사랑하는 사람의 따뜻한 품의 차가움.

исполнительница ooes одно большое вдохновение к этой работе.

.

О невинности и лжи.

Делай вид, что тебе всё равно. Делай вид Майки. Держи марку. Он не должен знать, что ты сходишь от него с ума. Твой образ беззаботного мальчика и серьезного командира распадётся на мелкие кусочки, если ты признаешься. Смотри на то, как ты своим наигранным безразличием убиваешь его и травишь его сердце. Бедное сердце, что уже с трудом бьется и помогает крови циркулировать по организму. Смотри на то, как начинает от тебя отдалятся. Он знакомится с другими людьми. Ты хочешь их уничтожить. Но не будешь. Некоторые из них твои близкие. Как так получилось Майки? Почему парень, что так искренне тебя любил, нашел себе другого. Другого, который сейчас лежит у твоих ног и харкается кровь. Ему больно. У него разбит нос и сломана рука. А у тебя внутри все теплом растекается. Ты не можешь скрыть довольной улыбки. Ты пинаешь его ещё. И ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Кажется он совсем перестал шевелится. Ты стоишь над ним немного. Свет фар твоего мотоцикла хорошо освещают кровь на сухой земле. Твои руки в перчатках. Ты ищешь в его карманах телефон. Дешёвая пластиковая раскладушка. Ты на находишь переписку с ним. Пишешь простое «Я тебя не люблю.Пока». Кладешь мобильник в руку покойника, разворачиваешься и идёшь к мотоциклу. Тебе нужно к нему. К Харучиё. Нужно его утешить. Самое время сказать ему о своих чувствах. Забрать себе. Тебе ведь нравится, Майки. Не скрывай. Нравится, когда Акаши утыкается в твое плечо и тихо хмыкает носом. Его заплаканное лицо прекрасно. Но этот дохлый урод не достоин его слёз. Ты вытираешь слёзы с его щек. Тихо шепчешь признание. Его глаза словно стеклянеют. Он отодвигается от тебя. Он тебя не признает. Этот тупой пёс потерял нюх. Ты хочешь одеть на него ошейник. Затянуть так туго, что он будет скулить, прося клочок воздуха. Ты трясешь головой. Ты его любишь. А он? А он больше нет. Ты упустил шанс. Последний шанс на фестивале, когда он тебе признался. Когда ты с отвращением сказал ему о невзаимности. Когда выразил своё «фи». Макнул его в грязь лицом перед всеми. А потом утопил в ней, когда сказал что тебе больше нравится Такемучи. Он наверное в ту ночь плакал, утыкаясь в подушку. Чувствуя на себе чужие руки. Чужие, но родные. Руки Муто его согревали. Сонный голос тихо просил перестать. Он кротко целовал его. Прижимал к себе. Ты бьешь кулаком по подушке на кровати. Ты уже дома. Но ещё вспоминаешь Харучиё. Харучиё, на которого дрочишь. Представляешь, как кончаешь на его бледное личико. Как грубо вбиваешься в него, заставляя звездочки сыпаться из его чудных лазурных глаз. Как он громко стонет, повторяя твое имя из раза в раз. Тебе хочется, чтобы он забывал о Муто. О его нежности. О его члене. О ласках и прикосновениях. О том, что кто-то кроме тебя его любит. Ты хочешь быть его единственным. Он лишь должен быть вечно невинным. Потому что для тебя он всегда невинный.

.

Теплые простыни и мерзкие слова.

— Хей, Хару. Ты спишь? — Нет, Манджи. Я не сплю. — Почему? — С тобой никогда не получается спать. — Но я ведь тоже обнимаю тебя. Как Муто. Акаши вздыхает. Он выдыхает яд из своих легких. Он знает, что не выдохнет весь. Он всегда остается там. В лёгких. Но Акаши вдыхает свежий воздух. Ему становится легче. — Харучиё, ты меня любишь? — Как ты меня, Манджиро. — Что как я? — Я люблю тебя, так как ты меня любишь. Манджиро плохо любит. Грязно. Он всегда присваивает себе. Как будто ты плюшевая игрушка. Он думает только о себе. О своих чувствах и желаниях. Он не любит. Он использует. Высасывает все силы. Он становится твоей жизнью. И тебе ничего не остается, кроме как жить им и с ним. — Ты сегодня пойдешь в магазин? — Нет, я не хочу никуда, Манджиро. Мне плохо. — Почему тебе плохо? — Ты порвал меня вчера. Все внутри болит. Манджиро никогда не извиняется. Это не в его стиле. Он накупит кучу всякого сладкого дерьма, которое не любит Харучиё, зато смазку он не купит. И жалость к партнеру тоже. Он только лицом в подушку уткнет. Чтобы не мешал. Слёзы не возбуждают его. Кровать уже теплая. А за пределами тяжелого одеяла холодно. Харучиё залезает под одеяло с головой. Его тошнит. Майки гладит его по голове. Харучиё плачет от безысходности. Он устал, но у него нет выбора. Он, как аквариумная рыбка, скоро сдохнет и для него, пожалуй, это будет облегчением. Тело Акаши бледное и худое. Он всегда мёрзнет. У них всегда открыты окна. Манджиро всегда душно с закрытыми. Манджиро надоедает успокаивать игрушку. Он уходит на кухню, натягивая на себя футболку. Дверь хлопает. Манджиро ушёл. Харучиё надеется, что навсегда. Но нет. Скоро в него с огромной сильной летит пакет с его ужином. Покупная резиновая лапша. — Только не ной. Харучиё обидно. Он скидывает пакет на пол. Утыкается в подушку. В постель возвращается мерзкий Манджиро. Он смотрит на Харучиё. Сверлит в нем новое космическое пространство. Ковыряет спину Акаши ногтями, выделывая узорами. Харучиё дёргается в попытках скинуть с себя липкие, холодные руки. — Замерз? — Я всегда замерзаю. — Обними меня, я теплый. — Я хочу остаться замёрзшим. Сано раздосадованно шмыгает нос. В его глаза собирается будущий град. Он растает и станет ливнем. Цунами. Апокалипсисом. В котором огромная горящая комета врезается в землю. В роли земли выступает Харучиё. В него врезаются тяжелые кулаки. Они недовольно бьют по спине. Не сильно, но все равно бьют. Потом уставшие ладони залезают под футболку. Обнимаю и греют. Может всё-таки в беспросветной темноте есть свет? — Почему ты меня не любишь? — Я люблю тебя, Манджиро. Просто ты меня постоянно расстраиваешь. — Как я могу загладить вину? «Просто отстань от меня» — за хочет сказать Харучиё, но молчит. Он ведь его любит. — У нас есть травка? — Хару, зачем тебе наркота, если у тебя есть я? — Думаешь тебя прикольно скурить. — Когда я умру, сделай из моего пепла сижку. — Хочешь чтобы я скурил твоей прах? — Тогда я навсегда поселюсь внутри тебя. Сано целует нежно. Тепло. Кажется, что даже любит. Харучиё идет заваривать лапшу. Это его обед, ужин и завтрашний завтрак. Напополам с Майки. Упаковка от лапши греет замерзшие белые руки. Они немного трясутся. Но Харучиё ест. Ему вкусно и тепло. Пустой желудок принимает горячую пищу легко. Да вообще любую, главное что еда. — Ешь. Я кушал, пока шёл домой. — Не замерз в футболке шастать? — А ты волнуешься? — Не хочу потом носится с лекарствами. — Может почаще тебя кормить? Ты сразу такой довольный. — Хорошая идея.