Umbra

                    Бывают такие моменты, когда, сделав что-то, приходит понимание того, что вернуться обратно и все переиграть нельзя, уже не получится — такие моменты называются «точками невозврата». Если подумать, многое в жизни можно исправить: извиниться перед другом или возлюбленным и продолжить жить, словно ничего не было, переписать заваленный тест, склеить треснутую вазу, пришить оторванную пуговицу. Но иногда… случается такое, что дороги назад просто нет. Остаётся лишь шагать вперёд, деля свою жизнь на «до» и «после», на прошедшее и будущее.        Кисе Рёта мог долго убеждать себя, что у него был шанс передумать, изменить своё решение и поступить в «Кайджо», причём, даже после того, как вступительные были сданы, а его документы оказались в «Сейрин». Но правда в том, что если у него и был такой шанс, он бы им не воспользовался, и даже если бы вдруг время обратилось вспять, ничего бы не поменял, разве что… рассказал бы о своём решении менеджеру.        Кисе Рёта? Кто это? Пожалуй, мало кто это спросит. Многие знают этого талантливого и яркого молодого человека. Уже ни к чему такие вопросы. Его рост, вес, возраст — все уже изучены до мелочей. Что тут сказать? Притягивал внимание окружающих к себе ещё в детстве, славу, популярность и прочее обрёл тоже довольно рано. Хватило одной фотосессии ещё в младшей школе, как его заметили и стали приглашать на другие съёмки, даже свой собственный менеджер у него появился ещё в то время. Ещё не стоило сбрасывать со счетов отличную успеваемость. А об успехах в спорте и говорить не стоило, особенно о достижениях в баскетболе, где получил своего рода титул «одного из Поколения Чудес», хотя нельзя сказать, что подобный титул был тем, ради чего он надрывался на тренировках — приятное дополнение, не более. «Кто такой Кисе Рёта?» — этот вопрос действительно задавался редко. И ведь Кисе действительно привык к этому, считая свою известность чем-то естественным, частью самого себя. И когда у него спрашивали, уставал ли тот от поклонниц с поклонниками, от съёмок и различных интервью, то всегда отвечал, что нет, что ему только в удовольствие. Однако ответ этот был не совсем правда. Кисе, будучи живым человеком из плоти и крови, порою и правда уставал, пусть и не признавался в этом — просто порою всего становилось вдруг слишком много.        Рёта не жалел о своём поступлении в «Сейрин». Но если смотреть сухо и объективно, не подкрепляя собственные причины поступить так, а не иначе, его решение было далеко не лучшим. Хотя бы из-за того, что с последствиями пришлось столкнуться буквально после второго дня учебы в старшей школе.        И первое из последствий — его собственный менеджер. Со всей этой круговертью с поступлением, со вступительными экзаменами, с улаживанием недоразумений с «Кайджо», с разговором с родителями… как-то со всем этим Кисе Рёта забыл об очень важной детали, которая напомнила о себе ровно тогда, когда все проблемы, казалось, были разрешены. Менеджер. Да, у Кисе вылетело из головы, что о смене старшей школы в самый последний момент нужно было сообщить и ему. И если бы он это сделал, то многих проблем удалось бы избежать — по крайней мере, с той же прессой, в которой его имя теперь мелькало гораздо чаще обычного.        Сейчас Кисе стоял в гримерке. Прямой эфир, где у него должны были взять интервью в связи со всеми последними событиями, должен был начаться через десять минут — не так уж и много времени, чтобы взять себя в руки и отчистить голову от всего лишнего.        Взгляд упал на газету, что лежала тут же на столе неподалёку. Рёта читал ее уже много раз, мог без труда по памяти сказать, что там написано, — к тому же, за последние дни она была далеко не единственной — но взглядом вновь скользнул по первой полосе.       

[Кисе Рёта выбирает старшую школу «Сейрин»!]

Знаменитый молодой спортсмен, признанный практически «национальным достоянием» за свой безграничный талант, бывший одним из членов основного состава «Поколения Чудес» — кто его не знает? Ему прочили успех и множественные победы — а ему всего шестнадцать! Определенно, его ждёт блестящее будущее, особенно учитывая то, что его намерения поступить в старшую школу «Кайджо», известную своим сильным баскетбольным клубом. Но что в итоге?

