Разлом: раз, два, три...

— Это может показаться бредом, хотя при таких обстоятельствах может и нет, но всё же, — Уилл лежал в кровати и был слишком напряжëн. Его глаза бегали по комнате, пытаясь в голове сложить пазлы, но они никак не складывались. — Ни у кого же из наших не было такого, что они помнят то, что с ними никогда не случилось? Воспоминания есть, но они будто... не твои. — А.. например? — для Майка вопрос этот показался странным и действительно слегка бредом, но это говорил Уилл, который однажды пробыл в изнанке достаточное количество времени, который был захвачен другим разумом и которому досталась маленькая способность чувствовать, когда монстр находился рядом. Сейчас же щёки Уилла приобрели розоватый оттенок. Здесь не было жарко, поэтому спихнуть на это было просто невозможно. — Уилл? — Макс. Я никогда не лежал в одной постели с Макс, но я помню это, — на его лице виднелось непонимание и лёгкое смущение, говорить такие вещи было действительно странно. Если бы Лукас сейчас услышал это, Уилл был уверен, что он бы смотрел на него, как баран на новые ворота. Может начал бы выяснять отношения. Майк сидел в полном непонимании и чувствовал внутри какой-то неуместный укол ревности. — Что? — У кого-нибудь из остальных такое было? — Уилл смотрел на Майка с какой-то надеждой. Ему не хотелось, чтобы у него в очередной раз происходили странности в голове, да и не только в ней. Просто странности. — Нет. Мне кажется.. нет, не было. Никто не говорил об этом, — он задумался обо всём, что происходило в последнее время. Никто не говорил ничего подобного. — Это не может быть вновь Истязатель разума.. Что ещё ты помнишь? Ответа на этот вопрос он так и не получил. Уилл озадаченно смотрел вперёд и нервно сжимал своё одеяло. — Это воспоминания Джейн, — глаза грустно блеснули и потеряли ту лёгкую азартность, которая у него была, пока он пытался понять то, что творится у него в голове. — Не может быть, — Майк даже успел забыть про свою сломанную руку и пытался напрячь свои мозги, чтобы что-то понять. — Может, Майк. Я никогда не лежал в одной кровати с Макс, никогда не кричал на Джима и, в конце концов, никогда не сидел так близко к тебе, как сидела она, — он стал выглядеть ещё хуже, чем выглядел до этого. Круги под глазами показывали степень его усталости, но то, что таилось в его взгляде — боль, разочарование и желание плакать. Майк же понял, что он подразумевает под "никогда не сидел так близко к тебе, как она", и возразил, но не вслух, а в мыслях: "Сидел, точнее.. это я сидел слишком близко к тебе, но всё же было очень близко. О чём я вообще думаю?" Его мысли старательно пытались убрать из головы слова: "я тебя поцеловал", которые хотели появиться вместо "я сидел слишком близко к тебе". Вышел он из своих мыслей только тогда, когда в глазах Уилла скопилась влага и опять стекала по его худому лицу. — Уилл, я.. мне.. в общем, я надеюсь, что ты не думаешь, что она.. эм.. — Она умерла по моей вине, все так думают, Майк. Ты тоже так думаешь, я знаю! — голос же в голове Уилла устроил буллинг в его же сторону, звуча так громко, что невозможно было услышать слова Майка. Вина внутри съедала все мысли об оправдании. — Нет, — Майк всё же сообразил и хотел схватить Уилла за руку, но левая рука сразу же напомнила ему о том, что она пока что не в состоянии работать, поэтому он смело воспользовался правой рукой. Он сжал крепкую руку Уилла. До этого он даже не замечал, что она будет больше, чем у него самого. — Она не... так получилось не из-за тебя. Слово "погибла" или же "умерла" даже в мыслях звучали слишком отвратительно. Настолько сильно, что хотелось взорвать свою же голову. — Из-за меня, Майк. Если бы она в очередной раз не пошла меня спасать, она бы сидела здесь и, возможно, рассказывала бы мне то, что произошло в моё отсутствие. Она делилась бы воспоминаниями со мной не так, как делает это сейчас, — и всё же это казалось абсурдом. Как получилось так, что в нём живут воспоминания Одиннадцать? Они просто воспоминания или её душа вселилась в него и теперь она сможет управлять самим Уиллом? Что вообще происходит? Почему именно Уилл? — Она сама выбрала пойти к тебе на помощь и держалась до последнего. Она сама, Уилл. Я понимаю, как всё это выглядит, мне