Хогвартс всегда будет вашим домом

      Дни, скорее ночи, когда ему не снятся кошмары — можно отмечать в календаре, как особенные события. Иногда он так и делает, чтобы посмотреть разрыв между ними, или действительно отпраздновать их через год и убедиться, что, нет, это была разовая акция.       Драко так и не смог уснуть в ночь с субботы по воскресенье. Голова была забита кучей бессвязных мыслей, варьировавшиеся от «Погода в Венеции сейчас хорошая, может съездить?» до «Надо сказать, чтобы эльфы носки постирали». В общем ничего полезного. Были и моменты, когда возникал и пресловутый образ Святого Поттера, и Малфой снова и снова разбирал его на отдельные составляющие, рассматривал со всех сторон и анализировал каждый взгляд, жест, слово, позу. Он делал это практически без усилий, вспоминая действия людей, которые относились к нему доброжелательно, а кто лишь лицемерил. Поттер притворяться будет вряд ли, но просканировать его с ног до головы все равно стоит.       Где-то часам к шести утра, Драко пришел к выводу, что Поттер настроен нейтрально. Он не несет в себе агрессию на него, но и симпатии не проявляет. Уизли выглядел недоверчивым, но его разбирать по кусочкам смысла нет, не с ним же придется теперь работать.       Вместо постиранных носков, Эльфы принесли ему кофе в семь утра. Время до завтрака Малфой провел за ноутбуком. Глава не шла, но он решил все равно набрать хотя бы минимальное количество знаков, чтобы при вычитке или немного добавить изменений, или удалить и перекроить весь текст от начала до конца. А последующие часы прошли на автомате, словно в тумане, помнится лишь их смысл: встретиться со Скорпиусом после завтрака и попрактиковать его французский, а потом через камин попасть в их маленькую съемную квартиру, которую они используют, чтобы проходить в маггловский Лондон; уже там они побродили немного, поговорили о школьной жизни, об успехах, и прошлись по магазинам. Они пропустили обед, но вернулись к ужину, чтобы директриса не волновалась. Драко вырубился ближе к девяти вечера, что удивительно. Не было душевных переживаний и волнений, не было навязчивых мыслей в голове. Приятная усталость затопила тело свинцом, выкидывая все ненужное и отвлекающее.       Ему редко удается проспать больше трех часов в несколько суток, но когда это происходит, Драко всегда чувствует себя как квашеная капуста — об этом блюде он узнал случайно в ресторане с русской кухней, теперь искренне считает, что ничего противнее точно не пробовал.       Открыв глаза, Малфой еще несколько минут пытался понять кто он, где, и почему все тело ломит, как от попойки в дешевом магловском баре. Он отлично помнит это ощущения, когда очухался со своими друзьями после этого в доме Панси. Но ведь в этот раз он не пил, а потому подняться было еще тяжелее.       Все-таки взяв себя в руки, Драко отрывает свою тушку от постели и морщится. В каком положении он спал, если руки так онемели? Поднимается и, слегка пошатываясь, неровной поступью шагает в душ. Уж теплая вода точно спасет его от состояния овоща, чтобы весь день быть на ногах.       Горячие капли сначала обожгли подушечки пальцев, когда он настраивал воду, потом ступни и все тело целиком. Из приоткрытых губ вырвался вымученный стон удовольствия. Нужно смыть всю усталость, весь вчерашний день и неделю, откинуть переживания и наслаждаться душем в прохладную осень. Намылить голову шампунем с запахом мяты и лимон, от которого при смытии пощипывает кожу. Пройтись сначала скрабом для тела, потом гелем со вкусом все той же мяты, не пропуская и сантиметра.       Драко выходит из ванной комнаты свежим и чистым, готовым к новому дню. На столе его уже ожидает кружка с горячим кофе, который приносят заботливые эльфы Хогвартса ему каждый день с момента, как он начал преподавать зельеваренье. Ему, на самом деле, как аристократу, пить кофе нельзя, не по статусу, но он пристрастился к этому напитку еще во Франции. Астория отвела его в одно кафе, а потом в следующее, и так далее. Малфой делает первый глоток, обжигает язык и все равно жмурится от удовольствия, а потом еще парочку, чтобы почувствовать бодрость наверняка.       