Хогвартс всегда будет вашим домом

      Драко успел прийти на завтрак как раз, когда представляли нового преподавателя ЗОТИ. Он незаметно пробрался к своему месту и сел рядом с Невиллом, коротко ему кивнув. Поттер сидящий по правую руку последний раз помахал ученикам и перевел свой взгляд на него. Ничего не сказав, отвернулся и приступил к завтраку.       Утренний разговор никак не спешил выходить из головы. Это было так странно и непривычно. Непривычно разговаривать с Поттером не пытаясь устроить мордобой, без взаимных проклятий и ругани, которая сопровождала каждый их диалог. Говорить с ним так, словно не было семи лет препирательств, оскорблений и ненависти. Как будто не было и тринадцати лет полного игнорирования с обеих сторон. Малфой не пытался связаться с Поттером, а Поттер не пытался выйти на контакт с Малфоем. Кажется, это устраивало обоих, или, по крайней мере, Драко уж точно.       Пока идет завтрак есть время проанализировать их разговор с Поттером более подробно, чего ему не удалось сделать перед этим. Первое, и самое очевидное — Поттер предлагает забыть старые обиды и, начать дружбу, наверное? Ну, так это выглядит с его стороны. Перейти на «ты», протянутая ладонь, теплый взгляд. Он явно собирается проработать в Хогвартсе больше одного года. Удастся ли ему, уже другой вопрос. Только вот, у него была успешная карьера Аврора, его все уважают и ждут продолжения геройской саги. Зачем ему становиться каким-то там учителем в школе? Драко вспоминает пустую протянутую руку, без кольца на пальце. Значит ли это, что он не женат? Можно ли отмести в сторону волнение за маленьких Уизлят от Уизлеты, на которой он, вроде как, должен был жениться после войны. Поттеры, маленькие Поттеры, поправляет себя Малфой. Он переводит взгляд на свою руку, на ней тоже давно нет кольца. Думать об этом сейчас не так больно, как было несколько лет назад.       Малфой отвлекается от своих мыслей, когда на плечо кладут теплую руку, жар которой чувствуется даже через слои одежды. Поворачивает голову, сталкиваясь с любопытными глазами.             — Почему не все ученики сидят за столами своих Факультетов? — шепчет Поттер одними губами.       Драко окидывает взглядом Большой зал. Ученики за столами смешались яркими отличительными мантиями. Война Факультетов давно в прошлом, директриса сделала все возможное, чтобы история не повторилась. Их история. Сейчас за столом Грифиндора, Когтеврана и Пуфендуя можно увидеть учеников других Факультетов, самых разных. Единственное, Слизерин до сих пор старается не покидать своего места, хотя и некоторые из них разбрелись кто куда, включая его сына, который сидит рядом с Рози Уизли. Глаза невольно падают на Пуфендуйцев, среди которых есть занимательные фигуры. Два близнеца, лишь один из них сидит за «своим столом», второй сбежал со скамейки Когтеврана, а рядом с ними их старшая сестра с его факультета. Три разных ученика, а практически всегда рядом. Разговаривают, перешептываются, иногда даже толкаются по-дружески.             — Сейчас нет «столов своих Факультетов», профессор Поттер. И вы бы могли поинтересоваться этим у своих друзей или директрисы, — Драко прикрыл глаза и сделал глоток кофе.       Поттер сужает глаза и выпрямляется на своем стуле, хмуро смотря на Малфоя. Кажется, он что-то бурчит себе под нос, но хотя бы больше не отвлекает.             — Вы снова поцапались?       Драко хочет ворчать и спокойно попить свой кофе, доесть сладкую булочку и пойти в кабинет. Ну почему всем так хочется поговорить за завтраком? Это же прием пищи, он должен проходить молча.             — Нет, Невилл, мы не ругались, — он бросает взгляд на коллегу. — Почему ты вообще решил, что мы поцапались?       Тот пожимает плечами.             — Ну, ты снова отвечаешь резко и грубо, — Лонгботтом не отвлекается от своего омлета и говорит спокойно.       Малфой выгибает бровь, после чего сразу же хмурится. Что такого он сказал? Это ведь правда. Разве Поттеру никто не сказал, что ученики уже года четыре сидят, как хотят?       Продолжить цепочку возмущения ему не дают залетающие в окна почтовые совы. Тихие и быстрые. Маги не зря приручили именно их, чтобы разносить письма. Они всегда стараются найти адресата, и лишь в редких случаях не могут этого сделать, к примеру, когда человек уже ушел из жизни, или находится в месте, скрытом от их острого зрения. Аврорские совы отдают послания только получателю, Драко знает это не понаслышке, а вот обычные часто оставляют почту, хоть и ждут, когда человек прочитает и отправит ответ.       В окно влетает знакомая серо-коричневая рогатая неясыть, сразу же направляясь в сторону учительских обеденных столов. Драко даже не надо задумываться, от кого ему пришла весточка, что вызывает улыбку на лице.             — Письмо от Гермионы? — удивленно бормочет рядом Поттер.       Малфой поворачивается, замечая на чужом лице заинтересованность. Гарри протягивает руку, чтобы сова могла осесть на его предплечье, но та издает глухое кваканье, цапая того клювом за палец.             — Ай! — не удерживает профессор ЗОТИ, прижимая ссадину к своим губам. — Чего это ты? — обращается он к сове с недовольством.             — Потому что не к тебе прилетела, — усмехается Драко, когда птица скидывает ему в руки конверт. Сова удобно устраивается на его плече, получая свое заслуженное угощение.             — Не знал, что вы еще и переписываетесь, — пробурчал Поттер, не убирая палец ото рта.       Малфой глупо моргает, смотря на него.             — Вы знаете, что мы с Гермионой общаемся? — слабым голосом проговаривает он.       Когда их встречи только начинались, Драко был уверен, что это ненадолго. Он даже не думал, что вскоре ей это надоест и они перестанут контактировать. Тем не менее, то ли он был таким хорошим собеседником, то ли Грейнджер была очень настойчива, но видится в кафе каждую вторую субботу стало их маленькой традицией. А в рабочие дни, ведут переписку. Не особо большую, часто касающуюся вопросов по книге, которую они читали, или ту, что пишет он сам. Малфой был уверен, что Гермиона не рассказывала своим друзьям о нем, но, оказывается, это не так.             — Она иногда не может остановиться, когда рассказывает, как вы посидели в кафе и поговорили, — продолжает бормотать Поттер, делая глоток подостывшего чая.             — Так значит, вы с Уизли знали о наших встречах? — глупо переспрашивает Малфой, не до конца веря в это. — И как долго?       Гарри переводит на него озорной взгляд и усмехается, чем вызывает у Драко легкий румянец на щеках.             — С самого начала, — улыбается профессор ЗОТИ. — Вы еще даже толком не общались, а она уже рассказывала, как все изменилось. Она называет вас, профессор Малфой, своим другом. Надеюсь, ваши мнения сходятся в этом деле.       Значит, Гермиона, считает его своим другом? Драко опускает голову и отводит взгляд в сторону. Наверное, это не должно быть чем-то неожиданным, потому что Грифиндор всегда казался ему слишком наивным и быстро отходчивым. Назвать «другом» человека, который на протяжении всей школьной жизни гнобил тебя, обзывал «грязнокровкой», всячески пытался вставлять палки в колеса — разве он заслужил к себе такого хорошего отношения? Малфой до сих пор себя не простил. Принял, потому что уже нельзя исправить прошлое, но не простил. Грейнджер оказалась сильнее, чем он думал, смелее и умнее. Она, конечно же, не забыла, такое забыть нельзя, но не держит зла на него. Даже рассказала своему мужу и другу о их разговорах.       Интересно, сказала ли она им, о чем обычно они ведут беседу на встречах? Знают ли Уизли и Поттер о том, что он пишет книги, о его переживаниях насчет издательства. А смеялись ли они над ним, потому что он плохо разбирался в появившихся ноутбуках?       Драко не собирается отвечать на вопрос Поттера. Думает ли он о Грейнджер, как о подруге? Возможно, ему хотелось бы этого. Но все еще страшно, что он опять сделает что-то не так и она выкинет его из своей жизни, как это произошло с некоторыми его знакомыми со Слизерина.       Он легким движением обрывает часть конверта и достает плотную бумагу, сложенную вдвое. Хотелось бы прочитать письмо в комнате, когда не будет так шумно и лишних глаз со всех сторон, но раз уж Поттер знает о их переписке, то нет смысла ждать.             — Что?..       На пергаменте, где обычно красовались аккуратно выведенные буквы, вместо слов были смазанные закорючки. Малфой повернул лист обратной стороной, но там было пусто.             — Это шутка такая? — неудерживается зельевар, хмуря брови.             — Что-то случилось? — Поттер не заставляет себя долго ждать, он смотрит своими зелеными глазами прямо в душу, пытаясь найти ответ на встревоженность на лице Драко. Аврор он и на гражданке Аврор.       Малфой мнется пару секунд, перед тем, как протянут тому полученное письмо.             — Гермиона ведь не разучилась писать? — кусает себя за язык. Ну кто так о хороших людях говорит? — На нее совсем не похоже.       Гарри же на его слова совсем не реагирует. Лишь забирает пергамент из рук и сам вертит его. По его хмурому лицу и задумчивому взгляду можно догадаться, что он тоже не понимает, почему Грейнджер отправила такое странное письмо. Значит, девушка не решила его разыграть и отправить каракули. Как документ это не выглядит, значит не перепутала с чем-то. Что же тогда?             — Странно, — выносит свой вердикт бывший Аврор, отдавая послание обратно. — Я сначала думал, что она наложила чары шифровки, но пергамент чист.       Он пожимает плечами, а Драко остается только вздохнуть и вложить письмо обратно в конверт. Вечером он обязательно напишет письмо и выяснит, почему получил это. А сейчас только встает из-за стола и идет к выходу из Большого зала. Уроки зельеваренья никто отменять не собирается, даже если письмо в кармане джинс греет кожу через ткань и манит к себе найти смысл в этих каракулях.