Хогвартс всегда будет вашим домом

      Драко, в отношениях не всегда есть место чувству любви.       Но мама, ты ведь любишь папу?       Нам обоим повезло полюбить друг друга. Но везет не всем, помни об этом.       Нарцисса испытывала глубокое чувство уважения к Люциусу, отчего и зародилась любовь. Им действительно повезло полюбить друг друга. Во многих чистокровных семьях выбирают выгодную партию. Так происходило всегда. Драко не помнит, чтобы тетя Белла была рада своему мужу, чтобы говорила о нем… Она была безразлична к нему, как и он к ней. Наверное, лишь несколько выходцев из двадцати восьми решились сделать такой сложный шаг и выбрать свою любовь, а не репутацию.       Драко не уверен, любила ли его Астория, но ему хочется верить в это. Он ее любил. Это не была дрожь в руках, бабочки в животе и пустота в голове. Это было нежное, спокойное чувство, которое затопляло его сердце, когда он думал о своей жене. Ему всегда хотелось видеть ее искреннюю улыбку.       Это то самое чувство, которое он испытывает сейчас, смотря на мужчину в сером приталенном костюме, шухером на голове после сна, со следом от подушки на щеке и зеленом галстуке — сначала у него был красный, но он постарался незаметно изменить его цвет, когда увидел изумрудный крабик, поддерживающий светлые пряди. Так вот с чем его нужно было всегда сочетать, улыбнулся Малфой. Да, не с чем-то в его гардеробе, а с другим человеком. Драко не уверен до конца, двигало ли Гарри собственное желание иметь общие цвета в одежде, или понимание, что так они будут хорошо смотреться вместе. Эта маленькая деталь была приятна.       Вообще, любое внимание Гарри было приятным. Будь то осторожный комплимент его прическе или отдать свое зеленое яблоко, пока Драко якобы не видит, но самым особенным — замечать первые признаки его панической атаки и класть теплую ладонь на лопатки.       Каких-то две недели с хвостиком вряд ли хватит, чтобы полюбить человека, но на самом деле они знакомы куда дольше. Почти… всю жизнь? Может быть, в шестнадцать лет он сказал бы, что они ненавидели друг друга. Сейчас же, после стольких лет и слов Поттера — это уже не кажется таковым. Ему сложно идентифицировать свои чувства в том возрасте, но, наверное, это была зависть и горечь обиды. Хотелось дружить с Гарри, быть для него опорой и участвовать в тех приключениях, даже если они были опасны.       Именно этих двух недель наедине в библиотеке хватило, чтобы вспомнить давно запрятанные чувства и вновь ощутить их на себе уже по новой, посмотреть на них с другого ракурса и осознать. Принять.       Но двух недель не хватило, чтобы найти хоть какие-то ответы на вопросы. Неделю назад Макгоногалл передала всем преподавателям, что нужно на время отменить домашнее задание — дело дошло до того, что все написанное тут же преобразовывалось в загогулины. Они все также были идентичны друг другу. Гермиона пыталась расшифровать его, но провалилась.       Сегодня они снова должны были встретиться в кабинете Макгоногалл. Драко уверен, что это мало что даст, потому что у них никакой новой информации. На его факультете лишь две студентки привлекали к себе внимание: Оливия Вандерберг, которая постоянно бегала к своему парню с Пуффендуя, Палимия Мур, ставшая нервной и пугливой. Малфой хотел было записать туда Терезу Рубел, которая постоянно бегала со своими младшими братьями с других факультетов, но они всегда были близки, Драко на это даже внимания не обратил, если бы не ситуация.       Невилл сказал, что все Пуффендуйцы ведут себя как обычно. Разве что несколько студентов начали чаще улыбаться и быть смелее. Это привлекало внимание, но вряд ли можно считать подозрительным. Профессор Брук, как поделился Поттер, вообще не подметила у своих «маленьких воронят» ничего странного. Зато пришедший на смену Хагрида года три назад профессор Фобиус, рассказал, что Гриффиндорцы стали уж слишком шумными в этом году. Не то, чтобы они до этого были паиньками, но сейчас на них по переменно жалуются все факультеты.       Даже после наблюдения за учениками, картина выходила смазано, придется и дальше молча наблюдать за ними, потому что, если предъявит обвинения без доказательств, то придется иметь дело с родителями детей. Но из хорошего, Гермиона опытным путем выяснила, что барьер перекрывает и путь в небо, ни один из каминов для перемещения не работает, как и ни одно знакомое им заклинание для перемещения. Вопросов появилась больше, когда они увидели, как совы и кошки спокойно проходят через барьер. Переносить письма животные, конечно не могли, по понятным причинам, но двигались свободно. Словно то, что поставило купол, понимало различие между обычными животными и анимагической формой. Это значит, что оно достаточно разумно.       Как итог, сейчас они имеют кучу хвостов, за которые сколько бы не тянули, а основание найти не могут. Они словно бегут за лисой прямо в ловушку, не замечая очевидного.       