Из проверенного источника стало известно, что в самый последний момент Кисе Рёта изменил своей решение и поступил в старшую школу «Сейрин», открывшуюся всего два года назад и не имеющую в запасе каких-либо значимых достижений. К сожалению, нам не удалось выяснить причины, побудившие его сделать столь странный выбор. Ещё некоторое время назад была надежда, что это лишь пустой слух. Но надежды не оправдались.

Нашим корреспондентам удалось поговорить с представителем Кисе Рёты, который подтвердил, что юноша подал свои документы в старшую школу «Сейрин» и успешно сдал вступительные экзамены. Также стало известно, что несмотря ни на что, Кисе Рёта намерен продолжить как свои занятия баскетболом, так и карьеру модели. И если верить все тому же представителю, юноша намерен попробовать себя в актёрском направлении. Что тут скажешь? Видимо, талантливый человек действительно талантлив во всем.

Нам остаётся лишь порадоваться за него и пожелать ему удачи, несмотря на довольно неожиданный для всех нас выбор.

Наши корреспонденты будут следить за дальнейшим развитием событий.

       Руки сжали газету до побелевших костяшек. Бумага в живых тисках натянулась и жалобно заскрипела.        Надо сказать, что устраивать сюрприз собственному менеджеру было чертовски хреновой идеей — как жаль, что обычно понимаешь, насколько все плохо только после того, как уже претворишь нечто такое в жизнь. Нет, Кисе мог оправдаться загруженностью, периодическим недостатком сна, усталостью, волнением перед поступлением и так далее по списку. Вот только это никак не смягчит ситуацию, которая так и останется… «чертовски хреновой». А как ещё описать то, что менеджер даже не попытался хоть как-то облегчить или разгрузить происходящее, позволяя своему подопечному с головой окунуться в последствия принятого решения. Да. «Чертовски хреново» — все же слишком мягко, далеко от сути. Но даже так… Кисе не жалел, что выбрал «Сейрин».              Глубокий вдох. Прикрытые глаза. Шумный выдох.        Робкий стук в дверь.        Глаза резко распахиваются.              — Кисе-сан… — звучит тихо и робко.        Рёта обернулся, замечая на пороге молодую девушку — одну из бесконечного числа местных ассистентов, что отвечали за удовлетворение потребностей съемочного персонала и, конечно же, приглашённых на передачу гостей. Ее щеки мило покраснели, стоило их взглядам пересечься. Кисе улыбнулся своей тренированной множественными фотосессиями улыбкой, из-за чего та практически тут же отвела взгляд, а щеки покраснели ещё больше — это было ожидаемо.              — Кисе-сан… все ждут только вас…        Кисе Рёта… какой он? Такой человек, ведь всегда на виду — открытая книга. И таким юноша и был, по крайней мере, в этом были уверены все окружающие. Милый, отзывчивый, открытый и разговорчивый, может сдружиться со всеми. Из-за его чрезмерной активности и болтливости иногда может сложиться впечатление, что он глупый и наивный. «Лучший», «идеальный», «милый», «отзывчивый», «открытый», «болтливый», «наивный», «лёгкий на подъем» — эти ярлыки, казалось бы, давно проникли под кожу, вплетаясь в сложную цепочку ДНК Кисе Рёты. И он никогда ничего из этого не отрицал. А что? Все же его образ давно был создан его менеджер и сидел на нем, как вторая кожа. И казалось, такой он ни есть, никто даже не пытался копнуть глубже, чтобы понять, насколько далёк его образ от реальной личности. Всех все устраивало, как, собственно, и самого Рёту… наверное. Его настоящего знали лишь родители, Акаши и… Куроко.        Смущённая девушка, застывшая на пороге, тоже видела лишь «идеального принца», нарисованного прессой и менеджером. И рушить этот образ в ее глазах, пусть они вряд ли ещё пересекутся, юноша был не намерен. В конце концов, и правда научился его носить, словно вторую кожу — так естественно и правдоподобно, что не появлялось ни единого сомнения в искусственности: когда так много времени проводишь перед камерами, иного и не остаётся.              — Простите-простите, милашка-сан! — сложил руки вместе в молитвенном жесте, а на губах играла тёплая улыбка, в искренности которой было сложно усомниться — от всего этого румянец «милашки-сан» стал лишь ярче. — Я просто переволновался. Учебный год только начался, а сейчас этот эфир… — говорил торопливо взволнованно.        Вот только в собственной голове его голос звучал устало и холодно, да и конец незаконченной вслух реплики был совершенно иным: «…этот эфир мне совершенно не нужен.». Кисе не был взволнован, а если и был точно не из-за этого — в конце концов, это не первый его прямой эфир и не первое интервью, чтобы трястись, как девственница на выпускном. Что же его так утомляло тогда и нервировало? Сам эфир. У Рёты сейчас действительно были дела поважнее. Завтра была первая встреча членов баскетбольного клуба, на которой они с Куроко, наконец, увидятся — до этого так и не удалось пересечься. И, честно признаться, юноша не знал, чего ждать от этой встречи. Так что, да. Эфир был не к месту. Но… Кисе сам виноват, что обстоятельства сложились определённым образом, и все против него — это понимал довольно четко, собственно, поэтому и не спорил, не пытался увильнуть, покорно исполняя свои обязанности.              — «Ми»… «Милашка-сан»? Вы… вы и правда считаете… меня милой?.. — девушка трогательно сжимала свой блокнот, видимо, пользуясь случаем, намеревалась взять автограф.              — Правда-правда! — и снова солнечная улыбка.              — А вы… вы дадите мне… дадите мне автограф?              — Конечно, милашка-сан. Но только после эфира, ладно? — подмигнул.        Девушка с готовностью закивала, прижимая блокнот к себе. И вскоре они уже вышли прочь из гримерки, направляясь туда, где юношу уже ждали.        И, надо сказать, Кисе не солгал. Он, действительно, даст ей автограф. А ещё правда считал ее милой. Вот только на этом все. Рёта знал, что стоит ему покинуть павильон, где проходили съёмки, эта безымянная девушка исчезнет из его памяти, так и не потревожив тишину внутри него, словно она приснилась ему мгновение назад и навеки канула в прошлое. Так все и происходило. Вне зависимости от «открытости» и «дружелюбия», продиктованных созданным для него образом, слишком ограниченное число людей смогло потревожить ту самую внутреннюю тишину и вгрызться в разум и не только, закрепляясь там, пуская крепкие и мудрёные корни — слишком мало было тех, кто действительно что-то для него значили.        Эфир, к слову, ничем не отличался от многих других, что были до него. Все всегда начиналось со стандартных вопросов, которые, казалось бы, давно имели все шансы стать риторическими, ведь ответы на них были давно уже известны, озвучиваясь не раз и не два до этого, однако, несмотря на это, начинали всегда именно с них, словно бы те стали своего рода разминкой перед «основным шоу». Незаметно вопросы переходили из разряда «общие» в более… «конкретизированные», но и они были не такими уж и сложными, особенно если знать, что те были лишь подводкой к более важным, ради которых все тут, собственно, и собрались.              — Признайся честно, — обратился к нему «по-свойски» ведущий. — Ты ведь влюблён, да? — звучало заговорщически, с хитрецой.              — И почему мне иногда кажется, что все мои секреты узнают раньше меня самого? — разыгранное на миг удивление, сменилось искрами веселья, застывшего в уголках губ Кисе. — Что вы, Сатори-сан… Когда мне влюбляться? Только тренировки, учеба и работа. Времени больше ни на что не остаётся, — и в его голосе и правда звучало практически искреннее сожаление, прямо как у ребёнка, что ждёт не дождётся каникул, а те, как назло, все не наступают.              — Не обижайся. Просто завидую твоей молодости и красоте, — с задором подмигнул ведущий. — Я в твои годы тоже был популярен у девушек, хотя и не так как ты.              — Не оговаривайте себя, Сатори-сан! Уверен, вы пользовались большим успехом, ведь ваша харизма сражает наповал!              — Ну, ты и льстец…              — Как можно! Я говорю правду, только правду и ничего кроме правды! — даже поднял вверх ладонь, как бы клянясь, после чего оба рассмеялись, поддерживаемые смехом тех немногих зрителей, которым повезло сегодня оказаться в зале.              — А если серьезно… — отсмеявшись, продолжил ведущий. — Старшая школа… это же прекрасное время! Та самая пора, когда в сердцах начинает расцветать первая любовь! Разве я не прав?              — Вам лучше знать. Вы старше и у вас больше опыта, — отозвался Кисе, после чего взял со стола неподалёку стакан и сделал несколько глотков, чтобы смочить горло — что ни говори, а долгие интервью его иссушали… и речь не только о горле.        Кисе уже знал, о чем дальше пойдёт речь — для этого не нужно было быть гением. В конце концов, подсказка в виде двух слов «старшая школа» уже прозвучала.        И, на самом деле, у Рёты не было заготовленной речи. В этот раз менеджер не помог ему и в этом тоже. Позволяя не только столкнуться с последствиями своих решений, но и окунуться в них с головой. Впрочем, паники не было. Юноша был хорош в импровизации, поэтому был уверен, что придумает что-нибудь — наперёд знал лишь то, что правду ведущему, в любом случае, не скажет, благо на вопрос, наступающий уже на пятки, не было одного единственного ответа, а значит, отболтаться возможность была.              — Просто до недавнего времени твоё поступление в «Кайджо» было решённым вопросом. Престижное учебное заведение с длинной историей, полной побед, успехов и прочих достижений, да и баскетбольный клуб их известен и силён. То, что ты окажешься среди учеников той старшей школы, не вызывало удивления, наоборот, казалось, чем-то закономерным, учитывая твои успехи. А даже если бы ты передумал, то только в пользу чего-то ещё более лучшего, например, школы «Ракузан», ведь, насколько известно, именно туда поступил один из членов твоей бывшей команды…        Акаши Сейджуро.        Одно это имя действовало, как бодрящий энергетик, что помогает попутно с концентрацией. Нет, Кисе его никогда не боялся, хотя порою и мастерски разыгрывал испуганный вид в своё время на тренировках — этому театральному испугу верили все, кроме самого Акаши. Однако несмотря на то, что страха не было, его бывший капитан рождал внутри Рёты напряжение одним упоминанием своего имени.        Ракузан — лучшая школа. Кисе приглашали и туда, как, собственно, и каждого из знаменитого «Поколения чудес». И в этом не было чего-то хоть сколько-нибудь неожиданного. А что? Любая старшая школа грезила о том, чтобы прибрать к рукам хотя бы одного из основы «Тейко», а собрать всю «коллекцию»… за это и душу продать можно. Но Кисе не хотел бы играть с Акаши, по крайней мере, не сейчас. Собственно, хоть приглашали и всех, но пошёл только Акаши — никто не рискнул нарушить обещание и пойти туда, где уже был один из членов «Поколения чудес». Только Рёта… только он поставил на карту все, нарушил данное обещание, поступив в Сейрин. С того момента, как о его решении раструбили журналисты, напряжение не отпускало, хотя ему так никто не позвонил… ни Момои, ни кто-либо из «Поколения чудес», словно бы ничего не произошло. Тогда, может, стоило расслабиться? Как бы не так…        Кисе всегда доверял своему чутью — так уж сложилось. Оно его не подводило: не раз помогло выкрутиться из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Юноша чувствовал, что все неуклонно менялось. Эти изменения были крохотными, незаметными. Но, как известно, дьявол обычно крылся именно в мелочах. Все эти «мелочи», неровности и несостыковки… они вели к чему-то. Кульминация обязательно произойдет — Рёта знал это. Просто пока еще сложно было хотя бы предположить, откуда и когда прилетит.              — …но ты в итоге поступил именно в «Сейрин». Очень неожиданный выбор, думаю, ты и сам понимаешь. К тому же, принял это решение явно в последний момент… — а ведущий тем временем все ещё продолжал говорить. — Честно? Первая мысль, когда я только попытался предположить, какая могла быть причина… влюбленность, — одно лишь его последнее слово взбудоражило весь зал, рождая вздохи, разного рода звуки удивления и сожаления, что практически тут же сменились взволнованными шепотками. — Только влюбленность толкает молодых юношей на разные подвиги и другие сумасбродные поступки! — кажется, взбудораженность зала его только вдохновила. — Признавайся… ты влюблён? — даже подался вперёд. — Уверен, что да! Та девушка, ради которой ты решил пойти в «Сейрин», должно быть, очень красива!        Кисе было смешно.        Честно? Даже хотелось взглянуть на лицо ведущего, если бы тот узнал, что дело вовсе не во влюбленности и, тем более, не в девушке, а в Куроко и желании играть с ним в одной команде, получать его пассы. Да этот человек напротив и не понял бы.        Впрочем, Рёта и не планировал раскрывать правду. С чего бы? Куроко никогда не любил лишнее внимание, поэтому ни к чему его к нему привлекать. Акаши и другие и так все поймут без прямолинейных ответов. А так… это было его личное, касалось лишь Кисе, поэтому и не было никакого желания выносить все на всеобщий суд. Вся его жизнь и без того будто бы под микроскопом — хотелось оставить что-то лишь для себя.              — Наверное, я вас все же разочарую… — Рёта позволил себе вздохнуть, какая головой, из-за чего чёлка на короткий миг скрыла глаза. — Но причина не в девушке, — и ведь не соврал.              — Хочешь сказать, что ты не влюблён?              — Только если в баскетбол, — Кисе мягко улыбнулся.              — Ты же понимаешь, что это явно не та причина? — его бровь приподнялась.              — Если вы хотели услышать историю о сенсационной первой любви, то, боюсь, мне нечего сказать, — отозвался юноша. — Что до остального… я заметил команду «Сейрин» ещё на турнире в прошлом году. Они меня заинтересовали ещё в то время, хотя и проиграли, — продолжил он. — Возможно, мое решение со стороны может показаться внезапным и сумасбродным, но… на самом деле, я долго думал об этом. Так что, дело именно в моей любви к баскетболу и в моем желании играть именно с этой командой…              — Неужели это все?              — У них ещё форма хорошая, — и снова улыбка, к которой не придраться, но, несмотря на всю свою естественность, она так и не затронула его глаз. — Мне нравится это сочетание цветов.        Потом последовали еще вопросы, на которые Кисе отвечал преимущественно честно, хотя о полной откровенности речи, конечно же, не шло. И вскоре эфир подошел к концу.        Что тут сказать? Одним из немногих довольных по итогу оказался именно менеджер — ему удалось отыграться за то, что его держали в неведении, а ещё он был явно горд за своего подопечного, который в незапланированной ситуации, даже будучи неподготовленным, не ударил в грязь лицом, хотя иного от Кисе и не ожидалось. А вот ведущий оказался не слишком доволен, что, в общем-то, неудивительно. Но его можно понять. В конце концов, он ожидал сенсации. Итог же явно разочаровывал, ведь ничего хоть сколько-нибудь сенсационного Рёта не сказал. Поклонники тоже не узнали ничего нового для себя, если не считать того, что их кумир якобы хотел играть в команде старшей школы «Сейрин». В общем, обычный эфир. Один из многих. И Кисе не хотел делать его особенным ни для себя, ни для кого-либо другого.        Только у выхода из гримерки Кисе столкнулся с девушкой, чьё лицо даже вспомнил не сразу. Помог блокнот, тот самый, который незнакомка к себе прижимала — он его уже видел.              — Кисе-сан… вы… — снова этот робкий голос.                    — Милашка-сан! — воскликнул Рёта. — Я помню о своём обещании, — улыбнулся. — У тебя случайно нет ручки?       