самому тошно, но никто не обвиняет тебя в её смерти. Никто даже не думает об этом, — просто держать руку не получилось, его пальцы вновь начали медленно поглаживать его по руке. Это вошло в привычку. Больную привычку. Однако теперь Уилл отдëргивает руку, разрушая это. Майк слегка удивлённо смотрит ему в лицо, но видит лишь то, как Байерс старательно пытается не смотреть на него, будто испытывает отвращение. Ну или же вину. В самом Майке ломается какая-то лёгкая надежда на восстановление их старой дружбы. — В любом случае ты не виноват, так действительно думают все, — Майк спокойно встал с полностью убитого стула, собираясь покинуть палату, — я рад, что ты очнулся. И в быстром темпе Уиллер ушёл, будто бы убежал. Как и всегда. А Уилл также быстро убрал слёзы, пытаясь не дышать прерывисто, пытаясь не душить себя слишком тугими мыслями. — Прости, Джейн, — точка пика достигнута и в тишине раздаётся не только убитый, потерянный и слишком отчаянный голос, а ещё и всхлип. Первый, второй, третий.. а дальше рука прижимается ко рту, челюсть от давления начинает болеть, но никто не должен слышать душераздирающие звуки боли. Поэтому в скором времени он успокаивается, а точнее отключается от бессилия. Тем временам Майк уже давно дошёл до их совместной комнаты и теперь испытывал некоторые неудобства с переодеванием. Это было просто невыносимо: при попытке высунуть сломанную руку, он зацепился за молнию на рукаве и чуть не сорвал всю ту конструкцию, которая была сделана несколько часов назад. Однако к этому неудобству также было добавлено чувство разочарования и лёгкого отчаяния. Уилл вновь начинает отдаляться от него, как делал это до своей маленькой комы. Вновь начинает убегать всевозможными способами. Это добавляет тревожных мыслей и желание взвыть. Майк привык защищать Уилла от всех, привык получать именно его внимание. Он привык чувствовать взгляд Уилла на себе, чувствовать прикосновение его пальцев и слышать его голос, который делился с ним всем, что было. Но сейчас.. это непривычно, слишком. Непривычно видеть, как теперь его взгляд убегает, а рука самостоятельно вырывается, а не поддаётся ласке. Когда переодеться получилось, он с таким же чувством негодования отправился в постель, пока в комнату не постучались, а затем и не вошли. — Майк, извини, я не хотел, — Лукас прикрыл за собой дверь и сразу же принялся говорить то, что хотел сказать ещё с самого начала, — я правда на собирался ломать тебе руку. Майк уселся на свою кровать и провёл целой рукой по уже слишком длинным волосам. Пора бы их отстричь. — Я знаю, практически не злюсь на тебя, — почти честно. — Я тоже знаю, что ты думаешь на самом деле, — Лукас пересёк комнату и сел рядом с Майком на кровать, — Я знаю, что ты обижен, ведь теперь по моей вине тебе сложно. Знаю, что ты желаешь убить меня в самых различных ситуациях и даже не отрицай это, я хорошо знаю тебя, Майк Уиллер. Завтра у нас будет серьёзное задание, поэтому я пришёл поддержать тебя и попросить прощение, чтобы завтра ты был молодцом и тебя не сожрали в первые же секунды. Я хочу искупить свою вину, о да, ты дождался этого дня, — лицо, которые было покрыто веснушками, максимально выражало шок и удивление. У них всегда были разногласия с Лукасом и они всегда не могли поделить лидерское место, они практически никогда друг другу не уступали и не просили прощения. Однако сейчас Синклер собственной персоной сидит у него на кровати и произносит это. — Хороший ход, Генри, но я убью тебя, — уже подняв руку для удара, Майк приготовился действительно ударить Синклера, но не совсем сильно. Всё же шутка не должна переходить границы, Уиллер в последнее время шутки "любил" и максимально пытался их куда-нибудь вставить, делал это неосознанно, уже автоматически. Всё же неумение правильно выражать эмоции дало о себе знать, Майк будто начал сходить с ума. Лукас перехватил руку даже очень вовремя, не зря состоял в баскетбольной команде, имел хорошую реакцию. — Ладно, прекращай. Что сказал тебе Уилл? — Лукас старался говорить аккуратно, хотя в подростковом возрасте он бы уже бурей обрушился на Майка. Повзрослел. — Я... — Майк задумался: может ли он говорить о том, что сказал Уилл? Нет, не может, — ничего такого, мы практически не