Открыв шкаф, он придирчиво осматривает свою одежду. Сейчас не зима, потому надевать много слоев не стоит, еще упариться можно, но и если выйти за пределы комнаты, то тебя обдует прохладный ветерок, от которого есть шанс простудиться. Худи могла бы решить эту проблему, да вот только надеть ее — значит пренебречь всеми правилами хорошего тона. Все-таки, это школа, а не маггловские улицы. Его взгляд падает на черную водолазку с высоким воротом, в тон ей классические джинсы и свободный кардиган песочного цвета с темными полосами. Небрежный на вид, но стильный образ завершают часы Rolex и конверсы на белые носки, которые все равно никто не увидит.       После того, как волосы причесаны, Драко еще раз внимательно осматривает себя в зеркале. Сюда бы подошел низкий хвост, чтобы убрать волосы от лица и тогда ничего не будет мешать варить зелья вместе с детьми или присматривать за ними. Но вопреки своим мыслям, Малфой собирает волосы, обвязывает резинкой, немного ослабляет, образовывая отверстие, проталкивает пряди туда, скручивает их и зацепляет изумрудным крабиком. Он и сам прекрасно осознает, что это не сочетается, но рука сама потянулась к родному зеленому цвету. Это как защита от плохого дня, напоминание, на каком факультете он учился и кем является на самом деле. Он — Драко Люциус Малфой, чистокровный наследник рода Малфой, учился на Слизирене, и сейчас, спустя тринадцать лет, является его деканом. Зелень оберегает его и защищает. От этого становится легче. Странно, почему я вообще волнуюсь? Обычный же понедельник. Драко поправляет несколько прядей и улыбается себе в зеркале.       До завтрака в Большом зале полтора часа, а кофе он уже пригубил. Драко выглядывает в окно и улыбается, потом хватает новенькое пальто и спешит выйти из комнаты. Стены Хогвартса встречают преподавателя тишиной и прохладой. Даже портреты не спешат что-то сказать, лишь любопытно поглядывают, как статная фигура спускается по лестницам к выходу из школы.       На дворе октябрь, а это значит, что дожди в самом разгаре. Сырость и пронизывающий до костей холод. Малфой специально не накладывает чары, чтобы насладиться атмосферой осени. В такие часы стоит густой туман и мало что можно различить вдалеке. Зато воздух свежий, природа еще спит. На деревьях почти не осталось листьев, все они стелются золотистым ковром под ногами. В такую погоду они не хрустят, лишь прилипают к подошве, намекая занести их в помещение и согреть, чтобы, возможно, снова вернуть свои краски. Так думает Драко, смотря себе под ноги, бредя по пустой дорожке. Он делает так иногда. Выходит на улицу перед рассветом или до завтрака, чтобы фланировать в тишине. Все мысли вмиг исчезают, голова остается пустой. Раньше, сразу после войны, это была необходимость, чтобы вернуть себе контроль над телом и разумом после кошмаров во сне. А сейчас скорее прихоть. Побыть в одиночестве и полюбоваться на молчаливый лес вдалеке. Здесь его никто не осудит, не посмотрит косо и не будет задавать вопросов.       Драко вдыхает полной грудью, чтобы почувствовать осень всем телом, и так и замирает, когда слышит позади шаги. Они неспешные, тихие, словно хищник крадется к жертве. Но за годы все той же войны и времени после нее, он уже научился чувствовать, когда мимо или позади идут агрессивно настроенные. Сейчас не было чувства, что кто-то собирается напасть: не зудело в затылке, а мышцы не напряглись. Потому он решил остаться на месте и не поворачиваться. Даже попытался выдохнуть спокойно, но получилось слишком рвано, это было легко заметить.             — Доброе утро, профессор Малфой, — звучит за спиной до боли знакомый голос. С годами он стал ниже, а из-за работы более вкрадчивым. Неудивительно, что подсознание не обнаружило угрозу. — Так рано просыпаетесь?       Драко пересиливает себя, натягивает доброжелательную улыбку и все же поворачивается, чтобы глазами встретиться с вязким болотом напротив. Темным и таким же молчаливым, как природа утром.             — Доброе утро, Аврор Поттер, — Малфой осекается. — Хотя, наверное, сейчас мне тоже стоит звать вас профессор Поттер?       