Настойчивый стук вырывает зельевара из размышлений. Дверь приоткрывается и в проеме показывается копна каштановых волос.             — Профессор Малфой, могу ли я к вам обратиться?       Девушка кукольной внешности и элегантными манерами, всегда одета безукоризненно. Всегда тактична и пунктуальна. Она входит в пятерку лучших учеников школы. Умная и вежливая. Драко бы долго мог распинаться о своем уважении к ней и преподавательской любви, но он, как и все профессора Хогвартса, знал, если она обращается к тебе, то по головке не погладят.             — Мисс Эймс, — поприветствовал зельевар, кивая. — Чем могу вам помочь?       Девушка прикрыла за собой дверь, настороженно выглянув в коридор, после чего подошла к учительскому столу. На предложение присесть согласилась, сложив руки на коленях.             — Профессор Малфой, не могу взять в толк, куда подевалась моя девушка. У кого не спрошу, никто ее не знает, хотя многие просили ее помощи с домашней работой еще два вечера назад. Кровать застелена, а полки пусты.       Драко нахмурился. Как бы он не пытался, но вспомнить, что Амелия Эймс встречалась с кем-то, он не мог. Он стукнул два раза пальцем по столу, и сразу же появились две кружки с черным чаем.             — Мисс Эймс, могли бы вы поподробнее рассказать, что произошло?       Он жестом предложил девушке чай, который та, незамедлительно взяла. Только так он смог точно заметить, что ее руки дрожат, а дыхание немного сбито.             — Профессор, — серьезно обратилась она, поднимая пронзительные зеленые глаза, — я глубоко уважаю вас, потому, если и вы ее не помните, я расскажу все, что поможет ее найти. Надеюсь, моя репутация послужит для меня хорошую службу, и вы со всей серьезностью отнесетесь к моим словам.             — Мисс Эймс, — в тон ей ответил Малфой, — только из-за моего глубокого уважения к вам, я поверю и поведаю то, что смогу себе позволить.       Девушка тяжело вздохнула и поджала губы. Опустив глаза, она сделала первый глоток чая.             — По утрам мы встречаемся в гостиной и начинаем свой день вместе. Потому я, как и на протяжении четырех лет, рассчитывала увидеть ее, сидевшую у камина. Да только на диванчике сидели другие студенты. Не в силах себя сдержать, я зашла в ее комнату, где и заприметила пропажу вещей и моей любимой, — Амелия поставила кружку с блюдцем на стол, не решаясь держать ее в трясущихся руках. — Ее кровать была пустой и холодной, словно она провела ночь не там. Ответы ее соседок на мой вопрос — повергли меня в чистейший ужас, — она сделала паузу, поднимая грустный, полный смятения взгляд на мужчину, отчего он невольно вздрогнул. — Они спросили меня: «Кто такая Касандра Райт?». Не знаю, как я прошла через этот день, но перед взором до сих пор стоят непонимающие лица однокурсниц.       Касандра Райт, была ли у меня такая ученица, пробежал вопрос в голове Драко. Он взял со стола журнал факультета, где учитывал каждого студента. Открыв его на шестом курсе, он пробежал глазами по списку, но этого имени не нашел. Он даже не был уверен, слышал ли хотя бы раз это имя за все время своей работы. Зельевар поднял взгляд на девушку, на которой маска спокойствия раскололась в ту же секунду. Амелия была не в состоянии поддерживать чары. Кожа вмиг побледнела, веки опухли и покраснели, ее тонкие губы были покрыты мелкими ранами, а волосы оказались и вовсе все спутанными.             — Пожалуйста, — надломлено взмолилась девушка, снимая очки, чтобы не заляпать их слезами, которые грозились скатиться по уже высохшим дорожкам, — профессор Малфой, если ваши слова об уважении не были пустыми, поведайте же мне, где моя милая Касандра? Неужели, все эти годы, что мы были вместе — ложь моего разума?       Драко прикрыл глаза и потер веки пальцами. С одной стороны — Амелия не та ведьма, которая будет его обманывать, репутация девушки строилась не на сплетнях и язвительных комментариях. А с другой — она ученица, ей не следует знать, что происходит сейчас в Хогвартсе. Слишком велик риск поднять панику среди студентов. Конечно, все уже заметили проблему с письмом, но, если узнают, что из школы невозможно выйти…       Но какая выгода…             — Мисс Эймс, — привлекает внимание ученицы мужчина, — не в моей компетенции рассказывать вам то, что знаю, — Амелия опускает голову вниз, пряча лицо в ладонях. Девушка слышит, как он запирает замок на двери, оборачивается. — Я должен точно быть уверен, что ни одно мое слово не выйдет за пределы этого кабинета.       Амелия вскидывает пораженный взгляд на Драко, протянувшего ей руку. Ее лицо каменеет. Слезы застывают в уголках глаз. Словно под Империо девушка поднимается с кресла, подходит к столу. Стальной хваткой ледяными пальцами она обхватывает запястье профессора.       Она знает.       Они оба знают, что будет, если кто-то узнает.             — Верните мне Касандру Райт.             — Храните этот секрет даже в могиле.