочется разорвать круг его страданий, но безысходность даёт ему пощечину. Последняя их встреча будто убила в Майке какую-то надежду и его мозг дал по тормозам, пора остановиться. Он больше не отвечал на ласку, больше не пытался смотреть Майку в глаза и показывать, что всё у них хорошо. Уилл такой же подросток, как и вся их компания, ему тяжело, он тоже может вести себя так, даже если ему это не совсем свойственно. Однако теперь какой-то тихий голос внутри его ничтожно пытался что-то крикнуть ему, что-то донести, но Уиллер всё не может разобрать эту кучку слов. Мысли давят, заставляя ударить Майка самого себя, чтобы наконец отвлечься на что-нибудь. Он всё равно плотно прижимает руку к уху после того, как сильно ударил себя по щеке. Мысли на несколько секунд отходят на второй план, сейчас только стук сердца и дыхание. Какое-то неровное дыхание и ровный стук сердца, он всё прекрасно слышал и на секунду даже удивился тому, что он жив, будто не понимал этого всего до этого момента. Он проваливался в себя всё дальше и дальше. — Майк, — его дёргают за плечо и довольно обеспокоенно зовут. Когда глаза открываются и рука больше не давит ухо, он видит перед собой Джонатана, смотрящего на него достаточно испуганно. — О боже, напугал. Он подождал, пока Уиллер слегка поднимется и придёт в себя, а после протянул ему вату и баночку с перекисью. — Нэнси передала и попросила проследить, чтобы ты всё обработал, — после передачи он садится на кровать Уилла, чтобы выполнить указание своей девушки. — Ты можешь идти, я всё сделаю, — не хотелось сейчас делить с кем-нибудь помещение, кроме Уилла. Хотелось заткнуть уши и быть в тишине, не слышать своего дыхания и биения сердца. — Да, сделаешь сломанной рукой, — Джонатан, находившийся в состоянии шока после всего, что с ними произошло, совсем забыл, что Майк не сможет обработать правую руку самостоятельно, левая сломана же. Он подходит и протягивает руку, чтобы Майк передал ему всё обратно. — Сделаю, если надо будет, — он чувствует раздражение и не скрывает это. — Что тебе говорил Уилл? — Байерс пользуется моментом немного сбитого Майка и забирает у него всё, что дал ранее. — Почему именно ко мне такие вопросы? Будто бы только я с ним общаюсь, — он выглядит ещё более раздражённым, но даёт руку на обратку. — После твоего прихода он перестал практически разговаривать, что ты ему сказал? — в голову опять лезут мысли, но они не могут собраться воедино, чтобы дать что-то осознать Майку. — Он признался тебе? — на руку резко попадают капли перекиси, рана всë ещë открыта, поэтому начало слегка пощипывать. Как и мозг начинает слегка болеть от всего, что он пытается понять. — В каком смысле признался? — сердце бьётся где-то в горле, так сильно и быстро, будто Майк сейчас сможет выплюнуть его прямо на Джонатана. — Нет, ничего, забудь, — приложив вату, он убирает банку со средством в свой глубокий карман, а из другого достаёт бинт. — Чёрт возьми, Джонатан, если начал, то говори, — он внимательно смотрит на выражение лица старшего Байерса и даже не морщится, когда тот со всей силой завязывает бантик из бинта, чтобы тот держался. — Я первый спросил у тебя про то, что он тебе сказал и про то, сказал ли ты ему что-нибудь. Я не собираюсь отвечать, пока не получу ответы на свои вопросы, — он полностью закончил и опять уселся на кровать Уилла, он выглядел слегка обеспокоенно, но пытался это скрыть, его это и выдавало. Он волнуется, попытка манипуляции его словами закончилась бы успехом и Майк бы ему рассказал, что было, если бы не его внутренний голос. Что-то внутри запрещало говорить, будто этот их разговор с Уиллом был только их, ничей больше, это нельзя