Он наклоняет голову чуть в бок и с интересом наблюдает, как на лице напротив уголки губ становятся еще выше, а глаза сужаются так, что снова видны смешинки.             — Думаю, нам стоит перейти на «ты». Все-таки, семь лет учились вместе, а теперь будем работать, — Гарри протягивает руку, чтобы закрепить это соглашение.       Драко смотрит на его открытую ладонь всего мгновение, после чего аккуратно накрывает ее своими пальцами, давит, опуская вниз. Им сейчас за тридцать, вражда давно в прошлом, детские обиды исчерпали себя. Гордость не дает так просто забыть их первую встречу, потому мотает головой и руку он не пожимает. Но и отвергать не собирается.             — Кажется мне, что переходить на «ты» еще рано. Мы не виделись слишком долго, а ведь оба изменились со школьной скамьи, — Малфой убирает руку в карман пальто. — На сколько я знаю, преподаватели ЗОТИ все еще сменяются достаточно быстро. Не два раза за год, но, в прошлом году была Вайнона Вульф. В этом же — вы. А мне бы не хотелось иметь хоть какие-то теплые чувства к тому, кто может на следующий год уйти, — Драко отводит глаза от человека напротив, всматриваясь вдаль.       После его слов наступает тишина. Не напряжная или неловкая, как могла бы быть, а задумчивая. Кажется, что его слова никак не задели Гарри, он поднимает глаза вверх, раздумывая над ответом.             — А если, — Поттер делает шаг ближе, поворачиваясь всем корпусом в ту сторону, куда обращен взгляд собеседника, — я не собираюсь уходить? Тогда я могу рассчитывать на теплые чувства с вашей стороны, профессор Малфой?       Драко неуверенно поворачивает голову в его сторону, всеми силами стараясь скрыть пробивающееся удивление. На лице Поттера нет усмешки, его поза расслабленная и уверенная. Пусть все и говорит о том, что он серьезен, но поверить в его слова сложно.             — После семи лет вражды и тринадцати лет безмолвия, говорить о таких вещах, не слишком ли это странно? — усмехается Драко, щурив глаза.             — Не обманывайтесь, профессор Малфой, — улыбаясь говорит Гарри, поворачиваясь к нему, — правда была ли эта вражда?       Была. Малфой привел бы несоизмеримое количество доказательств, что это была именно вражда. Он пытался убить Поттера, постоянно подставлял и любыми доступными средствами портил тому жизнь. Что это, если не вражда?             — Мы были детьми, — словно читая его мысли, отвечает собеседник. — Гордость, обида, разочарование, злость — все это смешалось в один коктейль и мешало нам обоим трезво взглянуть друг на друга. Не зная, кто напротив, невозможно посмотреть под другим углом. Вы, профессор Малфой, напомнили мне в первую встречу неприятного для меня человека, — с которым у меня все-таки наладились отношения — а потому и дружба между нами мне казалась невозможной. Мой прошлый опыт не позволил дать вам и шанса показать себя с другой стороны. А вам...             — А мне мешали гордость и обида, что поселились в сердце после отказа, — перебил Драко Поттера. Он посмотрел на свои конверсы и продолжил. — Действительно, после услышанного, теперь уже и не кажется, что это была вражда. Но все же, мне пока сложно свыкнуться с такими мыслями. Мне нужно время для размышлений, профессор Поттер.             — Конечно, профессор Малфой, — в его голосе слышна теплая улыбка, на которую Драко просто боится посмотреть, — столько, сколько понадобиться.       Поттер разворачивается на пятках и уходит в сторону школы, покидая Малфоя.       Этот разговор был слишком странным. Оставил после себя кашу в голове и смешанные чувства. Слишком много вопросов поднялось в этом, казалось бы, небольшом диалоге. Хотелось бы найти для них ответы. Желательно, вернуть Поттера обратно сюда и расспросить подробнее обо всем, без всех этих загадок и тайн, от которых уже болит голова. Он не в том возрасте, чтобы кидаться на каждый замок с поиском ключа. На самом деле, никогда не был в этом возрасте. Не мог себе позволить.       Драко выдыхает горячий воздух и смотрит на наручные часы. Через двадцать минут начнется завтрак. Он еще раз окидывает задумчивым взглядом округу и направляется к школе.