Земля будущего

      Первый курс. Конец декабря.

      Эдди стоял еще совсем юным в проходе кухни. Сердце скорбно сжималось и разжималось, грудь и плечи нещадно болели. Он впервые..посмотрел на отца по другому.       Всеми девяносто девятью процентами своего израненного сердца он ненавидел отца. Ненавидел, презирал, мечтал расправиться с неимоверной жестокостью. Однако.. этот один процент.       Каждый свой день отец был один. Ест за пустым столом, осознавая, что потерял любовь всей своей жизни из-за беременности, которая того не стоила, утопая в одновременной заботе и ненавистью к сыну, неподдельной любовью отца. Как если бы собрать каждого отца на Земле, забрать их любовь к своему малышу, и направить в одного человека, который не может выразить это никак, кроме как принести нарезку фруктов, позвать к столу, смотреть со стороны.       Бледная, измученная родами женушка... Отца больше никто не поздравит с Рождеством, с днем рождения или с любым другим праздником. Седых волос на голове все больше, и он их с яростью выдергивает. Взгляд совершенно опустошенный, глаза наполнены слезами бессилия.       Почему он может вспылить? Почему он делал больно своему дорогому малышу и винит в потери матери? Может, они не такие уж и разные. Что делал с ним дедушка в далекие бородатые года, воспитывая, якобы, настоящего мужчину?       Эдди помнит свое пятое день рождение. Самый лучший его день. Все еще разозленный, но уже не так, потерей, отец застывал перед его кроваткой. Он будил его всегда рано, но вот уже одиннадцать часов утра, а сейчас просто смотрел, будто бы с невероятной любовью, пониманием и нежностью.       Он ушел скоро, а давно проснувшейся Эдди все равно боялся пошевелиться, выдать себя. Лежал так еще, и еще... Стукнула входная дверь. Отец вернулся через ровно пол часика, зашел снова в его комнату... Он раскладывал воздушные шарики. Максимально осторожно, высыпал конфети, оставлял небольшую мисочку с конфетами и запиской, приговаривая:       — Ему точно понравится... — в той записке была наводка на квест по дому, а главный приз – торт и именинный подарок, его любимая машинка из рекламы тех лет.       Брови пораженно опущены, знакомая для Эдди попытка выглядеть не так жалко. Они и правда совсем не отличаются. Чайник закипел со свистом, зазвенела керамика кружек, да послышался всхлип, а может, ему показалось, и это все те же кружки?       — Эдди, будешь чай? Я купил твой любимый.