разговаривали, он устал. "Супер Майк, так держать, продолжай обманывать" — совесть говорила ему его же голосом, но он затыкал её оправданием "это не я должен рассказывать, а Уилл, если захочет". — Ладно. Ты как сам? — Синклер заводит в тупик одним вопросом. Мысли потоком бьют, голова начинает кружиться: Я? Майк Уиллер? Как я? Я не знаю.. Я схожу с ума, мои мысли не дают мне спокойно спать. Оди мертва, я практически стал обузой для команды, Уилл отворачивается от меня. Да, точно, Уилл. Большинство мыслей только о нём, но я не могу ему об этом сказать. Моя семья и все близкие мне люди в опасности, как я? Синклер, ты своими вопросами сводишь меня с ума ещё больше. Все кругом страдают, я не могу думать о себе сейчас. Мой эгоизм растворился в пух и прах тогда, когда мы закрылись в этой лаборатории. Я.. я.. я.. — Майк? — Лукас крепко сжимает плечо и смотрит слишком обеспокоено. — Я задумался. — Идиот, — в затылке начинает отдавать болью, подзатыльник получился хорошим, — я уже подумал, что Генри опять появился! Рука Лукаса после удара горела, но он всё равно проводит ей по своей голове и выдыхает. — Это ты идиот, — целой рукой Майк потирает затылок. — Без руки оставил, сейчас и без головы оставишь. Синклер, только попробуй съязвить. Боковым зрением Майк сделил за тем, как открывается и закрывается рот Лукаса. — Иди к чёрту, Майкл, — Лукас встаёт с кровати и поправляет в кармане нож. — Я чуть им не воспользовался, был наготове борьбы со злом. Ещё раз переведя дыхание, он отправился на выход из комнаты. — Как Макс? — немного неожиданно для себя спросил Майк. Хотя он думал о ней часто, очень часто. И не из-за того, что у него проснулась какая-то симпатия к рыжей девушке, нет. Его мысли она посещала только тогда, когда он думал о том, чтобы бы было, если бы Уилл был таким же слепым, как и Макс. Было бы самому Майку тяжело от этого? Он был бы рядом с Уиллом также, как Лукас с Макс? А что вообще было бы, если бы сам Майк подвергся проклятию Векны? Он знать этого не хотел, но мысли каждый раз подкидывали ему такого рода темы для размышления. И это ещё больше убивало его. — Макс? Макс как и все мы, — Лукас остановился, но держался за ручку двери, — пытается жить и думать о хорошем. Спрашивала о тебе. Интересно, очень интересно. Сама Мэйфилд и спрашивала о нём? Удивительно. Хотя в какой-то степени нет, вполне нормально, что она про него что-то говорит и в целом упоминает его. Вспомнить то, когда они боролись с монстром, который захватил разум Билли и сделал ещё огромную кучу марионеток. Тогда-то и произошло что-то непонятное в их отношениях с Оди. Тогда-то Макс и упоминала его в разговоре с Оди, да и в целом не только с ней. Тогда-то и пошла трещина в их дружбе с Уиллом, но сейчас не об этом. Сейчас не об Уилле, сейчас о слепой Мэйфилд. Сейчас Майк и Макс стали взрослее, их поменяли обстоятельства, поэтому нужно отбросить их непонятные отношения и забыть о прошлом. Макс поменяли трудности, поэтому Майк не думает, что она вновь будет язвить и высказываться о нём как-то негативно, как делала это раньше. По крайней мере не так бурно, как раньше. — Что спрашивала? — Про твоë отношение говорила. К кому — даже не спрашивай. Мне теперь кажется, что между вами секреты, будто бы вы сдружились за нашими спинами. — Конечно, сплю и мечтаю только о рыжей Мэйфилд, — Уиллеру так и нужно было ляпнуть что-нибудь такое, на что он получит реакцию. Лукас, который за весь из разговор всё же стоял к нему лицом, показал ему средний палец. Даже когда открывал дверь и выходил из комнаты, Майк лицезрел всё это. — Как маленькие дети, — успел услышать голос Стива перед тем, как дверь полностью закрылась. Точно, как маленькие дети. От моральной и физической усталости получилось отключиться достаточно быстро, если не считать лишних 30 минут размышлений обо всём. Зайти к Макс, возобновить нормальное моральное состояние Уилла, постараться не думать про смерть Оди и попробовать сделать так, чтобы все выжили. Завтра предстоял тяжёлый день, в последнее время их было слишком много. Если всё сложится удачно, он пообещал себе, что исполнит всё, о чём думал. В противном случае он просто умрёт из-за своей сломанной руки, даже не попытавшись всё исправить. Сложно, но когда им было легко?