было рассказывать. — Мы разговаривали, но там не было ничего такого, что могло бы заставить его больше ни с кем не общаться, я ничего ему не говорил такого. — Мне нужен дословный разговор. — Не получится, — сердце будто возвращается на место и больше не стучит в горле, но всё равно присутствует какое-то лёгкое волнение, уходящее куда-то в живот. Джонатан выглядел побитым и слишком уставшим, недавно избавился от своих достаточно отросших волос, это добавило ему какой-то свежести. Однако глаза его сейчас горели лёгкой злобой, будто он был готов приложиться рукой к Майку, схватить его за шиворот и кричать так долго, пока тот не станет говорить. — Ладно, как знаешь, — он встаёт и уходит, просто уходит. А Майк, нуждающийся знать, в чём должен признаться Уилл, ломает в себе весь какой-то непонятный негативный барьер и срывается в больничное крыло. Точнее идёт туда быстрым шагом, будто может что-то упустить. Он должен узнать причину того, почему Уилл резко стал таким молчаливым и в чём он должен признаться. Немного постучав, он открывает дверь палаты и нервно выдыхает, ведь там нет никого, кроме того, кто ему нужен. Он бы не смог спокойно сидеть под дверью и ждать, пока кто-нибудь выйдет и даст ему возможность поговорить. — Уилл, — закрывая за собой дверь, он подходит ближе к кровати и не спешит садиться на стул рядом. Как только знакомое лицо поворачивается в его сторону, какой-то узел затягивается в животе, он нервничает. Его переполняют эмоции: он будто сильно скучал и после долгой разлуки наконец-то увидел того, кем дорожил. Ему хотелось крепко обнять Уилла, настолько крепко, что можно было бы чувствовать биение его сердца. Но сердце самого Майка разбивается, как только Байерс отворачивается от него. Сам же Уиллер захотел опять дать заднюю и уйти, опять сбежать, но что-то внутри толкнуло его действовать дальше. Он обходит кровать и становится прямо перед ним, чтобы его было хорошо видно. — Что произошло? — его глаза начинают бегать из стороны в сторону и один раз натыкаются на глаза самого Майка, но тут же закрываются, чтобы не смотреть. Майк уже больше не может, он садится рядом на кровать, хотя и понимает что не должен садиться в грязной одежде к нему, но он не может терпеть того, что его игнорируют. Уилл переворачивается на другой бок и в какой-то момент просто садится на кровати, но не смотрит на Майка. Уиллер же всё равно действует настырно, поэтому садится на другую сторону рядом с Уиллом, прожигая его взглядом, желая услышать ответ. Уилл тяжело вздыхает. — Майк, уходи, я не хочу с тобой разговаривать, — его верхняя губа слегка дрожит, будто он сейчас заплачет. — Я просто хочу знать, что случилось, — он двигается ближе к Уиллу, — я не знаю, что я уже сделал, поэтому мне нужно знать. — Говорю же, я не хочу разговаривать, — он всё ещё с закрытыми глазами. — А я хочу, — продолжая сокращать между ними сантиметры, он подсаживался ближе, будто перекрывая пути отступления Байерсу. — В этом и есть проблема, Майк, ты видишь только "я", "я хочу", но ты не слышишь, чего же хочу я, — Уилл наконец-то поворачивается к нему лицом и распахивает свои глаза, — я хочу, чтобы ты ушёл. — Может я и вижу только себя, но мне важно узнать, что я сделал такого, что теперь ты не хочешь разговаривать со мной, — Майк настаивал и в то же время таял от любимых глаз, которые наконец-то смотрели на него в ответ. Он чувствует себя каким-то ненормальным, ведь он должен придавать значение словам Уилла, а не сидеть и таять под его же взглядом. — Ты просто есть, вот что ты сделал, — прежде чем глаза заслезились, Уилл быстро отвернулся. — В каком смысле? — наконец-то слова начали на него