***

             Заветное «завтра» наступило довольно скоро. И ведь Кисе готовился к этому дню, который был для него гораздо важнее «выволочки» менеджера или того же эфира. Он ждал встречи с Куроко, с которым до этого времени не то, что и словом не обмолвился, но даже не пересекся. Однако, несмотря на то, что Рёта ждал этого дня, внутренне готовился и прочее. Однако… все равно оказался обескуражен.        Юноша встретил Куроко. Точнее, нет. Не так. Он увидел, как тот стоял замыкающим в шеренге, так никем и незамеченный, ведь все внимание скрестилось на Кисе. Так бывало и раньше, в те редкие моменты, когда Аомине сидел на скамейке, а временным «светом» призрачного игрока становился лёгкий форвард. Тогда в такие моменты Рёте малодушно хотелось, чтобы Аомине оставался на скамье для запасных, как можно дольше… естественно, желания в жизнь не воплощались, ибо Акаши всегда довольно скоро возвращал того в игру. Сейчас было так же. Конечно, это даже не матч. Они просто стояли перед молодой девушкой, ещё школьницей, что легко могла сойти за менеджера, но являлась именно что тренером, а Кисе… Кисе все равно был рад, даже в такой простой ситуации отвлекать внимание с Куроко на себя, осознавая, что рядом больше нет Аомине, что Тецуя осознаёт его присутствие здесь и сейчас, не покинув баскетбольный клуб, а ведь у него было на подобное время — юноша не за что не поверит, что тот пропустил все те шепотки в школьных коридорах, статьи и злосчастный эфир.        Вот только…        Долго находиться в столь благостном для себя расположении духа ему не дали. Просьба снять футболки… точнее, не просьба, а приказ — вот, что вернуло в реальность, заставляя невольно отвлечься от Куроко и, как следствие, потерять его из виду в то же мгновение.        Кисе… А что? Он подчинился. Ему было несложно: перед фотосессиями, когда переодевался, вокруг были стилисты, гримёры и другие, поэтому, на самом деле, ничего криминального или невыполнимого в этом не видел. И сейчас стоял в тренировочном зале, оголенный по пояс, а девушка скользила по нему внимательным и изучающим взглядом. Это даже неприятно. Такое ощущение, что она его раздевала своими глазами или точнее… препарировала: срывала одежду, купленную специально на пару размеров больше, сдирала кожу и с видом безумного и жадного до знаний ученого-вивисектора изучала мышцы. И по мере того, как незнакомка делала это, ее глаза все расширялись.              — Ты… ты точно школьник? — вырвалось у неё, пока ее взгляд все ещё скользил по его телу.        Наверное, Кисе должен был смутиться. Точно, должен был — одного взгляда в сторону хватило, чтобы заметить, что остальные новички баскетбольного клуба, стоящие рядом, стояли красные, опустив взгляд в пол. Вот только как раз смущения он и не чувствовал, лишь то неприятное ощущение от освежевывающего его взгляда.              — Еще с утра им был, Айда-сан, — улыбнулся он. — А что?              — Просто твоё тело…              — Айде-сан нравится мое тело?        Было забавно наблюдать за тем, как щеки девушки тут же раскрасились ярким румянцем. Именно с этим румянцем тренер и треснула его свернутым трубой журналом — совершенно не больно, скорее, мило.              — Не в этом дело! — воскликнула она. — Просто такое тело никак не может принадлежать школьнику. Я видела нечто подобное у игроков сборной Японии, вот и все!        Вот оно что…        В целом, Кисе если и сомневался в тренере, который выглядеть как менеджер, то только совсем немного. В конце концов, ему было известно, что это не просто какая-то там школьница, а дочь Кагеторы Айды, который ранее входил в национальную баскетбольную сборную Японии, сейчас же руководил Спортивным Центром. Так что, несмотря на возраст и вид, опыт у неё явно был, а еще, видимо, талант, раз она могла определить возможности игрока взглянув на его тело.        Ответив на несколько вопросов тренера, началась пробная тренировка.        Кисе не ждал ничего особенного от неё. С чего бы? Скорее, просто тренер хотела посмотреть на новичков, на их способности, чтобы понять, насколько сможет сработаться команда в будущем, хотя бы на первый взгляд. И ничего особенного на этой тренировке не было. Если не считать взгляда. Да, именно так. На Рёту сейчас так или иначе смотрели все. Но один единственный взгляд отличался — это был Куроко Тецуя, сомнений в этом не было. Сам он оставался незаметным, не давал свои знаменитые пасы, просто… просто смотрел внимательно, цепко, словно бы пронзая его своими глазами.        Наверное, поэтому Кисе позволил себе задержаться в раздевалке, чтобы наверняка уйти последним. И нисколько не удивился, когда…              — Кисе-кун…        …тихий и знакомый голос, прозвучавший в темноте пустого школьного коридора, заставил его остановиться, поправляя сумку-почтальонку, висящую на плече.