действовать. Случился в том смысле, что Майк доставляет ему много боли? Или другая причина? Голова вновь кипит и мысли со скоростью света бьются об череп, но из мыслей выводит тихий всхлип. — Уилл, — он аккуратно берёт правой рукой подбородок Уилла и поворачивает его к себе, после этой же рукой вытирает одинокую слезу с его щеки. Бинт слегка намок, но Майку всё равно, он будет вытирать их столько, сколько потребуется. Слегка розовые губы Байерса приоткрываются, сам Майк неосознанно подаётся вперёд и оставляет аккуратный поцелуй. По комнате каким-то эхом проходит звук этого поцелуя, только после него Майк выходит из лёгкого гипноза и осознаёт, что он только что сделал. Смотря с удивлением в глаза напротив, он видит такое же удивление и хочет сразу же сбежать. Сейчас уж точно. Рука почти отрывается от щеки, но в момент он чувствует, как его губы накрывают другие. Уилл сам двинулся к нему и пытается целовать его, пока Майк застыл статуей и не может понять, правда ли это. Когда по нижней губе проходит язык, Уиллер только тогда включается и пытается ответить, но делает это осторожно. Руки Байерса ложатся на скулы и пытаются притянуть лицо ближе, продолжая целовать. Майк же одной рукой уже спускается ниже, пытаясь найти талию и притянуть к себе плотнее. Когда уже просто не хватало воздуха, чтобы продолжить, им пришлось отстраниться, а после с новой силой начать, целуя уже с жадностью, покусывая друг друга за губу и сразу же пытаясь зализать. Полностью избавившись от воздуха в лёгких, они заканчивают и пытаются отдышаться, оба с розовыми щеками и красными губами. У Майка огромный океан в голове из мыслей, он не понимает толком, что чувствует. Радость, воодушевление и возбужденность? Определённо, но больше интересовало, что сейчас чувствует Уилл. Когда дыхание выровнялось, рук на щеках уже не было, как и на талии. Всё быстро закончилось и эта минутная радость начала ломаться под грузом грустного и виноватого взгляда Уилла, который он так пытался спрятать. — Уилл, я, — он пытается что-то сказать, даже сам не понимает, что именно. — Уходи, это произошло... случайно, — он смотрит куда угодно, но только не на самого Майка. Опять. — Этого не должно было быть. — Я хотел этого, ты, видимо, тоже, почему не должно? — воодушевление сразу пропадает, он не может понять, что не так. — Потому что... потому что я не хотел этого, это вышло абсолютно случайно, — он сжимается от собственных слов, — ты поцеловал меня и я решил.. решил подыграть тебе. Майка будто сейчас пнули в ребро со всей силы. — Что ты несёшь? — к чему он сейчас говорит это всё? Уиллер прекрасно знает, что сам Уилл гей. Из них двоих подыграть так может только Майк, но не тот, кто действительно может целовать мальчиков. — Уходи, просто уйди, — он уже пытается даже оттолкнуть его, чтобы тот ушёл. И Майку проходится встать и уйти, чувствуя себя тем, с кем поиграли. Опять мысли давят на мозг и не дают нормально функционировать, он доходит до комнаты и падает доской на кровать, чувствуя себя разбитым и преданным. До него доходит: вот то, в чём должен был признаться Уилл. Он всё же не любит мальчиков, вот что он должен был сказать. Однако теперь не совсем понятно, какого чёрта он думал обратное и какого чёрта так чувственно целовал его. Уиллер не думает, что тот может так хорошо подыграть, это не в стиле Уилла. Хотя сейчас идут сомнения, знает ли в целом Майк Уилла? Теперь ему кажется, что нет. Он абсолютно его не знает. Почему Уилл избегает его? Что вообще происходит между ними? Второй разлом прошёлся грохотом, оставляя после себя развалины и желание забыться. Всё, что он может — это помочь сломать всё, что было построено.